Сердце астролога: Первый ключ

ПРЕДИСЛОВИЕ

　Меня зовут Дин Галаггер, родом из Айовы, Давенпорт. Хотя, думаю, подобного рода информация обо мне не особо важна сейчас. Моя история сначала была самой обычной, даже слишком. Учился в колледже на инженера, занимался подработкой в автосервисе и нарабатывал как руки для дальнейшей работы по специальности, так и авторитет у местных красавиц. Не сказал бы, что был известен своей привлекательностью, но и пожаловаться мне не на что. Внешностью не выделяюсь, но это ведь и не главное? Жизнь так и текла бы спокойно, если бы в один из скудных вечеров в однокомнатной квартире, которую я снимал за копейки своей зарплаты, не разбилось зеркало. Это была случайность, за которую я нередко продолжаю себя корить, не столько за последствия, сколько за то, что это была единственная вещь, оставшаяся мне от мамы, уже давно уехавшей в другую страну, если не на другой континент. Я уже и не вспомню. Однако стоило мне собрать осколки и оставить их на столе, не решившись выкинуть, в голове закрутился рой необычайно громких мыслей, терзающих уши так сильно, что в глазах потемнело и защипало, так и отдавая отчет о скорых непрошенных слезах. В носу последовательно защипало, а после не осталось ничего. Я упал в долгий сон, коего сейчас и не вспомню, но очнувшись на полу собственной кухни я точно знал, что мне нужно делать.

ГЛАВА 1

　Стоило открыть глаза, как передо мной предстала собственная квартира, хотя теперь она казалась странно чуждой. Каждый элемент декора, начиная от немытой пары кружек в раковине, заканчивая пылью на бежевом гарнитуре казались не родными. Дереализация не мешала найти чистую белую тряпку и завернуть осколки в нее, следом упаковывая в какую-то старую коробку, следом оборачивая бумагой для надежности. Ноги будто сами несли меня прочь, к воде, ускоряя шаг до легкого бега. Я чувствовал, как легкие уже жгло от быстро наступившего вечернего холода, а сердце билось о ребра изнутри, так и стремясь бежать быстрее. Шум толпы только усиливал ощущение нереальности, будто очевидной наигранности, стимулируя скорее завернуть в один из уже темных переулков, сокращая путь и обходя странно появившиеся толпы людей на улице. Может, это просто еще одни последствия дереализации? Не важно. Важно, что у воды я оказался в считанные минуты, по крайней мере так мне казалось в тот момент, когда Миссисипи уже блестела в блеске вечернего солнца, хотя это уже были лишь легкие разводы сирени на воде. 　Взгляд будто плыл вслед легкому туману над гладью, не замечая того, как цвет окончательно пропал, будто утонул в глубинах до рассвета – залег на дно, отсыпаясь перед новым экспириенсом. Пальцы моих рук, что так старательно держали и согревали осколки зеркала, вынули ткань из кармана, опуская на землю перед собой. Мысли, если честно, совершенно отказывались как-либо наставлять меня, зато интуиция кричала о правильности действий. Стоило только осколкам коснуться земли, отражая звезды, как воды Миссисипи подозрительно зашумели. Спокойный вечерний бриз превратился в приливные волны, все ближе и ближе приближающиеся ко мне. Вода танцевала еще с несколько минут, вырисовывая разнообразные формы и силуэты, и казалось, что, если смотреть чуть подольше, можно увидеть короткие сценки и сюжеты, как в театре. Но длилось это чудо под лунным светом совсем не долго, резко сменяясь глухим штилем. Зеркало под ногами засветилось, а каждый скол переливался всевозможными цветами, некоторые из которых я никогда и не видел. 　