На линии огня

Ветер гнал по выжженной земле колючую пыль, смешанную с запахом гари и тления. Бывшее колхозное поле, утыканное воронками и обгоревшими остатками техники, стало на очередной неделе этой бессмысленной мясорубки линией фронта. И для капитана Эи Райдэн это был просто еще один день ада. Она стояла в низком окопе, опираясь локтями на земляной бруствер, в руках — потрёпанная снайперская винтовка СВД. Её волосы, собранные в неаккуратный пучок, были покрыты слоем грязи. Лицо, когда-то могшее быть красивым, теперь огрубело, покрылось сеточкой мелких морщин от постоянного напряжения и недосыпа. В глазах — пустота, за которой скрывалась усталость, прошивающая до костей. — Тишина, — сиплым шёпотом произнесла она, не отрывая взгляда от прицела. — Слишком тихо. Следом за ней, прислонившись к стенке окопа, сидела Яэ Мико. В её руках был практически реликтовый, но исправный пулемёт ПКП «Печенег». Длинные волосы она спрятала под каской, но несколько прядей выбивались, прилипая к вспотевшим вискам. — Это всегда затишье перед бурей, капитан, — так же тихо ответила Яэ, проверяя ленту. — Или они готовят новую атаку, или просто забыли про нас. Ставлю на первое. Они были сослуживцами. Выживали вместе. Прикрывали спины друг другу. Это голая необходимость и приглушённое уважение, выкованное в сотнях перестрелок. Эи не ответила. Её палец лежал на спусковом крючке. Она всматривалась в развалины фермы на противоположной стороне поля. Там что-то блеснуло. Стекло? Оптика? — Есть движение. Третий этаж, правое окно, — её голос был ровным, без единой нотки эмоций. Яэ мгновенно изменила положение, укладывая пулемёт на бруствер. — Вижу. Ждешь? — Жду. Они были идеальным тандемом. Эи — холодный, методичный скальпель. Её выстрел решал всё. Яэ — молот, который обрушивался на врага, если скальпель не срабатывал или ситуация выходила из-под контроля. Из окна высунулась тёмная фигура. Вражеский снайпер или корректировщик. Он был осторожен, но не достаточно. Эи замедлила дыхание. Сердцебиение успокоилось, мир сузился до перекрестия прицела и силуэта в окне. Легонький выдох. Пауза. Плавный, почти ласковый спуск. Грохот выстрела оглушительно разорвал тишину. — Попадание, — констатировала Эи, отводя взгляд. Внезапно она почувствовала легкое, почти невесомое прикосновение к своему плечу. Яэ, опуская пулемёт, на секунду коснулась ее спины тыльной стороной ладони. Быстро, незаметно для постороннего глаза, но достаточно, чтобы Эи ощутила всплеск тепла сквозь грубую ткань формы. Это был их безмолвный язык — «я здесь», «ты жива», «мы справились». — Чисто, — сказала Эи, но на этот раз в ее голосе проскользнула едва уловимая мягкость. Но «чисто» длилось недолго. Спустя минуту с тыла противника, из-за холма, с грохотом выполз танк. Не современный, а старый Leopard, но в условиях этой войны и он был королём поля. — Чёрт, — выругалась Яэ. — Эй, капитан, пора вызывать арту? Эи уже достала рацию. Голос в динамике шипел и трещал. «Повторяйте, «Волчица-1», вас не слышно! Помехи!» — «База», я «Волчица-1»! Цель 201, танк! Координаты… — она начала зачитывать цифры, но в ответ — лишь нарастающий свист помех. Враги использовали глушилки. Танк развернул башню. Дуло 105-миллиметровой пушки медленно поворачивалось в их сторону. — Эи! — крикнула Яэ, в голосе впервые зазвучала тревога. Не страх за себя, а осознание неминуемого. Взгляд Эи метнулся к Яэ. В этих уставших глазах на секунду вспыхнула невыносимая усталость от всего этого. И что-то еще. Что-то, что она позволяла себе показывать только ей. — Отход! — скомандовала она. Раздался оглушительный хлопок. Снаряд разорвался сзади, осыпав их землей. — Нет уж, — прошипела Яэ, вцепляясь в рукоятки пулемёта. Она встала в полный рост, прижав приклад к плечу, и длинная очередь трассирующих прочертила небо. Бессмысленный, но отчаянный жест защиты. Танк дал по ним очередь из пулемёта. Пули впивались в бруствер. Эи и Яэ прижались ко дну окопа, их плечи и бедра плотно соприкоснулись в тесном пространстве. Эи почувствовала, как дрожит рука Яэ — не от страха, а от выброса адреналина. — Нас закопают! — крикнула Яэ, захлёбываясь пылью. Эи посмотрела на неё. На её перепачканное сажей лицо, на горящие решимостью глаза. На тонкую полоску чистой кожи на шее, куда случайно скатилась слеза, оставив влажный след. И в этот миг это было самым дорогим, что она видела за последние месяцы. — Мико, — прошептала Эи, отбросив формальности. Ее пальцы, грубые и потертые, на мгновение сомкнулись вокруг запястья Яэ, передавая не приказ, а мольбу. — Отходи ко второй линии. Я прикрою. — Бред! Я не оставлю тебя! — в глазах Яэ вспыхнул не просто протест, а боль от самой возможности такой потери. — Это приказ! — голос Эи снова стал твердым, но ее пальцы все еще сжимали запястье Яэ, словно не в силах отпустить. — Пожалуйста. Это «пожалуйста» решило всё. Яэ замерла, затем резко кивнула. Перед тем как побежать, она наклонилась, и ее губы в горячем, стремительном движении прикоснулись к щеке Эи, оставляя на грязной коже невидимый, но пылающий след. — Живой вернись, поняла? — ее шепот был обжигающим и беззаконным. Затем она сорвалась с места и побежала по траншее. Эи на секунду зажмурилась, ощущая на щеке жар этого поцелуя — короткой вспышки жизни посреди смерти. Он горел на коже ярче, чем разрывы снарядов. Она перезарядила винтовку. Танк снова начал разворачивать башню. Теперь его цель была одна. Она прицелилась. Ее сердце бешено колотилось, но не от страха. Оно стучало тем же ритмом, что и след от губ на ее щеке. Она сделала выстрел. Затем ещё один. Внезапно сзади, со стороны своих, послышался нарастающий рёв. Эи рискнула отвести взгляд. Это был «Град» — установка залпового огня. Их наконец-то услышали. С оглушительным воем реактивные снаряды понеслись над её головой. Эи не стала смотреть. Она сползла на дно окопа, прислонив голову к сырой земле. Пальцы сами потянулись к тому месту на щеке, где несколько секунд назад горели губы Яэ. Спустя несколько минут к ней подсела Яэ. Молча протянула помятую флягу. Эи взяла, сделала глоток. Затем, не возвращая флягу, встретилась с ней взглядом. — Дура, — тихо сказала Яэ, но в ее глазах не было упрека, а только облегчение и та самая, тщательно скрываемая нежность. — Больше не геройствуй в одиночку. Эи ничего не ответила. Она просто протянула руку и осторожно, почти с благоговением, стерла сажу с подбородка Яэ грубым подолом. — Постараюсь, — наконец сказала она, и в углах ее губ дрогнула тень улыбки. Они сидели плечом к плечу в разбитом окопе, две тени в бесконечной реальности войны. Просто две женщины, нашедшие друг в друге причину цепляться за жизнь в аду. И в сжатых руках, спрятанных от посторонних глаз, жила тайна, которая была крепче любой брони.