Иметь и удержать

      Карен сидит разинув рот от удивления, от неё не исходит ни звука, ни вздоха, ни вопроса, ни протеста. Какая-то крошечная часть мозга Мэтта, не погрязшая в собственном шоке, отмечает это особенно, потому что впервые слышит её безмолвной. Даже когда он сделал предложение, она лишь на мгновение прикрыла рот рукой, прежде чем закричать.       — Простите, что? — произносят его губы, прежде чем мозг успевает сообразить. — Нет, это неверно. Здесь какая-то ошибка.       — Я просто читаю то, что написано в файле, сэр, — говорит ему работница администрации ровным голосом.       — Вы уверены, что это тот самый Мэтт Мёрдок? Мэттью Майкл Мёрдок, 21 Октября, 1986 года рождения, 584-45-3381…       — Мэттью Майкл Мёрдок, — перебивает его женщина, — женат.       Карен наконец заново обретает голос, и звучит он не очень весело.       — Ты ЖЕНАТ?       Он быстро поворачивается к ней, нащупывает её ладонь обеими руками, быстро поглаживает и сжимает.       — Нет, конечно, нет. Очевидно, произошла ошибка, — он повернулся обратно к работнице, — Очевидно, произошла ошибка, — повторяет он ей. — Какая-то ошибка в документах. Я не женат. На самом деле, я пришёл сюда, прямо сейчас, сегодня, чтобы подать заявление на свидетельство о браке. С моей невестой. Прямо здесь.       Он указал на блондинку рядом с собой и поднял её левую руку, показывая кольцо с бриллиантом, словно это всё, что нужно работнице администрации, чтобы отдать свидетельство и отправить их восвояси.       — Сэр, вы не можете подать заявление на получение свидетельства о браке, если вы уже состоите в юридически обязывающем браке, — ответила ему работница, не впечатленная его словами.       — Да. Конечно. Разумеется, — согласился Мэтт. — И я говорю вам, что я ещё не вступил в законный брак.       — Согласно системе, вы уже.       — Тогда система ошибается.       — Ты женат? — повторяет Карен и в её голосе уже чувствуется скорее гнев, чем удивление.       — Нет! Послушайте, я понятия не имею, что происходит с вашей системой, но, очевидно, что-то не так. Какой-то документ где-то затерялся, или в мою учётную запись по ошибке была добавлена информация другого Мэтью Майкла Мёрдока, или что-то ещё. Я не женат.       — Послушайте, сэр, я не консультант по вопросам брака. Я не могу комментировать состояние вашего брака с супругой.       Мэтт сдерживает желание удариться головой об стол.       — Всё, что я знаю — это то, что вы не можете подать заявление на новое свидетельство о браке, пока вы ещё состоите в законном браке. Если вы хотите подать заявление на новое свидетельство, сперва вам придётся подать на развод.       — Прекрасно! — Мэтт в отчаянии вскидывает руки. — Хорошо. Дайте мне документы.       — Не могу поверить, — бормочет Карен себе под нос, а затем обращается к Мэтту. — Я не могу в это поверить. Если бы ты просто сказал мне — это было бы одно. Мы могли бы разобраться с этим вместе. Но неужели ты и правда верил, что если просто проигнорируешь всё, проблема сама исчезнет? Что ты просто возьмёшь меня с собой для подачи заявления и всё пройдёт гладко, а я не узнаю, что ты уже женат?       — Нет! Потому что я не женат! Мне нечего было тебе сказать! — Мэтт трёт лицо руками, в то время как сотрудница щёлкает что-то на своем компьютере и начинает печатать страницы, совершенно не обращая внимания на разворачивающуюся перед ней драму.       — Ты правда думаешь, что я был бы настолько глуп, чтобы взять тебя с собой сюда в офис за свидетельством о браке до того, как меня развели? Карен, мне не нужно юридическое образование, чтобы знать, что многожёнство до сих пор незаконно в Нью-Йорке.       — Я не знаю, что и думать, — фыркает Карен. — Видимо, я знаю тебя не так хорошо, как мне казалось.       Мэтт застонал. Через стол служащая пододвигает к нему папку с документами. Он открывает её и проводит рукой по верхней странице — напечатано. Он вздыхает и автоматически протягивает папку Карен.       — Есть ли шанс, что я смогу заполучить это шрифтом Брайля?       — Извините. Принтер Брайля неисправен.       Мысленно у него начинает формироваться лекция о соблюдении закона об американцах с ограниченными возможностями, но он тут же отмахивается от неё, снова смиренно вздыхая.       — Могу ли я хотя бы узнать имя моей предполагаемой супруги?       — Фрэнсис Кастильоне, — читает Карен со страниц в папке, прежде чем работница успевает ответить. — Итальянка? Так вот почему ты всегда так критично относишься к моей запечённой зити?       — Не совсем подходящее время и место, Карен, — пробормотал Мэтт ей в сторону.       Служащая соглашается.       — Подпишите бумаги обеими сторонами и заверьте у нотариуса, и как только всё будет оформлено, вы сможете вернуться и подать заявление на получение свидетельства о браке.       Карен издает при этом пренебрежительный звук и сердце Мэтта замирает. Неужели она думает отменить всё из-за какой-то глупой канцелярской ошибки?       — Следующий, — зовёт администратор, не дожидаясь, пока они уйдут, и Карен быстро встаёт, разворачивается и уходит. Мэтт нащупывает свою трость и бросается за ней. Когда они подходят к лифтам, он хватает ее за локоть, но она отталкивает его.       — Карен. Просто остановись на минутку, — она услужливо поворачивается к нему лицом, прижимая к себе папку и скрещивая руки на груди. — Клянусь тебе, я понятия не имею, что происходит. Я никогда раньше не слышал об этой Фрэнсис…       — Знаешь, Мэтт, раньше ты мне тоже лгал. И мы смогли справиться с этим вместе, оставить это в прошлом, потому что я думала, что мы покончили с ложью. Не знаю, смогу ли я построить с тобой отношения, если всё продолжит повторяться, одна ложь за другой.       — Ладно, да, я тогда облажался, признаю. Но клянусь, насчёт этого я не лгу. И если моих слов тебе больше недостаточно, мы можем вместе найти эту Фрэнсис, и, может быть, ты поверишь ей. Ты увидишь, что всё это просто большое недоразумение, и мы сможем вернуться к тому, чтобы провести остаток нашей жизни вместе.       Карен не отвечает, не двигается с места так долго, что Мэтт начинает сомневаться, не пропустил ли он её уход. Наконец, она расправляет руки и прижимает папку с документами к его груди.       — Свадьба меньше чем через месяц. Время идёт, Мёрдок.

***

      Мэтт следует за ней держась на шаг позади всю дорогу до их фирмы, там Фогги выходит из своего кабинета, чтобы поприветствовать их.       — А вот и счастливая пара! Покажи-ка мне этот красивый клочок бумаги!              Карен, не останавливаясь, берёт со стола свой ноутбук, несколько папок и устремляется в кабинет Фогги, захлопнув за собой дверь с большей силой, чем требовалось.       Мэтт бросает трость в угол, рядом с вешалкой, и, не проронив ни слова, направляется в свой кабинет.       — Э-э-э... или нет?       Фогги дёргает ручку своего кабинета и обнаруживает, что она заперта.       — Карен? Хотя я и полностью признаю твою ценность для этой фирмы, которая развалится без тебя, и признаю, что тебе мало платят, ты перегружена работой и полностью заслуживаешь отдельный кабинет, но в этом кабинете всё ещё стоит мой компьютер, и я как раз писал письмо клиенту. Есть хоть малейший шанс, что я смогу вернуть его как-нибудь до закрытия?       — А почему бы тебе не попросить первую жену Мэтта вернуть его тебе? — раздаётся язвительный ответ из-за двери.       — Какого... — Фогги разворачивается и влетает в открытый кабинет Мэтта. — Первая жена?       Мэтт раздражённо вздыхает, роняет очки на стол и проводит руками по лицу и волосам.       — Очевидно.       Фогги хмурится, и из его горла вырывается тихий стон.       — Ты женился и даже не сказал мне? Я должен был быть твоим шафером. Моя речь шафера была написана ещё со второго семестра нашей совместной учёбы.       — Фогги нет. Конечно я хочу, чтобы ты присутствовал, когда я и вправду поженюсь, — поспешно зоверил его Мэтт. - В регистрационной просто произошла какая-то техническая ошибка и нам не разрешили подать заявление на получение свидетельства о браке, потому что, похоже, я уже зарегистрирован в системе как женатый.       — С кем?, — спрашивает Фогги, всё ещё обиженный.       — С какой-то женщиной, о которой я даже и не слышал. Серьёзно, Фогги, это ошибка в документах. Я же не сбежал и не женился тайком от тебя, — он пододвигает папку ближе, предлагая Фогги взять её, и откидывается в кресле.       Фогги хватает папку и открывает её, присаживаясь на краешек стола.       — Хм. Фрэнсис Кастильоне. Итальянка, мило. Разве женское имя не пишется как Франческа(1)? — он просматривает остальные документы. — Здесь указан последний известный адрес в Бруклине. Что ты собираешься делать?       — Встретиться с ней и попросить подписать бумаги о разводе, я полагаю. Если в регистрационной не признают ошибки со своей стороны, то нет другого способа добиться этого, кроме как законным путем.       — Хмммм. А как Карен восприняла эту новость?       Мэтт указывает на комнату за дверью своего кабинета.       — Я думаю, ты заметил, как она это восприняла. Она думает, что я лгу ей обо всём.       — Ну, в прошлом было дело, когда ты солгал о...       — Да, Фогги, спасибо, я знаю. Однако в этот раз, я не лгу. Я даже никогда не встречался с этой женщиной.       — Значит это был брак по расчёту, — ухмыльнулся Фогги. Мэтт сбросил его со стола. — Эй, значит, всё это время ты налоги неправильно заполнял?       Этот вопрос заставил Мэтта задуматься.       — Сколько, там говориться, я женат?       Фогги перелистывает документ и присвистывает.       — Ничего себе. Дата свадьбы — 21 сентября 2010 года.       У Мэтта отвисла челюсть.       — Это… Это было шесть лет назад! Мы тогда ещё учились на юридическом! Никто не замечал этого целых шесть лет?       Фогги быстро печатает что-то на телефоне.       — Чувак, это было вторник. Кто вообще женится во вторник?       Мэтт выхватывает папку из ослабевших пальцев.       — Точно не я.       — Серьёзно, шесть лет? Вы могли бы всё это время совместно платить налоги. Правительство, вероятно, задолжало вам кучу денег.       – Фогги, забудь о налогах.       — Ты прекратишь так говорить, когда налоговая служба начнёт проверять на предмет неправильного заполнения документов.       — По одной проблеме за раз. Сначала я должен найти Фрэнсис и уговорить её подписать бумаги, а затем постараться уладить всё с Карен, — обрисовывает Мэтт в общих чертах, проводя пальцами по краям папки.       — Отличный план. Ты сделаешь это, а я, похоже, в обозримом будущем поработаю в твоём офисе. Кстати, а ты не забыл принести обед?

