Договор

Нет ничего совершенного. Так думал Чонгук, пока не увидел его. Он был словно ангел, посланный ему с небес. Его красивые длинные волосы цвета золота спадают на не менее прекрасное лицо. Пухлые губы, глаза-щёлочки в цвет волос, такие же золотые, а также милые пухлые щёчки. Стоит тому сделать шаг, у Чона сердце замирает. Он не идёт, а словно ступает с облака на облако. Каждое его движение аккуратно и красиво. Он тонок и утончён. Однако он так близко и так далеко одновременно. Чон Чонгуку тридцать лет, с шестнадцати он стал официально править империей. Альфа никогда не отличался нежностью и милосердием, там, где ступала его нога — земля выжжена. Он никогда не оставляет живых, пусть и самых прекрасных. К своим тридцати годам он успел укрепить и расширить империю, как до этого не делали его предшественники. Он умный, расчётливый правитель, с его мнением считаются в самых разных частях света, его уважают. Нет ни одного человека, который бы не знал его имени.

***

— И кто же в очередной раз требует моего внимания? — Чонгук только вернулся с тренировки. Он снимает грязную рубашку и отбрасывает ту в сторону. Рядом стоит Хосок, который любезно подаёт ему полотенце. Хосок — брат Чонгука, он на год его младше, у них один отец, но разные папы. Однако это никогда не мешало дружбе альф. Хосок даже шутил, что если бы его папа постарался, то точно бы родил его раньше и тогда Чонгуку пришлось не сладко. Альфа шутить не любил и шуток не понимал, поэтому всегда бросал на Хосока такой взгляд, в котором читалось одно единственное «убью». — Это Паки, — поясняет Хосок и издаёт сухой смешок. Волосы Чонгука мокрые и торчат в разные стороны. Сейчас тот походит на большую собаку. — И что же им надо? — видя, почему брат смеётся, Чонгук зачёсывает волосы. — Не им, а ему. — Не говори загадками, — теряет терпение Чонгук и наконец-то надевает свежую рубашку. Они проходят к дивану на балконе. Чонгук наливает себя вина и, откинувшись на спинку, блаженно прикрывает глаза. Хосок проделывает то же самое, садясь рядом. — Их сынок хочет с тобой увидеться, — наконец-то рассказывает Хосок. Чонгук приоткрывает один глаз, заинтересовавшись. — Омега просит аудиенции со мной? — Хосок кивает. — Кем он себя возомнил, — Чонгук вновь прикрывает глаза. — Не знаю всех деталей, но у рода Пак сейчас какие-то неприятности. Дядя, Чанвон, хочет лишить их власти и забрать всё себе. — Пусть забирает, мне то что, — кривится альфа. Его уже раздражает этот разговор. — Всё то ничего, но мои люди докладывают, что и твои земли у него в планах. — Удачи ему, — поняв, что сегодня он вряд ли отдохнёт, Чонгук встаёт с места, допивая своё вино уже стоя. — Так что же передать омеге? — Омеге, — смотря куда-то вдаль, повторяет Чонгук. — Омеге… Ладно, будем радушными хозяевами, пусть попробует меня убедить, — Хосок хмыкает, понимая, чего именно желает Чонгук. Он не пропустит красивого омегу, а альфа уверен, что тот красив. — Тогда завтра? — предлагает Хосок, но Чонгук отрицательно вертит головой. — Ну уж нет, раз уж птичка сегодня забилась крылышками, то сегодня пусть и прибудет, — Хосок кивает. Он организует встречу лучшим образом.

