Игра на выживание в садистском романе

Мужчина за спиной тихо вздохнул: — Ты куда умнее, чем Цзян Боюнь. Он медленно поднял голову из тени, и под светом лампы проявилось лицо с резкими очертаниями. Кожа была намного бледнее, чем у обычных людей, черты — изящные, утончённые, до поразительной красоты. Лишь тёмный шрам, тянущийся от правого виска до самого подбородка, безжалостно портил эту картину, словно мазок туши, исказивший совершенство. Лу Янь уставился на отражение в зеркале и никак не мог сопоставить это лицо с той мягкой, холодной фотографией, что показывала система. — Ты тоже не узнаёшь меня, да? Юй Цзэчуань рассмеялся за спиной Лу Яня так, что дрогнула грудная клетка. Острый клинок ещё сильнее прижался к его горлу, а в каждом слове звенела застарелая, выжженная ненависть: — Знаешь, как я жил все эти годы в тюрьме? Лу Янь: — ... Видно, жил он, мягко говоря, не лучшим образом. Он ясно ощущал исходящую от Юй Цзэчуаня жажду убийства. Изо всех сил Лу Янь поднял голову, стараясь хоть немного отдалиться от лезвия, и осторожно заговорил, пытаясь нащупать почву: — Юй Цзэчуань, в тюрьму тебя подставил Цзян Боюнь, я тут ни при чём. Отпусти меня, я прямо сейчас уеду из города B. Обо всём, что случилось сегодня, я не скажу ни слова. Меня тоже Цзян Боюнь вынудил. Лу Янь говорил и говорил, пока горло не начало саднить от сухости, но Юй Цзэчуань не произнёс ни слова. Он лишь крепче сжал рукоять ножа и медленно провёл лезвием вниз по шее Лу Яня, опуская его до плоского живота. Клинок слегка вонзился. — Знаешь, что я ненавижу больше всего в этой жизни? Лу Янь: — ... Парочку ублюдков? Юй Цзэчуань холодно произнёс: — Больше всего в этой жизни я ненавижу, когда меня обманывают. Если бы Цзян Боюнь сегодня не был здесь, возможно, я бы поверил твоим словам, но, к сожалению, я слышал ваш разговор целиком. — ... Промахнулся, этот никчёмный Цзян Боюнь. Лу Янь попытался спасти ситуацию: — Господин Юй, вы же с таким трудом вышли из тюрьмы, вам сейчас стоит думать о том, как вернуть компанию и начать новую жизнь. Убийства только втянут вас ещё глубже. Однако лучше бы Лу Янь ничего не говорил. Стоило ему открыть рот, как лезвие у живота прижалось ещё сильнее. Эти слова явно задели собеседника. Сквозь запотевшее зеркало Лу Янь ясно видел, что глаза Юй Цзэчуаня покраснели, а боль в них была такой глубокой, что захватывало дух. — Новая жизнь? Мою жизнь вы уже уничтожили! Тогда, когда в компании случилось несчастье, мой дед, не выдержав, умер от сердечного приступа в больнице! Я доверил весь бизнес Цзян Боюню, и как он со мной поступил?! Скажи мне, как я могу начать всё заново?! Как человек вроде меня может начать всё заново?! С глухим, яростным рычанием Юй Цзэчуаня Лу Янь почувствовал, как что-то горячее упало ему на шею, а следом холод пронзил живот — из раны хлынула кровь, и всё вокруг погрузилось во тьму. Перед самой смертью он услышал у уха тихий, почти шепчущий голос Юй Цзэчуаня: — Всё уже не вернуть... Не вернуть. Как бурную дождливую ночь невозможно обратить вспять, так и его жизнь окончательно раскололась и не подлежала восстановлению. 【Дин! Обнаружена смерть носителя. Автоматически активируется возможность возрождения!】 Холодный, безжизненный голос системы поставил точку в этой смерти. — Хуа-ха——! Мужчина, лежавший на диване, резко вскочил, словно от удара током. Первым делом Лу Янь схватился за живот, проверяя рану. Убедившись, что пореза нет, он бросился к ванной. Та оказалась пустой — ни тела, ни крови. Только после этого он, опершись на дверной косяк, опустил голову и тяжело выдохнул. Он действительно только что умер. Как человек, больной раком, Лу Янь бесчисленное количество раз представлял себе, что чувствует умирающий. Но он никак не ожидал, что однажды его зарежут ножом. Можно сказать одно — ощущение было, мягко говоря, неприятным. Лу Янь открыл кран и умылся холодной водой, затем некоторое время пристально смотрел на отражение в зеркале — худое, но красивое лицо. Чем дольше он смотрел, тем знакомее оно казалось. Нахмурившись, он тихо произнёс: — Система? Из-за его спины бесшумно появилось чёрное сердце: 【Что случилось?】 — Это тело... моё собственное? — спросил Лу Янь. Хоть из-за рака он сильно похудел и давно не смотрел на себя в зеркало, но лицо, что отражалось перед ним, было точно таким, каким оно было до болезни. Система в ответ спросила: 【А ты хотел бы пользоваться чужим телом?】 Лу Янь подумал, что если снова предстоит умереть от ножа, то лучше бы уж действительно в чужом теле: — Дай мне объяснение. Система не стала особо распространяться: 【Для удобства — в каждом мире, куда ты будешь переноситься, персонажа будут звать Лу Янь, и тело тоже будет принимать твой облик. При условии, конечно, что ты сумеешь дожить до следующего уровня.】 Лу Янь, опершись на раковину, вытер лицо полотенцем. Только что он умер, но всё же ухмыльнулся: — С чего ты решил, что я не доживу до следующего уровня? Система безучастно отозвалась: 【Должен напомнить тебе, хозяин №603: ты уже израсходовал одну возможность возрождения, осталось две. Если провалишься — будешь полностью уничтожен.】 Номер Лу Яня был 603. Это означало, что до него шестьсот два неудачника уже погибли в этой игре. Но Лу Янь не придал этому особого значения. Он ведь и так обречённый человек — умереть в игре или умереть в больнице, разницы немного. К тому же прошлая партия оказалась не совсем бесполезной: он получил несколько важных сведений. Первое: Юй Цзэчуань действительно достаточно силён, чтобы справиться сразу с двумя людьми. Второе: появление Цзян Боюня не только не помогает, но ещё сильнее выводит Юй Цзэчуаня из себя. Третье: Юй Цзэчуань способен слышать их разговоры. А? Разговоры?.. Лу Янь нахмурился, обвёл взглядом комнату и в итоге остановился на чайном столике, где спокойно лежал телефон. Телефон, только что полностью заряженный и не запущенный ни в одном приложении, почему-то медленно, но заметно разряжался — гораздо быстрее, чем при обычном ожидании. Из воспоминаний, внедрённых системой, он знал, что на прошлой неделе прежний хозяин тела участвовал в розыгрыше в Weibo и случайно выиграл главный приз. Этот фирменный смартфон и был тем самым призом, который на следующий день доставили прямо к его двери. Отказаться от телефона стоимостью больше десяти тысяч — кто бы смог? Прежний хозяин точно не смог. Лу Янь подошёл к столику, взял телефон и, взвесив его в руке, задумался. Несмотря на то, что модель считалась «лёгкой и тонкой», вес у неё был ощутимо неестественный. — Телефон прослушивается, — беззвучно произнёс он, лишь шевельнув губами. Система, немного удивившись, потом тихо усмехнулась: 【Ты гораздо умнее, чем предыдущие идиоты.】 【Возможно, ты и правда сумеешь дожить до следующего уровня.】 В голове у Лу Яня уже сложился план. Он опустил взгляд на экран телефона и увидел, что в WeChat всплыли две новые голосовые записи. Отправитель — Цзян Боюнь. «А-Янь, я скоро буду у тебя под домом. Ну как, живот всё ещё болит?» «Я слышал, здесь вроде собираются сносить дома, слишком шумно. У меня есть квартира возле офиса, через пару дней переедешь туда.» Те же самые слова. Тот же самый тон. Лу Янь слегка покачал головой: этот бесполезный тип лучше бы не приезжал. Его пальцы быстро пробежали по экрану, набирая сообщение: [Живот уже не болит, не приезжай] После этого, подумав, что вежливости может не хватить, чтобы отвадить этого подонка, он отправил ещё одно сообщение: [Катись, тупой придурок!] Закончив всё это, Лу Янь отбросил телефон в сторону, подошёл к окну и посмотрел вниз. Внизу, у входа в переулок, всё так же стояла чёрная фигура. Сигарета в пальцах того мужчины уже почти догорела. Лу Янь намеренно смотрел откровенно, не прячась. Юй Цзэчуань, стоящий внизу, явно почувствовал этот слишком пристальный взгляд и поднял голову, точно глядя прямо на восьмой этаж. Их взгляды столкнулись в воздухе, и невидимое напряжение тихо потекло сквозь ночь. Юй Цзэчуань опасно прищурился и, погасив недокуренную сигарету, выпрямился. Он задумался, не подняться ли прямо сейчас, чтобы раз и навсегда решить вопрос с Лу Янем, но в этот момент тот вдруг задвинул шторы, отрезав все пути для наблюдения. Лу Янь не выносил чувства, будто сидишь и ждёшь смерти. Он задвинул шторы, взял зонт и спустился вниз, решив действовать первым. Хоть со стороны Юй Цзэчуаня это и выглядело как жалкая