Низвергнутый

От резкого перемещения живот до тошноты и боли скручивает, мир перед глазами плывет. Архангел прижимает ладони к ушам в попытке защититься от фантомного шума, но он звучит внутри самой головы. По губам стекает теплая кровь из носа, Микаэль чувствует ее вкус во рту. Чужие руки упрямо притягивают его за рукав рубашки, но сил удержать рядом в них нет. "Малек..." — проскальзывает в мыслях, когда чужое присутствие растворяется во мгле. Нечто более могущественное и древнее наконец набирает полную силу и давит настолько, что хочется кричать. На краю сознания мелькает мысль о товарищах, оставленных на Земле, но вступившая в силу тьма обрывает всю способность мыслить. Очнувшись, первое что слышит Микаэль — журчание речки. Это настолько сюрреалистично и безумно, что кажется он никуда и не пропадал с Земли. Где-то должны быть его коллеги и спасенная, живая Одри. Но этот мир ощущается пустым полотном, мертвым и ненастоящим, хоть и не похожим на обитель зверя. Подниматься на ноги ангел не спешит, прижимаясь щекой к каменистому берегу. Песок и гравий неприятно прилипают к лицу, царапают и давят. От земли исходит жуткий холод. В этом месте нет ни дуновения ветра, от которого шелестит листва, ни теплого света солнца, хотя кажется, что тут светло. Сколько бы времени не прошло вечер так и не наступает, а единственным звуком остается река. Спустя бесконечность Микаэль решает встать. Все похоже на бездушную копию Земли: пустой берег, редкий и неподвижный лес. Ангел опускает руки в поток, вода кажется неестественно теплой. Смывает засохшую кровь из-под носа и пьет, морщась от почти трупного вкуса. На удивление, раны, полученные от войска Аваддона, так и не зажили. Корка на них неприятно натягивается при любом движении. Исцелить себя он пока не пробует. Боль отрезвляет, остается хоть чем-то связывающим с реальностью. Микаэль пытается восстановить последние события, которые помнит. Небеса решили их убить. Единственное, что звучит в мыслях. Доводит до ярости и отвращения. Кто-то или что-то на периферии тихо смеется. Камень в руках лопается и крошится в мелкую пыль. Ангел резко оборачивается, но близкое присутствие чего-то тут же исчезает. Есть надежда, что это место все же не принадлежит зверю. "Ты знаешь мое имя", — притворно-обиженно звучит в мыслях. Микаэль морщится, пытаясь отторгнуть такое вмешательство. Подняться на ноги сложнее всего, но внутри леса можно будет опереться на деревья. Мир наполняется шорохом гальки под ногами. Стволы под ладонями шершавые и почти живые, но почва под ногами кажется непроработанной. Сплошным куском разных цветов: оттеками зеленого и коричневого. Реальной травы нигде нет. Ангел заставляет себя бесконечно долго и бесцельно идти вперед, не надеясь прийти куда-либо. Река затихает вдали, но потом появляется вновь. Выход на другой берег вызывает лишь раздражение. Этого следовало ожидать, зверь не стал бы создавать бесконечный разнообразный мир. Лишь некоторые куски реальности сделаны идентично, другие же оставлены смазанным образом. "Назови меня по имени", — почти осязаемый влажный шепот рядом с ухом. От яркого, холодного света со всех сторон уже болит голова. Микаэль прислоняется к дереву, зажмуривая глаза. Когда и это не помогает, он зажимает их ладонями, старается закрыть и уши, но ничего не спасает. Из носа опять течет кровь, она пропитывает рубашку и брюки, капает на землю. Этот мир действует не хуже реальной пытки. — Малек... — только удается выдавить из себя, как же жалко это звучит. Но он тоже должен был оказаться в этом мире. — Странно звать моего сына, когда здесь есть я. Микаэль не открывает глаз, боясь столкнуться с реальностью, со зверем. Пока чего-то не видишь, этого нет. Холодные пальцы смыкаются на запястьях, с едва уловимой нежностью оттаскивая их от лица. — Я думал, тебе понравится это место, — непонятное количество пар рук крутят ангела в разные стороны, ощупывают все тело, — но тебе