***

Чимин спешно застёгивает свою накидку и также быстро обувается. К нему пришли пару минут назад и немедленно попросили прибыть во дворец. Омега не думал, что император сможет его принять сегодня же, поэтому был не готов. Он наспех собирает волосы, поправляет наряд и выходит. Пак Чимину семнадцать лет. Он единственный сын своих родителей. Никогда не знал горя, жил в достатке и процветании. Его все любили: за его прекрасный нежный голос, за его очаровательную улыбку, за его неземную внешность. Родители оберегали своё единственное чадо от всех. Отец обучал его своему мастерству воина, поясняя, что каждый омега должен знать, как справиться даже с самым сильным альфой. Папа же предпринимал попытки воспитать из сына достойного будущего супруга. Каждый вечер, Лиан, папа Чимина, вышивал с ним, днём занимался рисованием, а в обед обучался игре на инструментах. Но часто Чимину везло и его забирал с собой отец, именно поэтому омега ловко держится в седле, отменно стреляет из лука и неплохо дерётся на мечах. Однако сейчас нависла огромная угроза над их домом. Земли, которые не знали горя и боли, накрыла страшная туча. Дядя Чимина, Пак Чанвон, а по совместительству и родной брат отца Чимина, обозлился на них и начал настоящую войну. Он посчитал, что «у брата и так много земель, с него не убудет, если поделится с родными». Однако земли, которые требовал Чанвон, были самыми плодородными и процветающими, и отдать их было равносильно смерти, поэтому отец Чимина, Пак Енвон, решил начать войну против брата. И Чимин бы верил в отца, он знал, что тот могучий воин, если бы не дядя, который не умеет играть по правилам. Отца заманили в ловушку, сейчас тот находится в плену, а Чанвон подступает к их землям. Чимин не знал, кто способен остановить человека с огромной армией и союзниками. Никто, кроме правителя земель на севере. Чимин часто слышал про него и всегда только плохое. Он знал, что Чонгук жесток, часто совершает карательные походы и любит глумиться над неугодными ему людьми. Однако у него хорошо организованное войско, большая империя и власть. Кроме того, как-то раз отец Чимина выступал союзником Чону, и тот лично приезжал и благодарил их. Чимин его почти не запомнил, однако в голове остался образ высокого, широкоплечего воина, который даже ему улыбнулся. И сейчас, ступая по вымощенной из камня дорожке, Чимин надеется, что Чонгук не забыл ту помощь, которую они ему оказали. Омега надеется, что успеет, потому что пообещал папе вернуться с хорошими новостями. Его приводят в большие покои, и по ним Чимин может определить, что это зал для аудиенций. На стенах висят различные картинки на разных языках, которые Чимин не знает. Много свитков и книг всё также на разных языках стоят на полках. Одну Чимин даже узнаёт, она есть в библиотеке у отца. Омега жмётся, нервно теребя рукава накидки. Тут тепло, но раздеться не позволяет холод внутри. Он не знает, как будет уговаривать Чона, но точно уверен, что пойдёт на всё. Первое, что он чувствует, когда альфа появляется, — это холод. Он проникает в его тело медленно, начиная тянуться снизу вверх, окутывая, приводя в оцепенение. Чимин чувствует его спиной, но не находит сил повернуться, однако нужно быть учтивым, нужно выказывать уважение, ведь он тот, кто пришёл просить. Омега медленно поворачивается, сильнее в накидку кутаясь. И он сталкивается с этим взглядом. Жертвы Чона также смотрят на него, когда тот собирается их убить? Также смотрят в глаза цвета ночи, боясь пошевелиться? Чимин уверен, что да. Он еле заметно сглатывает, медленно склоняет голову, бурча приветствие. Чонгук ещё ничего не сказал, но Чимина уже трясёт. Ему тяжело находиться с этим человеком в одном помещении. Его аура давит и его запах. Чимин уверен, что тот пахнет кровью. — Ты хотел меня видеть, — Чимин неосознанно дёргается, когда альфа начинает говорит и тут же извиняется. Он так и стоит с опущенной головой. — Ну же, я здесь, — Чонгук будто играется. Чимин медленно поднимает голову и снова смотрит на