На грани тонкой паутины

Кровь.

Её было так много, что юноша перестал замечать подобное.

Липкая, тёплая, стекающая по появившимся порезам и шрамам, которые затягивались на глазах за считанные секунды.

Парень сидел в углу грязного заброшенного чердака, прижав колени к груди, и хохотал.

Смеялся как псих, пока не начинал кашлять, выплёвывая кровавые сгустки на пыльный пол, не боясь испачкать белоснежную одежку.

Жизнь была настоящим кошмаром, тем самым девятым кругом ада. Подростковый возраст, самый яркий период в жизни человека, никогда не будет таким, как у всех. Кажется, настал тот самый критический момент, когда судьба решает испытать тебя на прочность, играя по своим жестоким правилам без предупреждения. Она ставит тебя на колени и заставляет искать прощения у высших сил. Настаивает на мольбе. Помиловании. Но стоит тебе произнести одно неверное слово — судьба издевается вдвойне. И как бы сильно не хотелось закрыть глаза и уши от страха — не получится. Реальность решила иначе. Она сурова, холодна и беспристрастна. В идеальной для власти стране люди — ничтожные существа, которые стремятся к значимости. Некоторые из них удачливы и обладают деньгами, властью, суперспособностями или просто умом. Но иногда интеллект, знания и желание нового могут разрушить самое дорогое и близкое. То, что было единственным, родным, любимым и ценным, теперь — бесконечная скорбь и вера в лучшее.

Всего шестнадцать.

      Юноше было всего шестнадцать лет, а казалось, что вся жизнь пролетела перед глазами за короткий срок, оставив после себя шлейф бесконечной боли и травмы на далёкое будущее. Осознание того, что ты нелюбимый ребёнок, которого постоянно избивали, унижали и о которого тушили сигаретные бычки, приносило невыносимую боль. Однако даже этот мрак не так ужасен, как потеря той личности, которая стала для тебя всем. Эти тёплые руки, объятия, слова поддержки и любовь были, но так мало. Всё оборвалось слишком быстро. Джон не успел почувствовать себя обычным парнем, подростком, лишь трудился на благо всем людям: учился, из-за подработки в лабораториях часто прогуливал школьные занятия, но в любом случае помогал. Великий ум! Изредка пропадал в кабинетах школы, на курсах, выискивая новую формулу для некого лекарства, чтобы спасти людей, мечтал стать гениальным учёным который принесёт свет в обреченный мир, отчасти в медицину, и главное — в науку. Сколько лет люди пытаются изобрести ту самую чудо-таблетку, или сыворотку, что спасёт онкобольных, поможет незрячим развидеть темноту перед собой и окунуться в красочный мир? Не сосчитать всех попыток, но веровать хотелось до самого конца. И не всегда же полагаться на новые устройства, которые затмевают твой разум и делают из тебя киборга?       Инновации в мире шагнули вперёд — это факт. Кто-то изобретает киберпротезы для компаний, с помощью которых можно воздействовать на мозг человека, продвинутые механические инструменты, управляемые через мозговой компьютерный интерфейс, для помощи в исследовании атомной физики. Вторые прославились открытием нового химического элемента, бронекостюмами и технологиями путешествия во времени, но для Харриса всё это оставалось недосягаемым. Он не мог позволить себе инвестировать ни цента в подобные исследования и разработки, поэтому полностью полагался на свой интеллект и глубокие знания в области химии, биологии, физики и математики. Часы, проведенные в кабинете наставника, известного нейрохирурга, и его коллеги, эксперта по генетике, особенно в области структуры ДНК мутантов, оказали значительное влияние на развитие интеллекта молодого человека. Соединённые Штаты Америки. Нью-Йорк.             10 апреля. 2018 год. Вторник.

Мутанты?

