Игра на выживание в садистском романе

Лу Янь так и не дал ответа — возможно, он и сам не мог его найти. Он посмотрел на Юй Цзэчуаня ещё немного, а затем улыбнулся: — Давай есть. Всё уже готово. Утка, тушёная в пиве, так и не была приготовлена, поэтому оставшиеся ингредиенты убрали в холодильник. Юй Цзэчуань хотел что-то сказать, но не смог подобрать слов, поэтому промолчал. Они молча поели, в тишине слышался только звук приборов. Лу Янь думал о флешке в своём кармане и понимал, что лучше всего было бы передать её полиции. Тогда Цзян Боюнь получил бы по заслугам, а Юй Цзэчуань смог бы отомстить. К сожалению, Юй Цзэчуань не хотел, чтобы Цзян Боюнь сел в тюрьму. Он хотел его смерти. Как только тот оказался бы за решёткой, он уже не смог бы лично с ним расправиться. Именно поэтому в прошлой жизни, даже получив эти записи, он не передал их полиции. Лу Янь тоже не мог отдать улики, по крайней мере, пока. Иначе, как только Цзян Боюнь оказался бы в тюрьме, он сам пошёл бы следом, а это было бы хуже, чем умереть от руки Юй Цзэчуаня. Лу Янь невольно усмехнулся. В фильмах главный герой всегда выбирает путь, передать улики полиции и отпустить ненависть. Но в реальности такие люди, как Юй Цзэчуань, цепляются за свою обиду и готовы поставить всё на карту ради мести. — Юй Цзэчуань… Любопытство взяло верх, и он спросил: — Есть ли в этом мире что-то, что тебе дорого? Юй Цзэчуань замер с палочками в руке, не поднимая головы: — Нет. Лу Янь не отступал: — Тогда есть ли что-то, что ты всегда хотел сделать, но не было возможности? — Есть, — неожиданно ответил Юй Цзэчуань. Он отложил палочки и посмотрел на Лу Яня с загадочной улыбкой, непонятно, шутит он или нет: — Я всегда хотел убить двух человек, но так и не не нашел шанса. Это считается? Лу Янь: «…» Действительно, зря спросил. Лу Янь молча продолжил есть, желая просто исчезнуть. Но Юй Цзэчуань почувствовал неладное и подозрительно нахмурился: — Зачем ты вдруг это спросил? Лу Янь: — Просто так. Тон Юй Цзэчуаня стал холодным: — Я ненавижу, когда мне лгут. Лу Янь понял, что это смертельный удар по нему. Беспомощно он поднял голову, откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть непринуждённо. В его глазах мелькнула лёгкая улыбка: — Разве это не нормально узнать, что нравится человеку, если хочешь за ним поухаживать? Юй Цзэчуань растерялся: — Что ты имеешь в виду? Лу Янь… хочет за мной ухаживать? Но прежде чем он успел осмыслить это, следующие слова Лу Яня обрушили его поднявшееся сердце: — Но потом ты сказал про убийство. Я решил, что лучше забыть. Если ты сядешь в тюрьму, к кому я тогда пойду за утешением? С весёлой улыбкой Лу Янь дал понять, что его слова были всего лишь шуткой. Но вместо облегчения Юй Цзэчуань почувствовал странную тяжесть, словно невидимый дождь пролился в его сердце, о котором знал только он сам. Юй Цзэчуань холодно сказал: — Мне не нужно, чтобы ты за мной ухаживал. Лу Янь приподнял бровь: — Почему? Юй Цзэчуань нарочито громко поставил приборы: — Мне это не интересно. Лу Янь с сожалением сказал: — Тогда ты упустил идеального парня. Юй Цзэчуань сдерживал раздражение, но в итоге не удержался: — Если бы ты за кем-то ухаживал, что бы ты делал? Лу Янь ответил вопросом: — А если бы кто-то ухаживал за тобой, ты бы нашёл в этом мире что-то, за что стоит держаться? Юй Цзэчуань замолчал, не зная, что ответить. Впервые он серьёзно задумался и спустя мгновение нерешительно сказал: — Если бы это был человек, который мне нравится… Если бы это был тот, кто ему нравится. — Возможно. В тот момент Юй Цзэчуань увидел, как Лу Янь вдруг улыбнулся через стол. Его узкие глаза изогнулись в полумесяцы, напоминая тёплое зимнее солнце, рассеивающее сырость поздней осени. Юй Цзэчуань нахмурился: — Чего ты улыбаешься? Лу Янь думал, что сердце Юй Цзэчуаня холодно, как камень, но, к его удивлению, в нём всё ещё оставалась частичка обычных человеческих чувств. Он покачал головой и взял кусок еды: — Ничего. На столе было немного еды, как раз ровно на двоих. Лениво откинувшись на спинку стула, Лу Янь посмотрел на остатки и нарочно сказал: — Может, ты тогда помоешь посуду? Он думал, что такой «молодой господин», как Юй Цзэчуань, в жизни не станет мыть посуду, а уж тем более не будет выполнять чьи-то указания. К его удивлению, Юй Цзэчуань бросил на него холодный взгляд, затем молча встал и пошёл на кухню мыть посуду. «…» Это что, мир перевернулся? Лу Янь взглянул в окно на мрачное небо, похоже, надвигалась гроза. Он достал из холодильника пиво, вошёл на кухню и, попивая его, стал наблюдать за Юй Цзэчуанем: — Сколько тебе лет? Юй Цзэчуань недовольно ответил: — Тебя это касается? — Просто интересно. Юй Цзэчуань на мгновение замер, затем тихо назвал число: — Двадцать девять. Вспомнив, что пять лучших лет своей жизни он провёл в тюрьме, он словно почувствовал тяжесть на сердце, а в его глазах появилась постоянная тень. Лу Янь прикинул: — Значит, ты старше меня на три года. Неплохо. Юй Цзэчуань удивился, узнав, что он старше. Он остановился и спросил: — Что тут хорошего? Лу Янь серьёзно посмотрел на него: — Тебе всего двадцать девять. Если не случится ничего неожиданного, у тебя ещё впереди долгая жизнь. «Бах!» Вдруг молния разрезала тьму, словно напугав стопку тарелок в раковине, они с грохотом посыпались вниз, заглушив шум дождя. Лу Янь понял, что это не случайность, руки Юй Цзэчуаня дрожали. Хоть он пытался сохранять спокойствие и продолжал мыть посуду, лицо Юй Цзэчуаня побледнело. Гром и дождь снаружи делали его состояние всё более тревожным, мысли начинали путаться. Его тяжёлое дыхание выдавало ухудшение состояния. Лу Янь первым заметил неладное. Он нахмурился, взял его за руку: — Тебе плохо? Тепло ладони Лу Яня немного успокоило его напряжённые нервы. Хриплым голосом Юй Цзэчуань ответил: — Нет. После этого он снова начал мыть посуду, так медленно и тщательно, словно хотел как можно дольше оставаться здесь, чтобы не возвращаться в свою тёмную, пустую квартиру и не сталкиваться с галлюцинациями, которые могли свести его с ума. — Хватит, домоешь завтра. Вспомнив, что во время прошлой грозы с ним было что-то похожее, Лу Янь поднёс холодную банку пива к его губам, его голос звучал мягко: — Выпей. Юй Цзэчуань колебался, но Лу Янь настоял, заставив его сделать глоток. Горькая жидкость стекла по горлу, оставляя холод. Подняв взгляд, Юй Цзэчуань увидел, как Лу Янь улыбается ему в свете лампы, его черты были глубокими и притягательными. Неизвестно почему, но ему вдруг стало слегка пьяно: — Ты… А-Янь? Он помнил, что этого человека зовут А-Янь. Лу Янь слегка наклонил голову: — Что-то хочешь? Юй Цзэчуань: — Нет… просто захотел назвать твоё имя. Смыв пену с рук, он вдруг не знал, что делать дальше. Ему не хотелось возвращаться домой, но и повода остаться здесь больше не было. Глядя на Лу Яня, который медленно пил своё пиво, Юй Цзэчуань нетерпеливо спросил: — Когда ты напьёшься? Лу Янь усмехнулся и покачал пустую банку: — Ты правда хочешь, чтобы я напился? Юй Цзэчуань не ответил. В тусклом свете он смотрел на него, слегка наклонив голову. В этой позе чувствовалась скрытая бунтарская натура: — И что, если хочу? «…» На кухне повисла тишина. Лу Янь опустил взгляд, сосредоточившись на уязвимом кадыке Юй Цзэчуаня. Как охотник, выслеживающий добычу, он выжидал подходящий момент, чтобы обнажить клыки и впиться в горло. Не выдержав, Лу Янь приблизился. Юй Цзэчуань не уклонился и не отступил. Когда их тёплые губы наконец соприкоснулись, Юй Цзэчуань закрыл глаза, и всё быстро вышло из-под контроля. Ранее Лу Янь уже говорил, что, стоит лишь переступить эту грань, всё будет повторяться снова и снова, словно зависимость. Он был уверен, что разлагающаяся, почти мёртвая душа Юй Цзэчуаня обладает для него непреодолимым притяжением. Юй Цзэчуань жаждал тепла, которое давал Лу Янь, особенно в такую сырую и холодную дождливую ночь. Он ответил на поцелуй с