The other side

      Палец судорожно лег на курок, выпуская очередь пуль. Все три - все в цель, фигура с грохотом повалилась на землю, истекая кровью. Финальных слов на последнем издыхании не было - лишь обворожительная улыбка. Та улыбка, которая покоряла сердца и одновременно вызывала дрожь по коже от животного ужаса. Но, любой огонь гаснет. Не важно от чего, ведь что угодно может его потушить. Так и угас огонь в широкой улыбке и безумных глазах Лало Саламанки. Гильзы от пуль разбросаны вокруг бездыханного тела. Тяжелый и победный взгляд Фринга лег на труп мужчины, который был уверен в своей победе до конца, пока его сердце не прекратило биться. Да, самоуверенности Эдуардо было не занимать, но он считал, что власть в его руках. Как оказалось, просчитаться было легче лёгкого. Саламанка открыл глаза, находясь в той же позе, в которой ушёл. Его глаза метались по помещению, пытаясь зацепиться хоть за что-то. И зацепиться было за что, много за что. Он лежал в месте, которое безумно напоминало.. дом Игнасио? Что Лало здесь делает? И почему он понимает, что находится именно в доме того человека, который совершил самый мерзкий поступок в жизни Саламанки. А ведь Эдуардо ему доверял, но Начо решил, что втеревшись в доверие своего босса, он может творить что угодно прямо перед его носом. Как оказалось, решение было правдивым и правильным со стороны Варги, но до чёртиков предательским со стороны искреннего доверия мужчины, который впустил Игнасио в свой дом. Может, если в этом помещении всё так похоже на интерьер квартиры Начо, то.. он тоже может здесь быть? Лежать и размышлять было до глубины души скучно, нужно проверить свои догадки. Саламанка с трудом встал, видимо ещё не отойдя от боли после перестрелки, но на удивление крови не было. Фантомные ощущения являлись такими реальными, словно Густаво всё ещё измывается над трупом, вместо того, чтобы бросить его куда-нибудь подальше от глаз. Лало встал на ноги, которые казались ему ватными. Он пошёл по зову сердца, хотя оно уже давно не билось. По зову сердца - потому что он не знал, почему идёт именно в том направлении, в котором шагал. Мужчина направился в постельную Варги, по пути цепляясь за такой родной для души и глаз коридор. Войдя в комнату, взгляд Саламанки упал на Игнасио, который напряженно стоял у окна. — Я знал, что ты придешь. — вымолвил Начо, опираясь руками о подоконник. Эдуардо не ответил, лишь закрыл за собой дверь и прошёл в глубь комнаты, направляясь к Варге. Лало подошёл очень близко к парню, почти вплотную. Единственное, что хотел Саламанка - задать животрепещущий вопрос. — Почему ты это сделал? — со скрытой обидой поинтересовался Эдуардо. — Фринг. У меня не было выбора, либо - ты, либо - мой отец. Лало потёр переносицу, прислоняясь спиной к холодной стене. Фринг? Этот куриный засранец? И это его единственное оправдание? — Фринг? А мне казалось, что ты питал ко мне личную неприязнь! Считал меня навязчивым, считал, что я вечно мазолю глаза. — перечислял Эдуардо, но его порыв слов остановило прикосновение чужой руки. Варга положил свою ладонь на плечо Саламанки, одновременно виновато смотря тому в лицо. — Прости меня, серьезно. Я ужасно виноват, но этот поступок не зависел от меня. Это решал не я. Всё, что я делал по бизнесу - решал не я. Мой голос никогда не участвовал в каких либо делах. — раскаивался Варга и это было совершенно не похоже на него. — Что-то тебя прорвало на слова. — мужчина тыкнул пальцем в фигуру напротив. — Подменили? Или ты решил всё же взять яйца в кулак и не молчать, не убегать? — Саламанка возмущался, активно