Маковое поле

      Долгая неказистая дорога не заканчивалась даже на горизонте. За начисто вымытым окном — Аркаша слишком любит эту машину, чтобы на ней была хотя бы пылинка — сменяется пейзаж за пейзажем. Марин, расслабленный, почти сонный, уже отложил телефон и со своего переднего пассажирского наблюдает за тёплым августовским закатом. Плавный поворот за поворотом, узкий мост над речкой, посёлок со странно-смешным названием, заправка.       Марин вылезает чуть нехотя, но всё же хочется после трёхчасовой поездки размять ноги. Пока Аркаша оплачивает бензин и покупает им ещё по стаканчику кофе в дорогу, он гуляет по полупустой парковке, потягивается, протирает ладонями лицо. Погода прекрасная: уставшее солнце, брызги облаков и лёгкий тёплый ветерок. — Хорошо, согласен, — заприметив довольную улыбку друга, кивает внезапно очутившийся рядом Аркаша и передаёт любимый Марином американо. — Тьфу-ты! Не пугай, — дёргается тот. Аркаша только мягко улыбается в ответ. — Сколько ещё ехать? — По навигатору час, — пожимает плечами он и идёт к машине. Марин идёт за ним, отпивая горький разбавленный кофе. — Но коротким путём… — задумывается Аркаша, отставив свой стаканчик на крышу авто. — Ну, с полтора, наверное. — Мне кажется, ты по дороге где-то потерял значение слова «короткий», — усмехается Марин, наблюдая за тем, как Аркаша достает пистолет из бака, вешает, защёлкивает крышку. — Ну, ты вроде ещё со мной едешь, значит, не потерял, — подкалывает Аркаша, бросив хитрый взгляд уставших карих, и забирает кофе. — Десять сантиметров ничего не решают! — пытается противостоять Марин, ребячась. — Женщины говорят об обратном, — подмигивает Аркаша и садится на водительское. Марин только закатывает глаза и плюхается на своё. Заводя машину, Аркаша самодовольно улыбается, на что Марин шутливо пихает его в плечо и бубнит под нос: — Даже ответить тебе нечем.       На что получает шумную усмешку.