яростью, чувствуя, как язык ноет от боли, но одновременно испытывая странное удовлетворение. Он хрипло прошептал: — Я не хочу возвращаться домой… — Тогда не возвращайся. Лу Янь обнял его, и они, спотыкаясь, вместе опустились на диван в гостиной. Юй Цзэчуань, переживший свою первую ночь лишь вчера, случайно задел ещё не зажившую рану и поморщился от боли, его лицо побледнело. Поэтому движения Лу Яня снова стали мягкими. Он взял тонкие, бледные пальцы Юй Цзэчуаня, нащупал на них мозоли, а затем осторожно поцеловал их. — Можешь считать это место своим домом. Лу Янь поцеловал его брови, глаза, шрам. Его волосы щекотали щёки Юй Цзэчуаня, вызывая лёгкий дискомфорт. Но навыки поцелуев у него были безупречными, даже ледяной айсберг постепенно таял под его прикосновениями. Взгляд Юй Цзэчуаня стал расфокусированным, но он всё же не удержался: — Если бы ты хотел за кем-то ухаживать, что бы ты делал? Лу Янь протянул игриво: — Занимался бы… любовью? Вспомнив его вчерашнюю бесконтрольность, Юй Цзэчуань сильнее сжал его плечо, немного недовольный: — А ещё? Лу Янь усмехнулся: — Смотрел бы фильмы? Юй Цзэчуань чуть ослабил хватку: — А ещё? Лу Янь: — Готовил бы? Пальцы Юй Цзэчуаня тихо ослабли, он словно сдавался каждому его ответу. Он не знал, действительно ли Лу Яню он нравится или это лишь случайная ночь, но не мог отрицать — эти слова трогали его сердце. Лу Янь прошептал: — Я буду делать с ним многое… но позже. Впереди ещё долгий путь. Сам того не замечая, он зажёг в Юй Цзэчуане слабое ожидание «будущего», словно искра, попавшая на табак. В конце концов, ему всего двадцать девять, и его жизнь едва началась. Он ещё не встретил того, кто действительно ему нравится, не почувствовал сладости любви и не получил того искреннего сердца, которого так и не смог добиться, сколько бы раз ни «начинал заново». В темноте Юй Цзэчуань не удержался и крепко зажмурился. Когда он открыл глаза, они были слегка покрасневшими и в них читалась уязвимость, совсем не похожая на его дневное равнодушие: — Почему ты так хорошо ко мне относишься? Словно боясь, что Лу Янь не знает о его прошлом, он натянуто усмехнулся: — Я сидел в тюрьме… и у меня изуродовано лицо… Ты не боишься, что я могу оказаться плохим человеком… который однажды тебя убьёт? Лу Янь подумал, что человек, готовый заплатить полтора миллиона за чужие долги, вряд ли может быть таким уж плохим. Сначала он считал Юй Цзэчуаня холодным, как камень на дне ледяного пруда. Но чем больше они общались, тем яснее становилось — Юй Цзэчуань слишком дорожит чувствами. Настолько, что не выносит ни малейшего изъяна. Он всего лишь подарил ему цветок и недорогую плитку шоколада, и Юй Цзэчуань уже попался, его сердце оказалось тронуто. Такой человек не злой по природе, а просто более подвержен капризам судьбы. — Я не боюсь… но, пожалуйста, не убивай меня. Юй Цзэчуань устроился в тёплых, крепких объятиях Лу Яня, впервые почувствовав, что гроза не такая уж страшная. Он слушал его учащённое сердцебиение, постепенно закрывая глаза, и его ресницы отбрасывали густую тень: — Тогда… не лги мне. Лу Янь, слегка наклонив голову, вдруг отчётливо вспомнил слова другого игрока перед смертью в прошлой игре: — А если это ложь длиной в жизнь? Юй Цзэчуань, услышав это, тихо открыл глаза, собираясь ответить. Но в этот момент снаружи раздался настойчивый звонок в дверь, прервав его. «Дзинь-дзинь-дзинь…» Юй Цзэчуань нахмурился: — Кто это? Лу Янь на мгновение растерялся: — Не знаю. Сейчас посмотрю. Он взял плед от кондиционера и накинул его на растрёпанного Юй Цзэчуаня, затем поднялся с дивана и направился к двери. В комнате было темно, через глазок почти ничего не было видно, поэтому он слегка приоткрыл дверь, нахмурившись: — Кто там? Не успел он договорить, как в дверном проёме бесшумно появилась высокая фигура. Свет в коридоре автоматически включился, освещая силуэт. Зрачки Лу Яня слегка сузились — он узнал пришедшего, и его лицо мгновенно изменилось. — Ты?!