Сомневаюсь, что мне хватит слов и способностей описать их. Тишина ночи полностью отдавала первый план свету под ногами, а следом и тихому голосу прямо из осколков. — Кто здесь…? — голос был тихим и слегка подрагивал, скорее всего от такого же страха и ошеломления, который испытывал и я. Однако стоит отдать должное обладателю, у меня смелости ответить не хватило. — Это не смешно, откуда Вы? 　Голос продолжал говорить, и спустя еще несколько вопросов, и осознания, что этот голос принадлежит юноше, возможно, слегка младше меня, я смог ответить. — Меня зовут Дин, а Вас…? 　Голос усмехнулся, заставляя сглотнуть. — Виалье, и кажется, я узнаю эту манеру речи. — на другом конце что-то зашелестело, создавая легкий шум. Мне пришлось сесть на корточки, игнорируя легкое онемение пальцев на ногах. Мне правда так страшно? — откуда у Вас это зеркало, сэр? — Могу задать такой же вопрос… Сэр. 　А что еще мне следовало ответить? Вообще, вся ситуация кажется сюрреалистичной, и еще на моменте голоса из зеркала я стал уверен, что это продолжение сна. — Ох, так ты даже не волшебник. Откуда узнал, что зеркала связываются между вселенными? 　Виалье, ну и имечко, легко сменил тон, похоже забавляясь всем диалогом. — Волшебник, как из страны Оз? 　Вопрос был очевидно и нагло проигнорирован мной, меня куда больше интересует объяснения мультиверса и обозначения границ магии здесь. — Очень смешно. Скажи мне, где ты, я заберу артефакт у смертного, 　Юноша совершенно не оценил шутку, отвечая грубо и твердо. Я почти обиделся, честно говоря. А прерогатива расставаться с вещами матери меня не радовала. Зато, при условии того, что пока я сам не скажу, где нахожусь, он не сможет меня достать, я мог позволить поговорить чуть более открыто. — Это зеркало досталось мне от матери. Я понятия не имею, кто Вы, и, если говорить уж совсем откровенно, мне не прельщает говорить со стеклом на улице, где, во-первых, холодно, во-вторых, темно, ну и напоследок, мне не очень нравится Ваш тон голоса, сэр. 　Кажется, абсурд слов заставил собеседника поперхнуться, а после, как ни в чем не бывало засмеяться, так звонко и чисто, что на миг я увидел новую трещину на стекле. — А ты забавный! Кажется, я знаю кто ты, Дин Галлагер. — Ви словно заулыбался на том конце, а после продолжил, все еще прерываясь на смешки. — я скоро буду, никуда не уходи! 　А вот после этого мне стало по-настоящему страшно. Откуда у матери такая вещь и почему она вообще досталась мне, а не тете знахарке? Воздух из легких прерывисто вышел, обдавая подбородок прохладным воздухом, а следом уже влажный запах Миссисипи заполнил мою грудь, будто это должно было помочь успокоиться. Зеркало больше не мерцало, а неровные края осколков снова стали обычными. Даже слишком обычными для такого зеркала. На самом деле, я почти не успел задуматься, что мне стоит сделать, только бросил взгляд на ожившую воду в реке, как снова начались странности. Небо будто замерло — мерцающие звезды превратились в яркие точки на темном полотне, зато луна, которая до этого плыла полным диском, словно сократилась в половину, затмеваясь чем-то. Мне хотелось сбежать, честно, бросить всю свою гордость и любовь к матери вместе с этим зеркалом — она ведь все равно выбрала бы меня, а не кусок стекла, — но что-то вокруг не позволяло сдвинуться с места. 　