he looks so perfect

— Неа, в этот раз ты должен мне поверить, — говорит Чонин, активно кивая. Джисон фыркает, вздергивая нос и скрещивая руки на груди. — Ни за что. — Этот парень идеален для тебя. Буквально идеал. — Знаешь что? — щурит глаза Хан, обвиняюще указывая пальцем в друга. — Прошлые пять свиданий вслепую, которые ты устраивал, были катастрофой. В первый раз парень постоянно говорил о себе, а потом, как только они вышли из ресторана, вновь спросил у Джисона, как того зовут. Второй ответил на звонок матери, когда Хан делал ему минет, и спросил у парня все с тем же членом во рту, не хочет ли он познакомиться с родителями. О, а один парень и вовсе начал встречаться с Чонином. Но никаких обид! Правда. Джисон любит Чонина, а тот любит Хенджина, и ему нравится, что эти двое смогли найти любовь благодаря несчастной личной жизни Джисона. Они идеальная пара, и это потрясающе, но… Чонин просто до ужаса плох в попытках познакомить Хана с кем-нибудь. — Ладно, возможно те разы были не очень удачны, но этот… Совершенно идеален, — заявляет Чонин. — Ты лгун, — Джисон театрально падает на кровать. Он слепо ищет на ней дробилку, а затем и бумагу для самокруток. — Расскажи о нем. Неважно, идеален этот парень или нет; неважно, какой член у него и умеет он им пользоваться или нет. Джисон в любом случае согласится: как бы грубо ни звучало, но он уже пару месяцев не был на свиданиях и не занимался сексом. Так что, даже если это будет очередное ужасное свидание, было бы неплохо знать хотя бы что-то. — Он… ростом где-то 170 сантиметров, если повезет, — говорит Чонин, думая о том, что Джисон хотел бы услышать, и мычит: — Очень гибкий, и наверное, изворотливый в постели. Хан совсем немного оживляется. Ему едва ли интересно. — Продолжай. — У него безумный взгляд, немного убийственный, но и не совсем… Когда я впервые посмотрел ему в глаза, у меня подкосились коленки. У него такая… аура… будто он вот-вот на тебя набросится. Но на самом деле он очень милый. И горячий. — И как ты познакомился с этим… милым… странным… безумным… гибким и горячим парнем? — спрашивает Джисон, приподнимаясь и осторожно скручивая косяк. В старшей школе скручивание косяков было равносильно проекту — требовались часы тишины и концентрации, чтобы сделать все аккуратно. Сейчас же, парень просто уверен, он может сделать косяк даже слепым. А Чонин платит ему за каждый по пять баксов, потому что умений в нем столько же, сколько было и в шестнадцатилетнем Джисоне, а денег в двадцать два года у него достаточно, чтобы тратить их на такую чепуху. — Он танцует с Хенджином, — отвечает Ян. — Так что мы виделись пару раз, немного разговаривали. А еще он одинок, как и кое-кто, кого я знаю. Джисон щурится в ответ. Он все еще не уверен. В воспоминаниях всплывает парень, который назвал его ханжой, потому что тот не захотел спать на первом свидании с эгоистичным мудаком. Хан все еще не понимает, как оказался на том свидании. Зачастую Чонин видит привлекательных, не будем этого скрывать, парней, но не пытается понять, что они за люди, до того как предлагает Джисону сходить на свидание. А тот просто не может отказать. Так что да. У Чонина до безумия плохая репутация знакомить несчастного одинокого Джисона с другими несчастными одинокими парнями. А у Хана плохая привычка соглашаться на эти авантюры, хоть он и знает, что здравомыслящий человек так не поступит. Выдохнув, Чонин выдает последний свой аргумент: — Хенджин сказал, что у него большой член. — Насколько большой? — Ну, шестнадцать с половиной… Почти восемнадцать в стоячем. Да, теперь-то Джисону и думать не надо. Он передает Чонину идеально скрученный косяк. Хан определенно не