Глава VIII. Праведность небес
***
Чарли постучалась в комнату к Вэгги уже ближе к обеду. Та сразу же открыла дверь, немного тяжеловато дыша, не трудно предположить, что снова усиленно тренировалась. — Не хочешь вернуть своему телу энергию обедом? — Только после душа, — дверь закрылась перед носом принцессы, знаменуя недовольство падшей. Через пол часа обе сидели за столом. Каждый смотрел в свою тарелку, не собираясь пока нарушать устоявшуюся тишину. Пока. — Я серьёзно хотела извиниться... — И? Что мне дают твои извинения? Ты ведь всё равно продолжишь капать мне на нервы. — Я не пытаюсь тебя сломать. — Правда? Ох, какая же я дура! У меня не осталось ничего, за что я могла бы держаться в этой дыре, я должна быть благодарна тебе за это! — ангел положила руку на сердце, широко улыбнувшись. — Это не то, чего я добивалась! — Тогда чего же? — Вэгги смотрела на Чарли ненавидящими глазами, от чего принцесса отвернулась. — У меня есть одна теория... — Ну, охренеть! Я ещё и подопытная крыса! — Ты хотя бы всё ещё жива, — глаза Шарлотты стали алыми, а ладони сжались в кулаки. — Вау, я не соответствую своему месту? Сейчас вспылишь, а потом снова извиняться? Достойная стратегия! — Вэгги кинула ложку в тарелку, совершенно потеряв аппетит, — Может тогда лучше убьёшь меня? Или твоя теория должна проверяться только на ангелах? Ах, точно, ты же слишком сильно любишь грешников... А я лишь расходный материал. — Нет, ты не... — Шарлотта сдерживала свою импульсивность, хотя и правда хотелось сорваться, хотелось поставить на место... И в то же время объясниться. — Да-да, конечно. Хочешь убедить меня в том, что я для тебя так же важна, как и этот сброд? Избавь меня от этого. Даже если ангелы так же поддаются грехам, они всё ещё выше каждого здесь, потому что могут противостоять своим соблазнам. — На них так влияет среда, ты не можешь сравнивать разные условия существования. — Они сами создали это место таким, какое оно есть. Значит могу. — Я не понимаю, тебе так хочется всё ещё верить в праведность небес? — Единственное, что по-твоему мнению они делают неправедно, так это истребляют грешников, которых развелось здесь, как тараканов. — Перенаселение в Аду можно решить и другим путём. — Да ну? Каким же? — Я думаю, что грешники могут искупиться, — Чарли нервно тёрла большим пальцем левой руки ладонь правой. На несколько мгновений повисла пауза. — Серьёзно? — Вэгги всматривалась в лицо принцессы, а после рассмеялась, — Ты правда считаешь, что подобное возможно? — Ещё мгновение раздумий, — Это и есть твоя теория? Ты реально на мне собираешься проверять искупление? — Я хочу узнать, способно ли существо принять свои изъяны и стать лучше. — Тебе слишком скучно, что ты так усложняешь свою жизнь? Куда легче просто избавиться от этих уродов. — Это мой народ! Хватит уже так говорить! — Шарлотта встала, оперевшись руками о стол. — В этот раз я успела ликвидировать двести семьдесят девять грешников, как думаешь смогла бы за год искупить столько душ, если это возможно? — Да как ты смеешь... — принцесса стала приближаться к падшей. — Смею что? Озвучивать число утерянного населения? Или говорить о неэффективности твоей задумки? — Не обязательно такими толпами отправлять их в Рай! — Чарли уже вплотную приблизилась к ангелу, а на голове уже виднелись рога. — Точно, одного искуплённого будет достаточно на тех, кто пребывает сюда каждый день. Чарли начинала закипать. Да, Вэгги была права, зачистки куда эффективнее. Но ведь Рай борется с грешниками первоначально из-за того, что считает их количество угрозой. А значит главное даже не перенаправить часть в Рай, искупив их. А, как минимум, помочь им стать лучше, убрав эту угрозу. — Даже не начнёшь применять силу? — Что? — принцесса вернулась из своих мыслей в реальность. — Почему ты всё ещё сдерживаешься? Уже стоишь передо мной, сжимаешь кулаки, злишься, но так и не ставишь на место, чтобы потом снова извиниться, — в голосе еле проступала дрожь, — Давай же, я ведь всего лишь средство, чтобы проверить теорию. — Я не собираюсь этого делать... — Чарли проморгалась, возвращая глазам обычный цвет. Руки сами собой разжались. Вэгги лишь как-то болезненно усмехнулась прежде чем встать из-за стола и уйти в свою комнату.***
"Ангелы безвольный и глупы,
Слепо следуют за божьим словом,
Их надменность простирается с небес и до земли,
А уста твердят молитвы шёпот.