      В современном мире, который казался таким однообразным и лишенным ярких красок, супергерои стали привычным явлением. Люди больше не испытывают страха перед неизвестностью, зная, что их жизнь под защитой человека в железном костюме и в руках опытных специалистов, которым только дай повод повозиться в ДНК неопознанного существа. В белых комнатах, освещенных яркими прожекторами, часто появляются новые подопытные, кто-то из них славился быстрой регенерацией, высоким электрическим напряжением в каждой частичке кожи, а кто-то и вовсе трансформировался из-за инъекции ДНК рептилии в попытках спасти себя в неугомонного монстра. Бинго! Стажировочный день, когда в стенах научного здания появляется подобное создание во второй раз, — для Харриса настоящий праздник. Юноша, облачившись в белоснежный халат, толпиться в неуютном лифте с другими рабочими фирмы. Кто-то спешит на двадцатый, у кого-то остановка на шестьдесят восьмом, а сам Дейви останавливается на семьдесят третьем, где и проводились все эксперименты. Пробравшись сквозь толпу людей, парень оглядывается вокруг и спешит к кабинету, вводя пин-код от тяжелой двери и распахивая её, перед Джоном предстают две мужские фигуры, стоящие спиной. Было очевидно, что эти опытные профессионалы снова проводят свои эксперименты на подопытных. Однако те, на кого равнялся Дейви, не воспринимали его всерьёз, считая всего лишь посыльным, чьи слова игнорировали.

Подопытный: доктор Саймон Солус.

Температура тела — 32 градуса, держится 48 часов.

— Уровень лимфоцитов и моноцитов в крови соответствует прошлому подопытного. — Проворчал себе под нос Джон, смотря на экраны, что указывали все параметры мутанта. — Выросла скорость свертывания крови. Повысились мышечный тонус, сила и эластичность! Также улучшилось зрение. — На свой страх и риск Харрис подошёл ближе, выдвигая свою позицию. — Подопытный больше не нуждается ни в очках, ни в линзах. Тут речь явно не об исследовании, ему нужно помочь вернуться в человеческое тело окончательно! Контроль подсознания теряется в чужом ДНК, исход может быть летальным! — Воскликнул Дейви, заставляя двоих мужчин обернуться. — Джон, это не контрольная работа на уроке биологии! Мы сами справимся без твоей помощи и знаем, что делать. — Довольно грубо ответил один из старших, не позволяя любопытному парнишке подойти ближе к бессознательному телу подопытного. — Всё же предельно просто! — Воскликнул Джон, раскинув руки в стороны и переводя взгляд то на старших, то на подопытного. — Чтобы остановить обратный эффект мутации у этой отвратительной рептилии, необходимо увеличить дозу сыворотки до двухсот миллиграммов. — Молодой человек стремительно направился к столу, на котором были разложены различные сыворотки, баночки и колбы, предназначенные для спасения людей. Схватив нужный препарат, он начал действовать в соответствии с собственными указаниями, заправляя всё нужное в шприц и не обращая внимания на раздражённые возгласы врачей, что схватили Харриса за руки, забрав из его ладоней пробирку. Громкий треск разлетевшегося стекла эхом разнёсся по комнате, а осколки рассыпались по белоснежному полу, оставляя за собой липкую зелёную лужу.

— Ты нахальный юнец, которому только что стукнуло шестнадцать, а уже лезешь туда, куда тебя не звали. Думаешь, что можешь спасти мир, смешав пару препаратов? Не мечтай.

— А вы, видимо, за столько лет работы так и не научились принимать свои ошибки? Вы просто не хотите признавать факт того, что есть кто-то умнее вас. Даже в столь раннем возрасте. И вы не боитесь того, что этот сумасшедший вновь превратиться в огромную ящерицу, которая начнёт разносить весь Нью-Йорк!

Плевать.

Я справлюсь сам.

Ничего хуже произойти не может. Подумаешь... Прогнали с подработки.

Они даже не захотели слушать меня!

Старые ублюдки!