больно, — демон с задумчивостью хмыкает. Он врывается в чужое сознание, разглядывает каждое воспоминание. С раздражением отталкивает безвольное тело от себя. Микаэль упирается спиной в дерево, едва держась в сознании. — Из-за низшего создания Шепфамалума ты стал таким сентиментальным для ангела, — демон щелкает пальцами, и давление исчезает, как и дерево за спиной. Микаэль падает назад, почти полностью уходя с головой под воду. Зверь выдергивает его за плечо, бросая рядом на камень. Ангел думает, что слишком трусливо продолжать держать глаза закрытыми. Мир вокруг приглушенно красный и буквально пустой. Просто темно-красная водная гладь, простирающаяся во все стороны. В этом уже чувствуется хоть какая-то реальность. — У моей темницы нет понятия реальности, — демон, самодовольно улыбаясь, восседает на камне рядом, — Но в сущности она пуста, ты прав. Ангел поднимает на него взгляд. Его глаза и большую часть головы скрывает светлая ткань, выделяются большие рога и неживой, трупный цвет кожи. Он обнажен. Не самый типичным вид, даже для демона. От него несет разложением, на что Микаэль морщит нос. — Ты ожидал чего-то другого? — он наклоняет голову, — Могу поменять облик, на тело Малека, например, — не дожидаясь ответа, демон громко смеется, — Его так много в твоих мыслях. Микаэль не может заставить себя ответить. Малек, отродье зверя, но так нежно целовавший его в церкви. Вспоминать это почти физически больно, и ангел опускает глаза на ладони, скрытые под водой. Этими руками он пронзил копьем сына зверя. — Ему следовало зайти дальше, — зверь медленно встает, — низвергнуть твою сущность, уничтожить все, что ты знал до этого, — одна из рук поднимает лицо Микаэля за подбородок, — Я сделаю это за него. Ангел чувствует прожигающий из-под ткани взгляд, пытается вырваться и отвернуться, но безуспешно. Длинные когти царапают нежную кожу, от воды, стекающей с волос, раны болезненно щипят. Длинный язык проходится по губам, собирает свернувшуюся кровь. — Хватит, — звучит до отвращения тихо и умоляюще, — Баал. — Это было так сложно? — демон отступает, — Все могло кончиться намного раньше, если бы ты не упрямился. Ощущение мира опять и исчезает. Остается только пустота. *** "Вставай", — звучит в мыслях как приказ. Микаэль не хочет отпускать приятный покой, не хочет возвращаться, но чужая рука нетерпеливо толкает его в плечо. Больше нет неприятного яркого света и фонового шума. Каморка до жути напоминает домик Астреи при монастыре. Микаэль откидывает эти мысли и вытягивается на постели, зарываясь обратно в одеяло. Я на Земле. Это так... Это правда... Прошу... — Ты испытываешь мое терпение, — голос Баала звучит недовольно, — Я учел твое недовольство прошлым видом. Микаэль с ужасом вскакивает на кровати, взгляд цепляется за демона в прежнем облике. В голове все перемешано, до боли оголено и открыто. Баал даже сейчас у него в голове. — Я так давно не видел реальный мир, но не думал, что для тебя важна смена дня и ночи, трава и подобные бессмысленные вещи, — он поднимается, тащит ангела за собой под локоть. Новый облик мира кажется более проработанным, не таким раздражающим. Трава приятно холодит босые ноги, свет вокруг похож на рассвет. Громко журчащая река преобразовалась в тихое озеро. Микаэль чувствует чужое тело сзади, как одна из рук обхватывает его поперек живота, притягивая ближе. Другие руки крепко держат крылья. Вырываться бессмысленно, но омерзительно было бы не попробовать. Ангел дергается, старается ударить демона локтями, крыльями, хоть чем-то. Баал подозрительно молча терпит, шагая к озеру. Почти держит Микаэля на весу. Холодная вода доходит им до пояса, и только тогда демон его отпускает. Микаэль свободно выдыхает, собираясь обернуться, но Баал хватает его за шею, начиная топить. Под водой все окрашивается в красный, как было до этого на мелководье. Тухлый трупный вкус заполняет собой все. Заставить себя вспомнить, что воздух ему не нужен тяжело. Он