Смерть

      В ванной комнате общежития Невермор царила тишина, прерываемая только редкими каплями, стекающими с крана. Кровь густая, почти черная в тусклом свете лампы растекалась по белым кафельным стенам, словно следы от когтей. Уэнсдей Аддамс лежала в ванне, ее черный костюм пропитался водой и кровью, воротник рубашки был разорван, а темные волосы прилипли к бледному лицу. Её глаза, обычно холодные и пронизывающие, теперь были полуприкрыты, дыхание прерывистым. Рядом с ней, на краю ванны сидела Энид Синклер, ее голубая блузка с закатанными рукавами была забрызгана кровью, а светлые волосы растрепаны. В руке она сжимала нож. Старый, с зазубренным лезвием, который Уэнсдей всегда носила при себе.       — Это не то, что ты думаешь, — прошептала Энид, не голос дрожал, а в глазах горел странный огонь. Она прижала ладонь к виску Уэнсдей, кровь из пореза на своей руке смешалась с раной подруги, стекая вниз по щеке. — Я не убиваю тебя. Я спасаю.       Уэнсдей слабо усмехнулась, ее губы окрасились красным. Она всегда знала, что Энид ее слабость, эта яркая, неукротимая волчица, которая врывалась в ее мир, как солнечный свет в могилу. Они спорили часами. Уэнсдей о смерти и проклятиям, Энид о жизни и надежде. Сегодня ночью все изменилось. Тайна, которую Уэнсдей разгадывала неделями: древний ритуал, связанный с кровью Аддамсов, вышла из-под контроля. Монстр, которого она вызывала, чтобы доказать свою теорию, набросился на нее в этой самой ванной. Энид ворвалась, ее когти удлинились в ярости, и она разорвала тварь в клочья. Но цена была высока. Кровь Уэнсдей смешалась с ее собственной, и теперь ритуал требовал завершения.       — Ты всегда была такой импульсивной, — выдавила Уэнсдей, ее рука, в перчатке безвольно лежала на бортике ванны, пальцы окрашены алым. — Если это конец, то по крайней мере с тобой.       Энид наколиналсь ближе, ее дыхание обожгло кожу Уэнсдей. Нож в ее руке блеснул, но она не ударила. Вместо этого она провела лезвием по своей ладони, глубже, чем нужно, и прижала рану к губам подруги. Кровь капала в воду, окрашивая ее в бордовый.       — Мы связаны теперь, подумала Энид. — Навсегда. Она всегда любила Уэнсдей не как подругу, а как что-то большее, запретное, как тьма, которую хочется обнять. А Уэнсдей, она никогда не говорила о своих чувствах, но в ее взгляде, в том, как она позволяла Энид приближаться, было все ясно.       Вода в ванне забурлила, пар поднялся, скрывая из фигуры. Монстр был побежден, но ритуал шептал о новой силе. О связи, которая сделает их сильнее. Энид обняла Уэнсдей, прижимая ее голову к своей груди, и прошептала: — Я не дам тебе уйти. Мы вместе. В этой крови. Уэнсдей закрыла глаза, чувствуя, как тепло Энид проникает в ее холодное тело.       Смерть.