Старая Шавка

Расставания могут быть...сложными, будто от нескончаемых яростных криков давно влюблённых в друг друга людей, уже полностью утонувшие в слепом гневе друг на друга или от того как один из них всё-никак не может перешагнуть через себя и двигаться дальше, преследуя кого-то кто раньше был центром их маленького мирка. Одно ясно точно, что-то в людях меняется после такого опыта. Будто что-то ломается по щелчку пальцев, заставляя быть тенью прежнего себя, неся своё существование как вечное бремя из обид и разочарований. Энджел, не был исключением. Нет, для других он остался таким же ярким, светлым и всеми любимым пернатым защитником, заступавшийся за своих друзей даже несмотря на то, в какую передрягу они попали на этот раз. Но для себя, он уже давно всё решил. Решил что слишком жалеет обо всём что было и об о всём, что могло когда-нибудь быть. Что после расставания он уже не тот, нету того бывшего запала всегда присутствующего в нём. Нету тех мыслей которые посещали его голову так часто, что казалось что он болен чем-то и нужно сходить к врачу. Нету трепета в груди когда что-то происходит. Неважно что, хорошее или плохое, ему было плевать, однако виду он никогда не подавал. Нельзя было давать понять его друзьям, которые всегда относились к нему как к защитнику и старшему брату разочароватся в нем, узнай что он думает и чем помышляет. Особенно не после того, что кажется, случилось будто совсем вчера. Узнав они, что именно пернатый школьный защитник стал причиной того, что некогда застенчивый и боязливый листочек, настолько невинный в своём обличие по сравнению со всеми кто был в этой богом-забытой школе, примкнул к терроризирующим всю школу хулиганам и стал её незаменимым участником, уверен, они бы его никогда не простили. Не то чтобы он сам смог простить себя, не после того что случилось, не после того как он себя повёл с ним и как не разглядел самое очевидное прямо у него под носом. Он повёл себя слишком по-детски, по-животному, ведомый первобытными инстинктами сразу же бросился к свежей крови вместо что бы укутаться вместо со своим избранником далеко-далеко от всех проблем, что так сильно докучали и мучали их обоих. Даже до сих пор, как он лично считает. Какой раз он мучал и проклинал себя за то как он повёл себя, пёрышко уже и не помнит, а впрочем, это и не слишком нужно. Ему вполне достаточно знать что ему было не всё равно на него, даже после стольких провалов, он всё ещё помнит шрам на сердце за то что он сделал, читающий как заколдованную мантру, в точности до одного, сколько он оплошал и не смог удержать всё вместе, только их двоих. Осознавать это было больно, будто сама Мисс Циркуль проткнула его в самое сердце, однако вместо того чтобы бездыханно упасть на холодный пол прогнившей школы, он всё ещё стоял на ватных ногах, ощущая всю тяжесть последствий своих действий. О да, он бы многое отдал чтобы Циркуль просто убила его. Без причины и объяснений, воткнув свою острую металлическую иглу в бездумную голову с перьями и сожрав человеческую плоть, не дав и мгновения осознать из-за чего его ныне бесцветная и монохромная жизнь закончилась в ту же секунду. Но он будет этим доволен, исходом который он в действительности заслужил. Невозможно не сопеть в боли от разрезающих лёгкие и кожу воспоминаний старых дней, словно хлыстами оставляя на молодой коже красные из-за прилившей крови шрамы и отметины, на кровати которая когда-то соединяла в одно нерушимое целое два совершенно разных, но влюблённых по уши ума. Невозможно не прикрывать дрожащими руками открытую глотку со следами солёных слёз на ней, пытаясь сдержать совершенно беззвучный, но невероятно болезненный если бы хотя бы он смог на секунду выразить все накопившиеся как опухоль эмоции в нем. Энджел смотрел на себя в зеркало слишком часто, иногда сразу же отпрянывая от него в омерзении или же вглядываясь по несколько минут в глубокие ссадины и тёмные как смоль мешки под глазами. Но в целом, исход никогда не менялся, это было омерзительно. Каждый раз хотелось просто взять мыло и если не проглотить его целиком сразу, то уж точно чтобы отодрать каждую выемку и вполость, каждый капиляр чтобы хотя бы не выплеснуть всё то немногое что было у него в желудке в приступе рвотного позыва от блевотного вида его обладателя. Единственный человек, тот самый ангел который так славно прилегал к его телу и мило краснел, когда его нежно называли сладкими именами или трогали за талию, домогаясь до всего самого сокровенного что это яблочко таило в себе, теперь исчез. Нет, Энджел всё ещё видел его, слышит, чувствует его запах и знает обо всех его хитрых проделках. Но теперь они не больше чем незнакомцы друг другу, когда-то связанные чем-то более осязаемым чем милые, но теперь такими лживыми словами о любви. Иногда Энджел долго рыщется в столе, проклиная себя за то как каждый раз когда он видит эту скверную бумажку он хочет взорваться от эмоций, распластатся