      Джон развернулся и, не глядя ни на кого, направился к выходу, громко хлопнув дверью. Каждый шаг отдавался в его груди тяжелым ударом. Харрис чувствовал, как дрожат его руки, как сжимаются зубы до боли в челюсти от несправедливости. Парень хотел кричать, бить кулаками по стенам, но сдерживался, потому что знал – это только усугубит ситуацию. Выйдя из лаборатории, юноша оказался в коридоре. Здесь было тише, но шум в его голове не утихал. Его охватило чувство опустошенности, предательства и неукротимого гнева. Гнев был направлен на учёных, на самого себя и на весь мир, который казался невыносимо несправедливым и, будто бы, намеренно его отвергал. Дейви вышел на улицу, а яркий солнечный свет, который утром казался таким наглым, теперь был насмешкой в его лицо. Мир вокруг жил своей жизнью, а он, нахальный юнец, был выбит из колеи, словно неудачный эксперимент. Парень чувствовал себя потерянным и одиноким, и это раздражение, эта обида, эта злость – всё это смешивалось в нем, создавая гремучую смесь, которая грозила взорваться в любой момент. Словно знал, что этот день останется в его памяти как один из самых худших, день, когда его мечты о науке были растоптаны безжалостной реальностью.

Серьёзно? Самый худший? Вы, вероятно, скажете: «Да тебе же всего шестнадцать, о каких проблемах может идти речь?» Верно, но когда из всех радостей в жизни оставалась лишь жалкая подработка в лаборатории с пузатым наставником, который платил тебе парочку долларов на сухой чизбургер через дорогу, а после выгоняет за то, что ты посмел помочь, от радости я бы не прыгал, что остался с голой задницей. Но ещё и по возвращению домой меня ждал вовсе не домашний концерт Бритни Спирс в бикини.

      «Империя». Взгляд Харриса, полный раздражения, устремился на гигантское здание, откуда он только что вылетел, словно пробка из бутылки шампанского. Не высказанные слова, что крутились на языке, так и хотели сорваться с уст парня, но уже было поздно. Конечно, тот мог порадоваться, что ему в столь раннем возрасте выпала малейшая удача подрабатывать в том месте, где от людей скрывались тайны чуть ли не вселенского масштаба, но за себя Харрис не был горд. Только пустое чувство разочарования. Парень знал, что ему предстоит вновь вернуться в житейскую рутину, в бесконечную подработку в каких-то забегаловках, где требуется официант на день или пару часов. Нет. Джон не мог. Эта агрессия, ненависть и отвращение от людей вокруг было превыше всего. Но что помогало в таких случаях? Драки. Драки за деньги. До боли. До крови. До потери сознания. Дейви прокручивал в голове воспоминания, как вёлся на слова красивых девчонок, что просили того помочь с их никчёмным бойфрендом или неадекватным соседом, который приставал уже парочку недель, а взамен получал желаемое: деньги.

Соблазн. Вот чем пахло прошлое.

      Но парнишка старался выкинуть из головы подобные мысли, решая, что ступил на верный путь, желая помогать людям, а не издеваться над ними, ведь обещал это сестре. Как же Харрис ошибался. Разгулявшийся ветер игрался с растрёпанными волосами Джона, что медленно шагал по дороге домой, игнорируя проходящих зевак вокруг. Кто-то оборачивался на молодого человека, который забыл снять медицинский халат, а другие и вовсе не замечали того, врезаясь в парнишку плечом. Дейви был погружён в свои размышления: как обеспечить себе будущее, как найти своё призвание и не поздно ли вернуться к учёбе? Он осознавал, что его положение на грани отчисления из-за постоянных пропусков занятий и низкой успеваемости, но иначе жизнь не представлялась. Было тяжело. Тяжело. Тяжело. Радовало, что мысли сами по себе улетучивались, стоило юноше оказаться ближе к дому. Нет, это не была новостройка или такое же огромное здание, как «Империя», а обычный пятиэтажный домишка в спальном районе Нью-Йорка, где ошиваются два бомжа, соседка из разваливающейся кафешки через дорогу и чья-то разгульная дочь. Но где-то за запылённым окном его поджидала единственная и горячо любимая сестра, которая никогда не утрачивала веры в своего брата и поддерживала все его начинания.