***

      Мэтт находит более разумным оставить Карен поработать в кабинете Фогги до окончания дня, а затем отправляется домой. В такие моменты он радовался, что оба воздержались от совместного проживания и подумал, что не смог бы вынести такое молчаливое поведение в своей собственной квартире.       На следующий день всё заново повторяется, Фогги выдернули из собственного кабинета и его не слишком уж молчаливое обращение наконец вынуждает Мэтта уговорить Карен выйти.       Он тихонько постучал в дверь.       — Карен? Милая? Я собираюсь встретиться с Фрэнсис Кастильоне и попросить её подписать бумаги. Не хочешь пойти со мной?       В кабинете царит тишина. Он поворачивается к Фогги.       — Я беспомощно пожимаю плечами, — шёпотом подсказывает Фогги.       Затем дверь внезапно открывается, выходит Карен с сумочкой на плече и держа пальто в руках.       — Идём.       Мэтт хватает документы о разводе, свою трость и собственное пальто, прежде чем последовать за ней.       — Удачи! — кричит вслед Фогги. — Я просто буду держать оборону в одиночку, пока ты не вернёшься. Опять.       Они вызывают такси, и после того, как Карен зачитывает водителю адрес в Бруклине, она снова замолкает.       — Это не займет много времени, — говорит Мэтт через несколько минут в надежде втянуть её в разговор. — Мы поедем к ней домой, объясним ситуацию и она подпишет бумаги, без проблем. Тогда мы сможем оформить их и через пару дней вернуться за разрешением на брак.       Ответа по-прежнему не последовало, поэтому Мэтт продолжил говорить.       — Надеюсь, она не на работе. Я хочу разобраться с этим как можно быстрее, а не ждать до выходных.       Карен тихонько фыркнула.       — Тогда, возможно, вам стоило позаботиться об этом ещё тогда, когда вы решили расстаться.       — Карен...       Она махнула рукой и остаток поездки оба провели в молчании. Наконец таксист объявляет, что они приехали, и Мэтт чувствует, как в Карен внезапно нарастает раздражение.       — Вы уверены, что мы приехали по адресу? — спрашивает она.       — Мисс, я занимаюсь этим дольше, чем вы живёте. Думаю, даже сейчас я могу правильно прочесть адрес.       Она распахнула дверь и вышла из машины.       — Карен? Что случилось? — Мэтт намеревается последовать за ней, но его останавливают, прежде чем он успевает выйти за дверь.       — Эй, приятель, поездка обойдётся 24.75, — напоминает таксист.       Мэтт быстро вытаскивает из кошелька 20-и и 5-и долларовые купюры и суёт их водителю.       — Сдачу оставьте себе.       — Ух ты, как щедро, — бормочет водитель и уезжает, как только Мэтт закрывает за собой дверь.       Мэтт стучит по тротуару и снова спрашивает.       — Карен? Что случилось?       — Что случилось? — повторяет Карен, и голос её срывается от гнева. — Мэтт, это пустырь, вот что случилось.       — Пустырь?... Ты уверена, что тут пусто?       — Да, Мэтт, уверена, — пренебрежительно бросает она, хотя минуту назад задавала таксисту тот же вопрос. — Я вижу здание с одной стороны с номером 608, а с другой — с номером 612, и большое пустое пространство между ними, где должно быть здание с номером 610, но его там нет. Ты нарочно это сделал?       — Сделал чт… Как, чёрт возьми, я смог бы это сделать? - огрызается в ответ Мэтт. — Та женщина распечатала документы с адресом в офисе. Ты же видела, как она это сделала.       — Не знаю. Я просто хочу сказать, что очень удачно, что весь дом твоей таинственной жены внезапно исчез. И, кстати, я звонила по указанному ею номеру телефона, и он тоже был отключен.       — Когда ты успела… неважно. Это совсем не удачно. Это полная противоположность удачи. Я пытаюсь всё уладить, чтобы мы могли пожениться через три с половиной недели. Если я не смогу найти эту женщину и заставить её подписать бумаги, нам придётся всё отложить. Наши друзья и родственники уже обо всём договаривались, некоторые даже купили билеты на самолёт.       — Ты имеешь в виду мою семью, — поправляет Карен, и Мэтт теряет дар речи, его трость болтается в разжатых пальцах.       — Прости, — бормочет она спустя мгновение. — Это было... слишком.       Он кивает и они оба с минуту неловко ерзают на месте.       — Слушай, может быть…,— начинает она, но обрывает слова, после заговорила заново. — Если ты таким образом хочешь сказать мне, что хочешь всё прекратить…       — Карен, нет! Я всё это время пытался тебе сказать, что это просто какая-то ошибка. Конечно же, я всё ещё хочу на тебе жениться.       — Тогда докажи это! У тебя есть неделя, чтобы разобраться со всем этим, прежде чем я всё отменю, — заявляет она. Я не позволю всем, кто мне дорог, тратить время и деньги только на то, чтобы посмотреть, как меня подставят у алтаря.       — Ну же, Карен...       — Если к тому времени ты не разберёшься со всем, то, возможно, нам стоит пересмотреть наши отношения, — говорит она, сходя с тротуара и останавливая такси.       — Карен.       — Неделя, Мэтт, — повторяет она и садится в такси, закрывая за собой дверь и оставляя Мэтта одного на тротуаре.       Он слышит, как отъезжает машина, глубоко вздыхает, достает телефон из кармана и приказывает сделать звонок.       — Привет, ты свободна сейчас? Мне нужна твоя помощь кое с чем.

***

      Как только Джессика, наконец, перестаёт смеяться над ним, то требует заново повторить всю историю, а затем смеётся ещё немного, прежде чем наконец соглашается помочь. Она заказывает ещё виски и вынуждает его оплатить в качестве аванса.       — Разве тебе недостаточно того, что ты развлекаешься за мой счет? — сухо спрашивает он, потягивая собственное пиво без этикетки.       — Нет, это просто бонус за подписание контракта, — она залпом осушила половину стакана, прежде чем пододвинуть к себе папку с документами и пролистать её. — Ха. Я думала имя «Фрэнсис» дают мальчикам. Вечно я их путаю.       — Всё, что тебе нужно сделать, это найти текущий адрес мисс Кастильоне—       — А разве не миссис Кастильоне? — перебивает Джессика, ухмыляясь. — Или миссис Мёрдок? Миссис Кастильоне-Мёрдок? Мне это нравится. Прямо с языка слетает.       Он бросает сердитый взгляд в её сторону, но эффект совершенно теряется из-за очков и полумрака бара. И ещё потому, что это Джессика.       — Всё, что тебе нужно сделать — это найти текущий адрес мисс Кастильоне, а об остальном я сам позабочусь, спасибо. К тому же, у нас мало времени, так что…       — Да, да. Другая миссис, — усмехается Джессика. — Кстати, как она восприняла эту новость?       — Не очень хорошо. Она думает, что я всё лгу.       — Возможно, потому что ты солгал насчёт другого.       — Да, я помню, спасибо, — вздыхает он. В последнее время он начал часто так делать. — Могу ли я на тебя рассчитывать?       — Да, да, — она переписывает нужную информацию из документов в свой карманный блокнот и возвращает ему папку. — Дай мне 24 часа. Если к тому времени у меня ничего не будет, то и искать нечего, и ты останешься женатым на таинственной леди до конца своих дней. Вообще-то, если ты не получишь от неё вестей ещё год, можешь объявить её мёртвой, верно? Кажется, я где-то подобное слышала...       Он предпочёл проигнорировать большую часть того, что она только что сказала.       — Спасибо, Джесс. Позвони мне, как только что-нибудь узнаешь.       — Эй, подожди, я серьёзно говорила о признании кого-то мёртвым. Мне нужен совет юриста. Может потом пригодиться.       — Не притворяйся, что у тебя хватит терпения ждать чего-либо семь лет, — усмехается Мэтт, а она пожимает плечами.       — Ну да, и то верно.