него. — Да, господин, если позволите… — Позволяю, — альфа проходит к диванчику, расположенному в углу комнаты и присаживается на него. Чимин лишь нервно потирает ладони, не зная, куда ему идти. Альфа красивый. Он и рядом с воспоминаниями Чимина не стоит. Его волосы такие же чёрные, как и глаза. Они не собраны в хвост, и эта небрежность придаёт ему, казалось, ещё более зловещий вид. Альфа в чёрном кафтане, расшитым серебряными нитями, по бокам виднеются узоры. Чимин их узнает, это чудовище, которое является символом его империи. У него есть рога и огромные клыки. Существует даже легенда, что этот символ Чонгук взял именно потому, что нашёл в одной книге это изображение, выбитое на стене одного из дворца. И картина настолько ему понравилось, что он скопировал монстра, добавив детали. — Ты так и дальше будешь молчать или уже начнёшь говорить? — в его голосе нет раздражения. Но это пока. — Я пришёл просить, мой господин, — Чимин вновь склоняет голову, и Чонгук начинает хмуриться. — Мой дядя обезумел, он хочет забрать наши земли, а отца пленил, он грозится поквитаться со всем нашим родом. — Чимин поднимает на него глаза, и альфа понимает, что пал. Ни одни глаза до этого не могли его разжалобить или произвести хоть каплю сочувствия. Но сейчас, смотря на этого омегу, единственное, про что может думать Чонгук, так это то, как помочь этому хрупкому существу, который так отчаянно борется за свою семью. — Однако… — продолжает Пак. — Пожалуйста, мне не к кому обратиться, я знаю, что мой отец однажды вам помог, и в память о той помощ… — Значит, — Чонгук медленно поднимается с места. — Ты пришёл просить меня, чтобы я помог твоей семье? — Чимина не на шутку трясёт. Альфа нависает над ним, словно коршун. Омега только кивает и не может оторвать взгляда от глаз напротив. — И что же такой маленький омега может мне предложить? — не трогай. Не трогай. Не трогай. Разум кричит Чонгуку, если он сейчас к нему прикоснётся, то точно захочет его себе. И сейчас он его не слушает. Он аккуратно берёт того за подбородок, заставляя смотреть только на себя. И омега смотрит. Глазами, полными отчаяния. — Всё, что пожелаете, господин, мы отдадим вам всё, — голос, словно мёд. Кожа бархатная и нежная. Чонгук запускает ладонь ему в волосы и пропускает те меж пальцев. Шелковистые и ухоженные. Чимин же стоит и не двигается, позволяет делать с собой всё. — Даже себя? — наконец выпуская волосы, спрашивает Чонгук. — Простите? — омега не глуп и прекрасно понимает, что хочет тот. Однако он надеется на капельку благоразумия. — А если я захочу тебя в замен на помощь, ты согласишься? — Чимин мнётся. — Жизнь в обмен на жизнь. Я возвращаю твоего отца и убиваю дядю, а ты становишься моим. Как тебе? — на такое омега явно не рассчитывал. Он надеялся, что альфа попросит золото, земли, но никак не его. Чем он может его заинтересовать и привлечь. Да и как объяснить это папе, который его ждёт, а главное — гарантия. Где гарантия того, что Чонгук не солжёт и не воспользуется. — Мне нужны гарантии, — прочищая горло, очень тихо произносит Чимин. — Какие умные слова ты знаешь, — издевается над ним Чонгук и отходит в сторону. — Моё слово — вот твой гарант. А я никогда их не нарушаю. — Но… — Всё, я и так с тобой долго провозился. Тебя отведут, куда следует, — Чонгук останавливается у самых дверей. — Будь хорошим мальчиком и сделай так, чтобы спасти свою семью. Дверь закрывается, и Чимин валится на пол. Он обнимает себя за плечи, судорожно раскачиваясь из стороны в сторону. Если Чонгук не соврёт и действительно окажет ему помощь, то это получается, что омега заточён в этом дворце. Теперь от его решений будет зависеть жизнь его семьи, и если Чимин сделает что-то не так, то отразится это на родителях. Кто-то почти бесшумно входит и слегка тормошит Чимина за плечо. Это оказывается смотритель гарема, который, тепло ему улыбнувшись, протягивает руку и зовёт идти за ним. Чимину придётся это вытерпеть. Чимину придётся играть по правилам Чона. Чимину придётся научиться выживать в этом дворце.