Да все поняли, какой я нищий. Давай перейдём к делу?

      Подъезд, пропитанный запахом дешёвых косяков, был до боли узнаваем. Где-то за дверьми в очередной раз ругались соседи, выясняя семейные проблемы, плакали дети, а подобные существа на людей в возрасте до семи лет выбегали на лестничную площадку, сбивая возвращавшихся домой жильцов с пути. Харрис бесшумно повернул ручку двери, которая еле держалась на петлях, и вошёл в квартиру, где его встретила полная тишина. Часы на стене неумолимо отсчитывали минуты, напоминая, что Саша должна была вернуться домой. Однако, взглянув на пол у входной двери, парень заметил, что её ботинки всё ещё там. Джон не стал церемониться, лишь скинул с ног собственную обувь, шагая в сторону зала и замечая на мягком диване фигуру девушки. Та сидела неподвижно, пронзая взглядом экран небольшого телевизора и не обращая внимания на приход младшего брата. — Саша? Я дома. — Спокойно начал юноша, невесомо шагая к дивану, на котором сидела старшая. Низкий голос Дейви раздался по маленькой квартирке, но девушка словно не обратила внимания на брата. — Сестричка? — Голос Харриса смягчился, стараясь окликнуть не слышащую. Джон медленно приблизился к месту, садясь рядом и понимая, что та мирно дремала после рабочего дня. Джон осторожно накрыл колени девушки пледом, что валялся рядом и старался устроить уютную атмосферу. Хоть на улице и было тепло, лёгкий холодок всё равно пробирался сквозь старые стёкла.       Саша выглядела измученно. Сразу было понятно, что та не бережёт своё здоровье и нервы, отдавая всю себя работе ради маленькой семьи. Младший очень ценил, уважал и любил свою сестру, ведь та была ярким солнцем в небесной тьме. Но и это состояние очень пугало Джона. Состояние, которое вызывало тревогу на сердце. Саша тихо пробормотала что-то себе под нос, обхватив руками грудь и склонив голову на бок, пытаясь вздремнуть после насыщенного дня. Но лёгкое прикосновение ладони Дейви мгновенно пробудило её, заставляя янтарные глаза распахнуться. — Привет, Джонни, — тихо произнесла старшая, глядя на брата и едва заметно улыбаясь, будто та была на грани обморока. — Как у тебя дела в лаборатории? Надеюсь, всё в порядке. А у меня, признаться, не всё хорошо. — Она продолжила, нервно перескакивая с одной темы на другую, ведь только что проснулась. Состояние девушки слишком напрягало парня, но Дейви лишь тяжело сглотнул, понимая, что ему придётся рассказать всю правду, ведь врать в глаза сестры было невыносимо. — У меня тоже не очень... — начал младший, косясь в сторону и пуская ладони в карманы белоснежного халата, что теперь стал неким трофеем. — Ага, я уже в курсе, — зевая, произнесла старшая, медленно поднимая руки вверх и потягиваясь, чтобы окончательно проснуться. Дейви тут же широко раскрыл глаза, с любопытством переведя взгляд на