Boku no yume he*

             – Рэй-сан! Пожалуйста!..       Новый жуткий удар обрушивается уже на Кинджиро, отбрасывает того в стену. Боевой костюм деактивируется, как ранее с Сумино, уже лежащей на полу без сознания.       – Рэй-сан!       Следующему достаётся Хоэру. Броня защищает того лишь поначалу. Потом враг исхитряется и не просто отбрасывает противника на гору коробок, но и тоже лишает защиты мощным ударом. Опять-таки как ранее с другими.       – Выбора нет, – сжимают на секунду его плечо, поддерживаемое снизу. – Я остановлю его.       Поддержка, придающая уверенности и сил, исчезает. Чтобы схлестнуться в новом витке боя с врагом. Атаки сперва почти равны по мощи: титаническая сила Тиранно пресекает кошмарную энергию Беллума. Но всего одно усиление атаки первого приводит к бо́льшему заносу удара, и этим тотчас пользуется второй, нанеся ответный удар наискось ниже нагрудной брони.       Дыхание тотчас перехватывает, поскольку после деактивации костюма в нанесённом разрезе проглядывает глубокая рваная рана. При виде которой становится много страшнее, чем ранее при виде ранений у других.       – Рюги! – вырывается крик отчаяния.       Подняться не удаётся: он опять валится на асфальт. А враг – не поворачивается язык назвать этим словом Гушиму, исключительно Беллума! – наклоняется и рывком за шиворот поднимает Бакугами в воздух одной рукой. Вторая же вонзает в живот тому лезвие меча, крутит то, вырывая у раненого вскрик боли, переходящий в хрипящий стон.       – Не надо!! – в ушах – собственный крик, ибо невозможно смотреть, как заживо взрезают дорогого ему человека. – Рюги,.. партнёр!..       Мучитель на миг отрывается от своего кошмарного занятия, в упор смотрит на него. Не опуская руки с зажатым в ней воротом Бакугами, из ссадин которого и из вспоротого места течёт кровь.       – Зовёшь его? – хриплое рычащее уточнение. – Ты?!       Стремительным шагом удаляются с поля боя, волоча жертву за собой. И последнее невесть каким образом помогает подняться на ноги. Вперёд ведёт кровавый след.       Очень незаметно он оказывается в сумеречном месте. Вроде лаборатория, но детали видны плохо. Столы, редкие стулья, шкафы, а остальное – размыто, сливается перед глазами. Лишь тёмный широкий след ветвится среди обстановки, показывая жуткий, но верный путь.       А далёкий кошмарный крик боли на миг тормозит на месте, вынуждая заледенеть кровь.       Как он оказывается в нужном месте, неизвестно: выпало из памяти. Просто в какой-то момент понял, что стоит в полу-тёмном помещении, обнаруживая, что давний товарищ и наставник стоит перед кем-то, закованным в цепи, и что-то делает. Он присматривается – и леденеет от ужаса.       Выдирают.       Заживо.       Заливая кровью всё вокруг.       Руку. Именно правую.       Лицо мучителя незаметно оборачивается к нему. Тоже окровавленное. Чужой кровью.       – Жизнь, Рикуо! – гулким эхом отдаётся в ушах. – Ты должен мне жизнь! Жизнь...       – Рэй-сан!.. – начинает он – и осекается: враг резко оборвал последние лоскутья мышц и кожи чужой руки, отчего с уст Бакугами срывается очередной крик боли.       И почти сразу сбоку в рот тому впиваются вражеские когти.       – Жизнь!.. – звучит набатом словно отовсюду. – Рикуо,.. жизнь. Рикуо, ты не отдал её. Теперь – я заберу её! У него.       Кошмарная безумная ухмылка из-под кровяной корки.       Снова раздирающий душу крик: Бакугами, встрёпанному и избитому, крутым движением разрывают рот, выламывая нижнюю челюсть, обнажая хрящи и трахею, откуда вырывается хрип. И невыносимый, переполненный болью и мольбой о помощи, взгляд точно на него. Сопровождаемый слышным вполне зовом:       – Бьякуя...       Тщетные попытки продвинуться ближе, но что-то не пропускает дальше, удерживает на месте. Он словно вязнет в этой невидимой преграде, барахтается в ней, жаждая пробиться к раненому, помочь тому, утешить хотя бы на то короткое время, отпущенное до смерти. Да, Рэй-сан дорог как родной брат, как наставник, посвятивший ему немало времени и внимания, но и Рюги важен не меньше, ведь стал-таки настоящим, понимающим с полуслова партнёром, с которым и разыграть кого-то можно, и драться спиной к спине. Если выбирать, кому сейчас взаправду необходимо его внимание, то именно напарнику, умирающему от кошмарных ран, чем обезумевшему из-за чужого влияния наставнику!       – Бьякуя!.. – слышит он отчаянный хрип из разорванной заживо глотки, усиливает попытки вырваться из незримой ловушки.       Враг запрокидывает за волосы голову Бакугами назад, впивается ногтями в нижний край разорванного горла и рвёт то ниже, до костей грудной клетки. Снова крик адской боли.       – Рюги!! Не надо, Рэй-сан!       В окровавленном рваном полотне кожи и мяса проглядывают кости и, кажется, на миг замечается сердце. Из уст товарища вырывается измученный вздох. Неужели последний?!       – Рюги!! – в отчаянии срывается он на мольбу. – Нет! Рэй-сан, пожалуйста! Не...       В лицо внезапно бросается нечто мокрое и противно холодное. Он сильно зажмуривается, вскидывается наконец с места. Застывает на оном, не веря глазам.       – Бьякуя, тебе кошмар снился?       Не отвечая, он попросту рывком приникает к сидящему подле человеку, стискивает того в объятиях.       Который сперва не шевелится, но чуть погодя вздыхает и сдержанно кладёт ладонь ему на спину.       – Если бы я применил силу, то сломал бы Бьякуе шею, – тихий родной голос близ уха. – Пришлось использовать холодную воду.       Он лишь сдавленно улыбается сквозь слёзы облегчения.       Уж лучше кошмар во сне, чем смерть в реальности!