***

— Ты же говорил, что не собираешься им помогать, — стоя на том же месте, что и утром, сокрушается Хосок. Иногда решения брата не поддаются объяснениям. — Я помогаю не им, а себе. Я убью мерзавца, а Пака вызволю, и он уже будет благодарен мне до конца смерти. А его сыночек, — Чонгук замолкает, вспоминая, как Чимин трясся в его руках. — Он будет венцом в моей короне. — Он что, настолько красив? — сразу понимает, что к чему Хосок. — Безумно.

***

Ему показывают его комнату, рассказывают правила, чему-то учат. Чимин старается быть послушным и не дерзить, однако с каждым днём это становится всё сложнее. Он не знает, что происходит снаружи, помог ли Чонгук отцу, может, того уже нет в живых, а Чимин сейчас сидит в плену. На просьбы о встрече с Чонгуком, омеге отказывают. Он уже теряет любую надежду. Сидит у себя и думает, как ему спастись и к кому обратиться за помощью. Омега искренне верил Чону, тот выглядел как человек, который ему действительно может помочь. Однако проходит уже неделя, а от него нет никаких новостей. Всё время Чимин находится в специальном, для омег, уголке. Но ни с кем Чимин не заводит знакомств, общается только с Минги, это тот самый омега-смотритель, который оказался очень дружелюбным в первый день. Он-то и поставляет ему новости, однако ничего ни про поход, ни про дядю Чимина он не знает, об этом во дворце не говорят. — Зачем он тогда меня взял себе? — гуляя по саду, спрашивает он Минги. Тот начинает смеяться. — Ты очень красив, мой мальчик, а у господина Чона хороший вкус. — Значит, он обманул меня, — сам не верит в свои слова. — А я так надеялся, так унижался, да я готов был встать на колени перед этим индюком наглым, а он! — Чимин… — только и успевает сказать Минги, падая на колени. Чимин поворачивает голову и видит, как Чонгук, скрестив руки на груди, надвигается к ним. Ничего, в этот раз омега не струсит. Он ему ещё покажет, на что способны омеги из рода Пак. — Ты — мерзавец, — тычет ему в грудь парень. — Ты наглый, высокомерный врун! Ты обманул меня, обвёл вокруг пальца! — кричит на всю улицу Чимин, но Чонгук никак не реагирует. — Ты исхудал за эту неделю, — касаясь его щеки, говорит Чон. Он будто и не слышал гневной речи от омеги. — Почему ты соврал? — чуть ли не плача, спрашивает Чимин. Грудь саднит от боли и унижения. — Я не вру, тебе уж точно, — мягко улыбается ему альфа. — Пойдём со мной, докажу тебе это, — Чимин, шмыгнув носом, следует за альфой. Он даже не поругал его за то, что он накричал на него и обратился на «ты», альфа вообще выглядит спокойным и расслабленным. Они заходят в душное помещение. Здесь ничего, кроме пары стульев нет. Разве что ещё один альфа, который стоит и смотрит в окно. Они даже с Чонгуком чем-то похожи. Заприметив их, альфа отходит от окна. — Действительно красив. Что ты так на меня смотришь? — хмыкает Хосок, видя реакцию брата. — У меня есть Тэхён, ты же знаешь. — Покажи ему, — Чимин не знает, что альфа должен показать, однако он отходит в сторону. Чимин ошибся, в комнате есть ещё бочка, и именно к ней и идёт Хосок. Чонгук легонько подталкивает омегу вперёд. Хосок зачем-то подворачивает рукава и опускает руку внутрь бочки. Чимин делает шаг назад, однако в этот же момент он утыкается во что-то твёрдое. Чонгук не даёт ему убежать и вместо этого просто просит продолжить смотреть. Омега кивает. Но он явно не ожидал увидеть подобного: в какой-то вязкой смоле Хосок достаёт отрубленную голову его достопочтенного дяди. Чимин морщит лицо, однако взгляда не убирает. Предатель мёртв, а значит Чонгук выполнил своё обещание, а значит… — Твой отец жив, и наверняка уже дома. Он знает, что ты у меня, и теперь ваше семейство в долгу передо мной, — Чимин, продолжая смотреть на голову, которую держит Хосок, очень тихо шепчет «спасибо». — Что ж, думаю, ты сегодня сможешь меня отблагодарить. Минги тебе всё расскажет, — тепло чужой груди пропадает, и снова животный страх окутывает Чимина. Он поворачивается к Чонгуку, будто спрашивая, что он должен сделать. Альфа отдаёт распоряжение Хосоку, а Чимин глаз с него не сводит. Ведь должен был понять, что к этому всё приведёт. Альфе ничего, кроме его тела не нужно было изначально. И то, что он решился помочь им, лишь для того, чтобы очередной раз доказать своё превосходство и присвоить Чимина себе как вещь, как очередной трофей. Омега не помнит, как добрался до своих покоев, как там ждал его Минги и что-то мучительно долго объяснял. Кажется, он говорил ему, как нельзя разговаривать с господином и то, что «он тебя не отругал, не значит, что ты не виноват.» Чимин лишь кивает, а сам в голове образ будущего представляет. Сегодня он должен выполнить часть уговора, а именно стать ЕГО. Стать тем, над кем Чонгук будет иметь власть, тем, кто навсегда лишится души, тем, кто погиб ради защиты своих земель. — Он хочет видеть тебя вечером, — переходит к сути Минги и продолжает хлопотать над омегой. — Нам нужно тебя искупать, нарядить, уложить волосы. Ох, сколько дел. Надеюсь, ты знаешь, что… — Он хочет меня, — коротко произносит Чимин и встаёт. — И я выполню часть своего договора, — они молча выходят и направляются в купальню. Что ж, если Чонгук умеет держать своё слово, то и Чимин должен поступить таким же образом. Иначе туча вновь нависнет над ними.

