Strawberries&Chocolate

      Чонгук проснулся, словно после изнурительной тренировки, тело ломило от усталости, а кожу покрывала липкая испарина. Всю ночь его сны были пропитаны образом омеги… и чем дальше — тем откровеннее становились эти сцены.       «Чёрт, да что со мной такое? Нельзя думать о нём… как о каком-то омеге. Он же мой ученик… но какой же он дьявольски дерзкий и чертовски сексуальный. Эти пухлые губы, манящие изгибы его тела… а аромат спелой клубники заставляли бурлить кровь. Сколько я смогу продержаться, когда к нему тянет с неимоверной силой?» Примерно такие мысли заполнили альфу, и Чонгук с досадой осознал, как быстро его охватило сильное возбуждение. Холодный душ — вот, что ему сейчас необходимо.       Холодная вода обрушилась на его разгорячённое тело, но вместо желанной прохлады, она лишь усилила ощущения. Чонгук стиснул зубы, пытаясь унять бушующее внутри пламя. Образ омеги, игриво ухмыляющегося, прочно засел в его сознании. Он представил, как тот двигается, как его глаза сверкают непокорностью, как аромат клубники заполняет всё пространство вокруг.       Чонгук выдавил в ладонь прохладный гель для душа и, закрыв глаза, блаженно разнёс его по коже. В воображении возник Чимин: его нежные пальцы скользят по спине, оставляя за собой трепетную дрожь, а губы шепчут его имя.       Альфа не выдержал: рык вырвался из груди, а рука невольно сжала возбуждённый член. Пальцы скользили вверх и вниз, подражая движениям, о которых он мог только мечтать.       В ванной комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом льющейся воды и прерывистым дыханием Чонгука. Его тело горело, каждый нерв был на пределе. Он пытался подавить в себе животные инстинкты, внушая себе, что Чимин — всего лишь ученик, которого нужно наставлять, а не объект вожделения.       Но разум отказывался повиноваться, подкидывая всё новые и новые картины, от которых кровь кипела в жилах, каждая клеточка требовала омегу. Он больше не мог сдерживаться. Толчки становились всё более яростными, мысли смешались в хаотичном вихре. И вот, на пике наслаждения, Чонгук выкрикнул имя Чимина, и волна жаркого удовлетворения накрыла его с головой.       Выключив воду, Чонгук вышел из душа, чувствуя себя опустошённым. Он понимал, что это только начало борьбы с самим собой. Ему предстоит найти способ подавить свои инстинкты, иначе последствия могут быть разрушительными для обоих. Но как это сделать, когда тело требует одного конкретного омегу.       Вытерев тело полотенцем, Чонгук подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. В глазах читалось смятение и страх. Он знал, что должен держаться подальше от Чимина, избегать любого контакта, который мог бы разжечь пламя страсти. Но сможет ли он выдержать это испытание? Сможет ли он устоять перед соблазном?       Была ли это реальная стратегия, или лишь самообман? Омега словно нарочно испытывал его, то и дело появляясь в поле зрения, вызывая неконтролируемые реакции.       Крепкий кофе, словно обжигающий эликсир, хлынул по горлу, изгоняя последние тени сна. Чонгук, неизменно элегантный, облачился в свой фирменный наряд: белоснежная рубашка, ворот которой кокетливо распахнут на две пуговицы, тёмные брюки, безупречно начищенные туфли и строгий пиджак.       Бросив критический взгляд на отражение в зеркале, он направился в университет.       