пользуясь мимикой. Его брови нахмурились так, как никогда прежде. Где его привычная улыбка? Видимо, осталась там, по другую сторону. В этом мире не было масок, не было лжи, лишь обнаженная правда, которая так тщательно скрывалась при жизни. После этих слов Игнасио словно поджал хвост, ему стало ещё паршивее на душе. Помимо явного раздражения к Лало при жизни у него было ещё миллион не высказанных слов и тайных чувств. Никто не догадывался об этом или, по крайней мере, делал вид, что не догадывался. Врать Начо умел, но только не взглядом, это его слабая сторона. С одной стороны, единственная причина почему Эдуардо вызывал раздражение у Игнасио - его принадлежность к семье Саламанка. Одно это слово вызывало злость и желание начистить морду каждому члену этой династии. Но Лало не был похож на остальных, кто принадлежал этой «семейке аддамс». Мужчина не был глуп, не действовал импульсивно, умел вести деловые разговоры с разными кастами картеля. И, по крайней мере, выглядел весьма привлекательно, чего не скажешь об остальных его родственниках. Не смотря на то, что он являлся самым непредсказуемым и хладнокровным человеком, которого Начо когда либо знал, именно к самому Игнасио мужчина относился снисходительно. Возможно, это было каким-то знаком, но Варга старательно отрицал то, что у такого маньяка будут хоть какие-либо чувства, особенно к парню, особенно к нему. Но эти сомнения и рассуждения грели душу Начо. После того, как Эдуардо поставили на должность босса Игнасио, последний каждую ночь размышлял о том, какой Саламанка человек. И, видимо, только здесь, только сейчас Варга понял. Лало - тот человек, который вызвал у него хоть какие-то чувства, кроме безразличия и раздражения. Игнасио не хотел, чтобы Эдуардо считал его предателем и трусом, который больше ни на что не способен. — Пошли. — отрезал Начо, схватив Саламанку за запястье. У мужчины не осталось выбора, как поддаться и следовать за Варгой. Внутри кипело негодование и гнев, куча вопросов осталась не раскрыта. Лало просто шел, надеясь, что хоть кто-то в скором времени объяснит всё это. — Здесь будет лучше. — парень отпустил Саламанку. — Располагайся. Они зашли в уютный и просторный зал, который был по своему прекрасно обустроен. Ничего лишнего, только все самое эстетически подходящее и так напоминающее Игнасио. Лало расположился на мягком диване, бессовестно закидывая ноги на стол. Положив руки под голову, он с интересом наблюдал за стоявшим у стеклянной панели Варгой. — Помнишь как мы приехали в ту дыру, куда после пришлепали копы? А как пришлось товар спасать? Я думал сломаю себе что-нибудь. — Начо усмехнулся, заново прокручивая опасный момент из жизни. Эдуардо подловил настроение Варги, расслабился и так же начал вспоминать. — Конечно помню! Когда ты вылез на крышу, я уже решал как буду твою сломанную шею вертеть, чтобы на место встала. — выпалил Саламанка и рассмеялся еще сильнее, когда увидел недоумевающее лицо парня. — Эм, вообще-то, у меня до этого был опыт в подобном. — обиженно буркнул Начо, привычно скрещивая руки на груди. Увидев до боли родной жест, в груди Лало растеклось тепло. Такое же тепло, как при жизни. — Bueno, al menos queda algo de ti, Nachito. — тихим, почти мягким голосом подметил Саламанка. Ухмылка предательски лезла на лицо Игнасио, но нужды прятать её не было. Варга улыбнулся впервые за долгий срок нахождения здесь в одиночестве. Парень снова осознал для себя, кто именно вызывает у него приятное жжение в груди. — А помнишь, как мы остались вдвоем в мичаокано? Ты всё таки попробовал мой изысканный тако! — с осадком