***

Они проводят в купальне два часа. Чимин ни на секунду не расслабляется, он не слушает, что ему говорят, что просят сделать и куда встать. Ему даже плевать, какой у него будет наряд, но наверняка красивый, потому что для Чонгука только лучшее. Им вертят, как куклой, просят покрутиться, присесть, пройтись. Чимин делает это скорее машинально, нежели от желания. Была бы его воля, он бы оттягивал момент ещё долго, однако вечер всё же наступает. И время платить приходит. Минги наносит ему лёгкий макияж, помогает закрепить украшения и поправляет красивую ткань. Чонгук любит тёмно-зелёный, именно поэтому омегу одели в этих тонах. По пути в покои, Минги долго объясняет омеге, что нужно делать и как себя вести, когда тот только вошёл. Чимину не нужно это знать, ибо это и так ему рассказывал папа. Как правильно говорить, где следует молчать, что сделать, чтобы альфа точно обратил на него внимание, — всё это Чимин и так знает. Но сейчас бы так пригодились навыки отца и владение мечом, этим бы мечом Чимин себя бы и проткнул. Минги сообщает, что Чонгука пока нет, поэтому Чимин какое-то время должен побыть в покоях, но при этом соблюдая тысячу правил. Зайти, сесть на колени и склонить голову, а потом ждать, пока Чонгук не соизволит прийти. Чимин обещает, что всё так и сделает, однако, стоило дверью за ним закрыться, омега бежит на балкон. Воздух на балконе был прохладен и густ, как невысказанное обещание. Чимин стоял, впиваясь пальцами в каменные перила, и смотрел в ночь, не видя ни звезд, ни далеких огней города. Только пустоту. Он не услышал, как открылась дверь. Не услышал шагов. Первым, что он почувствовал, было тепло — сгусток тишины и ожидания у него за спиной. Сердце Чимина ушло в пятки, замерло, а потом забилось с такой силой, что звон стоял в ушах.Пальцы коснулись его талии через тонкую ткань рубашки. Медленные, почти исследующие. Чимин вздрогнул, но не отстранился. Это был долг. Цена за кровавую победу, за избавление от тирана-дяди. Цена, которую он согласился заплатить собственной плотью. Чонгук не говорил ни слова. Его дыхание было горячим на шее Чимина, а руки — безжалостно нежными. Он расстегнул первую пуговицу рубашки, и холодок ночи коснулся обнажившейся кожи, следом — жар его губ. Пуговица за пуговицей, медленно, как разворачивают драгоценный свиток. Ткань с шелестом соскользнула с плеч, упала на пол немым упреком. Чимин зажмурился, когда губы Чонгука принялись за свой неспешный путь. Каждый позвонок, каждый изгиб лопаток, мурашки пробегали по его коже, был запечатлен поцелуем. И самое ужасное было то, что тело Чимина отзывалось на это. Оно, преданное страхом, плавилось под этим вниманием, впитывало тепло, в то время как разум метался в клетке стыда и долга. Сильные руки обвили его сзади, и Чимин почувствовал, как его ноги отрываются от пола. Он был легок, как пух, в этих руках, которые могли и ломать, и так бережно нести. Чонгук кладёт его на кровать, и бархатное покрывало показалось ледяным после жара другого тела. Чонгук нависает над ним, и в полумраке его глаза горели, как у хищника, нашедшего свою добычу. В них не было злобы, лишь непоколебимая уверенность и та темная нежность, от которой сводило живот. Чимин отвернулся, уставившись в стену, пытаясь