Я чувствовал себя пустым внутри, как губка впитывающий каждый шорох меняющегося окружения. Поэтому, как только за спиной, прямо в пространстве пролился золотой свет, я развернулся, закрывая глаза руками. Страх затмевался восхищением, ведь этим светом была совсем не фигура юноши, как я сначала ожидал, а двенадцать вращающихся золотых ключей, касающихся друг друга концами. Они танцевали для меня, а после, соприкасаясь в одной точке, позволили увидеть разрыв в пространстве. Я был уверен, что это он, ведь с какой бы стороны я не посмотрел, разрыв оставался неизменным, а ключи вращались вокруг него, расширяя и будто охраняя. На каждом ключе был какой-то знак, уникальный и выделяющийся, словно заманивая к себе. Но я ведь не на столько дурак, правильно? Я и шагу туда не сделаю, не дождется. — Какой же ты медленный! 　Знакомый голос прозвучал из портала, если это можно так назвать, а после того, как дымка разрыва спала, мне показалась крайне аристократичная фигура, излишне откровенно одетая, но, как ни странно, мужская. Виалье, как он представился, плавно вышел ко мне, хмуря тонкие светлые брови, наконец позволяя рассмотреть себя вблизи. 　Тонкие белоснежные ткани закрывали грудь множественными слоями, опускаясь вниз, по бедрам, к самым ступням, хотя их множественность и создавала объем, она не мешала оставаться самим бедрам открытыми, словно платье с вырезами. Однако я не спешил возмущаться, на бедрах светились золотые татуировки, солнце и луна, и кажется, будто я где-то их уже видел, но справедливости ради, под адреналином не вспомню. — Чего стоишь, Ромео, где зеркало? 　Ви поставил руки в боки, поднимая бровь, возвращая внимание к своему лицу. Обычный парнишка, по виду лет шестнадцать, но отличается какой-то излишне бледной кожей, даже щеки не румяные. Глаза разного цвета, не вспомню как это по-научному называется, но один у него ярко желтый, ближе к янтарю, с каким-то знаком поверх зрачка, а второй обычный карий, с зелеными пятнышками внутри. Симпатичный, но какой-то слишком смазливый, и золотые побрякушки не помогают это исправить. Я не спускал с него глаз, и, хотя это должно быть невежливо, весь наш диалог ушел куда-то не в ту сторону, поэтому стыда у меня не было. Наоборот, я поднял голову чуть выше, складывая руки на груди и оценивающе наклоняя голову. — А ты станешь моей Джульеттой, принцесса? 　Я клянусь, ухмылка сама поползла по лицу, стоило ему только чуть сильнее нахмуриться, опуская плечи от очевидного ошеломления. Ви пару раз моргнул, наклоняя голову в ответ. — Как ты меня назвал? — он сделал пугающе близкий шаг ко мне, упираясь указательным пальцем в мою грудь, скаля зубы в ухмылке. — я тебя на Нептуне утоплю, не посмотрю, что ты отпрыск Джейн. 　Упоминание имени матери ударило по щеке, а руки сами опустились. Будто автоматически, я чуть нагнулся к нему, сокращая расстояние между лицами, всматриваясь в его завораживающие, чего врать, глаза. — Ты знаешь, где моя мать? 　Ответа, конечно, не последовало, я даже был готов извиняться, хотя и не понимал, чем это я его обидел, но он только выдохнул, бросая взгляд за мою спину, на изломанное зеркало. Даже не думая продолжать разговор с таким негодяем и нищетой как я, Ви зашел за меня, опускаясь к осколкам. — О нет… 　Разворачиваясь лицом к нему, мне открылась голая спина с еще одной татуировкой. Какое-то созвездие, которое мне, к сожалению, неизвестно. Юноша склонился над землей, сидя на корточках и пачкая свою белые одежды, хотя эго это не волновало. — Как ты умудрился сломать зеркало, ублюдок! Ты хоть представляешь, насколько это важный артефакт?! 　Он не кричал, но я слышал восклицания в его голосе, снова грубом, пугающем. Отчего я снова почувствовал себя юнцом, который провинился перед матерью и теперь слушает глупые ругательства. Хах, я всегда делал вид, что вот-вот расплачусь, чтобы она перестала кричать, хотя думаю, с Виалье это не сработает… — Оно само разбилось, честно! — гениальный ответ, Дин. Теперь тебя утопят на Нептуне. — я не думал, что это что-то такое важное, ладно? Тем более это была случайность. 　