***

      На следующий день, ближе к вечеру, менее 24 часов холодной вежливости в офисе и полного молчания за его пределами, Джессика снова завёт его в тот же бар, где они встречались в последний раз. Мэтт слышит довольное ликование в её голосе и может только догадываться, что она раскопала.       — Что ты нашла? — спрашивает он, усаживаясь на барный стул рядом с ней и подавая знак бармену принести пива.       — Ну, во-первых, твой случай позабавил меня больше, чем вся та ерунда, с которой мне обычно приходится иметь дело, так что я сделаю тебе скидку. Пожалуйста. Во-вторых, за последние шесть лет я нигде в городе не смогла найти никаких следов Фрэнсиса Кастильоне. Хорошо, что ты обратился ко мне, потому что в итоге мне пришлось копаться в некоторых записях, к которым у тебя не было доступа, даже как у законного ближайшего родственника, — он слышит в её голосе насмешливую улыбку. — Это потому, что зовут уже не Фрэнсис Кастильоне. Это Фрэнк Касл.       Мэтту потребовалось некоторое время, чтобы переварить услышанное.       — Она... трансгендер?       — Что? Нет, придурок, — Джессика даёт ему подзатыльник, по её меркам, мягко, желая оставить его пока что в сознании. У него до сих пор звенит в ушах. — Он всегда был мужиком.       — Но...это...       — Что? У тебя проблемы с тем, чтобы быть замужем за парнем? — усмехается она, и голос её звучит уже менее насмешливо.       Он шипит на неё.       — Дело не в этом. У меня проблемы с женитьбой на человеке, которого я даже никогда не встречал.       — Ладно, тогда какая разница, парень он или девушка?       — Потому что однополые браки в Нью-Йорке не были легализованы до 2011 года, а мы предположительно поженились в 2010 году.       Джессика фыркает в свой напиток.       — Ну, когда правительство косячит, нельзя утверждать, что оно накосячит серьёзно.       — Нет, это хорошо, — осознаёт Мэтт, приподнимаясь на стуле. — Если он всё это время был мужчиной, и мы поженились в 2010 году, до того, как это стало законным, то Карен должна понять, что это была канцелярская ошибка, как я ей и говорил с самого начала.       — Разве она не поверила бы тебе так же легко, если бы ты сказал ей, что Фрэнсис на самом деле парень? — сухо спрашивает Джессика.       Мэтт быстро отмахивается от вопроса.       — Не бери в голову.       Но Джессику не так-то легко сбить с толку. Он слышит, как улыбка медленно расплывается по её лицу, словно разлитая нефть.       — Понимаю. То, что он оказался парнем, не имеет значения, если ты играешь в обе стороны, и Карен уже это знает.       Мэтт чувствует, как кровь приливает к его щекам. Он никогда не стыдился того, кто он есть (по крайней мере, со времён приюта и монашеской жизни), но что-то в радостном тоне Джессики подсказывает, что она раскрыла его маленький грязный секрет.       — Это не относится к делу. Полагаю, раз ты нашла его имя, значит у тебя есть его контактные данные?       Джессика усмехнулась, допила остатки виски, вытащила из заднего кармана мятый листок бумаги и пододвинула его к Мэтту. Он развернул листок и провёл по нему пальцами — она написала крупно и достаточно сильно нажала ручкой, чтобы он мог легко прочитать написанное.       — Так хорошо? — уточняет она, и он кивает. Он с удивлением обнаруживает, что адрес на самом деле находится в Адской кухне. Возможно, они даже случайно встретились на улице и даже не знали об этом…       Джессика ухмыляется и кладёт ноги на краешек его стула.       — Сходи и поимей их, тигр. Под «ними» я подразумеваю его подпись на документах о разводе. Дай мне знать, как всё пройдёт. Я хочу знать все пикантные подробности о том, как он сорвётся на тебе.       Мэтт аккуратно складывает лист бумаги и прячет его во внутренний карман пиджака.       — Спасибо, Джесс. Я у тебя в долгу.       — Ага, ещё бы, и не думай, что я тебе это спущу. Расплата принимается шотами… или целыми бутылками! — бросает она ему вслед, когда он выходит из бара. Адрес находится неподалеку, можно идти прямо сейчас.       Он идёт пешком, следуя GPS-навигатору телефона, пока тот не сообщает ему о прибытии. Он водит пальцами по указанному зданию, пока не находит входную дверь, затем нащупывает дверной звонок и нажимает. Дом не похож на многоквартирный, но это определённо адрес, который дала ему Джессика. Может быть, это место работы Касла?       Через минуту дверь распахивается, и Мэтт слышит внутри несколько мужских голосов и хриплый смех, который странным эхом отдаётся в большой, похожей на пещеру комнате. На мгновение он удивляется, когда человек, открывший дверь, оглядывает его, прежде чем почтительно спросить.       — Я могу вам чем-то помочь, сэр?       Мэтт натягивает свою дружелюбно-профессиональную улыбку.       — Надеюсь. А Фрэнк Касл здесь?       К его удивлению, другой мужчина рассмеялся.       — Ого. Вы юрист или что-то в этом роде?       На лице Мэтта появляется легкое замешательство.       — Как вы догадались?       Мужчина снова усмехнулся.       — Вы не первый. Заходите. Кстати, меня зовут Кёртис. Моя рука здесь, если нужно.       Мэтт с благодарностью хватает Кёртиса за локоть и следует за ним в незнакомое пространство. Небольшая прихожая ведёт в коридор, который разветвляется на несколько закрытых дверей. Он слышит, как справа от него эхом разносятся звуки из огромной комнаты, но Кёртис поворачивает налево и ведёт его по коридору, где слышны несколько грубых голосов, поднимающихся в дружеских шутках.       — Это гостиная / кухня, - вежливо сообщает ему Кёртис, прежде чем окликнуть. — Эй, Фрэнк, к тебе посетитель!       Мужчина, о котором идёт речь, должно быть, заметил его, потому что скрипучий голос стонет и жалуется.       — Ещё один адвокат?       Мэтт ловит себя на том, что слегка краснеет, хотя и не может назвать причину. Он борется с румянцем, стараясь сохранить профессионализм.       — Мистер Касл, меня зовут Мэтью Мёрдок. Мы можем поговорить где-нибудь наедине?       — Если вы пришли обслуживать меня только потому, что очередной неблагодарный ублюдок подал на меня в суд за то, что я спас ему жизнь, можете делать это прямо при парнях. Они и не такое видели, — произнёс голос с ленивым презрением, вызывая смех у остальных мужчин за столом, которые продолжили, похоже, свою карточную партию.       — Я здесь не для того, чтобы обслуживать вас, — поясняет Мэтт, на мгновение игнорируя собственное замешательство. Какого человека будут судить за спасение чьей-то жизни? — Может, мы могли бы поговорить где-нибудь в более уединенном месте.       Фрэнк снова стонет и отталкивается от стола, бросая свои карты рубашкой вверх.       — Если вы, придурки, начнёте жульничать, пока меня не будет, то я узнаю, — угрожает он и проскакивает мимо Мэтта. Один из мужчин, сидящих за столом, сразу же тянется к брошенным картам, чтобы взглянуть на них. Мэтт идёт на звук шагов Фрэнка обратно по коридору и проходит через одну из дверей в помещение, похожее на офис, где вокруг гудят компьютеры и электроника. Фрэнк закрывает за собой дверь, обходит стол и садится в кожаное кресло за ним.       — Присаживайтесь. В чём дело?       Мэтт протягивает руку в поисках стула, находит его, обводит сиденье, садится и смотрит в сторону Фрэнка.       — Мистер Касл, да, я адвокат, но сегодня я здесь не поэтому. Хм, это… на самом деле довольно забавная история, — теперь, когда он об этом задумался.       — Ну, выкладывай. Я весёлый парень, — тянет Фрэнк.       — Что ж, на днях мы с невестой пошли подавать заявление на получение свидетельства о браке...       — Поздравляю, — сухо перебивает Фрэнк, но Мэтт продолжает.       — Но мне не разрешили подать заявление, потому что сказали, что я уже женат. На вас.       Фрэнк давится воздухом, а затем фыркает от смеха.       — Это нелепо.       — Именно это я и сказал.       — Ты меня разыгрываешь? Это шутка? Билли тебя подговорил?       — Хотел бы я, чтобы это было так, — с сожалением говорит Мэтт.       — Но я тебя даже не встречал. Какого чёрта мы должны быть женаты?       — А. Вообще-то, у меня есть теория на этот счёт, — Мэтт выпрямляется, желая подтвердить мысль, которая зародилась у него в голове после встречи с Джессикой. — Раньше вас звали Фрэнсис Кастильоне, верно? Вы сменили имя шесть лет назад.       Фрэнк откинулся на спинку кресла, тихо насвистывая.       — Давно это имя не слышал. Теперь понятно, что ребята тебя на это не подговорили, они его даже не знают и никогда не узнают, если только я сам им не скажу. Я уже давно хожу как Фрэнк, неофициально, но официально сменил имя только когда переехал сюда из Бруклина… шесть лет назад, да.       — Что ж, я полагаю, что, когда вы пошли вносить изменения, произошла какая-то ошибка в системе, или, может быть, стажёр, который не знал, что делает, что-то перепутал. Что-то где-то по ходу дела перепуталось, и мы каким-то образом оказались в списке женатых.       — Шесть лет назад? И никто не заметил этого раньше? — С сомнением спрашивает Фрэнк.       — У них не было причин замечать, пока я не решил изменить своё семейное положение, — объясняет Мэтт.       — Чёрт, — задумчиво произносит Фрэнк. — Я пропустил свой собственный мальчишник. Он бы прошёл грандиозным. — мужчина хихикает и Мэтт невольно присоединяется к нему. С Карен он мог сосредоточиться лишь на негативной стороне, на неудобствах, но с Фрэнком легко увидеть абсурдность всей ситуации и посмеяться над ней.       Прошла почти минута, прежде чем они смогли прекратить свой смех.       — Чёрт, — повторяет Фрэнк, проводя рукой по лицу. — Но тебе, должно быть, чертовски неудобно. Извини.       — Это не ваша вина, — отмахивается Мэтт. Он с трудом сдерживал улыбку в уголках рта, пытаясь выглядеть не глупо. — Но да, мне не дадут продолжить оформление лицензии, пока я не подам все необходимые документы на развод. Моя невеста, честно говоря, сильно расстроена всей этой историей.       — Дерьмо. Прости. Что ж, если бумаги у тебя, я могу сейчас же их подписать и уладить весь этот бардак, — отвечает Фрэнк.       Улыбка сползает с лица Мэтта. Он бесцельно хлопает по карманам пиджака, словно папка могла поместиться в одном из них. — Я… забыл их, — признаётся он, и Фрэнк снова усмехается.       — Ничего страшного. Завтра у меня выходной. Может быть, мы могли бы встретиться где-нибудь за чашечкой кофе, и я бы подписал их? — предлагает он.       — Это не... Я не хочу причинять вам неудобства, — запинается Мэтт. — Я могу вернуться сюда позже и ...       — Эй, всё это в той или иной степени моя вина, — говорит Фрэнк, перебивая его. — Самое меньшее, что я могу сделать, чтобы загладить свою вину — это угостить тебя кофе. Да?       — Я… ладно, — соглашается Мэтт. — Но едва ли здесь есть ваша вина.       Фрэнк пожимает плечами.       — Ты знаешь закусочную Пита на углу 9-й и 53-й улиц? — Мэтт кивает. — Лучший кофе по эту сторону Ист-Ривер. Мы могли бы встретиться там в 10? — затем передумал. — Или на обед, если так больше подойдёт для твоей работы.       Мэтт кивает.       — Обед был бы кстати. В двенадцать?       Он слышит улыбку в голосе Фрэнка, когда тот отвечает.       — В двенадцать часов, — долгая пауза проходит, прежде чем Фрэнк внезапно хлопает себя по бёдрам и встаёт. — Ну, позволь мне показать тебе выход со станции. Здесь легко потеряться, если ты тут никогда не был.       — Станция? — повторяет Мэтт, принимая локоть, которую протянул ему Фрэнк, позволяя увести себя из офиса. С другого конца коридора он слышит гул большого дизельного двигателя, как он понял, доносящийся из пещерообразного помещения, и вдруг осознаёт, где находится. — Это пожарная станция?       Фрэнк снова издает смешок.       — Да. А где, по-твоему, ты находился, чёрт возьми?       Мэтт смущённо пожимает плечами. Чёртова Джессика. Она могла бы ему сказать.       — У меня просто был адрес. Не знал, что это такое, — пальцами он неопределённо указывает на своё лицо, на свои бесполезные глаза.       — Ох. Точно. Что ж, это гордость Адской Кухни, живая часть истории, — говорит Фрэнк, на ходу проводя рукой по стене. — Я мог бы показать тебе всё, провести полную экскурсию, когда у тебе будет свободное время.       Мэтт улыбнулся.       — Был бы не против.       Фрэнк провожает его до парадной двери и стоит с ним на улице перед станцией.       — Значит, увидимся завтра? — произносит он, не смущаясь собственной фразой. Мэтту это даже приятно, в этом есть что-то живое и свежее.       — Закусочная Пита. В двенадцать часов, — уточняет он, и проходит ещё несколько долгих мгновений, прежде чем Мэтт всё же решается повернуться и уйти, чувствуя на себе взгляд Фрэнка, пока не сворачивает за угол.       Мэтт не замечает улыбку на своём лице, пока не переступает порог кабинета, и мгновенное напряжение тут же смывает её. Фогги встаёт со своего места за столом Карен и следует за ним в кабинет Мэтта, закрывая за собой дверь.       — Ну? Пожалуйста, скажи, что Джессика хоть что-нибудь раскопала для тебя. Чем быстрее ты разберёшься с этой неразберихой, тем лучше для всех. Мне бы очень хотелось вернуть себе свой стол в этом году. Стол Карен скучный. Там нет никаких маленьких динозавриков, спрятанных в ящиках.       — Вообще-то да. Ей удалось выследить Фрэнсиса Кастильоне.       — И? — подгоняет Фогги.       — И… это уже не Фрэнсис Кастильоне. Это Фрэнк Касл.       — …Она трансгендер?       Мэтт тайно оправдан. Он должен отвесить Джессике подзатыльник, не то чтобы у него хватило смелости (или глупости) на такое пойти.       — Нет. Он всегда был мужчиной.       — Но... однополые браки не были легальны в Нью-Йорке...       — Поверь мне, Фогги, я знаю, — перебивает Мэтт. — Я уже всё это обдумал.       — По крайней мере, это, вне всякого сомнения, доказывает, что всего лишь произошла техническая ошибка, — рассуждает Фогги, а Мэтт кивает. — Знаешь, раньше я думал, что ты ищешь неприятностей на свою голову, и я до сих пор так думаю, потому что в нашей паре чокнутый точно не я, но, по-видимому, даже когда ты активно не ищешь их, они всё равно находят тебя.       — Видишь? Это не моя вина.       — Ага. Ты — воплощение невинности, — Мэтт этого не видит, но почти уверен, что Фогги закатывает глаза. — Ну и? Когда ты встречаешься с этим Каслом?       Мэтт снова улыбается, вспомнив о недавней встрече.       — А я уже. Джессика нашла его нынешний рабочий адрес и дала мне. Последние шесть лет он находился здесь, в Адской Кухне.       — Невероятно, — размышляет Фогги. —Ну, по крайней мере, теперь ты обо всём позаботился и можешь спокойно пойти сообщить Карен хорошие новости.       Мэтт поморщился.       — Что? Что это за лицо? Я знаю это лицо. Здесь есть какой-то подвох, да?       — Я не взял с собой бумаги, — признаётся Мэтт.       — Ты не... Мэтт!       — Ну я же не знал, что собираюсь встретиться с ним сегодня же, иначе непременно взял бы их с собой! — оправдывается он. — Но всё в порядке. Завтра я снова встречаюсь с ним и на этот раз прихвачу документы. Только... не говори пока Карен, ладно? Я скажу ей завтра, как только всё улажу.       — Ты — настоящая человеческая катастрофа, Мэтт Мёрдок, — простонал Фогги.       Мэтт в ответ ухмыльнулся.       — Спасибо, Фогги. С капелькой удачи и парочкой десятков извинительных роз твой стол к завтрашнему закрытию вернётся к тебе.       — Ладно, я пойду. Все динозавры задохнутся без меня, если я ночью не открою ящики стола.       — Да брось, Фогги. Карен на меня злится, но она не станет вымещать злость на динозаврах. Она же не монстр.       — Ад не знает жалости, Мэтти. Запомни это, — мрачно предупреждает Фогги. — Ад не знает жалости.