сестру и пристально глядя на неё, словно спрашивая без слов: «В смысле?» — Мне сообщили из твоей школы, что ты не появлялся там уже два месяца, — сказала Саша. Джон почувствовал лёгкое облегчение, но угрызения совести не оставляли его. Он опустил глаза на свои руки, поджав губы, осознавая, что сейчас его ждёт выговор. — Ты, можно сказать, в выигрыше. У них не лучшая репутация, поэтому у тебя есть шанс завершить последний год средней школы и перейти в старшую. — Объяснилась девушка, пока парень не проявил особой радости. Да, тому конкретно повезло, и Харрис на это лишь кивнул. — К чёрту эту школу! — Выпалил юноша, резко снимая халат и в порыве гнева бросая его на пол. — Меня выперли из лаборатории! Я только нарабатывал репутацию там, старался. Даже удосужился с помойной рептилией поработать, выявить мутаген в обратную сторону и... — Юноша замолчал, скрещивая руки на груди и чувствуя, как тёплая ладонь легла на его плечо, словно успокаивая. — Они продолжили ставить эксперименты. Отказались от моей помощи. Не удивляйся, если в скором времени по городу будет бегать огромная ящерица, которая может отращивать себе новые конечности. — Тараторил парень, пронзая взглядом валяющийся халат, что был небрежно скомкан на полу. — Эй, братик. — Девушка мягко продолжила, осторожно положив руки на плечи младшего и обняв его с нежностью, стараясь оказать поддержку. Её тонкие пальцы скользили по его голове, словно посылая лёгкие импульсы, давая почувствовать, что он не одинок. — Они пожалеют о том, что сотворили, ведь ты невероятный человек. — С лёгкой улыбкой произнесла старшая из Харрис. — Мы справимся. Ну подумаешь, остались без работы вдвоём. — Саша попыталась пошутить, но осознавала, насколько им будет трудно, пока ещё не рассказывая страшного родному брату. — Что?! — Дейви вздрогнул. — Только не говори, что это чудовище в лице твоего начальника решило уволить тебя! — Воскликнул Джон, с жалостью в глазах смотря на девушку, которая лишь кивнула в знак согласия. — Я ему морду разобью за такое отношение! — Парень продолжал, не сдерживая эмоций, его взгляд нервно метался по комнате, остановившись на двух катанах, висевших на стене и напоминавших о его отце. — Или башку отрежу этими же катанами! — Конкретно бесился младший, тыкая пальцем на оружие. — Успокойся, Джонни. — Девушка постаралась успокоить младшего брата, взъерошив тому волосы на голове и стукнув пальцами по носу. — Это была и моя инициатива тоже, понимаешь... — Саша пыталась сосредоточиться, опустив руки и устремив взгляд вдаль. Старшая взволнованно теребила край футболки, с трудом сглатывая ком в горле, и силилась найти подходящие слова, чтобы рассказать всю правду, но не могла придумать, с чего начать. Лёгкие слезы выступили в янтарных глазах старшей из Харрис, боясь поставить брата в шоковую ситуацию.