Они боятся грязи, как животное огня,
Грешники для них ошибка вовсе:
Людская скверна им, как самый сильный яд,
Что разрывает плоть и кости.
Эти Ангелы считают, что они чисты,
Но с языка слетает всё с приставкой лже-.
Для них собственные души будто чистые листы,
Они не видят язв, всё поклоняясь мгле.
Изгнание из Эдема:
И вспоминают Еву до сих пор,
И простить её не смогут никогда,
Они видят тот момент, как самый ослепительный позор
Родоначальницы греха.
Адам в глазах их вовсе пал,
Как тот, кто не способен думать.
Эдемская глава этой истории взяла очаровательный финал:
В саду больше не будет мути,
Ангелы уже не прикоснуться
К любому из пришедших в мир людей,
Иначе их тела сойдут с ума, от грязи содрогнувшись,
И крылья станут тяжелей.
Содом и Гоморра:
И вот два города стоят,
В них люди вызывают отвращение,
Там столько грязи, столько скверны и греха плодят
За столь короткий промежуток времени.
Ангелы потомков не простят,
Решив, что жизни те совсем не заслужили,
И посчитают верным извращённые те города объять
Пламенем священной божьей силы.
Огонь, ведь, — это форма очищения,
Пусть и самая жестокая из всех.
О, грешники, вы помните, что нужно вам достичь смиренья,
Прежде чем попасть наверх?
Великий потоп:
А подобных становилось больше,
Скверна ко́рнями вростала в их сердца.
И Бог решил, что спасать уже и глупо, и не нужно вовсе,
Пора бы наконец и наказать:
Безумье Ангелов не описать словами,
Когда в истерике забились небеса,
Ручьями, реками вниз с облаков стекала влага.
То ангельские лица все в слезах.
Потопом задохнулся мир,
А не лишь пара грязных городов,
Вода, как символ очищения, все раны смыла со Земли,
С неё сточила гной.
Вавилон:
И с чистого листа начав,
Людей внезапно затянуло гневом,
Что в приступе те стали башню возводить, дабы заставить отвечать
Пред ними неунимающееся небо:
"Игрушки мы всего-ль тебе,
Что всех нас можно просто потопить?
Итак чрез силу мы пытаемся нести твои слова и свет,
Думая о том, как жить!".
Но речь людей сплелась в узлы,
Посеяв в них и хаос, и раздор,
И Вавилона башня пала, поделив тех грешников на языки,
За наглость тут же приговор..."
Вэгги захлопнула книгу, откинувшись на спинку дивана. Прошло уже около трёх часов после беседы с принцессой. Та ушла в свою комнату почти сразу после падшей. А ангелу вскоре надоело сидеть без дела, и она спустилась вниз. В холле стоял давно запылившийся шкаф с несколькими книгами. Вот только особого удовольствия они не доставили. Особенно раздражала эта "Поэма Падшего", трилогия без автора, в которой поэт решил показать мир с трёх сторон: глазами падшего, глазами ангела и глазами человека. Вот только Вэгги не смогла даже первую часть дочитать, ибо в ней ангелы выставлены слишком искажёнными. К тому же, из-за этого мысли то и дело возвращались к последним событиям. Всё ещё не хотелось полностью признавать, что ангелы слишком похожи на грешников. Хотя какая-то часть внутри уже смирилась с этим, осознав, что принцесса права. А эти бредни про искупление? Чарли серьёзно считает, что подобные отбросы могут стать лучше? Глупо. Падшая бросила на пол ненавистную книжку и, пересилив себя, поднялась к принцессе. Та открыла сразу, как услышала стук. — Что-то нужно? — Да, мне надоело сидеть в четырёх стенах.