***

      На следующий день обеденное время никак не наступало, часы будто нарочно тянулись. Мэтт, торопясь уйти, едва не забывает положить в портфель бумаги о разводе. На пороге он чувствует, как Фогги пытается поймать его взгляд — короткий, значительный, но такие жесты на него не действуют, поэтому Мэтт делает вид, что не замечает.       Он совершает короткую прогулку до закусочной Пита и приходит на четыре минуты раньше, неловко замирая у входа, когда понимает, что не уверен, стоит ли ему искать свободный столик или же Фрэнка, если он, конечно, уже находился внутри.       Одна из официанток, видимо, сжалилась над ним и спросила.       — Тебя усадить, дорогой?       — Вообще-то, я должен кое с кем встретиться, но я не знаю, он...       — Мёрдок, — раздаётся знакомый голос, и Фрэнк внезапно оказывается перед ним, теплый и пахнущий мылом «Ирландская весна» и кофе. — Я уже заказал нам столик в дальнем углу зала.       Он приглашающе касается локтем руки Мэтта, и Мэтт с радостью принимает её, явно игнорируя ту маленькую часть своего мозга, которая оценивает, отмечая размер и упругость трицепса под своей ладонью.       Он опускается на виниловое сиденье, к которому подводит его Фрэнк, и бросает свою сумку рядом с собой, садясь спиной к залу, но он не возражает. Для него это не имеет значения, а Фрэнк, похоже, из тех парней, которые никогда не поворачиваются спиной к двери.       — Надеюсь, тебе не пришлось долго ждать.       — Не волнуйся. Ты пришёл вовремя, — говорит ему Фрэнк с лёгкой ироничной усмешкой в ​​голосе. — Мне больше нечего было делать, поэтому я пришёл пораньше, чтобы выпить ещё чашечку кофе.       Как по команде, к их столику подходит официантка держа в руках дымящийся кофейник.       — Налить ещё? — Фрэнк услужливо поднимает свою кружку для добавки, после она поворачивается к Мэтту. — Кофе, сахар?       — Ну, мне сказали, что это лучшее место по эту сторону Ист-Ривер, — он нащупывает опрокинутую чашку на блюдце перед собой и переворачивает её, чтобы она могла наполнить.       — Вам, ребята, нужна минутка, чтобы просмотреть меню?       — Вообще-то, мэм, можно нам меню со шрифтом Брайля? — спрашивает Фрэнк.       — О, конечно, извините...       — Нет, всё в порядке, — быстро перебивает Мэтт. — Мне, пожалуйста, просто клаб‐сэндвич на пшеничной муке.       — Конечно. А для вас?       — Рубен с чипсами. Спасибо.       Официантка уходит отнеся заказы на кухню, а Мэтт делает глоток кофе.       — Вкусно, правда? — выжидающе спрашивает Фрэнк.       Мэтт уклончиво пожимает плечами.       — Для кофе в закусочной, пожалуй, сойдёт.       Фрэнк фыркает.       — Да брось, — легко обвиняет он. — Это же лучший чёртов кофе, когда-либо выскобленный с обугленного дна кофейника.       — Думаю, твои вкусовые рецепторы просто не ждут ничего особенного от кофе на станции, — парирует Мэтт. — Или, может, ты надышался дымом на слишком большом количестве пожаров.       Фрэнк громко рассмеялся, и Мэтту кажется, что это самый приятный звук, который он когда-либо слышал.       — Да, возможно, ты и прав, — признаёт Фрэнк, делая ещё один глоток крепкого напитка.       — Значит, ты пожарный, верно? — спрашивает Мэтт. — Каково это?       Фрэнк пожимает плечами и Мэтт слышит, как под ним тихо скрипит винил сиденья.       — Ну, сам понимаешь. Есть свои взлёты и падения. Часы длинные, требования серьёзные, но ребята — как семья. На станции никогда не бывает одиноко, уж это точно. И работа опасная, да, кто-нибудь всё время да травмируется. Но то ощущение, когда действительно вытаскиваешь кого-то из огня, спасаешь жизнь — ничто с ним не сравнимо.       — Тебе самому приходилось получать травмы на работе?       — Конечно. Обжигаюсь постоянно, даже в защитном снаряжении, — отвечает Фрэнк, а потом хмыкает. — Был один случай… даже не знаю, как так вышло. Ползал по полу в горящем доме, и кусок пылающей штукатурки рухнул с потолка — прожёг дыру прямо на заднице, сквозь штаны. Клянусь, до сих пор у меня там красное пятно в форме Айдахо.       У Мэтта непроизвольно вырывается удивлённый смешок.       — Это… это, конечно, что-то с чем-то. Жаль, что не получилось в форме Нью-Йорка. Государственная гордость.       Фрэнк в ответ усмехнулся.       — Так было бы лучше. А что насчёт тебя?       — Я… что? Нет, никаких государственных знаков на мне нет. Насколько я знаю.       — Я мог бы…— Фрэнк хрипло прочищает горло. — Нет, я имел в виду, каково это — быть юристом?       — О. Ну. Уверен, это далеко не так увлекательно, как быть пожарным, — говорит Мэтт. — Скорее всего с опасностью мы сталкиваемся, когда противник время от времени угрожает нам смертью. Честно говоря, самая большая опасность для нашей физической безопасности — это, пожалуй, смерть от порезов бумагой, — он ехидно усмехнулся. — О, был один случай, когда кто-то умудрился пронести керамический нож в зал суда и ударил им судебного пристава. Но это было всего один раз.       — Верно. Совершенно скучно, — голос Фрэнка звучит ошарашенным.       — На самом деле, это в основном всего лишь бумажная работа, — настаивает Мэтт. — Заполнение форм, отправка электронных писем, изучение множества архаичных процессуальных законов, которые никто толком и не помнит.       — И какой именно ты юрист? — спрашивает Фрэнк. — Ты не кажешься мне одним из тех надменных разрекламированных акул, которые готовы защищать любого подонка, лишь бы у того были деньги, — презрение в его голосе ясно выдает его отношение к этой мысли.       — Нет-нет, ничего подобного, — спешит заверить Мэтт. — Мы с моим лучшим другом проходили практику как раз в такой конторе, но потом решили, что нам всё же дорога собственная совесть, и ушли, чтобы открыть свою фирму — «Нельсон и Мёрдок». Мы берёмся только за тех клиентов, в чьей невиновности уверены, независимо от их платёжеспособности.       — Вот как, парочка правильных благонравных мальчиков из церковного хора, — поддразнивает Фрэнк, но одобрение в его голосе слышится ясно.       — Мы лишь делаем всё возможное, чтобы помочь бедным и угнетённым, — скромно отвечает Мэтт и Фрэнк снова громко смеётся.       — Так вот как ты меня выследил, со всеми твоими адвокатскими связями в правовой системе?       — Нет, если честно, найти тебя было непросто. Твой последний известный адрес на имя Фрэнсиса Кастильоне теперь превратился в пустырь.       — Понятно. Да, мой домовладелец продал здание какой-то крупной компании по перепланировке. Я решил, что это подходящий момент, чтобы оттуда убраться, знаешь? Сменил имя, начал всё с чистого листа.       — Ну, тебя было трудно разыскать. Пришлось даже нанять частного детектива, — признаётся Мэтт.       — Чёрт...       — Не волнуйся, всё в порядке. Она, вообще-то, моя подруга. Принимает оплату алкоголем.       Фрэнк хмыкает.       — Похоже, с ней мы бы быстро нашли общий язык.       — С ней не соскучишься, это точно.       Официантка возвращается с едой, и они принимаются за свои сэндвичи. Мэтт развлекает Фрэнка рассказом об одном из своих злоключений с Джессикой — том самом, где она, будучи пьяной, вывалилась из окна второго этажа, а потом просто поднялась и отряхнулась, будто так и должно быть. Фрэнк отвечает историей о собственном падении с двадцати трёх футов из горящего здания — расстояние, которое его приятели потом с весёлым азартом измерили, а начальник обозвал его идиотом.       Мэтт ловит себя на том, что смеётся и искренне наслаждается обществом другого человека впервые за слишком долгое время, пожалуй, с тех пор, как они с Фогги разъехались по разным квартирам. Голос Фрэнка тёплый, увлекательный, с приятной хрипотцой, которая ласкает слух. Он относится к Мэтту как к обычному человеку, учитывая его особенности — подставляет руку, помогает сориентироваться, просит принести меню Брайля, но при этом не делает из этого события, не задаёт бестактных вопросов, как Фогги и Карен при первой встрече. Будто Фрэнк просто принимает эту часть его жизни и одновременно совершенно не заморачивается по этому поводу. Это очаровательно.       — Так вот, подходим мы всё ближе, и Билли говорит: «Что-то дым как будто прямо возле пожарной станции». Подходим ещё, он опять: «Дым идёт совсем рядом с пожарной станцией». Поворачиваем за угол и видим, что горит сама станция. Из всех окон валит густой коричневый дым, зеваки стоят на улице, ржут и фоткают — ну, ирония, куда без неё. А этот придурок Кёртис стоит перед входом, всё ещё держит в руках пустой кофейник. Его тупая башка решила, что жир от вчерашнего ужина — это кофейная гуща. Он схватил его и плеснул прямо на включённую плиту, устроив жирный пожар в чёртовой пожарной станции!       Мэтт смеётся так, что из глаз уже текут слёзы.       — Почему… почему в кофейнике вообще остался жир?! И почему Кёртис пытался сварить кофе на плите?       Фрэнк вскидывает руки.       — Кто его, чёрт побери, знает? Мы от него так и не добились внятного объяснения. Пришлось менять всю чёртовы панели на одной стороне кухни, а вся станция потом месяцами пропахла дымом. Мы подкалывали его каждый раз, как возвращались после вызова: «Эй, Кёртис, ты опять кофе варил?» Вот уж выражение у него каждый раз было.       Мэтт усмехнулся.       — Напоминает мне, как мы с другом однажды попали на одну вечеринку в юршколе…, — как по команде, в его кармане вибрирует телефон и бодро объявляет: «Фогги. Фогги. Фогги». — Помяни чёрта…, — ворчит Мэтт, проводя пальцами по часам.       — Тебе нужно ответить? — спрашивает Фрэнк, и Мэтту лишь кажется, но он почти уверен, что слышит в его голосе нотку разочарования.       — Нет, он, скорее всего, просто интересуется, где я. Я и не заметил, что уже так поздно.       Раздаётся шорох одежды, когда Фрэнк потянулся к своим часам.       — Чёрт. Время летит. Не хотел так задерживать тебя. Хорошо хоть у тебя свой бизнес, да? Сам часы себе назначаешь?       — Есть у этого свои плюсы, — соглашается Мэтт и тянется к счёту, который официантка давно оставила на краю стола. Фрэнк молниеносно выхватывает его раньше, чем тот успевает дотронуться.       — Я угощаю. Это самое меньшее, чем я могу компенсировать те неудобства, помнишь?       — Мы говорили только про кофе, а не про обед, — напоминает Мэтт.       — Как насчёт этого, сегодня плачу я, а в следующий раз — ты?, предлагает Фрэнк. — Ну… если ты не против повторить как-нибудь.       — Мэтт расплывается в широкой улыбке.       — Да, конечно. Я бы с удовольствием послушал ещё истории о героизме и полной дурости.       — О, у меня таких — на недели вперёд, — обещает Фрэнк, бросая несколько купюр на стол и провожая Мэтта из закусочной на улицу. — Тогда я тебе позвоню.       Они расходятся в разные стороны. Мэтт проходит уже половину квартала, когда до него наконец доходит: он так и не взял у Фрэнка номер телефона. И что ещё хуже — его подпись на документах о разводе.       Чёрт.       Фогги его убьёт.