— Сегодня утром я ходила в больницу. Как только ты ушёл из дома, я потеряла сознание. Сначала я думала, что это просто переутомление и реакция на стресс, но... Врачи обнаружили у меня рак крови.

      Мир вокруг парня, обычно такой привычный и понятный – скрип половиц, гул холодильника, далекий шум машин за окном, – вдруг стал чужим, зловещим. Каждый звук казался усиленным, проникающим под кожу, напоминая о хрупкости всего сущего. Он пытался дышать, но воздух казался густым, тяжелым, словно наполненным невидимой пылью. Сердце колотилось где-то в горле, отдавая пульсацией в висках. Хотелось кричать, но из груди вырывался лишь тихий, сдавленный стон, а по щекам потекли горячие слезы. Это была не та боль, которую можно почувствовать физически, это была боль, которая разрывала душу на части, оставляя после себя зияющую пустоту. Он вспомнил, как Саша жаловалась на усталость в последнее время. Как списывала это на стресс, на работу. Он, Джон, видел это, но не придал особого значения, ведь и сам себя не ценил. «Все мы устаем», – думал юноша тогда. Теперь эти слова звучали как приговор. Чувство вины, острое и жгучее, начало разъедать его изнутри. Он должен был заметить раньше. Должен был настоять на обследовании. Должен был… — Пожалуйста, скажи, что это глупая шутка и ты просто пытаешься на роль стендап-комика. — Джон отказывался верить. В глазах словно темнело, но отчётливый силуэт девушки был сильнее, словно Дейви пытался запомнить её такой — живой. Молодой человек медленно потянулся в объятия сестры, крепко хватая её и не отпуская, но взгляд был направлен в пустоту, лишь ощущая на себе руки девушки. — Прости, Джонни. Но от этого никто не застрахован, ты сам понимаешь. — Сквозь горячие слезы шептала Саша, обнимая брата как в последний раз. — Это всё лечится, братишка. Мы живём в таком мире, где всё доступно, где люди совершают невероятные открытия, да? — Словно успокаивая саму себя, шептала девушка, беря в свои ладони лицо младшего, вытирая с его щёк мокрые дорожки. Джон положил свои руки поверх запястий девушки, не сводя с неё взгляда. — Да, но это так сложно. Я хочу, чтобы ты была здорова. Ремиссия может оказаться временной, и никто не знает, как долго она продлится. — Парень говорил быстро, его слова сыпались, как пули, перескакивая с одного на другое. Он путался в мыслях, и лёгкая паника охватывала его так же внезапно, как и решимость взять ситуацию под свой контроль. — И откуда мы возьмём деньги? Отец и вовсе забыл, что у него есть дети, а ты за матерью собралась на тот свет? — Харрис ощущал, как дыхание становилось всё быстрее и быстрее, а сердце под грудной клеткой стучало под сто ударов. — Джонни, послушай меня. — Ласковое имя так успокаивало младшего, зная, что только ей одной было дозволено с ним так общаться. — Мне предложили лечение в «Империи». — Девушка не успела закончить своё предложение, как Дейви моментально перебил её. — Они планируют проводить на тебе многочисленные опыты. Это не терапия, уверяю тебя. Я хорошо знаком с деятельностью этой компании и с тем, как они обращаются с людьми, а также с их намерениями. — Безостановочно говорил Джон, смотря с паникой в глазах на сестру. Крепкие ладони легли поверх хрупких плечей, стараясь донести правду в её голову. — Или ты думаешь, что мои рассказы про сумасшедшего ящера были шутками? — Безнадежно продолжил Дейви. — Точно такой же доброволец, который хотел восстановить себе потерянную руку, и что мы имеем? — Молодой человек не мог сдержать слёз, пока пытался отговорить сестру. В его голове вихрем крутились все знания, которые он когда-либо собирал, в попытке свести их воедино. — Мутация клеток, что восстанавливали процесс регенерации конечностей. ДНК человека было смешано с сильным ДНК рептилии, но здесь работа с кровью... — Взгляд парня был словно бешеным. Тот как ошпаренный подскочил с дивана, хватая с пола забытый халат и устраняясь в свою комнату. — Джонни? Что ты собрался делать? — на панике начала спрашивать девушка, догоняя младшего брата и замечая, как тот копался в своих личных вещах на столе, находя неиспользованный шприц. Дейви не обращал внимания на возгласы старшей, держа в голове одну единственную мысль: как можно спасти сестру и остановить процесс размножения раковых клеток в организме.

— Мне нужна твоя кровь. Я догадываюсь, что можно сделать, лишь дай мне время и материал. Я же не зря оприходывал чердак под свою лабораторию?

— Джон... Ты словно сумасшедший учёный.

— Спасибо за комплимент. Могу ещё волосы на башке взъерошить, чтоб точно в образ попасть.

      Старшая сестра, чтобы успокоить младшего брата, позволила ему взять свою кровь из вены. Джон действовал осторожно и неторопливо, медленно наполняя шприц образцом, и размышлял о возможных последствиях. Он осознавал, что это была единственная попытка, так как не собирался причинять боль своей сестре, как это делали его бывшие наставники, издеваясь над людьми как над куклами. Но девушка осознавала, что ей всё равно придётся пройти добровольное лечение, так как договор уже был подписан в первый день в клинике. Несмотря на сильную привязанность к Джону, Саше нужно было действовать оперативно и не откладывать решение этой стремительно развивающейся проблемы, ведь никто не знал, сколько потребуется Харрису времени. День? Два? Неделя? Месяц?