здравомыслящий человек, но он парень двадцати лет, которому совершенно точно нужно что-то другое, кроме собственной руки в душе для удовлетворения. — Можешь дать ему мой номер и сказать, что я бы очень хотел с ним встретиться. И Минхо получает его номер. Они коротко переговариваются по телефону и решают встретиться в хорошем баре в центре города. К вечеру Джисон готовится основательно: сначала душ настолько горячей водой, что за час его кожа стала красной, зато мягкой и ярко пахнущей ванилью, после основательный ужин, чтобы не опьянеть слишком быстро, он даже попросил Хенджина помочь с прической и советом, как завоевать внимание Минхо, если тот все же окажется таким идеальным, каким его описал Чонин. И даже Хенджин не сдается, бесконечно расхваливая Минхо и то, какой он идеальный. Их характеры очень похожи, и, даже несмотря на то, что Минхо очень странный, Джисон по-любому найдет его крайне привлекательным. Хан слушает заинтересованно, раздумывая, так ли плох Хенджин в делах амурных, как и Чонин, или Бог все же снизошел вознаградить его за годы упорного труда и настойчивости. — Он тебе понравится! — обещает Чонин прямо перед выходом Джисона из их общей квартиры. — Но если нет, то я обещаю больше никогда не устраивать тебе свидания вслепую. Все пришло к тому, что Джисону Минхо и правда понравился. Как Чонин и сказал, парень очень привлекателен, и есть что-то непринужденное в том, как он ходит и держится, что-то естественное в его красоте, идеально очерченных скулах, густых бровях и глубоких, темных, карих глазах, которые — да, Джисон понимает, почему Чонин назвал их… убийственными. Конечно, сам Хан подобрал бы другое прилагательное, но было в них что-то опасное, когда Минхо смотрел на него. Что-то, что заставляло всего Джисона пылать изнутри. И ладно, он весёлый и добрый, и Хан еще никогда не встречал никого похожего. Но все же верится с трудом, что Чонин действительно это сделал. Он познакомил его с мужчиной мечты. — Мне нравится ситуация, но так бесит, что я оказался неправ, — выдыхает Джисон, когда они подходят к его дому, потому что он оказался ближе. Его рука крепко держит Минхо за бицепс. — Годами я ходил на ужаснейшие в истории человечества свидания, а потом он делает что-то невообразимое и знакомит меня с тобой. Минхо смеется, и его звук настолько мелодичный, что Джисону хочется записать его и слушать до конца своей жизни. Ли находит его забавным, даже очень, и хочет, чтобы тот рассказал ему все о своих ужасных свиданиях, чтобы знать, чего не следует делать. Они заваливаются в квартиру Джисона и Чонина, и Хан смеется, когда Минхо пытается в темноте коридора найти стену, на которую можно было бы опереться, чтобы разуться. — Прекрати смеяться, — угрожает Минхо. — Не могу, мне очень весело. — Из-за чего? Из-за моих неудач? Джисон смеется вновь, куда громче прежнего, и включает свет, покачав головой. — Нет, мне просто весело с тобой, — бормочет он, обхватывая шею Минхо. Он ловко снимает с себя ботинки и даже не выпускает парня из объятий. Ему стоит задать этот вопрос, просто чтобы быть уверенным, что они одинаково мыслят, вдруг он как-то не так считал все эти знаки. — Мы же собираемся заняться жарким и потным сексом, да? Минхо похлопывает его по ягодицам, сразу после обхватывая талию и подталкивая в сторону спальни. — Ага, я мечтал увидеть тебя голым весь вечер, — шепчет он, пока Джисон ведет их в спальню. — Кроме того, что я считаю тебя идеальным, хотелось бы еще понять, какой ты в постели, — бормочет следом. — Я идеальный? — моргает Хан, замычав, когда Минхо растегивает пуговицу на его брюках и проскальзывает ладонями под пояс и поверх нижнего белья. — Думаю, да, — смеется