***

      Мэтт заходит в офис как можно тише, надеясь проскользнуть незамеченным, но увы. Фогги перехватывает его мгновенно, захлопывает за собой дверь кабинета Мэтта и набрасывается без прелюдий:       — Ну наконец-то! Ты вообще в курсе, который сейчас час?       — Прости, Фогги. Мы застряли в обеденном перериве, — полуправдиво отвечает Мэтт. Обеденный перерив, конечно, прошёл мимо них, пока они спокойно болтали за столиком.       — Ну? Хоть бумаги-то подписал?       — Возникло непредвиденное обстоятельство, — невозмутимо сообщает Мэтт.       Фогги тяжело вздыхает, потирая переносицу.       — Какое ещё обстоятельство?       — Я забыл.       — Ты забыл, — повторяет Фогги тоном человека, пережившего слишком многое.       — Мэтт. Друг мой. Я всегда знал, что у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, но это уже переходит в какой-то… абсурд. Это даже пугающе. Карен тебя убьёт. Ты понимаешь? Реально убьёт. На кусочки нарежет и сбросит в Гудзон. А я, между прочим, буду защищать её в суде, потому что… ну, честно? Ты это заслужил.       — Фогги. Я правда просто забыл.       — Как можно забыть развестись?! — зашипел Фогги, и Мэтт жестом просит его сбавить громкость.       — У нас был хороший обед, мы разговаривали, он рассказывал кучу смешных историй, и как-то… ну… вылетело из головы.       Мэтт беспомощно пожимает плечами.       — Вылетело у тебя из головы — так же, как Карен сейчас накинет тебе петлю на шею, — мрачно бурчит Фогги.       — Обещаю, в следующий раз я точно не забуду.       — Ага, конечно. Может, хотя бы встретишься с ним не в рабочее время, а? — предлагает Фогги. — Мне пришлось отбиваться от полчищ потенциальных клиентов в одиночку, пока ты полдня шатался неизвестно где.       — Может, у нас бы и было больше работы, если бы ты клиентов принимал, а не отгонял.       — Вот видишь? Именно поэтому ты должен быть в офисе, чтобы и дальше генерировать такие блестящие идеи.

***

      На следующий день Мэтт подумывает заглянуть в пожарную станцию в обед, чтобы снова увидеться с Фрэнком, но он не хотел рисковать и тратить ещё больше времени, а затем услышать очередную лекцию от Фогги о том, что такое рабочие часы. Уже вчера ему пришлось задержаться допоздна и тащить домой стопку бумаг, чтобы компенсировать время, потерянное из-за их слишком долгого обеденного перерива. Он смирился с тем, что подождёт до конца рабочего дня и просто надеялся, что Фрэнк будет на смене, когда сам наконец дойдёт до станции.       Поэтому когда дверь офиса открывается примерно в полдень, Мэтт искренне удивляется. Тот факт, что кто-то, кроме их троицы, входит в кабинет, настолько редок, что сразу же привлекает его внимание, как и внимание Фогги, который по-прежнему сидит за столом Карен. Мэтт слышит как Фогги вскакивает и включает свой приветливый «общественно-служительский» тон.       — Здравствуйте! Добро пожаловать в «Нельсон и Мёрдок». Я Фогги Нельсон. Чем можем помочь сегодня?       — Вообще-то я ищу половинку по фамилии Мёрдок, — отвечает гость. И у Мэтта в ту же секунду расплывается улыбка из-за слишком знакомого голоса. Он быстро обходит свой стол и выходит из кабинета ровно в тот момент, когда Фогги начинает уточнять, есть ли у посетителя назначенная встреча.       — Фрэнк. Привет.       Фогги издаёт небольшой писк, который они оба благополучно игнорируют.       — Хэй, Мэтт, — говорит Фрэнк, и Мэтт почти физически ощущает улыбку в его голосе, которой минуту назад ещё не было.       — Эм… проходи,— Мэтт жестом приглашает Фрэнка в свой кабинет и зачем-то закрывает дверь за собой без всякой логической причины. Он на сто процентов уверен, что Фогги сейчас пытается ненавязчиво подслушать и подсматривать, надеясь, что Фрэнк этого не заметит. Мэтта даже подмывает опустить жалюзи.       — Я не ожидал увидеть тебя здесь.       — Да, ну… я внезапно понял, что сказал тебе, что позвоню и напрочь забыл взять твой номер, — в голосе Фрэнка слышится лёгкая неловкость. — Хорошо хоть ты назвал мне имя своей конторы, я тебя и нашёл.       — Тебе не нужно было так заморачиваться. Я собирался заехать в часть после работы.       — Да я всё равно был неподалёку, — отмахивается Фрэнк. — Мы с ребятами возвращались после вызова, и я попросил сделать короткую остановку.       — Ты… Подожди, ты приехал сюда на пожарной машине? — удивляется Мэтт. — В форме пожарного?       — Ну… вообще-то я почти всю форму ещё в грузовике снял, — невинно замечает Фрэнк, и его пальцы щёлкают по чему-то, что Мэтт легко представляет как подтяжки, удерживающие форменные брюки. Мэтт поспешно выталкивает из головы все внезапные и совершенно лишние мысли о Фрэнке в пожарном снаряжении… и о том, как он его снимает.       — У вас был вызов? Что-то серьёзное?       — Да нет. Ложная тревога. У нас их куча, — спокойно отвечает Фрэнк. — Мне, правда, нужно вернуться на станцию, так что… если ты просто дашь мне свой номер…       — А, да. Извини.       Мэтт на ощупь ищет на столе ручку и одну из визиток, проводя пальцами по выпуклым буквам на лицевой стороне, затем переворачивает её и аккуратно выводит свой личный номер на обратной стороне. Он протягивает визитку Фрэнку, уголки его губ чуть поднимаются, ну как тут не спросить.       — Ты рассказал своим коллегам, зачем тебе понадобилось заехать в адвокатскую контору?       — Чёрта с два! — Фрэнк громко фыркает, смеясь. — Они бы мне этого никогда не простили — шесть лет быть женатым и при этом не знать об этом. Я им сказал, что на меня снова кто-то подаёт в суд, а ты занимаешься документами.       — Да, ты уже упоминал. Ты должен как-нибудь рассказать эту историю.       — Может, за обедом завтра? — предлагает Фрэнк.       Мэтт на секунду колеблется… и решается.       — А как насчёт ужина? Мой коллега вчера взгрел меня за то, что я трачу рабочее время.       — Дерьмо, не хотелось бы такого допустить, — усмехается Фрэнк. — Тогда ужин. Я позвоню, обсудим детали.       — Отлично. Мэтт улыбается, и наступает короткая, чуть напряжённая пауза — такая, в которой он отчётливо слышит, как Фрэнк перекатывает визитку между пальцами, переворачивая её снова и снова.       — Да. Мне пора, — напоминает себе Фрэнк. — Эм… это четвёрка или девятка?       — Это девятка. Извини, мне уже говорили, что мой почерк тяжело разобрать, — смущённо отвечает Мэтт. Стоило просто попросить Фрэнка записать номер самому.       — Нет-нет, мне нравится. Он… с характером. Такой… приятный.       Мэтт чувствует, как у него краснеют уши. Это вообще первое доброе слово о его почерке со времён, когда Фогги, увидев его записи на первом курсе юрфака, назвал их «очаровательными». Не зная, что сказать в ответ, Мэтт лишь напоминает.       — Тебе лучше уйти, а то они решат, что с тобой что-то случилось, и пришлют сюда весь отряд тебя спасать.       — Точно. Да. Увидимся.       Фрэнк прячет визитку в карман и открывает дверь, кивая Фогги на выходе. Как только дверь офиса захлопывается за ним, Фогги набрасывается вопросами.       — Это был Фрэнк Касл?       — Да.       — Твой муж, Фрэнк Касл?       — Фогги, ну пожалуйста. Он мне не муж, — отрицает Мэтт, чувствуя, как слово перекатывается у него на языке — странное… но не неприятное. — Мы вообще-то не женаты.       — С точки зрения штата Нью-Йорк — ещё как.       — Это была ошибка при оформлении документов.       Фогги резко меняет тему.       — Ты не говорил, что он пожарный.       — А это важно?       — А ещё ты не говорил, что он выглядит так, будто может раздавить меня одним мизинцем.       Мэтт делает паузу.       — …А как он выглядит? — спрашивает он.       — Страшно. Как будто реально мог бы раздавить меня мизинцем, — повторяет Фогги.       Заметив раздражённый взгляд Мэтта, он уточняет.       — Ну не знаю… ростом примерно с тебя, тёмные короткие волосы, тёмные глаза. Такой… суровый. Это, кстати, отдельная эстетика. Нос — будто его ломали пару раз, но это только добавляет ему… ну, той самой ауры «раздавлю-мизинцем-и-не-замечу». Мышц много. И рубашка на нём явно была размера на два меньше.       Мэтт пытается совместить описание Фогги с тем, что он и так о Фрэнке знает, что от него пахнет мылом «Ирландская весна» и чёрным кофе — даже когда он его не пьёт, что он внимателен к Мэтту и уважителен к женщинам, что своих ребят из команды считает семьёй и пойдёт за них в огонь — в буквальном смысле. Тепло его кожи под пальцами Мэтта, хрипловатый голос, когда он говорит. Лёгкость его смеха. То, как меняется форма слов, когда он улыбается. И Мэтту удивительно просто встроить Фоггину «мускулинность и суровость» в ту спокойную, уверенную, добрую фигуру, что он уже держит у себя в голове.       — Конечно, рядом с тобой он был куда менее устрашающим, — продолжает Фогги. — Улыбался постоянно.       — Потому что он ценит моё чувство юмора.       — Бесконечные шутки про слепоту не считаются чувством юмора, — сообщает Фогги в тысячный раз за годы их знакомства. — Он хотя бы подписал бумаги?       — Ох.       Фогги громко стонет.       — Мэтт. Он же был прямо у тебя в кабинете!       — Он спешил.       — Слишком спешил, чтобы подписать документы?       — Я дал ему свой номер. Мы собираемся встретиться на ужин, и я уже обещал тебе, что на этот раз не забуду, — спокойно говорит Мэтт.       — Эй, а я тут не тот, кто будет тащить твоё тело в Гудзон, если ты не разберёшься с этим скоро, — напоминает Фогги, как раз когда слышится стук каблуков по деревянным ступеням лестницы.       Карен появляется в дверях удерживая на плече их заказ в пластиковом пакете.       — Привет. Я только что увидела, как пожарная машина отъезжала. Что-то случилось?       Фогги безжалостно оставляет Мэтта с этим вопросом, перехватывает пакет и копается в нём, чтобы найти свою лимонную курицу.       — Ложная тревога, — отвечает Мэтт, говоря наполовину правду, чувствуя, как Фогги буквально испускает волну неодобрения.       Карен вспоминает, что не разговаривает с Мэттом вне работы, и уходит в кабинет Фогги со своим контейнером с Цао.       — Да, это была настоящая ложная тревога, — уточняет он Фогги. Просто не в нашем здании.       — Мм-хм.       — Я разберусь с этим.       — Гудзон, Мэтт.

