Два года

      Опустившись на колени, Джон смотрит на темнеющий небосвод. Воздух влажен от надвигающейся угрозы дождя. Ветер дует в лицо, ласкает кожу, прежде чем продолжить свой путь по небу высоко над Осакой.       Два года. Прошло два года с тех пор, как он прибыл сюда, мучимый голодом и отчаянно стремящийся вернуться домой. В те времена он считал своим домом Англию.       Он давно отказался от желания вернуться. Всё так, как говорит господин Торанага: ему суждено было остаться здесь.       Услышь он себя два года назад — назвал бы себя грёбаным идиотом и ударил по голове. Его команда поступила бы так же.       Звук открывающейся и закрывающейся двери, затем — шаги. Господин Торанага садится рядом с ним, глядя ему в глаза внимательным и цепким взглядом.       — Ты знаешь, какой сегодня день, — говорит он. Это не вопрос.       Джон вновь смотрит куда-то вдаль.       — Да, — соглашается он. Его японский значительно улучшился. Он легко может участвовать в простых разговорах и почти без труда улавливает, о чём говорят другие — если только они не используют слова, которых он не слышал прежде.       Господин Торанага мягко хмыкает себе под нос, тоже поднимая взгляд к небу.       — Англия, — пытается произнести он. И спрашивает: — Ты скучаешь по ней?       Глубоко вздохнув, Джон слегка кивает.       — Иногда, — признаётся он. — Это место, где я вырос. Но я бы никогда по-настоящему не захотел снова жить там. — Он поворачивается к господину Торанаге. — Теперь мой дом здесь. Моя жизнь… принадлежит Японии.       Уголки губ господина Торанаги слегка приподнимаются.       — Хорошо сказано. Я рад, что ты так думаешь. — Он прочищает горло. — Несмотря ни на что, я разрешаю тебе уйти, если ты того желаешь.       Джон улыбается.       — И, конечно, Вы говорите это после того, как я упомянул, что не хочу уезжать.       В конце концов, господин Торанага всегда получает то, что хочет. Это непреложная истина — такая же, как то, что как землетрясения неизбежны, а лепестки цветов всегда опадают. Он желал выиграть войну — и он добился своей цели.       А Джон... тот, кого хочет господин Торанага. И поэтому последнему удалось убедить его остаться по собственной воле. Этот человек всегда находит решение.       — Я никогда не планировал вечно держать тебя здесь, как цепного пса. Если бы ты действительно хотел уйти, уверен, ты бы нашёл способ. — Господин Торанага закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Впрочем, я рад, что это не так.       Джон кивает куда-то в пустоту. Затем протягивает руку и накрывает ей кисть господина Торанаги, лежащую у него на колене. Как будто ожидая этого, господин Торанага поворачивает её ладонью вверх и переплетает их пальцы.       Это — та его сторона, которую он показывает лишь Джону. Джону — иностранцу, который высадился на берег этой страны, не зная ни крупицы её культуры или истории; который бесчисленное количество раз избегал смерти, когда, казалось бы, всё было против него; который сейчас сидит рядом с самим сёгуном, возглавляет часть его армии. Который ближе к нему, чем подавляющее большинство людей из его окружения.       Не привыкни Джон к этому, всё это прозвучало бы как бред, навеянный лихорадкой.       Повисает долгая пауза, воздух становится влажным. Большой палец господина Торанаги касается его костяшек.       — Корабли идут хорошо. Люди быстро учатся, — говорит Джон наконец, нарушая молчание.       Господин Торанага отвечает кивком головы.       — Как и следовало ожидать. — Затем он меняет тему: — Я хочу, чтобы ты взглянул на город внизу.       Джон чувствует, как загрубевшие пальцы обхватывают его подбородок, принуждая склонить голову.       — Что ты видишь?       Джон сглатывает. Это проверка? Искренний вопрос? Он привык к играм господина Торанаги — однако это ещё не значит, что он на самом деле знает, что порой приходит тому в голову.       — Осаку, — отвечает он в шутку, хотя и не слишком забавную.       Господин Торанага не смеётся, но в его голосе слышится улыбка, когда он произносит:       — Продолжай.       Джон чувствует, как у него перехватывает дыхание. Он бы забеспокоился о том, что их увидят, если бы не знал, что господин Торанага никогда не совершает простых ошибок.       ... Ах. Так вот что это за вопрос.       Джон делает глубокий вдох.       — Я вижу… Ваш город. Вашу страну.       Пальцы на его подбородке разжимаются, и он поворачивает лицо к своему господину. Тот одобрительно улыбается, в его глазах — тёмный, довольный блеск.       — Хорошо, Андзин.       Его господин притягивает его к себе. Их губы — алчущие, жаждущие — соприкасаются.       Где-то вдалеке на землю падает первая капля дождя.