Не обернётся ли всё трагедией?

      Саша выдохнула с облегчением, когда иголка покинула её руку, а Джон суетился по комнате, захватывая какие-то колбочки, забытые сыворотки, рецепты, что покоились на столе, пару книжек и поднялся на чердак из своей комнаты, не забывая сказать родной сестре, что у него всё получится, и задержав взгляд на ней, словно видит в последний раз. Помещение выглядело как родное: стол, весь в колбах, микроскоп, рецепты, записи с прошлой лаборатории, снимки, компьютер с несколькими мониторами.       Первым делом Харрис тщательно подготовил раствор, содержащий модифицированные нуклеотиды и катализаторы, призванные стимулировать определенные участки ДНК. Его целью было не просто вызвать мутацию, а направить ее в нужное русло, усилив регенеративные свойства. Парень представлял себе, как его открытие изменит мир. Тот самый адреналин и желание ступить выше своей головы играли на сердце. С дрожащими руками Джон ввел раствор в чашку Петри с образцом ДНК. Затем он поместил чашку в специальный инкубатор, оснащенный сложным оборудованием для мониторинга и контроля. На экране компьютера замерцали графики, показывающие активность ДНК. Первые часы прошли спокойно. Джон нервно потирал руки, наблюдая за медленными, но уверенными изменениями. Казалось, все идет по плану. Он даже позволил себе легкую улыбку, что переросла в ненормальную, чувствуя себя настоящим гением! Оказывается, всё было так просто, а люди, что были по рангу выше него, не смогли сделать подобное уже несколько лет.

Разве не очевидно, что создать что-то подобное было крайне сложно?

      Время близилось к глубокой ночи, за окнами жилых домов давно стемнело, а Дейви так и не вылезал из лаборатории, записывая и рассматривая каждый процесс мутации, наблюдая, как кровь бурлит в чашечках, а собственная струиться по венами и ударяет в мозг. Графики начали вести себя странно. Вместо предсказуемого усиления регенеративных участков, ДНК начала демонстрировать хаотичную активность. Джон нахмурился, его улыбка исчезла. Он проверил настройки инкубатора, перепроверил формулу раствора. Все было идеально. Руки тряслись словно кленовый лист, а паника в очередной раз накатывала парня, что пытался остановить свой эксперимент. Графики на мониторах зашкаливали, так и крича, что пора выводить системы из строя, но ничего не реагировало на действия парнишки, который судорожно пытался вырвать провода из кабелей голыми руками, но получая удар электричеством и оставляя ожоги. — Я не собираюсь умирать девственником! — Дейви с трудом тянул кабель, и в какой-то момент раздался громкий треск, пока сам свалился на пол. Парень услышал тонкий писк, разносившийся по чердаку. Было очевидно, что образцы перепутались и оказались в электрической цепи, создав короткое замыкание и громкий взрыв от неудачного эксперимента.       Юноша успел прикрыть локтем правую часть лица, но остальное тело было подвержено поражению. Боль. Прожигающая боль, что пронзала каждый доступный участок кожи: руки, торс, ноги, лицо. Было ощущение, словно тебя выворачивают изнутри, доставая органы один за другим, а после возвращают в тело, зашивая изуродованную кожу толстыми иголками без какой-либо анестезии. Кареглазый не сдерживал мучительных криков, чувствуя, как всё тело чешется, колит, царапает тебя изнутри, а запах, что стоял в лаборатории, — мертвый, словно рядом с ним разлагался труп, который был живодёрски истерзан, и вся гниль попадала в лёгкие. Джон не реагировал на настойчивые стуки и крики, раздававшиеся из-за плотно закрытой двери, которая была заперта на несколько замков изнутри. Однако он всё больше убеждался, что это действительно была она — Саша...

Это была мучительная боль. Перед глазами всё плыло. Ощущение, словно тебя накачали тяжелыми наркотиками и избили до смерти. И везде она.

