объятия

Пост!Чд, где Олег всё же забирает Серёжу из психушки.

Засыпай, на руках у меня засыпай...

***

Олег не спрашивает. Никогда. Знает - бередить старые раны всё равно что ножом по стеклу бить, надеясь что не треснет. Молча пронзает взглядом тёмных как кофейная гуща глаз, садится рядом и обнимает. Серёже этого не хватало все те годы, пока Волков в знойных песках Сирии в окопах лежал и уби... выполнял гражданский долг. Словно от сердца важную деталь оторвали. С приходом Птицы стало ещё хуже - он никогда никого не обнимал. Принципы что-ли такие. Рядом был, вроде поддерживал, да только не смотрел так, что колени подгибались, а бабочки в животе превращались в вихрь. Птица продумал всё, кроме одного. Серёжа Олега любит. И Олег Серёжу тоже. Хорошо сидеть, уставившись в окно, за которым опять листопад разыгрался, листья кружат, землю устилают, красками яркими сверкают. На всполохи огня похожи, но Разумовский больше его не боялся. Прижимался к родному телу ближе, глаза, как котёнок, щурил, но до кошмаров не доходило. Олег медно-рыжие волосы гладит, запах знакомый вдыхает, руками крылья-лопатки очерчивает и клянется, себе, Серёже, всему миру: защитит. Не бросит больше на произвол судьбы. Неделимые они, и это надо как очередной закон Вселенной записывать. Пальцы у Серёжи тонкие, длинные, музыкальные. Ими бы играть Бетховенов всяких на большой сцене, а не огнемёты держать. Олег каждый шрамик выцеловывал, с нежностью руки переплетал и согревал, всё тепло отдавая. После психбольницы Серёжа долго согреться не мог. Хорошо сидеть, обнявшись и будто отгородившись от окружающей среды, быть вместе и просто касаться. Серёжа долго в лицо Олега вглядывался, неверяще стискивая пальцы на его плечах. С такой болью и затаённой надеждой("скажи же, что это правда ты...") смотрели голубые прозрачные глаза, что Олегу выть хотелось, как раз в оправдание фамилии. Он гладил острые птичьи скулы, целовал покрасневшие от слёз уголки глаз и просто был. А большего подтверждения Разумовскому и не надо. - Волч, а где мы сейчас? - На краю Вселенной. Спи. А листья падают, плавно так, неспеша вниз, на стёкла лепятся, кокетливо кончики сминая, небо цвета мокрого асфальта, вот-вот дождь пойдёт да гром грянет, ветер шумит в кронах деревьев, убаюкивая, успокаивая. Хорошо сидеть и не ждать подвоха от окружающей жизни. Серёжа осторожно обветренные губы своими накрывает, ждёт секунду, можно ли?, а Олег никогда ему не отказывает. Потому что сам хочет. Они заново учатся жить. И у них получается. Серёжа кладёт голову на плечо, что недавно автомат держало, и думает, как правильно чувствовать вместо бездны и чёрных перьев за спиной его. Олег приобнимает за тонкую талию, недавно носившую пояс с "пламенными" в прямом и переносном смысле капсулами, и думает, что у него всё будет хорошо. Пока рядом Олег - Серёже бояться нечего. Им никакой огонь не страшен.