Картина маслом

Это был обычный осенний вечер, Юджин лежал на своей кровати и уставившись в потолок, пытается не обращать внимания на ритмичный скрежет пружин с другой стороны комнаты. Наверное, его конченный не совсем стандартный сосед снова не может сидеть ровно на своём месте.Чтобы расслабиться после тяжёлого дня Юджин, как обычно, перед сном включил на телефоне Discovery Channel. Вслушиваясь в этот монотонный голос мужчины, глаза слипались, комнату освещал только экран его смартфона и тусклый уличный фонарь за окном. Внезапно раздался оглушительный треск, который в тишине ночи прозвучал как выстрел. Оттингер чуть дёрнулся от громкого звука. Весь былой план расслабиться этим вечером стремительно шёл вниз. Последовало короткое, сдавленное «Ой!», и скрежет прекратился, сменившись громким, жалобным скрипом. Юджин резко приподнялся на локте. -Пагсли, ты серьёз....- не успел произнести пчеловод, как увидел перед собой картину маслом. -Ты вообще живой? Из темноты донесся смущенный голос: —Вроде да. А вот кровать — нет. Юджин щелкнул настольной лампой. Картина была одновременно и комичной, и удручающей. Одна из ножек старой, видавшей виды железной кровати младшего Аддамс отломилась, и весь матрас вместе с его владельцем завалился набок, упершись в тумбочку. -Что.. как ты... как ты её вообще сломал? Пагсли пожал плечами, пытаясь выбраться из металлического капкана. — Ну и ласточка, — констатировал Юджин, поднимаясь. Вместе они кое-как подняли конструкцию. Кровать стояла криво, а матрас сползал с основания. Любая попытка лечь на нее вызывала пронзительный скрип и угрожающий крен. — Всё, — с тоской в голосе произнес Пагсли, оглядывая свое спальное место. — «Спокойной ночи» мне. Придется мне на полу ночевать, хотя я не то что бы против. Юджин посмотрел на голый, пыльный линолеум, потом на свою вполне себе крепкую, хоть и узкую, односпальную кровать.Сначала он злился на своего соседа, но затем, посмотрев в его чёрные бликующие при тусклом свете глаза, ему стало его жаль. Мысль, которая мелькнула у него в голове, заставила его внутренне содрогнуться от неловкости. Но идея с полом казалась еще более нелепой и некомфортной. Он тяжело вздохнул. —Не дури. Пол холодный. Ложись... ко мне. Наступила пауза, такая густая, что ее, казалось, можно было потрогать. — Серьёзно? — Пагсли уставился на него с нескрываемым удивлением. — Мы же... там... вдвоем? — Ну а что? Шахты копать будем? — Юджин постарался сделать голос максимально сухим и практичным, хотя внутри у него все сжалось. — Кровать на двоих рассчитана. Просто ложись и спи. Завтра разберемся с твоей рухлядью. --- Пагсли замер на месте, будто Юджин предложил ему не лечь в кровать, а пройтись по канату над кратером вулкана. Хотя, думаю, такое развлечение для него-обычный понедельник. Его обычно оживленное лицо застыло в маске неловкого изумления. — Эм... Ты уверен? — наконец выдавил он, и его пальцы бессознательно закрутили бахрому дырявого свитера. — Пагсли, — Щёки Юджина горели. — Просто. Ложись.Пока я не пожалел. Сделав шаг вперед, Пагсли колеблясь приблизился к заветному месту. Он двигался так осторожно, словно боялся разбудить кого-то невидимого, спящего на полу. Пружины кровати жалобно вздохнули, но выдержали, когда он устроился на самом краю, повернувшись к Юджину спиной. Он лежал неестественно прямо, как солдат на посту. Юджин щелкнул выключателем, и комната снова погрузилась в полумрак, освещенная лишь призрачным светом фонаря за окном.Телефон уже давно был отложен. Тишина, которая раньше была уютной, теперь стала неудобной. Он слышал каждое движение Пагсли, каждый его вздох. Слышал, как тот пытается дышать тише. Он сам лежал, уставившись в дверь, чувствуя каждую молекулу воздуха между ними. Его собственная кровать, его личная крепость, вдруг стала чужой территорией. Он мог чувсвтвовать исходящее от Пагсли тепло и едва уловимый запах пыли, старого дерева и чего-то еще, чего он не мог определить — возможно, просто запах самого Пагсли. Внезапно скрип повторился. Тихий, но от этого еще более красноречивый. Пагсли попытался повернуться на бок, и кровать жалобно застонала. — Извини, — прошептал он в темноту, замирая. — Ничего, — буркнул Юджин, чувствуя, как у него начинает дергаться глаз. Прошло еще несколько вечностей. Юджин уже начал сожалеть о своей вспышке милосердия, как вдруг почувствовал, что матрас рядом с ним наконец-то расслабился. Напряженная линия спины Пагсли смягчилась, его дыхание стало глубже и ровнее. Он заснул. И, судя по всему, заснул крепко, потому что через пару минут он бесцеремонно перевернулся на спину, и его рука бессильно шлепнулась Юджину на грудь. Юджин замер. Вес руки был незначительным, но ощущение оказалось на удивление... конкретным. Он ждал, что сейчас внутри него все взбунтуется — его любовь к порядку, чистоте и личному пространству. Но вместо этого пришло странное, почти необъяснимое спокойствие. Навязчивый скрежет прекратился. Комната была тихой. А та бешеная, неугомонная энергия, что постоянно исходила от его соседа, теперь утихла, превратившись в ровное, безмятежное тепло. Он не стал ее убирать. В эту ночь ему не приснился кошмар. Утром Юджин проснулся от того, что ему было душно и невероятно тепло. Он открыл глаза и понял, что за ночь они каким-то образом с Пагсли переплелись, как два корня старого дерева. Его спина была прижата к стене, а Пагсли, свернувшись калачиком, уткнулся лицом ему в плечо, один его палец бессознательно зацепился за прядь волос Юджина. Первым порывом было оттолкнуть его, подняться и сделать вид, что ничего не было. Но что-то удержало его на месте. Он лежал и слушал тихие, ровные всхрапывания Пагсли. Свет раннего утра пробивался сквозь занавеску и освещал его лицо — странное, но в этот момент совершенно беззащитное и мирное. Юджин осторожно высвободил свою прядь волос и медленно, чтобы не разбудить, приподнялся на локте. Он смотрел на сломанную кровать, затем на спящего соседа, и угрюмая гримаса на его лице понемногу растаяла, сменившись чем-то вроде растерянной нежности. Он тихо сполз с кровати, накрыл сброшенное на пол одеяло поверх Пагсли и направился к двери