в панике пытается вырваться, царапает чужую руку. Ногти оставляют глубокие полосы на почти зеленой коже, но они мгновенно затягиваются. Когда давление пропадает, Микаэль кашляет в попытке исторгнуть всю эту воду из организма. Горло мерзко сдавливает в рвотном позыве. Баал с удовлетворением прижимает его лицо к голому торсу, поглаживая по волосам. Тело скручивает в судороге. Щекой чувствуется тепло. — Это урок, — наконец произносит он, — мне нравится непокорность, но не сейчас. Микаэль прикрывает глаза, зная, почти физически осязая, как демон мерзко улыбается. Баал рваными движениями пытается распутать волосы ангела, царапая кожу головы и шеи длинными когтями. — Чего ты хочешь от меня? — Микаэль отталкивает демона и пробует встать на ноги, крылья, тяжелые от воды, тянут вниз. — Пока только развлечения, — Баал шагает к берегу, — Потом посмотрим. Микаэль обреченно почти ползет на коленях следом. Присутствие первородного демона сдавливает со всех сторон так, что силы оставляют тело. Нет возможности сопротивляться, закрыть мысли. Пародирующий солнце источник света не греет, а согреть свое тело сам Микаэль не в состоянии. Его трясет, при взгляде на почти обнаженного демона. От злости или зависти? Бедра едва прикрывает светлая ткань, но он пышет болезненным теплом, на щеке все еще есть его призрачный след. — Могу согреть, — бросает Баал, широко улыбаясь, — если не боишься. — Уйди из моей головы, — ангел раздраженно потирает виски, — Где Малек и Астрея? Микаэль бредет за демоном, не пытаясь нагнать его. Под ногами мягкий песок сменяется травой, а после тропинкой с колючими иголками сосен. Ощущается хвойный запах. Или это додумывает сам организм? Жутко не к месту возникает статуя Астреи. В реальности она стоит у здания агентства, здесь же пытается вписаться в лесное полотно. Баал садится рядом, смотря на ангела снизу вверх. — Конкретно тут их нет, — сложно считать его эмоции. — Я и сам это вижу, — Микаэль со злостью сжимает кулаки, — Где они? — Может быть в похожем месте, может быть и нет, — Баал хлопает рядом с собой, — Это тебя сейчас не касается. Почему не простишь отпустить тебя? — демон с интересом оглядывает ангела. — Это бессмысленно, — Микаэль пожимает плечами и опускается напротив него, обнимая руками колени. Все еще холодно. — Вы ангелы такие упрямые, — он ухмыляется, — В прошлый раз ты попросил и это помогло, разве нет? — Это не одно и тоже, — его смущает невозможность видеть глаза собеседника. — Глаза выдают ложь, — Баал тянется к нему рукой и заправляет прядь светлых волос за ухо. Микаэль хмурит брови, пытаясь отвернуться. — Для отца лжи это не должно быть препятствием. — Людское имя... — он почти со скукой вздыхает, — С глазами или нет, тебя обмануть не сложно. Малек даже не старался. — Он не лгал, — звучит обреченно, Микаэль отводит затравленный взгляд, — Я только в конце понял, что он не зло. В голове всплывает дорогой образ, как он нежно и мягко прижимал к себе мать. Астрею измучил не он, а Небеса. Где же мать и сын сейчас? — Этого хватило, чтобы растрогать тебя? — Баал утробно смеется, — Глупости. Он все равно позволил забрать их. Я уже мог убить ее, разодрать на куски. Микаэль долго молчит, крутит в голове все слова Астреи, прошлое Малека и его отношений. Баал заботился о нем, как о сыне. Баал был единственным существом, протянувшим раненому ангелу руку. — Ты бы не стал, — от неуверенности голос дрожит. — Я польщен, но правды тебе не скажу, — демон подбирается ближе, — Не думал, что твои знания обо мне тоже ложь? Мотивы и желания Баала покрыты тайной, но откровенных пыток и насилия от него не исходит. Разглядеть зверя в нем сложно, а вот жуткий ряд зубов и мокрый язык легко. Он проходится по чужой щеке, оставляя влажный след. В таком облике она целовала его? И легла под него? Щеки густо краснеют. Улыбка становится шире, так что скрепленные уголки губ опасно разъезжаются. Язык такой длинный, кажется он мог бы залезть в