Юноша поднялся на ноги, удерживая в руках осколки, и стоило ему развернуться ко мне, как я вспомнил о ключах за спиной. Точнее, меня заставил о них вспомнить резкий свист рядом с ухом и резь по щеке. Царапина была такой мелкой, что почти сразу вместо боли, я почувствовал зуд, а вот сам ключ плавно обтек ладонь колдуна, опускаясь к пальцам. Ключ подобен стреле, с острым наконечником и перьями, выгравированными на головке, прямо под знаком. Ви молча прокрутил ключ между пальцами, будто красуясь тем, что у него есть, после чего взял его как ручку, направляя кончик вниз, к сколу одного из частей зеркала. Ключ пустил плавный мягкий золотистый свет, нагревая сторону осколка, снова подтверждая тот факт, что ключики у волшебника совсем не простые. Будто портала мне было мало. 　Разгоряченное стекло снова засверкало, принимая тягучую форму. Ви старательно скреплял две части между собой, но как оказалось, ему не все подвластно. Следующий ключ, с головкой, похожей на кувшин, и концом в форме двух волн, все так же упал в левую руку, на смену прошлого. Струя света была голубой, даже ближе к бирюзовому, обдавая новый шов холодом, заставляя замерзать и пускать золотистый пар. — Что ты делаешь? 　Мой вопрос разрезал тишину, и кажется, слишком резко и не вовремя. — Чиню то, что ты умудрился испортить. 　Ответ короткий. Зато понятный. Мне оставалось только кивнуть головой и пожать плечами, оглядываясь вокруг. Не все же время этому напыщенному оставаться в центре внимания? Хотя, окружение многого мне не дало — время будто застыло, кроны кустов и деревьев не двигались, ветра не было, луна и звезды неизменно висят на небосводе, словно пейзаж какого-то художника, зато Миссисипи чувствовала себя прекрасно, так и устремляясь навстречу гостям. — Я же уже объяснился. 　Я продолжал говорить, будто просто стоя и молча я упущу что-то. — Угу. Молодец, Ромео. 　Ви, судя по свету, прикрепил и третий кусочек. Осталось еще около десятка. Но он молодец. Хотя, были бы у меня такие ключики, я бы тоже много чего сделать мог… — Не называй меня так. — я сел на землю, скучающе рисуя какие-то каракули на земле. — иначе не отвертишься от принцессы. 　Наглость всегда было вторым счастьем, хотя чувством границ меня жизнь не научила. Ну ничего, если так продолжится, у меня обязательно найдется учитель. — Даже не думай мне угрожать, несчастный, — он вздыхает, пуская ключи, которые снова возвращаются к остальным, на свои места в кругу вокруг разрыва. — ты не в том положении. 　Ви отряхивает руки, уставши оглядывая сначала меня, ведя разными глазами слегка исподлобья, а после и по пейзажу вокруг, подходя ближе к краю дороги напротив волн. Те, в свою очередь, активнее ползли к нему, словно встречая и прося ласки, которую не получат. — Значит так, слушай меня внимательно, Динь-Динь, ты пойдешь со мной. Что-то мне в тебе совсем не нравится, а учитывая тот факт, что ты по роду Джейн идешь, вряд ли ты просто переросток с длинным языком. Делай все, что я скажу, иначе следующей после зеркала будет твоя задница. 　Ви заставляет осколки плавно летать рядом со своими руками, пока отрывает часть своей юбки, если его одежды можно так назвать. Они, в свою очередь, слушаются, пока новый хозяин создает им ложе в ладонях, а после друг за другом укладываются на ткань. Уже по пути в портал осколки аккуратно лежали во владениях юноши, а моего мнения никто и не спрашивал, только требуя следовать за собой. А я и не спрашивал, хотя, может и зря. Но терять то уже нечего, кроме целостности своей задницы…