***

      На следующее утро Мэтт ловит себя на непривычной нерешительности, собираясь одеться. В конце концов он останавливается на светло-сером костюме — том самом, про который Фогги уверял, что он хорошо подчёркивает широкую линию плеч, а затем трижды меняет рубашку. Белый, конечно, подходит ко всему, но в нем он выглядит слишком уж адвокатом, это в общем-то не проблема, учитывая, что он и есть адвокат, вот только сегодня он одевается не только для работы. В итоге он выбирает чёрную рубашку и дополняет её своим любимым галстуком цвета густой крови, который, по словам Фогги, идеально совпадает по оттенку с его очками.       Уже выходя из квартиры, он останавливается и задумывается, глядя на папку с документами о разводе, демонстративно лежащую на краю кухонной стойки, чтобы не забыть взять её с собой. А правда ли нужно нести их в офис прямо сейчас? Он ведь ещё не знает, во сколько именно встретится с Фрэнком за ужином, но, наверное, после работы у него будет достаточно времени, чтобы заехать домой и забрать бумаги, верно?       Сегодня у него всего лишь дело Ли, разумеется, ещё нужно просмотреть показания по делу Арриаги, и после обеда встреча с новым клиентом, мистером Флоресом, и вообще давно пора разобрать картотеку, потому что Фогги не читает Брайль, но всё равно запихивает туда папки, из-за чего потом вечность уходит на поиски. И, возможно, стоит немного прибраться — в последнее время он часто начал чихать из-за скопившиеся пыли. Но время вернуться домой у него точно, скорее всего, будет.       Мэтт кивает сам себе и выходит из квартиры, оставив документы на месте.