добыча, сама идущая в лапы охотнику. Осенью дожди идут без конца. Мелкая холодная морось падала на кожу, будто чудовище, пожирающее остатки тепла. Лу Янь, держа чёрный зонт, спустился во двор и остановился прямо перед промокшим до нитки мужчиной. — Не хочешь зайти ко мне, переждать дождь? Его пальцы — длинные, изящные, с чётко проступающими венами на тыльной стороне — держали рукоятку зонта. Такая рука могла бы быть экспонатом в музее, совершенным произведением искусства. Юй Цзэчуань чуть приподнял глаза, и его взгляд, словно яд змеи, скользнул вдоль этой прекрасной руки под зонт. Там он увидел худое, но удивительно красивое лицо. Тот опустил взгляд и чуть улыбнулся — мягко, обворожительно. Да, таким не грех было соблазнить Цзян Боюня. Юй Цзэчуань без выражения стянул капюшон. Лицо, забрызганное дождём, оказалось полностью открыто. Высокий нос, мертвенно-бледная кожа — холодная, болезненно красивая, но шрам у виска разрушал эту красоту, придавая ему вид беглеца, человека, живущего на грани. — Ты уверен? — спросил он. Ни один здравомыслящий человек не стал бы в такую ночь приглашать в дом незнакомца — особенно того, кто источает столь мрачную, почти потустороннюю ауру. Пару минут назад два прохожих, случайно заметив Юй Цзэчуаня, в панике бросились прочь. Но Лу Янь лишь улыбнулся. Он сделал вид, будто не узнал Юй Цзэчуаня — ведь теперь его лицо и впрямь было почти неузнаваемо. Чёрный зонт чуть наклонился, укрывая голову мужчины от дождя. — Пойдём. Мой дом совсем рядом. Если промокнешь ещё больше, простудишься. Такого простого человеческого участия Юй Цзэчуань не чувствовал уже очень давно. В тюрьме было только кровавое насилие, унижения и драки. Он очнулся от воспоминаний, бесшумно сжал рукоять ножа, спрятанного в рукаве, и тихо произнёс одно слово: — Хорошо. Юй Цзэчуань изначально собирался убить Лу Яня, а теперь, когда тот сам пришёл к нему в руки, у него не было причин отказываться. Маленький любовник Цзян Боюня оказался куда глупее, чем он думал. Так Лу Янь привёл к себе домой самого «убийцу». Он поднялся вместе с Юй Цзэчуанем наверх, открыл дверь съёмной квартиры. Мягкий тёплый свет лампы растёкся по гостиной, создавая уютную атмосферу, гораздо теплее той промозглой ночи за окном. Хотелось невольно расслабиться. — У меня тут немного беспорядок, не обращай внимания. Лу Янь поставил зонт на обувную полку и, обернувшись, посмотрел на Юй Цзэчуаня: — Ты весь промок, я сейчас найду полотенце, вытрись. С этими словами он вошёл в ванную и достал из ящика чистое белое полотенце. В голове он обдумывал, что делать дальше, совсем не заметив, как чёрная тень подошла к нему сзади. Влажное дыхание почти окутало его, словно волна. — Господин, кажется, мы где-то уже встречались. Холодный, хрипловатый голос прозвучал у самого уха, заставив кожу покрыться мурашками. Лу Янь на мгновение замер и, глянув в зеркало, увидел в отражении, как Юй Цзэчуань смотрит на него с откровенной злобой. «Конечно, встречались, ты же только что убил меня здесь», — подумал он и вслух ответил спокойно: — Да? У меня с памятью неважно, даже если и встречались, я мог забыть. Меня зовут Лу Янь. Можешь просто звать по имени. Юй Цзэчуань снова спросил: — Ты живёшь один? — Угу, — коротко откликнулся Лу Янь. Юй Цзэчуань стоял прямо за ним, глядя в зеркало на своё изуродованное лицо, и вдруг с усмешкой выдохнул: — Как жаль, господин Лу. У вас такое красивое лицо... я думал, у вас наверняка есть кто-то. Его крепкое тело плотно прижалось к спине Лу Яня. Из рукава бесшумно скользнул нож, лёг в ладонь, остриё осторожно блуждало, словно выбирая, под каким углом войти в плоть, чтобы причинить максимум боли. Но Лу Янь вдруг повернул голову, их лица оказались совсем близко — пряди волос скользнули по носу Юй Цзэчуаня, дыхание смешалось. — Да? — тихо сказал он. В глубине души Юй Цзэчуаня тлела искра — тихий, но всепожирающий огонь ненависти, способный сжечь всё вокруг. Этот пламень делал его живым, пугающе красивым. Лу Янь, улыбался и посмотрел прямо ему в глаза — чёрные и белые, чистые до прозрачности, отражавшие его самого без малейшей примеси. — А по-моему, это ты красивее. Лезвие замерло. Снаружи грохотал дождь.