Сосед напротив

Егор поднялся из-за стола, пробормотав: — Сейчас вернусь… проверю целостность вселенной. Артём кивнул, собирая со стола бутылку и стаканы. — Осторожнее, — сказал он в полтона. — Да я просто… — начал Егор, но договорить не успел. В дверном проёме носок зацепился за край коврика. Всё произошло в одну секунду: короткий взмах руки, глухой удар и звук, с которым упал табурет. — Егор! — выдохнул Артём, подскакивая. На полу историк выглядел абсолютно растерянным, как человек, который не успел понять, что вселенная решила сменить гравитацию. — Ёп… — пробормотал Егор, — земля атакует. Артём уже стоял на коленях рядом, пытаясь поднять ему голову. — Эй, смотри на меня. Сколько пальцев? — Один, но я надеюсь, ты не показываешь мне неприличный. — Значит, жив, — выдохнул Артём, нервно усмехнувшись. — Головой ударился сильно? — Судя по ощущениям — обсудим позже, когда перестанет звенеть. Артём подставил плечо, помог подняться, придерживая за спину. — Осторожно, медленно. Не геройствуй. — Я и не собирался. Просто хотел проверить, не рухнула ли гравитация вместе со мной. — Сядь, — сказал Артём, ведя его к дивану. — Серьёзно, ты бледный. — Я всегда бледный. У меня стиль «готический минимализм». — Не язви, дай посмотреть. Артём осторожно тронул волосы, проверяя, нет ли шишки. Егор поморщился, но не отстранился. — Ну, вроде цел. — Приятно, когда диагноз ставит неотложка в чёрной рубашке. — Хочешь — вызову настоящую скорую? — Нет уж. Я ещё не настолько гравитнулся. Они оба замолчали. Артём всё ещё держал его за плечи, а Егор, отдышавшись, хрипло рассмеялся: — Вот ведь… я пытался просто дойти до ванной. — Судьба, — отозвался Артём, всё ещё не отпуская. — Вселенная явно не хочет, чтобы ты уходил далеко. После падения Егор сидел на диване, держась за голову. Артём присел рядом, заглядывая ему в лицо. — Ну что, не двоится? — Нет… вроде одна ты, вселенная. Уже неплохо. — Рад слышать. — Артём встал, налил стакан воды. — Пей. — Спасибо, доктор. Только диагноз неполный. — Какой ещё? — Меня вообще-то тянуло в туалет. И, между прочим, эта миссия не выполнена. Артём прыснул. — Потрясающе. Упал, едва не выбил себе память, а беспокоится о вечных нуждах. — Биология, мой друг. Против неё не попрёшь. — Ладно, только вставай медленно, а то я второй раз тебя не словлю. Егор поднялся, опираясь на его плечо. — Если опять навернусь, считай, что это знак судьбы. — Тогда судьба мазохистка. Он действительно дошёл — шатко, но уверенно. Вернулся уже через минуту с торжественным видом. — Миссия выполнена. Потерь нет. — Поздравляю, герой санитарного фронта. — Не герой, а выживший. Артём закатил глаза, поставил на стол бутылку с водой. — Слушай, а ты упрямый. Упал, а всё шутишь. — Если не шутить, придётся думать, — отозвался Егор. — А это опаснее падений. — Вот и выпей ещё, чтобы не думалось, — сказал Артём, протягивая стакан. — Маленький глоток. Егор послушался. Потом, откинувшись на спинку дивана, выдохнул: — Знаешь, если б не ты, я бы сейчас точно валялся в коридоре, разговаривая с полом. — Ну, я просто не хотел оставлять тебя в философском одиночестве. — Ценю. Особенно с водой и моральной поддержкой. Артём сел рядом, чуть ближе, чем нужно. — Голова не кружится? — Только от тебя, — пробормотал Егор и тут же добавил: — Шучу. Наверное. Артём тихо засмеялся: — Вот и хорошо. Значит, жив-здоров. — Пока что, — ответил Егор. — Но если ещё раз попытаюсь встать, держи наготове аптечку. — Приму к сведению. Они оба рассмеялись — тихо, устало, но по-настоящему. Алкоголь допивать уже не хотелось. На столе осталась лишь бутылка воды и два стакана, а в комнате повисла странная лёгкость: будто всё действительно в порядке, даже если мир снова поскользнётся. Ночь Часы показывали далеко за полночь. На столе — пустой стакан, телефон. Егор уже почти не различал слова, когда Артём что-то рассказывал — про детство, про музыку, про нелепый случай в институте. Голоса переплелись с шумом дождя, и в какой-то момент оба просто замолчали. — Спать надо, — пробормотал Артём. — Ага, — отозвался Егор, не открывая глаз. Они уснули прямо так: на диване, плечом к плечу, под пледом, который Егор пытался развернуть, но у него всё скомкалось.

Где-то около трёх ночи Егор проснулся. В квартире было тихо. Только редкие капли дождя по стеклу и ровное дыхание рядом. Артём спал, повернувшись к нему спиной, волосы чуть выбились из хвоста и блестели в свете фонаря из окна. Егор лежал, слушал это дыхание и вдруг поймал себя на странном спокойствии. Не том, что приходит от коньяка или усталости, а том самом, которого не хватало годами. Хотелось просто не двигаться, чтобы не спугнуть момент. Он тихо усмехнулся сам себе: — Ну вот, профессор, доигрался… теперь даже тишина не пугает. Потом повернулся к окну, закрыл глаза и впервые за долгое время заснул без тяжёлых мыслей. За окном дождь лил ровно, как метроном, будто кто-то сверху держал ритм для этой новой, ещё не названной главы их жизни.