***

      — Ого, у нас сегодня суд, а я всё забыл? — Фогги встречает его, едва Мэтт переступает порог офиса. — Нет, для суда это слишком эффектно. У тебя собеседование в HC&B? L&Z? SSS&G? Ты что, бросаешь меня, Мэтт?       Мэтт фыркает, пока Фогги следует за ним к столу.       — Нет, этот костюм не слишком эффектный. Я его постоянно ношу.       — Да, но не с этой рубашкой и этим галстуком. Ты выглядишь как акула. Супергорячая, супермодельная акула, идущая на фотосессию для адвокатского выпуска Vogue. Ты что, на свадьбу к знаменитостям? Тони Старк опять женится?       — Я не иду на свадьбу. Скорее наоборот. На развод.       И если в его голосе слышится лёгкая печаль — это глупости. Ничего там не слышится.       — А-а-а, ясно. И ты решил закосплеить домохозяйку из сороковых, которая уходит от мужа-алкоголика ради драматического эффекта. Очки уже есть, осталось добавить меховое пальто и шляпку.       Мэтт не сдерживает смех.       — Фогги, я вообще не понимаю, о чём ты. Мы просто идём ужинать.       — Куда? В Del Frisco’s? — требует ответа Фогги.       — Нет. Я не знаю. Он позвонит. Если место будет попроще, я сниму пальто и галстук.       — Мэтт, дружище, если ты думаешь, что расстёгнутые верхние пуговицы и закатанные рукава, демонстрирующие твои странно мускулистые предплечья, делают тебя менее горячим — о, поверь, у меня для тебя новости.       Мэтт чувствует, как у него краснеют кончики ушей. Он вообще-то не пытается выглядеть горячо. Утром, выбирая одежду, он точно не ставил перед собой такую цель. В конце концов, зачем стараться ради почти незнакомца, с которым он встречается исключительно по делам?       Это не свидание.       Он помолвлен. С другим человеком.       — Ну, хорошо, что он пожарный. Немного жара переживёт, — вяло отшучивается Мэтт, а Фогги стонет.       — Чувак, по-моему, ты вообще не воспринимаешь всё это достаточно серьёзно. Я стараюсь не нагнетать, но тебе правда нужно всё уладить. По-настоящему. Не думаю, что терпения Карен хватит надолго. Ты мой лучший друг уже чёрт знает сколько лет, так что, конечно, в разводе я выберу тебя — я имею в виду «метафорический» развод между тобой и Карен, а не настоящий, юридический развод между тобой и Фрэнком, я его почти не знаю, с чего бы мне выбирать его?       — Фогги, — перебивает Мэтт. — Мы с Карен не расстаёмся. Сегодня вечером я подпишу документы. Что бы ни случилось. Обещаю.       — Ну да, подпишешь, потому что ты склонен к саморазрушению, но не к суициду. Я просто говорю: Карен тоже моя подруга, и даже если я выберу тебя, это не значит, что я хочу видеть, как ей больно.       — Я не пытаюсь сделать ей больно, — возражает Мэтт.       Фогги тяжело вздыхает, так может вздыхать только человек, который много лет носит на себе бремя звания лучшего друга Мэтта Мёрдока.       — Да, ты никогда не пытаешься. Просто… с тобой такое случается.       — Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Я стараюсь всё исправить.       — Я видел, как ты старался, выбивая клиенту смягчение приговора, и я видел, как ты старался, заставляя милую баристу перестать с тобой флиртовать — и это совершенно разные уровни старания. Просто говорю: в этой ситуации нужен Первый уровень старания, — серьёзно говорит Фогги.       — Он и есть. Я стараюсь. Всё будет… улажено. Сегодня вечером.       — Ладно, — Фогги поднимает руки в знак капитуляции и соскальзывает с края стола Мэтта. — Я сделал всё, что мог, как твой советник. Дальше — твоя ответственность, мистер адвокат. Не облажайся.       Мэтт вздыхает, пока Фогги возвращается к работе за столом Карен. Наверное, стоило взять бумаги с собой.       Уже в середине утра его телефон зазвонил с неизвестного номера. Мэтт поставил аудиозапись показаний Арриаги на паузу, снял наушники и ответил.       — Мёрдок.       — Правда? Ну надо же, мой счастливый день, — тянет голос на том конце, и Мэтт невольно выпрямляется, чувствуя, как по лицу расползается улыбка.       — Фрэнк. Привет.       — Занят? — спрашивает Фрэнк.       — У меня есть пара минут, — отвечает Мэтт, совершенно ни к чему отодвигая ноутбук подальше.       — Отлично. У меня тоже.       Улыбка с лица Мэтта не исчезает, пока между ними повисает тишина. Через несколько секунд он спрашивает.       — Ты так… опрос проводишь? Выясняешь, у кого среди рабочего дня есть свободные минуты?       — Э-э… как ты относишься к суповым пельмешкам?       — Это тоже часть опроса?       Фрэнк тихо фыркает.       — Умник. На Десятой есть вьетнамское место с убойными суповыми пельмешками. На ужин сегодня. Если ты всё ещё свободен.       — Не думал, что ты любитель суповых пельмешек, — теперь Мэтт уже откровенно ухмыляется.       — Что тут скажешь, я человек-загадка. Многогранная личность, — по голосу Фрэнка слышно, что он тоже улыбается. — Ну так что, ужин?       — Ужин — это отлично. В шесть подойдёт?       Зачем он сказал «в шесть»? У него же точно не будет времени заехать домой до шести.       — Идеальное время для поедания ужина, — соглашается Фрэнк прежде, чем Мэтт успевает передумать. — Хочешь, я заеду за тобой?       Нет. Нет. Категорически нет. Последнее, что ему было нужно — это взгляды Фогги и Карен, когда его заберёт на машине сурово-накачанный пожарный, а он будет стоять в своём супермодельном костюме и пойдёт на не-свидание.       — Э-э… я могу сам подъехать.       — Ахни меня.       Мэтт чуть не давится воздухом.       — Прошу прощения?       — Это название заведения! — Фрэнк слегка покашливает. — Фо Ми. Ну, типа… суп.       — А. Да. Конечно. Фо Ми, в шесть вечера, — Мэтт дьявольски ухмыляется, когда Фрэнк издаёт какой-то сдавленный звук.       — Отлично, — выдавливает он и прочищает горло. — Эм. Кажется, меня зовут ребята. Увидимся вечером?       — Увидимся вечером.       Мэтт продолжал улыбаться, когда снова включил запись показаний, и так же улыбался пятнадцать минут спустя, когда вынужденно перематывал её назад, чтобы переслушать всё, что он совершенно не слушал.       Два часа спустя наступила очередь Мэтта добывать обед для офиса, а по пятницам это означало — греческая кухня. Он вручил Фогги его миску с мусакой, потом неловко постучал в закрытую дверь и, не говоря ни слова, протянул Карен её гирос через стол, разворачиваясь, чтобы уйти.       — Ого… ты хорошо выглядишь, — бормочет Карен.       Почему-то от этих слов у него в животе возникнул странное чувство вины. Он коротко улыбнулся, но ничего не ответил, однако Карен продолжила прежде, чем он успел выйти:       — Вообще-то, Мэтт, можно тебя на секунду? Закрой дверь.       Мэтт подчиняется, абсолютно уверенный, что Фогги наблюдает за ним — с вилкой во рту и приподнятыми бровями.       Он устраивается на краешке одного из гостевых стульев, не решаясь сесть по-настоящему, но и не желая нависать над ней или выглядеть так, будто готов сбежать. Это не «бей или беги» — напоминает он своим надпочечникам.       — Да?       Карен пару раз прокручивает гирос по столу, ковыряется в обёртке, а потом кладёт на неё обе ладони.       — Я думала. Я… много думала. В последние несколько дней.       «Да, представляю, сколько у тебя было времени подумать, пока ты сидела взаперти в кабинете Фогги и игнорировала меня» — Мэтт решительно не говорит этого вслух. Он молчит и даёт ей продолжить.       — И я подумала… что, может быть… это даже к лучшему, что всё так вышло. Это заставило меня… задуматься… о некоторых вещах, — медленно говорит она.       — О каких вещах? — его пальцы начинают беспокойно шевелиться.       Она с шумом выдыхает.       — О таких, например… что мы вообще делаем, Мэтт?       Его брови взлетают вверх.       — В смысле? Готовимся к свадьбе?       — Да, но зачем? Я… если честно, у меня ощущение, что мы просто идём по инерции, потому что так положено. Следуем формуле. Парень встречает девушку. Но я начинаю думать, что, возможно, мы всё это время принуждали себя, с самого начала. Приняли дружбу за нечто большее, потому что там был маленький намёк на потенциал. Я давно не чувствую этой искры, Мэтт. А ты?       — Я… э… то есть мы… — Он запинается. — Ты… ты со мной расстаёшься?       — Ты можешь назвать мне вескую причину, почему я не должна?       Мэтт заикается:       — Кучу...есть куча причин. Мы любим друг друга. Мы, чёрт возьми, помолвлены.       — Сам факт помолвки — не причина, — возражает Карен. — Люди постоянно разрывают помолвки. Так лучше, чем делать это после свадьбы.       — Ты хочешь сказать, что не любишь меня?       — Я этого не говорю. Я люблю тебя. Ты мне очень дорог, ты и Фогги, оба. Я просто не уверена, что я… влюблена в тебя.       Мэтта словно отшатывает назад.       — Это… это всё из-за той дурацкой неправильно оформленной бумаги? Карен, я же говорил, я с этим разберусь. Это было недоразумение, клянусь, я не врал насчёт того, что не был женат—       — Нет. Ты вообще меня слушаешь? — резко перебивает Карен. — Я же сказала, это был просто катализатор. Да, сначала я подумала, что ты врёшь или как-то нарочно это сделал, но потом поняла: на самом деле это вообще не имеет значения. Мы оба просто плыли по течению, потому что так было легко и очевидно. Но уже несколько месяцев у нас нет никакой страсти. Нет чувства преданности, нет эмоциональной близости. Ты правда хочешь так прожить всю оставшуюся жизнь? Потому что я — нет.       — Но… ведь всё ещё есть… доверие, и уважение, и поддержка, и—       — Всё это важно для здоровой дружбы. Но я говорю не просто о дружбе. Я говорю о большем. О партнёрах по жизни. Даже о большем, чем то, что у тебя с Фогги, — она делает глубокий, выравнивающий дыхание вдох. — Мэтт, скажи мне сейчас. Это твой шанс. Ты хочешь провести со мной всю жизнь в браке?       Мэтт закрывает рот. Тишина тяжело наваливается между ними на долгую минуту.       Затем Карен медленно снимает обручальное кольцо и с мягким скрежетом сдвигает его по столу. Мэтт колеблется, прежде чем протянуть руку. Его пальцы на мгновение накрывают её, она задерживается на мгновение, прежде чем мягко отстраниться. Он прячет кольцо в карман пиджака.       — Прости, — шепчет она, но он качает головой.       — Нет. Ты права. Во всём. Мне тоже жаль, — когда молчание становится невыносимым, он попытался улыбнуться. — Кому-то из нас придётся сказать об этом Фогги. Бедный ребёнок будет убит горем.       — Я буду забирать его по средам и через выходные, — неуверенно шутит она в ответ.       — Тогда тебе Пасха и День благодарения. А будни поделим пополам.       — О. Эм. Вообще-то… я подала заявку на работу в «Бюллетень», — неловко говорит Карен. — Там редактор, Митч Эллисон, я с ним раньше работала над несколькими делами, и он меня обожает. Сказал, что я определённо подойду им.       Рот Мэтта несколько секунд беззвучно открывается и закрывается.       — Эм. Это здорово. Поздравляю. Уверен, ты будешь отличным журналистом. У тебя всегда был острый нюх на хорошие истории. И упорство, с которым ты их раскапывала.       Карен молча кивает, заправляя прядь волос за ухо.       — Да. Спасибо. Эм. Я могу устроить пару собеседований для новой секретарши, прежде чем уйду.       — Да. Это было бы хорошо. Спасибо.       — Да.       Мэтт понимает, что всё это время теребил кольцо в кармане, и заставляет себя оставить его в покое.       — Эм. Приятного аппетита, пока обед не остыл.       — Ага. Тебе тоже.       Он как можно спокойнее сбегает из кабинета, игнорируя вопросительный «щенячий» звук Фогги, и запирается у себя, рассчитывая на то, что Фогги сочтёт слишком очевидным немедленно бежать за ним. Мэтт не помнит, куда поставил свой обед, но есть всё равно не хочется. Кольцо ощущается в кармане неоправданно тяжёлым. Он открывает ящик стола, бросает его туда, снова задвигает ящик и подтягивает к себе папку мисс Ли.       К сожалению, проходит всего несколько минут, прежде чем Фогги сам заходит к нему, принося с собой запах тёплой баранины и огурцов. Чёрт. Мэтт знал, что пропавший обед ещё напомнит о себе.       — Эй, я принёс твой ланч, — говорит Фогги громче, чем нужно, закрывая дверь и понижая голос, усаживаясь на гостевой стул. — Что это было?       Он ставит пакет с едой на соседний стул, к раздражению Мэтта. Не то чтобы он сейчас собирался есть, но было бы неплохо иметь, чем занять руки, кроме как делать вид, что он продолжает читать дело мисс Ли.       — Что именно? — без всякой причины спрашивает Мэтт. Не то чтобы он мог тянуть время вечно. Проще уже вывалить всё сразу.       — О чём Карен хотела с тобой поговорить?       — Ты обычно расспрашиваешь помолвленных пар о всех их личных разговорах? — впрочем, его никогда не обвиняли в выборе разумного пути.       — Мёрдок, клянусь, я сейчас затолкаю тебя в борьбу на больших пальцах до полной капитуляции, если ты не скажешь, что она тебе сказала после пяти дней молчанки.       Мэтт фыркает и отворачивается. Фогги его выжидает. Мэтт совершенно точно не прячет большие пальцы, скрестив руки на груди. Фогги хрустит костяшками. Мэтт сдаётся, лезет в ящик стола, находит кольцо и молча поднимает его так, чтобы Фогги увидел.       — Мэтью. Майкл. Мёрдок. Какого чёрта ты натворил.       — Она со мной рассталась! С чего ты вообще решил, что это моя вина?!       — Потому что я знаю тебя всю твою взрослую жизнь, — прямо говорит Фогги. — Подростком я тебя не застал, но могу с уверенностью предположить, что процесс принятия решений у тебя был ничуть не лучше, пока у тебя полностью не сформировалась префронтальная кора.       — Слушай, я… не могу не согласиться ни с чем из того, что ты говоришь. Но в данном случае, если верить вердикту суда, вина лежит на обеих сторонах в равной степени. Карен, кстати, сказала то же самое.       Мэтт чувствует, как на него направлен фирменный скептический взгляд Фогги, искрящий неодобрением. Он даже примерно представляет, как он выглядит, потому что однажды Фогги заставил его положить на него руки, заявив: «Это моё скептическое лицо, Мёрдок».       — И это будет та же версия событий, которую я услышу при перекрёстном допросе свидетеля?       Мэтт поднимает одну руку.       — Клянусь всем святым, — он опускает руку. — Она сказала, что мы просто шли по накатанной, потому что так от нас ожидали. Что она меня любит, но не влюблена в меня, — он морщит нос. — Сказала, что к тебе она чувствует то же самое.       — Вау. Либо она тайно влюблена в меня, либо тебя зафрендзонили.       — Скорее второе.       — Впечатляет. Обычно так бывает до первого свидания, а не за три недели до свадьбы.       Мэтт вздыхает и убирает кольцо обратно в ящик стола.       — Лучше, чем через три недели после свадьбы, полагаю.       — Значит, всё? Свадьбы не будет? — в голосе Фогги слышно разочарование. Даже большее, чем чувствует сам Мэтт, и именно это наконец будит в нём чувство вины. Он почти уверен, что должен сейчас ощущать горе, или разочарование, или сожаление, что угодно, кроме того, чем начинает осознавать является облегчение.       — Ты бы предпочёл, чтобы мы всё равно довели это до конца?       — Нет, — с тяжёлым вздохом отвечает Фогги, звуча так, будто спорит сам с собой и здравым смыслом. — Не в том случае, если вы оба будете несчастны. Я просто оплакиваю то, что могло бы быть. У вас получились бы прекрасные, чудесные дети, а я был бы весёлым дядей для своих маленьких супермодельных племяшек.       — У тебя уже есть племянники.       — Да, но это племянники Нельсонов. Трудно быть весёлым дядей, когда вся семья и так слишком весёлая и любящая. А ты и Карен достаточно трагичные и травмированные, что мне почти не пришлось бы стараться.       — Я уже вижу, каким весёлым ты был бы. Ты ведь мастер поднимать людям настроение, — сухо замечает Мэтт.       — И ни у кого из вас нет братьев или сестёр, — мрачно продолжает Фогги. — Никакой конкуренции. Я был бы весёлым дядей по умолчанию.       — Прими мои соболезнования. Фогги снова скорбно вздыхает, плюхается локтем на стол и опускает подбородок на ладонь, из-за чего следующие слова звучат приглушённо.       — Придётся отменять аренду смокинга. И, похоже, речь шафера снова отправляется в хранилище.       — Поистине трагедия. Город в целом может так и не оправиться.       — Эй, шутка над тобой, дружище. С каждым годом, пока я наконец не смогу её произнести, туда будет добавляться ещё одна постыдная история.       Мэтт сужает глаза.       — Ты клялся мне, что история с ананасом под запретом.       Фогги смеётся, как суперзлодей.       — Глупец! Ты правда думаешь, что ананас самая постыдная история в моём арсенале? Ты даже не представляешь! Более того, как насчёт того, чтобы сегодня нажраться в хлам и добавить туда парочку новых?       — Ох, эм… — Мэтт колеблется. — Звучит заманчиво, но у меня сегодня ужин с Фрэнком, помнишь?       — А, точно. Ну, значит, теперь с подписанием бумаг нет такой спешки, верно? — задумчиво говорит Фогги. — Он поймёт, если ты захочешь отложить. Мэтт вдруг ощущает в себе странное сопротивление этой идее.       — Я всё равно не хочу быть женатым на человеке, которого едва знаю, Фогс, — говорит он, и это в основном правда. Фогги тихо присвистывает.       — Чёрт, чувак. Дважды брошен за один день — невестой и мужем. Это, должно быть, какой-то рекорд. Наша ночь «разрыва лучших бро» должна быть по-настоящему эпичной, чтобы подобное компенсировать.       — Завтра, — кивает Мэтт.       — Завтра, — соглашается Фогги, наконец протягивая ему обед.