***

      Проходит, может, с полчаса, когда кофе остыл, солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, дорога становится всё хуже — едут они медленнее, а за окном появляется огромное маковое поле. Марин вцепляется пальцами в сильное плечо, смотрит заворожённо и просит: — Тормози! Давай на обочину, — почти требовательно, с детским азартом.       Аркаша в сомнении приподнимает бровь, но всё же сворачивает, тормозит. Край дороги, под шинами шуршит гравий. — Ты чего? — спрашивает удивлённо. Марин облизывает губы, усмехается, отодвигаясь, чтобы Аркаша смог увидеть огромное, почти бескрайнее поле, усеянное ядрёным красным, который в тёплых лучах светится ещё ярче. — Красиво же, — шепчет он. — Обалдеть, да, — ведётся Аркаша и берёт телефон, чтобы сделать несколько фотографий. И, кажется, именно это его главная ошибка. Щелчок. Ключи исчезают из замка и оказываются в руке Марина. — Марин, — начинает тихо и даже с какой-то угрозой Аркаша, — ну не говори, что ты решил…       Но тот уже отстегнул ремень и выходит. Снаружи трясёт добычей и улыбается довольно. — Я поведу, — заявляет и, заметив, как Аркаша отстёгивает ремень, зажимает ключи в ладони и спускается в поле. — Какой же ты ребёнок, — бубнит Аркаша, закрывая дверь. — Может, ты всё-таки вернёшь, и мы спокойно доедем? — просит, повысив тон. Марин только мотает головой и убегает дальше, путаясь в высоких маках.       Бежит прямо вглубь поля, иногда спотыкается, но не останавливается, даже не оборачивается, прекрасно помня, как легко всегда Аркаша догоняет. Ветер треплет волосы, путается между пальцев, прячется под футболкой. Он притормаживает только тогда, когда аномально высокие цветы уже по пояс. Но уже через пару секунд поднимает руки в сдающемся жесте, когда слышит шелест травы и тяжёлое дыхание сзади. Оборачивается. В глазах ни капли раскаяния, грудь быстро вздымается, а на губах ребяческая улыбка. Аркаша оказывается чересчур близко, руками длинными тянется к ключам, хочет отобрать, но Марин дразнится: ловко перекидывает из ладони в ладонь, уворачивается. Аркаша наклоняется ближе, так, что между лицами меньше пары сантиметров. Марин усмехается, глядя в карие напротив, чем Аркашу отвлекает. Ныряет под его руку и бежит дальше, уже заливисто смеясь. Растерянный Аркаша ещё несколько раз моргает, пытаясь понять, что произошло вообще, и только потом снова принимается догонять. — Ой! — восклицает Марин, ненарочно «роняя» ключи. — Ну Марин, — просит его Аркаша. — Ну что я? Я случайно, — оправдывается он, раскинув руки в стороны и отступая. Аркаша вздыхает, уже даже не злясь, и во всём его виде читается: «Ну конечно, кто бы сомневался». — Ты хоть понимаешь, что если мы тут до утра проторчим, я тебя в этих же маках закопаю? — ворчит, подходя. Марин делает шаг-другой назад и спотыкается о камушек, падая в мягкое покрывало цветов. Смеётся, глядя в розовое небо и на недовольное лицо Аркаши. — Вот и всё, приехали, — срывается невнятное с губ. Аркаша стоит рядом, взглядом продолжая искать ключи. — Належался? Вставай, Марин. — А если я не могу? — хрипло отвечает тот и скользит хитрым взглядом. Аркаша смотрит с вопросом, приподняв бровь. — Возраст, сам понимаешь, — и протягивает руку. — Помоги.       Аркаша закатывает глаза, но сжимает его ладонь, начинает тянуть на себя и встречается с сопротивлением. Даже сказать ничего не успевает, когда Марин ловко, неуловимо тянет так, что Аркаша теряет равновесие и еле успевает выставить руки, чтобы не столкнуться носами. Переплетённые ноги, грудь к груди, жар случайно соприкоснувшейся кожи и лица, находящиеся непривычно близко. Аркаша упирается ладонями в помятые маки по бокам от его головы, чтобы не придавить, смотрит с укором, но и интересом. — Доволен? — спрашивает тихо. В голосе больше баловства и смеха, чем осуждения.       Лёгкий аромат цветов, касающихся шеи, позднего летнего вечера, кофе. Сбитое дыхание, соприкосновение бёдер и громкий, почти оглушающий взгляд глаза в глаза. — Очень, — отвечает шёпотом.       Красный лепесток запутался в тёмных прядях — и Аркаша тянется его убрать.       Но губы ближе.       Это ведь почти и не поцелуй: просто касание, сплётшееся дыхание, проба. Робко, осторожно, тихо. Секунда — и до Аркаши доходит, что он делает. Это не шутка, не глупый прикол, не игра, не случайность. Он начинает отстраняться, но в этот же миг пальцы на затылке давят, возвращают. Аркаша поддаётся почти бессознательно, легко, без вопросов и сомнений. Марин отвечает мягко, вкрадчиво, едва ощутимым движением губ, но этого достаточно, чтобы между ними что-то безвозвратно сдвинулось. Касание за касанием, смелее, чувственнее. Пальцы взъерошивают волосы, посылая волну мурашек по спине и рукам. Марин неуверенно замирает, но через мгновение склоняется навстречу снова. И этот крохотный жест заставляет на миг забыть, где они вообще находятся. Аркаша расслабляется, двигается увереннее, не открывает глаз, ориентируясь только на случайные уязвимые вздохи, касания ладоней и непривычные ощущения щетины на раздражённой коже.       Всё становится странно тихим: даже ветер молчит, бесстыдно подглядывая из-за сонных лепестков.       Пара томных минут — и Аркаша отстраняется, оставаясь у покрасневших губ. Он не знает, что сказать, даже глаз не открывает, переваривая цунами эмоций. — Не переживай, — шепчет Марин с робкой улыбкой. Аркаша смотрит из-под дрожащих ресниц, не до конца понимая, что он говорит. — У меня твои ключи.       Марин тянет на себя одну его руку так, чтобы вложить из ладони в ладонь связку. — Ты не исправим, — растерянно выдыхает, не зная, смеяться или плакать. — Зато тебе со мной не скучно.