по полу в слезах, в отчаянии и никогда больше от него не отлипать. А затем вновь запихивает её куда-то подальше, зажмурив влажные и красные от слёз глаза, не желая больше видеть ничего что когда-то связывало их обоих, а потом колесо Сансары вновь даёт свой оборот, заставляя пёрышко бесцельно топтаться на одном месте без прогресса. Наконец-то нащупав нужный кусок бумаги и вытащив его из под завала с сотнями, а то и тысячами пройденных тестов, он находит такой же, ничем не отлищающийся, с красной красующейся в углу бумажки A+ Однако, кое-что отличало этот клачок бумаги ото всех что Энджел когда-либо видел. На обратной стороне было не то письмо, не то заметка, которая невероятно сильно благодарила пернатого за его помощь в получении первой за долгие годы учёбы тут отметки A+ Отправитель, похоже, совсем не хотел оставлять этот тест у себя, настаивая на сохранении его дома у Энджела, будучи трофеем или поводом гордости, заставляя раздумывать пусть и на маленькую безнадежную секунду, что может быть Энджел был бы хорошим учителем математики, смешная мысль, не более. Весь лист был покрыт словами благодарности, искренним счастьем и планами отплатить пёрышку за его непомерную помощь, каким бы способом он бы хотел получить оплату, хотя сам Энджел никогда не думал о том чтобы получить что-то взамен, будучи уже довольным тем, что нашёл шанс сделать свою невероятную вторую половинку ещё счастливее в их отношениях. Тогда он был самым счастливым собой, нетронутым всей этой правдой жизни и её череватыми. Он просто жил свою лучшую жизнь, со своей лучшей второй половинкой. Что же сейчас? Ну, уже будет преувеличением сказать что Энджел живёт. Напротив, он выживает среди ненависти по отношению к себе и сожалению по отношению к его единственному, кого так любил. Отбросив листок и утерев ненавистные слёзы, Энджел спустился вниз по ступенькам на кухню, достав из шкафчика банку со снотворным и выученными движениями высыпав горсть горьких медицинских пилюлек себе в руку. Не раздумывая и секунды, запрокинув голову назад, перышко проглотило всё одним залпом, не удосужившись даже запить, сдерживаю рвотный порыв из-за такой массы в его прогнившей глотке. Уже совершенно не заботясь о окружающей его действительности, Энджел с громким скрипом плюхнулся на диван в прихожей, обдуваемый ветром из открытого окна и ласкаемый лунным светом оттуда же. Прокручивая немногочисленные события и мысли прошедшего дня одна мысль засела дольше всех, хотелось прогнать её как грязную шавку, но не получалось. Слишком родная, слишком похожая на самого Энджела, слишком своя. Это...Так странно. Ты тут, можеть быть, прямо передо мной, но...Как будто тебя уже давно нету, исчезнув без следа. Странно думать о том, как к тебе относится. Я видел твои взлёты, падения, теперь я вижу это. И незнаю, не могу поверить, это правда сделал я? Даже в своих худших кошмарах я и представить не мог что буду их причиной. Но это и не кошмар, что-то намного хуже, что-то, что я полностью заслужил, не хочу даже спорить, это ведь правда. Я бы сказал до встречи, если бы и вправду знал что она будет. Не по две стороны баррикад, а вместе, как одно целое, неразделимое. Я надеюсь ты помнишь, да? Я бы хотя бы сказал пока, сказал что ты моя любовь, все ещё моё всё, держал бы крепко-крепко, не отпуская пока бы даже сама вселенная не поверила то что это правда, это реальность. Я бы хотел поговорить об этом, обсудить, как ты и хотел...Мне жаль что я не слушал тебя, жаль что не был тем кого ты заслужил, а теперь ты... Но это было бы сложно, возможно...Нет, я уверен, это был бы мой худший, мой сложнейший разговор с тобой, со мной, с кем-либо когда-то. Лёгкий разговор был совсем не тем, что нам можно было себе позволить чтобы остаться у друг друга. Ты был готов, я нет. Я всегда понимал что ты, в чем-то лучше меня. Лучше чем все мы. Это не видно, не заметишь невооружённым взглядом и проявляется в мелочах, но я видел. Я видел тебя, то в чем ты был мастер...Был... За такое время, я привык жить без тебя. Хотя, кроме как выживанием это не назвать, ты бы был зол что я так много на себя возлогаю, извини моё солнышко, может быть ты опять абсолютно прав но...По-другому нельзя, сам понимаешь, не так ли? Ты был прав, всегда, я не тот кто тебе нужен, не тот кто достоин тебя но...Я был бы рад, был бы на седьмом небе от счастья если бы ты и твоя чистая, непорочная душа, дала мне второй шанс. Всего лишь раз, больше я умолять не стану, не потому что не хочу, а потому что стану лишь большим разочарованием для тебя. Я не хочу такого для тебя. Не прощай меня, никогда не смогу сам себя простить за это но...Дай мне лишь один шанс, пожалуйста, о боги, в последний раз. Лишь один разок... Неслышные всхлипы и сопение лишь слегка доносилось до второго этажа и комнаты Энджела, на полу которой до сих пор красовался тест с нарисованным красным маркером A+ и подписанными сверху фамилией с именем.

Эбби Малум