тот, оставляя цепочку поцелуев на чужой шее. — Думаю, я бы даже женился на тебе. Хан смеется. Будь это кто-то другой, он бы уже утром влетел в комнату Чонина и накричал бы на того, что друг устроил свидание с маньяком, который заговорил о свадьбе на первом свидании. Но Минхо — не кто-то другой. Минхо тоже идеальный. Джисон никогда не влюблялся так мгновенно. Это не глупая влюбленность и не просто случайное влечение. Джисона влечет к Минхо настолько, что он почти пугается того, насколько сильно ему уже нравится этот парень. Так ведь не должно быть. (Но все кажется таким правильным, будто он знает Минхо на протяжении многих лет, что вели к тому, где они оказались.) (Будто их души были созданы руками одного и того же ангела.) (Если Минхо сделает ему предложение, Джисон согласится уже через секунду.) — Блять, — стонет Хан, когда парень впивается пальцами в его бедра, оставляя синяки по всему телу. Минхо попросту дышит ему в рот, слишком отчаявшись, чтобы целовать его. Джисон готов поклясться, что он глубоко во рту Минхо настолько, что кончик его члена едва ли не касается увулы. — Медленнее, — просит он, отчаянно желая растянуть произошедшее на дольше. Кряхтя, Минхо кивает. Он упирается ногами в матрас, двигая бедрами. Его член бьется в простату Джисона в раскалённых добела струях удовольствия. Воздух между ними наэлектризован, нервы раскалены до предела, а мышцы безумно горят. Голос срывается в громких и жадных стонах. Чонин, конечно, убьет его завтра утром, ведь изголовье кровати бьется о стену уже порядком сорок пять минут. Но это расплата за миллионы ужасных свиданий — Чонин должен был знать, чем обернётся знакомство Джисона с Минхо. — Я сейчас расплачусь, — бормочет Ли, скользя языком по-другому. — Малыш, ты меня убиваешь. Еще никому этого не удавалось. — Повтори это ещё раз, — смеется Джисон, поджимая пальцы ног, пока по его вискам стекают слезы, а тело покачивается под чужим — он превращается в какое-то невообразимое месиво. — Ты. Только ты, я хочу только тебя. — И я тебя. Минхо, — стонет Джисон, потирая носом о нос Минхо и обхватывая ладонями его щёки. Лишь бы получить поцелуй. — Выходи за меня, — стонет Ли и целует парня, утягивая их в очередной танец тел, в котором они не могут ни говорить, ни делать что-либо, кроме как разделять общий кислород на двоих. До него доходит где-то секунд пять спустя, и он бы спросил, не сошел ли Минхо с ума, если бы тот не был по самые яйца в его теле. Они знакомы всего шесть или семь часов. Брак? Это просто сумасшествие. На это идут только сумасшедшие. С другой стороны… в мире столько историй любви, где люди знают друг друга всего секунду и влюбляются на всю жизнь с одного лишь взгляда, так почему Джисон с Минхо так не могут? Боже, они будут вместе до конца своих дней. Хан стонет ещё громче, а Минхо трахает его, наверняка пытаясь разорвать пополам. — Я выйду за тебя. — Блять, блять, блять, — Минхо беспомощно бормочет, упершись в бёдра Джисона и изливаясь в презерватив. Он выкрикивает имя Хана так громко, что все в округе, наверное, уже знают, кто такой Джисон. Тот ахает, когда старший внезапно выходит из его тела, укладывается между ног парня и обхватывает губами член, пока двумя смазанными пальцами осторожно скользит внутрь. Хан дергает старшего за волосы, отчего тот громко стонет и кидает на него взгляд сквозь длинные, прекрасные ресницы; его глаза настолько стеклянные, что кажутся нереальными. Джисон держится еще секунд тридцать, прежде чем излиться в чужое горло. — Я принесу тебе кольцо завтра, — обещает Ли, когда они сплетаются на кровати перед сном. Всем кажется, что это глупая шутка, когда Джисон радостно