Когда альфа вошёл в аудиторию, его встретила звенящая тишина — студенты ещё не появились. Но на столе его взгляд зацепился за небольшую коробочку. На ней, словно хрупкая печать, покоилась записка, искусно выведенная на изысканном французском, открыв её, он прочёл:       «J'espère que ce petit cadeau vous apportera de la joie»       Открыв крышку коробочки, сердце Чонгука пропустило удар. Руки слегка дрожали, когда он взял браслет и поднёс его к свету. Изящные буквы складывались в слова:       «Mon désir le plus ardent»       Он прекрасно знал, чей почерк на записке и какое значение имели написанные слова. Клубничный аромат, едва уловимый в пустой аудитории, словно дразнящая насмешка, заполнил его лёгкие.       Ярость и вожделение смешались в его душе, порождая опасный коктейль. Младший играл с огнём, и Чонгук боялся, что они оба могут сгореть. Чтобы скрыть неожиданный презент от остальных, альфа аккуратно сдвинул коробку за свой ноутбук.       В этот момент в аудиторию начали заходить студенты, и Чимин, как ни в чём не бывало, занял своё обычное место во втором ряду. Он не смотрел на Чонгука, но альфа чувствовал на себе его взгляд, пронизывающий и изучающий.       Чонгук отвернулся, пытаясь скрыть смятение, и начал готовиться к лекции. Но мысли возвращались к браслету, к словам, выгравированным на нём, к Чимину, который, казалось, наслаждался его мучениями. Он чувствовал себя загнанным в угол, как дикий зверь, попавший в капкан.       Лекция прошла как в тумане. Чонгук говорил на автомате, едва осознавая смысл своих слов. Его взгляд то и дело невольно останавливался на Чимине, который, казалось, внимательно слушал, но в его глазах играла едва заметная усмешка.       Альфа чувствовал, как его самообладание тает с каждой минутой. Он понимал, что должен что-то предпринять, иначе это безумие поглотит его целиком. После лекции Чонгук быстрым шагом вышел из аудитории, направляясь в свой кабинет. Ему нужно было побыть одному, чтобы собраться с мыслями и разработать план.       Очередная провокация Чимина созрела мгновенно. Он знал, как заставить Чонгука выйти из себя. На следующий день, во время лекции, омега сидел с невинным видом, внимательно слушая преподавателя.       Но в какой-то момент он зевнул, прикрыв рот рукой, и демонстративно потянулся, выгибая спину. Пуговицы на его рубашке предательски расстегнулись, обнажив полоску кожи. Чонгук, конечно же, заметил этот выпад. В его глазах мелькнула тень раздражения, но он продолжил читать лекцию, стараясь не обращать внимания на очередную выходку младшего. ***       Чимин не сдавался. Он знал, что терпение альфы не безгранично. Во время следующего задания, когда студенты работали в парах, он нарочно перепутал все глаголы, превратив романтическое стихотворение в абсурдный набор слов.       Чонгук подошёл к нему, чтобы исправить ошибки, и Чимин, пользуясь случаем, наклонился к нему так близко, что их плечи соприкоснулись. Он почувствовал, как от преподавателя исходит волна тепла и.....тонкий аромат шоколада, омега едва сдержал стон.       Чонгук отшатнулся, словно обжёгся. Он быстро исправил ошибки и отошёл, не сказав ни слова. Чимин усмехнулся себе под нос. Игра набирала обороты.       — Чим, доиграешься ты. Вижу, профессор на грани, одна искра и он взорвётся, — прошептал Тэхён, взгляд его метался между Чимином и гневным лицом Чонгука.       — Ох, Чимин-и, пощады не жди, будет твой зад гореть. Кажется, ты увяз по самые помидоры, — усмехнулся Юнги, в его голосе сквозило ехидное предвкушение.       — Посмотрим, — прошептал Чимин, понимая, что осталось совсем немного и он добьётся своего.       После лекции Чонгук задержал Чимина в аудитории. Студенты уже разошлись, Юнги пожелал удачи и они с Тэхёном вышли. Чонгук с Чимином остались наедине. Альфа стоял у окна, скрестив руки на груди. Младший подошёл к нему, чувствуя, как внутри всё кипит от волнения.       — Пак Чимин, — голос Чонгука звучал холодно и отстранённо. — Я не понимаю, чего ты добиваешься.       