самую глубь глотки и достать до пищевода. А острые зубы оторвать кусок плоти и с чавканьем пережевать. — Ты бы хотел? — Баал касается кончиком языка губ ангела, — Я мог бы. Микаэль резко отшатывается, с ужасом вытирая лицо. Противного запаха больше не чувствуется. Может он сам им уже пропитался? Микаэль поднимается на ноги и уходит прочь. Закрывается в доме, забираясь под одеяло. Подобное самовольство никак не наказывается. Пока. *** Дни тянутся бесконечно. День сменяет ночь, как принято в реальном мире, но ничего не происходит. Место все также оказывается замкнутым, но уже меньше, чем первое. Больше деталей — меньше площадь, но из живых существ только он. Микаэль встречает даже волка, но это оказывается лишь иллюзия без плоти и крови, подпитанная его воспоминаниями о Бруно, волке Одри. Баал оставляет его в покое, но ангел все равно чувствует присутствие в голове, пристальный взгляд скрытых глаз. Чего он хочет на самом деле? "Много чего... Власти. Свободы. Тебя." — быстро пролетает в мыслях. Ложь. Ложь. Ложь. От отсутствия еды накатывает слабость, Микаэль только и делает, что лежит, разглядывая вид за окном. Ангелы, конечно, не потеют, но его тело и одежда все равно неприятно пахнут и требуют очистки. Ткань рубашки становится жесткой от засохшей крови и неприятно натирает кожу. Озеро все такое же как и в первый день. Спокойное и чистое. Микаэль оглядывается, нерешительно оголяя плечи. Снимает штаны и бельё, обнажаясь полностью. Вода все еще ощущается неприятно. Въевшиеся пятна едва отходят от ткани. Ангел бросает одежду отмокать рядом и грубо трет ногтями грязную кожу. Волосы за столько времени спутались безвозвратно. Расчесать их пальцами невозможно, но Микаэль пытается, больно дергая себя за волосы. Кровь с перьев смыть еще трудней. Они не выдерживая отрываются, оставаясь плавать рядом. Удовлетворившись примерной чистотой, он собирается уходить, но одежды рядом не оказывается. Баал, скрестив руки, стоит на берегу. Как всегда улыбается, показывая зубы. — Выходи, холодно ведь, — раскидывает руки, как для объятий, — Я тебя согрею. Микаэль скучал по чужому голосу, по хоть каким-то звукам, нарушающим тишину. А Баал теплый, это он помнит. — Иди сюда, — сложно понять произносит ли это демон вслух или голос звучит у ангела в голове. По ощущениям вода становится еще холоднее, настолько, что сводит ноги. Лучше мёрзнуть, чем прыгнуть в объятия зла. От холода он не умрет. — Я зло? — Баал шагает ближе, заходя в воду, — А Небеса? А Шепфа? Образ Астреи так и крутится в голове. Страдающий и обреченный на гибель Рафаил, выпотрошенный Шепфой. Мертвая сестра Кассиэля на задании от Небес. Семья Фелонии. Изгнанный за грехи отца Давид. Что есть истинное зло? Баал останавливается рядом, оставляет возможность отпрянуть, но и прижаться ближе. Микаэль со стыдом и желанием опускает глаза. — Отпусти меня, — тихо шепчет, едва шевеля губами, первый звук за столько времени. Это место омерзительно, ему нужно быть рядом со своими товарищами, если они живы... — Скоро все закончится, — Баал мягко притягивает его к себе, позволяя уткнуться в плечо, — Он уже освобожден. — Кто? — Микаэль прикрывает глаза, потираясь щекой о теплую кожу, — Ты должен меня отпустить, — шепчет почти в бреду. — Еще один страдающий ангел просит меня о помощи. Ты похож на нее, — демон фыркает и проводит когтями по крыльям, не причиняя боли, зарывается в перья. Ангел обхватывает его за талию, пытаясь удержаться на ногах, — Я отпущу. У вас с Малеком есть работа. Микаэль не слушает, чужое присутствие наконец-то успокаивает. Слишком долго он был один. Прикосновения дарят наслаждение, ослабевшие крылья едва подаются назад под чужие пальцы. Напускная лживая нежность, но такая желанная. — Сколько времени прошло? — время понятие относительное, но по ощущениям прошла вечность. — В реальности? — Баал ведет его к дому, удерживая всеми четырьмя руками. Мир на периферии начинает тускнеть, — Сравнительно