найти опору в узорах обоев. Пальцы Чонгука мягко вернули его лицо к себе. — Смотри на меня, — сказал Чонгук, и омега повиновался, медленно разлепляя глаза. Чимин послушался. Потому что должен был. Чонгук был не таким, каким он себе представлял. Альфа аккуратен, нежен. Пусть Чимин уже растянут, но тот не торопится. Он ловит каждый вздох, каждый стон. Ему важно, чтобы тело омеги отзывалось на его ласки. И Чонгук не соврёт, если скажет, что этот омега единственный, с кем он так обходителен. Если бы это был омега его гарема, то Чонгук давно бы взял его и выбивал стоны, однако с этим ангелом так нельзя. Чонгук не хочет, чтобы тому было больно. Пусть альфа его и растянул, но Чимин всё равно жмурится и охает от размеров. Чонгук большой везде. Мир сузился до приглушенных звуков — прерывистого дыхания, шепота кожи о кожу, стука собственного сердца, которое, казалось, вот-вот вырвется из груди. Страх никуда не ушел, он сжимал горло комом. Но сквозь него пробивалось другое чувство — порочное, запретное, сладкое, как яд. Прикосновения, которые он должен был ненавидеть, зажигали в нем огонь. Близость, купленная ценой свободы, ощущалась как единственное убежище в этом хаосе. Он чувствовал, как тает его воля, как границы, которые он пытался выстроить, рушатся под натиском этой методичной, всепоглощающей ласки. Стыд смешивался с наслаждением, рождая горьковато-сладкую смесь, от которой на глаза наворачивались предательские слезы. Каждый новый толчок — очередной шаг в пропасть, Чимин уже точно уверен, что падёт туда. Он сам тянется, обнимает его и в поцелуй утаскивает. Альфа в него улыбается, ведь знает, что одержал победу. Он позволяет своему ангелу творить всё, что тот захочет. Сейчас куда важнее принести удовольствие. Омега расслабляется, его отпускает, он наконец-то выдыхает. Он выполнил свой договор, он спас свою семью. Но не спас себя. Когда волна накатила, смывая все — и страх, и мысли, и память, — Чимин сжал пальцами ткань простыни и застонал, звук, полный капитуляции и отчаяния, и чего-то еще, чего он сам не понимал. А потом была тишина, тяжелая и густая. Тело его ломило, как после долгой битвы. Чонгук лежал рядом, его дыхание было ровным, рука все так же лежала на его бедре, заявляя о праве собственности. Всё тело было усеяно свежими следами укусов, следы рук на бёдрах. Чимин лежал без движений, глядя в потолок, и думал о том, что было дальше. Он отдал свое тело, как и обещал. Но, глядя в уходящую ночь, он с ужасом понимал, что только что потерял что-то гораздо большее. И что эта ночь — только первая расплата по долгу, который, возможно, никогда не будет погашен. Чимин долго не может заснуть, сна просто нет. Альфа долго не мог им насытиться. Вместо сна Чимин разглядывает Чонгука, что мирно спит на его груди, рука по-хозяйски лежит на бедре. Омеге очень хочется провести по спутанным волосам ладонь, но он сам себя останавливает. Это неправильно. Так не должно быть. А самое главное: что будет дальше? Его возьмут в гарем? Невозможно, он свободный омега. Однако о какой свободе может идти речь, если он сам себя одтал в лапы этого чудовища. Чудовища, которое мирно спит на его груди и только что не мурлычет от удовольствия. Чимин улыбается своим мыслям и прикрывает глаза.