***

      Мэтт стоит перед рестораном на пятнадцать минут раньше, нервно перекручивая трость в руках. В этом конкретном вьетнамском месте он ещё не бывал, но уже слышит посетителей внутри — смех и разговоры сливаются в плотный гул, где-то между шумной забегаловкой и далеко не изысканным рестораном высокой кухни. Он определённо одет слишком нарядно. Мэтт подумывает снять пиджак (но куда его девать? Перекинуть через плечо? Он уже слышит фоггиевские комментарии про подиум), когда знакомый уже слегка хрипловатый голос окликает его по имени. Он поворачивается на звук и улыбается, все портновские тревоги испаряются в одно мгновение.       — Ого, — выдыхает Фрэнк. А потом, — эм... привет, Мэтт.       — Фрэнк. Отлично, значит, я в правильном месте. Пахнет просто невероятно.       — Ага. Да. Оно. То есть… Да. Пахнет отлично.       Мэтт ухмылнулся, заметив, как Фрэнк спотыкается на словах. Фрэнк резко втянул воздух и улыбка Мэтта стала ещё шире.       — Ну что, пойдём внутрь?       — Фо Ми, — бормочет Фрэнк себе под нос.       — М?       — Ага. Пойдём. — Он делает глубокий, собирающийся с духом вдох и слегка толкает локтем руку Мэтта.              В итоге они заказывают слишком много пельменей, по порции с каждой начинкой, после того как Мэтт признаётся, что слышал о них, но ни разу не пробовал.       — Невероятно, — обвиняюще заявляет Фрэнк. — Не могу поверить, что ты никогда их не ел, но при этом имел наглость утверждать, что я не похож на человека, который любит суповые пельмешки.       — Я всё ещё придерживаюсь этого мнения.       Фрэнк фыркает с показным оскорблением.       — Что, только потому, что я пожарный, я обязан любить исключительно бургеры и яблочный пирог?       Мэтт ухмыляется.       — Не забудь итальянскую кухню. Так что бургеры, яблочный пирог и пасту.       — Как ты посмел забыть про пиццу.       Первый укус удивляет Мэтта, бульон выстреливает наружу и он смеётся, вытирая беспорядок салфеткой.       — В нём полно супа.       — Так это прямо в названии, да? Чего ты ожидал, песка?       — Я просто не ожидал, что он так… выстрелит.       Фрэнк издаёт какой-то сдавленный звук, но быстро берёт себя в руки.       — Думаю, это всё-таки еда «на один укус», — он демонстрирует, слишком быстро запихивая в рот целый пельмень и чуть не давится от взрыва бульона. Мэтт фыркает, но следует его примеру.       Они уже на середине порции со свининой, с которой оба сходятся, что она лучше куриной, когда Мэтт наконец слышит историю о человеке, который подал на Фрэнка в суд за то, что тот вытащил его из горящей машины.       — Для меня это абсолютно безумно, что кто-то может попытаться засудить тебя за спасение собственной жизни. И это говорю я, человек из своей профессии. Я видел немало диких исков.       — Ну, к счастью, в тот день у судьи голова была на месте и он сразу же отклонил дело, — ответил Фрэнк. — Но я слышал, что другим ребятам в службе так не везло.       — Система бывает несовершенной, — признаёт Мэтт. — Но всё равно не понимаю, как можно так относиться к пожарным.       — Тебя может удивить, но не всем мы нравимся. Особенно в этом городе. Я буквально видел, как люди выстраивались на балконах и пожарных лестницах, чтобы помочиться на пожарных, работающих внизу.       У Мэтта отвисает челюсть.       — Что? Но это же...Ты серьёзно? Это самое безумное, что я когда-либо...Вы же герои!       Фрэнк смеётся без особого веселья.       — Ну, не все разделяют это радужное мнение о нас, Солнышко.       — Но я… я не понимаю почему. Вы буквально рискуете жизнью, спасая их, — возражает Мэтт — их детей, питомцев, имущество, дома. Вы же не как полиция, которая выписывает штрафы или арестовывает близких людей или иногда злоупотребляет властью. Я в целом поддерживаю NYPD, но понимаю, почему у людей есть к ним претензии и негативные чувства. Но вы—       — А, правда? Я думал, адвокаты защиты — природные враги копов. Хочешь сказать, ты за «синюю команду»? — перебивает Фрэнк с притворным возмущением.       Мэтт улыбается.       — Ну… «команда синего» — это, пожалуй, перебор. Нам иногда приходится тесно с ними работать, так что мы даже подружились с некоторыми. Хотя Фогги называет их «заклятые друзья».       — Да, у нас примерно так же. Ничего, я быстро переманю тебя в «красную команду», — обещает Фрэнк.       — «Красную команду», значит?       — Ага. Тебе, кстати, очень идёт красный. Эм...,— Фрэнк запинается и торопливо продолжает, — плюс у нас бывают барбекю и вечеринки у гидрантов. С этим не поспоришь.       Улыбка Мэтта медленная и совершенно неудержимая.       К тому моменту, как Фрэнк рассказывает ему про женщину с огнестрельным ранением, которая жаловалась на мужа за то, что тот сначала наставил на неё пистолет, а потом она сама вытащила оружие из-под стула и начала им размахивать, пока Фрэнк пытался перевязать ей ногу, а Мэтт в ответ делится историей о том, как их с друзьями выгнали из зоопарка, потому что Дэнни решил, что сможет спрыгнуть в вольер и прокатиться на Комодском варане, большинство посетителей уже разошлись, а официант уже добрых полчаса бросает на них убийственные взгляды.       — Думаю, это наш сигнал, что пора уходить, — замечает Фрэнк, когда персонал начинает шумно закидывать стулья на пустые столы.       — Ой, я и не заметил, что уже так поздно, — говорит Мэтт, нащупывая часы. Он криво улыбнулся. — Похоже, это у нас с тобой становится традицией, — он подхватывает пиджак со спинки стула, где тот оказался где-то после первого блюда, несколько часов назад, и опускает рукава рубашки.       На улице они стоят в тяжёлой тишине целую минуту, прежде чем Фрэнк спрашивает.       — Можно я провожу тебя домой?       И Мэтт не может придумать ни одной веской причины для отказа. Он, впрочем, и не постарался. Мэтт берёт Фрэнка под руку, оставляя сложенную трость в другой, и наслаждается прохладной ночной тишиной, пока они медленно идут в сторону его дома. Фрэнк рассказывает о своём отце и о том, почему захотел стать пожарным, Мэтт — о своём отце и причине, по которой он стал юристом. Они выясняют, что оба выросли в католических семьях, и Мэтт уже собирается пригласить Фрэнка познакомиться с отцом Лантомом, когда понимает, что они почти прошли мимо его дома. Он останавливает Фрэнка и кивает в сторону двери.       — А. Это… здесь? — он не думает, что ему мерещится разочарование в голосе Фрэнка. — А я так хорошо про—       — Хочешь подняться ко мне на кофе? — перебивает Мэтт, и...       — Да, — отвечает Фрэнк почти раньше, чем вопрос успевает прозвучать.       Мэтт ведёт его наверх, в квартиру на последнем этаже, отпирает дверь и нащупывает выключатель на стене.       — Свет должен быть...О!, — выключатель уже поднят. — Наверное, они горят уже всю неделю. Если Фогги забывает их выключить, когда уходит, они иногда остаются включёнными днями, пока я не замечу.       — Наверное, счёт за электричество из-за этого просто адский.       — Не особо. Это уравновешивается тем, что в остальное время они обычно выключены.       Он проходит на кухню, достаёт две кружки и запускает кофеварку. Может, лучше без кофеина? Уже поздно, да и он почему-то и так немного на взводе.       — Ого. С таким видом за окном зачем ему вообще было включать свет?       Может, всё-таки чай.       — Я так понимаю, ты заметил причину, по которой я вообще могу позволить себе такую квартиру.       — Зрячий жилец мог бы просто повесить шторы, — замечает Фрэнк.       Мэтт смеётся.       — Только не говори это моему арендодателю. Мне нравится акустика.       — У тебя правда очень высокие—       Мэтт наклоняет голову, пытаясь определить, где стоит Фрэнк и почему его голос вдруг оборвался.       — Фрэнк?       Проходит несколько секунд, прежде чем тот отвечает.       — Это… они?       Мэтт наклоняет голову ещё сильнее, прежде чем вспоминает о документах на развод, лежащих на самом краю кухонной стойки. В горле пересыхает.       — А… да. Это они.       — Понятно. Я, э… я совсем забыл, что вся эта встреча вообще была из-за… — Мэтт слышит, как Фрэнк проводит рукой по коротко стриженым волосам. —Невесты, да?       — А. Эм. Вообще-то она рассталась со мной сегодня днём, — говорит Мэтт и зачем-то добавляет. — Так что теперь спешки особой нет.       — Сегодня?       — Да.       — Чёрт. Прости, дружище. Это тяжело. Надеюсь, не из-за…       — Нет! Нет, это не из-за тебя, — Мэтт неловко усмехается. — Если уж на то пошло, мне, наверное, стоит тебя поблагодарить. Мы правда не подходили друг другу, и всё это заставило нас притормозить и взглянуть на вещи по-новому. Честно? Это даже облегчение. Лучше сейчас, чем после свадьбы, верно?       — Верно. Без сомнений, — соглашается Фрэнк. Проходит мгновение. — Хотя всё равно, её потеря...       Он делает шаг к Мэтту.       — Можно я тебе кое-что скажу?       Мэтт не знает, что ещё сделать, кроме как кивнуть. Фрэнк делает ещё шаг.       — С того самого момента, как я тебя увидел, я подумал, что ты самое красивое, что мне когда-либо доводилось видеть.       Мэтт резко вдыхает.       — Фрэнк…       — Я ревновал к женщине, с которой даже не был знаком, к тому, что она может быть с тобой, — ещё шаг. — Когда мы разговаривали, мне приходилось каждый раз напоминать себе, что ты уже занят. Что я опоздал.       Мэтт чувствует его тепло, он совсем рядом, в каких-то сантиметрах. Он судорожно сглатывает. Надо что-то сказать. Он не знает что. Слишком много всего, и ни для чего нет слов.       — Можно я прикоснусь к тебе? — шепчет Фрэнк, и Мэтт беспомощно кивает. Рука грубая от мозолей, но удивительно бережная, скользит к его щеке, большой палец останавливается у самого уголка губ.       — Это было мучительно, знать, что между нами так долго была эта связь, даже не осознавая её, и понять это только тогда, когда уже слишком поздно. А теперь…       Он наклоняется ближе, и Мэтт поднимает лицо ему навстречу на какой-то дюйм.       — Можно я тебя поцелую? — выдыхает Фрэнк у самых его губ, и Мэтт наконец находит голос.       — Мы женаты уже шесть лет, а ты только сейчас спрашиваешь, можно ли меня поцеловать?       Он чувствует улыбку Фрэнка совсем рядом, на расстоянии волоска.       — Я люблю не торопиться.       — Ты женился на мне, даже ни разу меня не увидев. Не сказал бы, что это «не торопиться».       — Это «да» насчёт поцелуя?       Мэтт подаётся вперёд, сокращая последние миллиметры между ними, их губы встречаются в жёстком, выбивающем дыхание поцелуе, а его руки вцепляются Фрэнку в талию. Вторая рука Фрэнка поднимается, обхватывая его лицо, всё так же бережно, несмотря на отчаяный поцелуй. Мэтт не знает, кто из них первым приоткрывает губы, но затем они соприкасаются, скользят навстречу друг другу, исследуя тепло и близость. Кто-то стонет.       Фрэнк отстраняется, резко переводя дыхание, делая шаг назад.       — Ручку, — требует он.       Мэтт, оглушённый и сбитый с толку, выдвигает ящик стола и неловко шарит, пока не находит шариковую ручку. Фрэнк выхватывает её и почти броском возвращается к бумагам на стойке. Он быстро пролистывает тонкую стопку, находя каждую строку для подписи, и торопливо выводит своё имя на каждой странице.       — Настолько всё плохо? — спрашивает Мэтт, всё ещё не до конца понимая происходящее.       Фрэнк швыряет ручку на столешницу, стремительно возвращается к Мэтту, прижимая его к краю стойки, и снова берёт его лицо в ладони.       — В следующий раз, когда я на тебе женюсь, это будет осознанно. И я, чёрт возьми, не пропущу собственную свадьбу, — говорит он и снова целует его.