Кровь.

      Харрис не почувствовал того, как потерял сознание за считанные секунды, пролежав на полу около суток, слушая лишь свой стук сердца, понимая, что он жив. Карие глаза распахнулись в считанные секунды, устремив свой взгляд на потолок, а гул, стоявший в ушах, немного спадал, возвращая парня в состояние. Джон чувствовал себя психом, ведь смех, что рвался из уст, не останавливался, как и бредовые мысли, потеряв рассудок от столь побочного эффекта мутации.

Кровь.

Кровь.

Кровь.

Всё вокруг залито кровью.

      Джон не чувствовал страха. Тот словно потерял счёт во времени, стараясь прийти в нормальное состояние и перестать смеяться. Парень медленно двинулся из тёмного угла, переползая на коленях до места инцидента, смотря на все свои записи, весь крах и осознавая, что облажался во всём. Как только смех, помутнение рассудка и жгучая боль во всем теле отошли на второй план, Харрис поднялся на ноги, осматривая помещение вокруг, но в первую очередь взгляд упал на собственные руки: всё было в пятнах, в шрамах, ссадинах, вызвав испуганный вскрик у молодого человека. Осознавая всё происшествие, Джон оглянулся на маленькое зеркало позади себя, замечая, что половина лица была изуродована, отражаясь шрамом до самой брови, слегка задев её. — Блять, — выругался юноша. — Что со мной? Почему я выгляжу, как инцест двух сморщенных авокадо? — оскорблял сам себя Джон, отказываясь смотреть на своё новое лицо. — Теперь точно умру девственником! — Несмотря на своё плачевное состояние, кареглазый продолжал шутить, надеясь таким образом улучшить своё самочувствие. Он медленно перевёл взгляд на своё отражение в зеркале, мысленно анализируя все события и пытаясь понять, где допустил ошибку. — Хорошо, сейчас будет последний эксперимент, а если не получится, я еду в больницу. — Трясущимися руками Дейви схватил канцелярский нож, тяжело выдыхая и задрав испорченный халат, прошёлся острым лезвием по руке, задевая вены.       Джон на секунду поморщился, ощущая мимолётную боль на участке кожи, которая за считанные секунды стала срастаться обратно, регенерируя клетки тела. В янтарных глазах Харриса вспыхнуло осознание, что, с другой стороны, его эксперимент удался — быстрая регенерация стала возможной, а значит, что и при потере конечности она сможет отрасти обратно, нужно лишь время.

Ага, как вы поняли, я пытался спасти сестру, а потом всё взорвалось, словно ядерный реактор. Но теперь я стал бессмертным. Давайте мы лучше не будем считать все моменты, сколько раз я отрубал себе пальцы, окей? ...Да, внизу тоже всё в крапинку. Не думайте об этом.

      Лишь спустя пару часов после произошедшего, осознания своего эксперимента и множества издевательств над собой, Дейви соизволил спуститься в квартиру. Вокруг была пустота: в зале тишина, личные вещи, которые лежали на своих местах, не тронуты, но духа родной и любимой сестры не было. Девушка исчезла. Пропала. Словно призрак. Джон винил самого себя, ударял по голове, носился из комнаты в комнату, трезвонил по номеру Саши, но было поздно. В ушах звенело «Абонент временно недоступен», а по щекам Харриса стекали слёзы, как и внутренняя боль от осознания, что он потерял всё. Одиночество теперь стало одним целым с шестнадцатилетним парнем.

Джон рухнул на колени перед катанами, которые отец когда-то повесил на стену. Рядом на полу валялся разбитый телефон с номером сестры, а пустота на сердце окутывала юношу.

— Я найду того, кто забрал её у меня. Узнаю, кто стоит за этим. Я убью его. Убью. Убью. Убью. И буду смеяться в лицо, пока буду вытаскивать его мозги своими же руками. Буду убивать за деньги. Всех.