***

Просыпается Чимин ближе к обеду, всё тело ломит, а альфы рядом нет. Тот давно ушёл. Минги над ним хлопочет, помогает принять ванну и переодеться. Чимин на вопросы отвечает через раз. Все мысли заняты одним: что будет дальше. Однако ответ находит себя сам, когда альфа зовёт его, чтобы вместе поужинать. Чимина снова красиво наряжают. Чонгук уже ждёт его, сидя за длинным столом, развалившись на подушках. В помещении играет красивая музыка, и Чимин отвечает, что музыканты справляются отлично. Слуги меняют блюда и подливают вино альфе. А Чимин медленно, но верно идёт к своей смерти. — Я скучал, — стоит ему оказаться рядом с Чонгуком, выпаливает тот. Он усаживает омеге к себе на колени и оставляет поцелуй на виске. — Как ты, освоился? — альфа тянется за виноградинкой и кладёт ту в рот Чимину. Тот послушно жуёт. — Угу, — тихо отвечает парень. Чонгук гладит его по волосам, которые красиво уложены, и будто бы первый раз его видит, налюбоваться не может. — Ты вчера так кричал на меня, нехорошими словами поливал, — Чимин тут же краснеет, вспомнив, какой концерт вчера устроил. — Я не злюсь, — альфа теперь тянется за сочным арбузом и также кладёт кусочек в рот омеге. — Мне нравятся твои коготки, особенно они нравятся моей спине, — на ухо уже шепчет. — Простите, — зачем-то извиняется Чимин и опускает голову. — Ты наверняка много думаешь, что будет дальше, — Чимин кивает. Много? Ох, он уже придумал миллион развитий событий. — Ты будешь моим, мой ангел, — и снова лёгкий поцелуй в висок. — Ты станешь моим омегой, потом моим супругом и папой наших будущих детей, — Чимин не удерживается и поднимает голову, удивлённо глядя на Чонгука. Тот серьёзен в своих словах. — А если я не захочу? — набирается смелости омега. — Захочешь, сам попросишь, — хмыкает альфа и отпивает вина. — Ночью ты тоже много просил, — Чимин вновь краснеет и опускает голову. — Я покажу тебе, как я умею любить. — Ходят слухи, что вы не умеете этого делать, господин, — Чимин даже улыбается. Альфа ловит его улыбку, и уголки губ сами приподнимаются. — Да, это было до того, как я не встретил одного ангела. — Мои крылья не белые, да и я не святой, — качает головой Чимин. — Зачем я вам такой нужен? — Ты у меня особенный, — Чимин больше ничего не отвечает. Вместо этого он смотрит на заваленной едой стол и просит наложить себе поесть. Альфа лично обслуживает раскрепостившегося парня и радуется, что тот ведёт себя посвободнее рядом с ним. — Значит, вы хотите со мной семью? — с набитым ртом говорит Чимин. — Хочу, — звучит искренне альфа. — Тогда у меня будут условия, — закинув ещё кусочек мяса, бубнит Чимин. — Во-первых, никакого гарема. Чонгук распустит его через неделю. — Во-вторых, я хочу красивое колечко. Чонгук подарит ему кольцо, которому нет равных на земле. Этот камень особенный и его невозможно достать. — В-третьих, я хочу сначала омежку, а потом альфу. Чимин родит сначала омегу, а через пару лет у них появится альфа. — И последнее, — запив всё вином, продолжает Чимин. — Ты будешь только моим. Договор? — Я с первой встречи твой.