мало. Ты так привык быть с кем-то, что твой мозг сам извратил твое одиночество в нескончаемо долгое, чем было на самом деле. Я даже не вмешивался. — Это все еще не ответ, — Микаэль поднимает голову, стараясь заглянуть демону в глаза. Половина его головы все также скрыта тканью. — Твои друзья живы, — он, садясь на кровать, утягивает ангела к себе на колени, — почти все. Почти все. В животе холодеет от ужаса. Кто? Рафаил..? Одри..? Перебрать все имена в памяти он не успевает. Язык касается шеи, заставляя Микаэля дернуться. — Слишком много думаешь, — острый ряд зубов смыкается на ангельском плече. Демон, не скрывая, громко стонет глотая теплую кровь, — Вы всегда такие вкусные. Микаэль дрожит, неподвижно смотря, как темно-красная жидкость стекает по чужим губам, капает им на бедра. Ослабленное тело не позволяет ангелу вырваться, конечности путаются, а вероятность провести время под горячим сильным телом больше не вызывает панического страха. Но вспоминая кто перед ним, Микаэль кусает Баала за то, что оказывается ближе. Прокусить плотную кожу не получается, как в общем и пнуть или ударить демона. Баал прижимает слабо брыкающегося ангела к кровати и громко смеется. Длинные когти впиваются в мягкую плоть бедер, без усилий разводя ноги шире. — Хватит, — демон выдыхает в губы и проводит носом по щеке ангела, пачкая его кровью, — Это ничего не изменит. — С ней ты сделал тоже самое? — Микаэль вцепляется в его губу зубами, там кожа нежнее, и в рот брызгает нечто смутно похоже на кровь, но больше на плотную тухлую воду в озера или речки этого мира. Жидкость приносит боль, выжигает слизистую, попадая в горло. Слезы стекают по щекам. — Астрея была более податлива, — Баал соединяет их губы, проникая языком в глотку. "Ты же мечтал об этом?" — насмешливо проносится в мыслях. Микаэль давится, кашель с хрипом вырывается из груди. Оттолкнуть демона не получается и остается только мысленно молить об освобождении. Баал точно слышит, но отпускать пока не планирует. Ощущение будто внутренности варят в кипятке, будто кожа внутри слезает и пытается выйти наружу с рвотой. Вмешательство чужого языка пропадает, Баал перемещает зубы на ангельские плечи и ключицы. Мягкая плоть легко поддается. — Я и вправду хотел бы тебя съесть, — демон ищет возможность встретить взгляд ангела, но Микаэль закатывает глаза от боли и стонет сквозь зубы. С каждым вздохом изо рта вырывается тягучая кровь, — Прости, ангел. Язык уже нежно обводит оставленные зубами рваные раны. Вкус ангела доводит до восторга. Баал отпускает израненное тело и довольно смотрит сверху. Микаэль тяжело дышит, не может сдержать крупную дрожь. Закрывает рот руками, заглушая рвущиеся рыдания. Иллюзия мира окончательно рушится, Микаэль спиной и крыльями ощущает твердый камень и холодную воду. Вновь на мелководье. Небо тускло пылает темно-алым. Вокруг только бесконечная красная гладь. Ангел уже не сопротивляется, когда Баал переворачивает его на живот. Коленки и локти болезненно упираются в твердый камень. — Не дергайся, — демон разводит чужие ноги шире, Микаэль заставляет себя не реагировать. Абстрагироваться и утонуть в собственных мыслях, — Не смей. Безвольная плоть меня не интересует. — Это уже твои проблемы, — ангел закрывает глаза, концентрируясь лишь на холодном камне под щекой. — Микаэль, — голос Баала звучит утробно и зло. В крылья предупреждающе впиваются его когти, — Единственное, что у Шепфы получилось хорошо, — демон трется носом о мягкие перья, спускается губами к пояснице. Ангел вздрагивает от языка между ягодиц. — Ты омерзительный, — Микаэль прогибается сильнее, — После этого я буду свободен? Демон не отвечает, слишком занятый чужим телом, проникает языком глубже. Внутри ангела горячо и узко. От неприличных звуков, от влажности между ног Микаэль с наслаждением стонет, пытается прикрыть рот дрожащими ладонями. Запястья без боли обхватывают цепи, отводя в стороны от губ. Тело не слушается, Баал