постит новости о Минхо в своих социальных сетях. На фото — кольцо Ring-pop , взъерошенные волосы и остроумная подпись о помолвке. Чонин думает, что его разыгрывают. Хенджин просто не верит своим ушам. Все в их окружении отказываются верить в происходящее, как бы эти двое ни настаивали на своем. Спустя месяц все успокаивается. Спустя месяц их друзьям действительно начинает казаться, что Джисон и Минхо — те счастливчики, которые знают, что поженятся, еще на своем первом свидании. Конечно, они немного выжидают: Ли считает, что им стоит для начала стать финансово стабильными, а потом уже планировать свадьбу. И Джисону кажется, что это логично. К тому же, им нужно познакомиться с родителями друг друга и, возможно, повстречаться какое-то время, прежде чем сообщить взрослым бомбезную новость о помолвке. Минхо даже обещает, что попросит у отца кольца своих бабушки и дедушки, когда их отношения окрепнут — для него это будет важным шагом, если Джисон согласится. (Хан был на грани зарыдать, когда Минхо сказал ему об этом. На тот момент они встречались уже два месяца.) А до тех пор он носит простое акриловое пятидолларовое колечко темно-синего цвета, которое они купили в киоске на побережье. У Минхо такое же, только розовое. У Ли появилась привычка: каждый месяц он приходит к Джисону с колечком Ring-pop, с колечком из игрового аппарата или с пластиковым кольцом со стразами, которое он нашёл бог знает где. Джисон коллекционирует каждое, словно маленькие, но важные моменты в их отношениях, и с удовольствием носит их рядом с синим. Хан живет в своем собственном мире: в какой-то момент он задолжал Чонину денег, из-за чего теперь все свободное время крутит для него косяки. От старых привычек тяжело избавиться, а друг все так же не умеет крутить косяки и все так же богат настолько, чтобы не знать, куда девать деньги. К тому же сегодня у него потрясающий вечер: солнце мягко пробирается сквозь окна Минхо, на компьютере включен отличный документальный фильм, а сам он полностью погружен в просмотр, заткнув уши наушником. Старший постоянно просит его не надевать наушники, когда он один в квартире. Просто на всякий случай… Для Джисона эти просьбы казались довольно забавными, пока… — Милый, — Минхо достает один из наушников из его уха, отчего тот едва ли не сносит все вещи со стола. — Я дома. — Боже мой, — бормочет Хан, хватаясь за грудную клетку. — Ты напугал меня. Минхо пожимает плечами, будто говоря «я тебя предупреждал» и оставляет поцелуй на его щеке. Хан через плечо наблюдает за тем, как Минхо снимает с себя одежду и надевает что-то более комфортное, прежде чем завалиться на кровать. Он не просит перестать пожирать себя взглядом, лишь улыбается, вызывая ответную улыбку у Джисона. — На тебе мое нижнее белье? — смеется Ли, когда младший прокручивается на компьютерном кресле и осматривает себя. Футболка и нижнее белье от American Apparel — он тот еще модник. — Ага, у меня закончились чистые, — кивает Джисон, пробегаясь пальцами сначала по футболке, а после и по ткани чужого нижнего белья. — Я хотел постираться или заехать к Чонину, чтобы отдать ему травку и взять одежду, но так хорошо устроился, что решил разобраться со всем потом. — Иди сюда, — шепчет Ли, двигаясь на кровати, и Джисон сразу же проходит к тому. — Чем ты занимался весь день? — Ну, после того, как ты ушел, я немного поспал, закончил тексты… — он прерывается, засмеявшись. — На самом деле, я ничего не делал. Накурился, заказал огромный обед и долго спал. — Жил мечтой? Хан кивает. — Что насчет тебя? Повеселился с Чонсоком? Минхо, напевая, скользит рукой по ногам Джисона, сидящего рядом. — Было весело. Даже странно было увидеть