восторга подметил Саламанка, наровясь поддержать разговор. — Помню, на удивление мне понравилось. — На удивление? Да я уверен, что вкуснее ты ничего в своей жизни не пробовал. — с дерзостью утвердил Эдуардо. — Ладно, помнишь как мы летели по дороге от копов? Потом оказалось, что это обычные рядовые! — Да, после этого им так досталось в отделении. — дополнил Игнасио. — И правильно, пусть знают, что бывает, если кто-то осмелится посягнуть на наш бизнес. — в голосе Лало мелькнула нотка власти. — Только теперь ни тебя, ни меня нет в живых. И адекватного бизнеса после нас тоже не осталось. — подытожил парень, нехотя отрывая спину от стены. Он подошел к дивану и, пытаясь скрыть нарастающий жар, уселся рядом с Саламанкой. Не став стесняться, Эдуардо подвинулся ближе к Варге и закинул правую руку за шею мужчины. Кажется, если бы Игнасио мог краснеть, то сидел бы как помидор. — Ну и что? В любом случае это уже не наши проблемы, пусть сами разгребают. Здесь правда намного лучше. — с отчетливым пофигизмом ответил Лало. — Почему лучше? Буквально пару мгновений назад ты хотел меня прикончить, а сейчас что изменилось? — Парень повернул голову на собеседника и вопрошающе посмотрел в чужие глаза. Но заметив, что расстояние между лицами значительно сократилось, он попытался отвернуться обратно. Крепкие пальцы, лежащие на подбородке, не дали этого сделать. — Изменилось то, что я вспомнил какой ты обворожительный. — Саламанка ухмыльнулся, сладостно растягивая эти слова. Начо не ответил. Он не спеша притянулся к губам мужчины, прикрывая глаза от эйфории. Лало почувствовал тянущее ощущение в паху, кажется это то, чего он так долго хотел. Запустив руку в мягкие волосы, Варга притянулся еще ближе, вплотную прижавшись грудью к Эдуардо. Левая рука мужчины легла на бедро Игнасио, по голодному сжимая его. Парень резко разорвал поцелуй, отодвинувшись назад. — Ты чего? — с долью грусти и недоумения спросил Саламанка. — Я серьёзно, что изменилось? Если бы я не начал разговор про воспоминания, ты бы мне голову открутил? Я тебя не понимаю. Ты с самого первого появления в моей жизни вызываешь у меня кучу вопросов, я устал об этом молчать. — тараторил Начо, не отводя взгляд от глаз мужчины. — Каждую ночь после дня с тобой я размышлял: «не обводит ли меня Лало вокруг пальца и действительны ли все его заигрывания?». Варга в мгновение утих. В зале повисла напряженная до ужаса тишина. Эдуардо сидел в том же положении, в котором держал парня в своих крепких руках, только лицо его не было блаженным. Он боялся двинуться даже на миллиметр, чтобы не спугнуть Игнасио, который, казалось, в любой момент может сорваться и уйти, исчезнув в пустоте. — Нет, не обводил. Я считал, что ещё не время говорить подобное напрямую, — Саламанка вдохнул воздух в легкие и выпалил. — Te amo, Nachito. — Лало посмотрел на Варгу глазами полными нежности. Мужчина скользнул рукой к чужой ладони, ласково поглаживая её. В мыслях, Игнасио благодарил кого угодно за то, что не является глухим. Потому что то, что он услышал, было самым лучшим моментом. Хоть не лучшим в кипящей жизнью реальности, зато лучшим в загробном мире. Парень в моменте обмяк, снова приближаясь к чужим губам. Полностью отдавшись чувствам, он лег на диван, позволяя Эдуардо нависнуть над ним.

***

Начо сладко посапывал, лёжа на Эдуардо, который в свою очередь раскинулся на мягком диване. Всё на том же диване, который впитал в себя всю страсть двух влюбленных. — Знал бы что так будет, то убился бы сам намного раньше. — тихо произносит Саламанка, стараясь не будить такую спящую прелесть на себе.