Помощь.

- А теперь мразь, говори, зачем ты убил всех этих людей. - голос Грома набатом бьёт по ушам. В голове белый шум. - Это не я. - А кто? Имя, фамилия, адрес. Издевается. Прикалывается. Знает что-то такое, что не знает он. - Олег? Силуэт проходит мимо. - Я тоже сначала так думал, пока не узнал, что он год назад в Сирии погиб. - Игорь пристально следит за Серёжей. Что. Нет. Этого не может быть. Олег же... Разумовский смотрит в сторону Волкова, стоящего у картины в костюме чумного доктора. Тот разводит руками, мол сам выкручивайся. Неужели майор его не видит? А затем пелена, застилающая сознание, спала. Серёжа застыл. Птица. Слово пахло дымом и кровью. Всё завертелось и закружилось в голове, складываясь в страшный калейдоскоп. Дети. Собака. Пожар. Люди, пытающиеся выкрасть первую версию Вместе. Кто-то скинул их с девятиэтажки. Рисунки маленького мальчика в потрепанной тетрадке. Чёрная хтонь с жёлтыми глазами. Крики. Кошмары. Затягивающее болото страха и отчаяния. Дикий смех на кромке подсознания. И Серёжу пробивает дрожь. Игорь обернулся. Никого. Что за... Он поворачивается обратно и видит поджавшего ноги к груди Разумовского. Его колотит и трясёт, словно припадочного. Дыхание тяжёлое и прерывистое, а в уголках глаз, смотрящих в никуда, собрались бисеринки слёз. Паническая атака во всей красе. Грому на миг даже становится его жаль. Весть о смерти друга, это конечно, плохо. Но насколько должен быть чувствительным и эмпатичным человек, чтобы у него случилась ПА! Хотя, учитывая, что Волков был единственным серёжиным близким... Да и не тащить его в таком виде в полицейский участок! Поэтому Игорь садится на колени перед сжавшимся в комок Серёжей, аккуратно отводит его руки от висков и нежно(нежно?!) сжимает тонкие бледные пальцы. По части утешений он не мастак, значит будет импровизировать по ходу действий. - Серёж. Серёжа. Посмотри на меня. Всё хорошо. - голос звучит непривычно хрипло. Разумовский поднимает на него взгляд, и видит бог, лучше бы Гром этого не видел. В небесной голубизне скопилась вся боль, нажитая годами, бесконечная паника и просто пиздец, наступивший гораздо раньше. - Ннет. - совсем тихо, едва различимо получается выдавить у юного миллиардера. - Что нет? - Нне хорошо. Игорь теряется. А что говорить-то в таких ситуациях? - Пттица. Игорь напрягается. Прежде в деле не фигурировала никакая птица. - Что за птица? - Не птица, а Птица. - вполне чётко выговаривает Серёжа и сглатывает. - Моя вторая личность. Краем глаза Разумовский замечает, как меняется в лице Олег. Вернее, лже-Олег. Теперь его выражение лица - злоба и мрачное удовлетворение. Карие глаза становятся золотистыми, скулы более острыми, а волосы удлиняются и падают неровной рыже-медной чёлкой на левую сторону. Гром же пытается думать. Какая личность?! Что он несёт?! Внезапно мозг услужливо подбрасывает картинки, нарисованные мелким Разумом. Чёрное создание с острыми зрачками. И много маленьких птичек-галочек на полях. Фигура в перьях с крыльями. Птица. Видимо, он чем-то выдаёт свою догадку, потому что Серёжа нервно усмехается. - Понял теперь? - низкий, страшный смех вырывается у него из горла. Вокруг вдруг становится темнее и холоднее. Тени сгущаются не только за окном, но и в комнате: подкрадываются, кружат и расчерчивают кривой улыбкой пол. Воздух перестаёт поступать в лёгкие от атмосферы чего-то ненормального, чего-то опасного даже для профессионального полицейского. Марго, ИИ помощник Вместе, выключена. Экран горит красным шумом. Слышится звон стекла. Игорь поднимает взгляд - и видит, как в серёжиных глазах сверкает опасная желтизна. Плавленное золото затапливает всё, не давая и шанса выбраться. Майор отшатывается под дикий хохот не-Серёжи. - Понял теперь, кто я?! Птица поднимается с дивана. А Игорь думает. Огнемёты у него есть. Заряженные. Это плохо. Можно будет кинуться в сторону, за стол... Риск слишком велик. Бежать к лифту? Он не успеет. Что же делать?! Думай, думай, думай!!! - Наш Угорёчек не может понять, как быть? - обманчиво-ласково умиляется двойник. - Я ему подскажу. Он направляет огнемёты. Гром закрывает глаза. Минута, две, три. Ничего не происходит. А затем майора ослепляет яркий свет от включившихся ламп. Игорь моргает, щуриться и видит медленно сползающего на пол Разумовского. С голубыми глазами. Остатки здравого смысла приказывают делать ноги и возвращаться сюда минимум со всем отделом и парочкой ФСБшников, но после всего того, что он увидел, это не имеет как раз этого самого здравого смысла. Серёжа болен. И причём серьёзно. Так что Игорь подползает ближе к Серёже и садится рядом, облокотившись на столик. Разум смотрит загнанно, с ужасом. - Теперь защёлкнешь на мне наручники. - не спрашивает, подтверждает севшим от стресса и напряжения голосом. - Не. Лечить тебя надо, больной мой. Что-то слишком родное проскальзывает в этом "больной мой". Как обещание быть рядом, пока этот кошмар в серёжиной голове не кончится. И тот это видимо чувствует, потому что рвано всхлипывает и обнимает Грома до хруста костей, цепляясь пальцами за кожаную куртку. А Игорь на автомате погладил его по огненным волосам(ему до этого приходилось обнимать слезливых свидетелей и всяких благодарных женщин за раскрытие убийства её мужа, например). От такого Серёжа дёрнулся и разрыдался, пряча лицо на плече майора. События последнего получаса слишком сильно на нём сказались, и Игорь осторожно обнимает его в ответ. Признаться честно, в глубине души он даже хотел этого. Они так и сидят до рассвета, пока Разумовский не успокоился и не рассказал обо всём с самого начала. Игорь прикасается губами к его виску и думает, что надо бы кликнуть по знакомым хорошего, адекватного психиатра и психолога заодно, или в конце концов в гугле поискать. А Серёжа чувствует, как Птица отступает и беснуется в уголке подсознания - боится. И Серёжа счастлив, впервые за несколько лет по-настоящему. Гром, кажется, тоже. У них всё будет хорошо.