мягко удерживает извивающегося ангела на месте. — Плоть немощна перед похотью, да, грешник? — отрывается на секунду, чтобы с хлюпаньем вернуть внутрь язык и пальцы. Больно и так хорошо, в животе скручивает от желания, заставляя Микаэля срываться на крик. Поперек ангельского тела обвивается цепь, горячая от вожделения хозяина, не позволяя ему упасть. Задевает возбуждённый член так, что Микаэлю становится невыносимо от удовольствия. — Не могу больше, — тихо, в мольбе шепчет и зовет, — Баал... Тот беспрекословно планируется. Дрожащие крылья вновь обхватывают, демон почти ложится сверху, прижимаясь торсом к чужой спине. Он мокрый и липкий, и Микаэль мог бы скривиться от отвращения, если бы не теплые губы на шее. Откидывает голову назад, затылком упираясь Баалу в плечо, встречает привычную улыбку. — Безбожник, — демон соприкасается с ангелом губами, целуя почти целомудренно и нежно. Микаэль жадно тянется ближе. Горячая головка дразняще трется между ягодиц, вызывая разочарованное хныканье, — Попроси, — шепчет в искусанные губы. Микаэль стонет сквозь зубы, не в силах произнести ни слова. Пожалуйста... Растянутое, влажное отверстие податливо принимает член. Демон не дает времени привыкнуть к размерам, двигаясь быстро и нетерпеливо. Каждое движение отдается вибрацией по всей темнице, волны возмущенно бьются об импровизированное каменное ложе. Из горла Микаэля непроизвольно вырываются глухие стоны, он едва держится в сознании, находясь на грани болезненного возбуждения. Цепи не дают прикоснуться к себе, до онемения сжимая запястья. Баал входит до конца, замирая. Ангел чувствует горячую жидкость внутри и на собственном животе. Слезы, пропитанные стыдом и грехом, текут по пылающим щекам. Демон не контролирует ни собственное тело, ни свой мир. Устало валится на ангела под собой, тяжело дыша в чужое ухо. Микаэль пытается выбраться, все еще ощущая член внутри и цепи на руках. Вода накрывает камень, раздражает открытые раны и заливается в нос. Тяжелые шаги раздаются рядом с головой. — Отец, — Малек едва заметно хмурит брови, — Мы должны идти. Наслаждение спадает, оставляя только боль и стыд. Микаэль дергается с большим отчаянием под тяжелым телом. В нос вновь бьет запах разложения и крови, забытые в страсти. — Мой бог не поступит с тобой так, как Шепфа, — тихо шепчет Баал, чтобы слышал только Микаэль, — Служи ему и, надеюсь, мы еще встретимся. Ангел упрямо мотает головой, вызывая лишь тихий смех. Тепло и тяжесть сверху исчезает, но Микаэль не находит в себе сил ни подняться, ни прикрыть обнаженное тело. Малек, теряя терпение, толкает его ботинком. — Вставай, Микаэль, — Аваддон опускается на корточки, — Я обещаю, сделаю вид, что ничего не видел. Давно пустой желудок болезненно сводит. Малек заботливо убирает с лица и так испачканные волосы, пока Микаэль пытается справиться с тошнотой. С губ капают только сгустки крови, своей собственной и чужой, больше ничего в нем нет. — Так мы свободны? — ангел рвано дышит, не смея взглянуть в чужие глаза. Невыносимо найти в них отвращение и разочарование. — Можно и так сказать, — он пожимает плечами, с напускным равнодушием отводя глаза. Стягивает с плеч рубашку и накидывает на дрожащие плечи, — Могу сделать все проще для нас, если не можешь подняться. Микаэль устало кивает, позволяя погрузить истерзанный разум в сон. Малек бережно подхватывает ангела на руки. Ангел непривычно пахнет, чистота и свежесть наверное навсегда потеряны. Зверь уничтожил еще одно святое создание. Он весь в чужих следах, от чего Малек позволяет себе недовольно скривить губы. Больно видеть его оскверненное тело. Он переносит их по теням в ледяную пещеру. Три пары глаз внимательно разглядывают гостя, Рафаил лишь слегка поворачивает голову в их сторону, нежно держа в руке хрупкую женскую ладонь. — Вы засиделись тут без начальника, как и обещал, возвращаю, — Аваддон прижимает ближе легкое тело, — Даю вам слово: Одри воскреснет, а Небеса падут.