Омега приподнял бровь, делая вид, что удивлён.       — Я? Ничего особенного, профессор Чон. Просто пытаюсь быть прилежным студентом. Возможно, мне просто нужно больше вашего внимания.       Чонгук развернулся, и его взгляд был полон нескрываемого гнева.       — Твои выходки неприемлемы. Я твой преподаватель, и ты должен проявлять уважение.       — Уважение? — Чимин усмехнулся. — Я очень уважаю вас, профессор. Даже восхищаюсь. Вашим умом, вашим талантом… и вашей способностью игнорировать очевидное. — Он подошёл ближе, сокращая расстояние между ними. — Неужели вы действительно не понимаете, профессор? Я хочу вас. И сделаю всё, чтобы добиться своего.       Чонгук отступил.       — Ты перешёл черту, Чимин. Я буду вынужден принять меры!       — И что ты сделаешь? — прошептал Чимин, наклоняясь к его лицу. — Отчислишь меня? Лишишь стипендии? Или… сдашься и позволишь мне коснуться тебя?       Чонгук молчал, не в силах подобрать слова. Он смотрел в глаза Чимина, полные вызова и желания, и понимал, что проиграл. Его принципы рушились, словно карточный домик, а страсть, которую он так долго подавлял, грозила вырваться наружу. Он знал, что должен остановить это безумие, но не мог. Чимин был его слабостью, его искушением.       Альфа схватил омегу за плечи, сжимая их до боли.       — Ты не понимаешь, что творишь, — прорычал он, еле сдерживая себя. — Это неправильно. Я не могу… не должен…       Чимин лишь улыбнулся и прижался к нему телом, обжигая кожу сквозь тонкую ткань рубашки.       — Ты уже хочешь меня, Чонгук! Не отрицай это! Я чувствую это в каждом твоём взгляде, в каждом вздохе.       Он поднял руку и коснулся щеки альфы, проводя нежным пальцем по его скуле. Чонгук закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Он знал, что тонет, но не хотел сопротивляться.       В этот момент дверь в аудиторию внезапно распахнулась, и на пороге появился профессор Ким Намджун, коллега и давний друг Чонгука. Он окинул взглядом застывшую сцену и удивлённо приподнял бровь.       — О, простите, я кажется, не вовремя, — произнёс он с ироничной улыбкой.       Чонгук отошёл от Чимина и отвернулся, пытаясь скрыть смущение. Чимин же лишь усмехнулся и элегантно поклонился Намджуну.       — Профессор Ким, какая приятная неожиданность. Мы как раз обсуждали… гм… тонкости французской литературы.       — Не сомневаюсь, — ответил Намджун, продолжая улыбаться. — Но, пожалуй, я не буду вам мешать. Зайду позже. И с этими словами он исчез, оставив Чонгука и Чимина наедине.       Нависшая неловкость словно сгустилась в воздухе. Чонгук ощущал, как по щекам предательски ползёт румянец. Ярость на себя, на Чимина, на сложившуюся ситуацию смешивалась с острым желанием схватить младшего и наконец утолить жажду, терзавшую его столько времени. Но присутствие Намджуна, пусть и мимолётное, вернуло его в реальность. Он должен был взять себя в руки.       — Уходи, Чимин, — процедил Чонгук сквозь зубы, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Уходи, пока я не сделал то, о чём потом буду жалеть.       — Да, думаю, нам стоит закончить на сегодня, профессор, — промурлыкал Чимин, приближаясь к Чонгуку. — Но обещаю, наше «обсуждение» французской литературы ещё не закончено.       С этими словами он вышел из аудитории, оставив Чонгука в полном замешательстве. Альфа долго стоял, глядя в окно, пытаясь унять дрожь в руках. Он чувствовал себя как загнанный зверь, попавший в ловушку собственных желаний. Ему нужно было что-то предпринять, иначе он потеряет контроль над ситуацией и над собой. Он знал, что это ещё не конец. Это всего лишь передышка перед новой, неизбежной провокацией.