smooth movements.

Make me your god, I can give you everything. Середина апреля, шумные цикады уже играют во всю свою незамысловатую песенку. На улице жарко, а в школе тем более. — Прогуляем сегодня последний урок? — Прозвучал низкий бархатистый голос над головой. Его отросшие серо-голубые волосы выглядели взъерошено. Опять бездельничал? — Сам понял, что сказал? Нам же только хуже станет, если заметят нашу пропажу, а особенно мою. — Ответил Лука, глядя на Тилла. — А ещё у тебя футболка мятая... Тилл тихо рассмеялся, погружаясь в свои мысли. Блондинистые кудряшки, которым можно только позавидовать другим, бледная, как будто фарфоровая, кожа. Был бы Тилл девушкой, то определённо за ним гнался. Идеально выглаженная рубашка, кто вообще ходит в школу в форме, когда у вас она свободная? Никогда такого не понять, но у каждого свои тараканы в голове, я так думаю — Тилл? Ты меня слышишь? Я говорю, что хочу прогулять с тобой. Когда ещë можно устроить "бунт", если не сегодня? — Тилл вздрогнул. Он? Прогулять? Иногда кажется, что тот самый тихоня – это лишь маска для игры хорошего мальчика. — И года не прошло, я даже знаю, куда мы пойдём. Прыгать не будем, наверно — Насмешливо проговорил, смотря сверху-вниз на Луку. Небольшой ветерок на мосту приятно охлаждал и пробирался аж до сердца. Оперевшись об перила, Лука обратил взор на даль. Место казалось родным, хоть и бывает он тут редко, здоровье не позволяет. — Иногда мне кажется, что все в мире эгоисты, даже я. — Сказал Тилл, который тоже в это время смотрел в горизонт. Что-то их связывало в этот момент, но что? — А кто сейчас святоши? Бабушки? Так они котят топят, да матом детей гонят. — Не сдержал смешок Лука. — Быть эгоистом – быть живым. Прохлада не морозила, она оживляла их, хоть и на считанные секунды. — Знаешь? Ты прав и всегда будешь прав. Как обычно: люди которые похожи на ангелов, всегда очень плохи, но правдивы. — Грустно улыбнулся Тилл, который уже смотрел прямо на второго. — Фу, ты такой праведный, я сейчас реально спрыгну с моста. — Отшутился светловолосый. Абсолютно всë кажется таким неправильным, но совершенно не до этого. — А вот если жизнь одна, то ты выполнишь мою просьбу? — Неожиданно для себя он начал это. — Поцелуешь меня? Я хочу понять, что такое любовь и... нарисовать еë. Начал капать дождь и похолодало до мурашек, но это было не из-за дождя. Темноватые тучки покрывают небо, пора бежать домой, но что-то здесь держит. Да, его любовь отличалась от обычной, но это же тоже была любовь? — Ты же понимаешь, что так не работает? — Повернулся Лука и серьёзно глянул на второго. — Всë это – неправильно. — Пожалуйста, мне очень нужно это, умоляю, я не знаю, что делать. Пожалуйста, сделай это, даже можем прекратить потом общение, если тебе так противно. — Тилл говорит спокойно, но небольшая дрожь в голосе имелась и мешала.— Мне обязательно нужно закончить рисунок, даже если будут жертвы и даже если жертвой буду я. — Он смотрит уверенно, не боится. Вместо ответа Тилл почувствовал что-то тёплое на щеке. Это же сон, да? Он ожидал стопроцентный ответ "нет", а не согласие на его абсурдную идею. Тилл лишь ближе приблизился к Луке, проговорил "прости" и поцеловал его в губы. На поцелуй это не было похоже, но он отдавал абсолютно все свои эмоции в него. — Спасибо, теперь мой рисунок точно будет готов, прости. — Тилл убежал, вернётся ли он? Неизвестно — И я тебя люблю, спасибо за всë.— прошептал Лука, смотря, как на него падает дождь.