его спустя только времени, — бормочет он. Они не виделись почти два года, хоть и были лучшими друзьями в старшей школе. Минхо так раздражает, как к нему относится жизнь. (Кроме тех случаев, когда она помогла ему встретить Джисона.) — Мы разговаривали о тебе и о том, как я рад помолвке с такой деткой, — Джисон смеется, склоняя голову к плечу. — Я сказал, что я счастливчик, а он назвал тебя деткой. — Ты приревновал? Минхо выдыхает и кивает. — А потом он помог выбрать тебе подарки. Джисон расплывается в улыбке и хлопает в ладоши. Он обожает, когда Минхо приходит с сюрпризами. Браслет из бисера, который Минхо сделал, когда нянчил свою кузину, или милый маленький кулон, просто чашка кофе или перекус после ужина. Всё, что угодно, чтобы вызвать у него улыбку. — Мы с тобой уже год и шесть месяцев, — шепчет Минхо, и Джисон заинтересованно наблюдает, как тот подхватывает куртку с пола. Он вытаскивает маленькое колечко, и Джисон ничуть не удивляется, но всё равно приходит в восторг. Хан протягивает руку и шевелит пальцами, Минхо радостно мычит и держит колечко, пока надевает. Джисон склоняется, чтобы оставить поцелуй на чужих губах, и устраивается рядом, вытягиваясь. — Это котенок, — хихикает Хан, рассматривая кольцо. Он понимает, что это какая-то капсульная игрушка. — М-м, ага. Милый, правда? — Мне нравится, — кивает Джисон, оборачиваясь к Минхо, на что тот улыбается, чуть вытягивая шею, лишь бы получить еще один поцелуй, который сразу же получает. — Кстати, я покормил малышей обедом. Так что, если ты пришел, а они мяукали, будто умирают с голоду, знай, что они врунишки. — Врунишки и свинюшки, — смеется Ли и слышит тихий топот лапок, чтобы уже через секунду большой рыжий кот запрыгнул на кровать и, свернувшись в клубочек возле их ног, улегся. Джисон довольно урчит. Минхо устраивается поудобнее, приобнимая Джисона за плечи, и тот прикрывает глаза, поворачиваясь на бок и опуская голову на чужую грудь. Взгляд старшего скользит по телу Хана, по маленьким татуировкам, разбросанным по рукам и бедрам. Годы назад, когда у Феликса появилась тату-машинка, Джисон предложил свое тело для практики. Они, конечно, не все идеальны, но все равно милые и напоминают ему о подростковом бунте. Минхо нравится водить по ним пальцами и то, как Джисон разрешает кузену использовать их как раскраски. Ли скользит ладонью по позвоночнику и чувствует дрожь. — Малыш, — шепчет он. — Я сказал подарки. Джисон открывает глаза. — М-м? — Пакет на полу. Тоже твой. — Какой щедрый, — бормочет Джисон, опуская ноги с кровати и подхватывая пакет. Он заинтересованно мычит, сразу же заглядывая внутрь. — Почему ты такой щедрый? — Потому что я люблю тебя. Джисон кивает в ответ. Он тоже его любит. Но что-то в заинтересованном взгляде, нетерпеливом, взволнованном, Минхо вынуждает его сгорать от интереса. — Как ты думаешь, что это такое, Суни? — щебечет Джисон, приподнимая пакет. Тот легкий, в пакете, видимо, одежда. Возможно, футболка, на которую он обратил внимание в прошлый раз и сказал, что она милая. Он переворачивает пакет, и первое, что бросается в глаза, ярко-красный блеск для губ. Только вот не это привлекает его внимание. Ага! Джисон чувствует себя немного ошарашенным, но в то же время немного взволнованным. Он поднимает вещь переводит взгляд на Минхо. — Ты… купил мне… женское нижнее белье? — Ага, помнишь тот раз, когда мы сильно накурились во время парада в честь Суперкубка? — Смутно. — Я тогда сказал, что ты будешь выглядеть суперски в женском нижнем белье, а ты ответил: «Для тебя всё, что угодно, дорогой»?» Верх из двух треугольников, напоминающий Джисону бикини. Светло-зеленый или даже больше голубой, цвета ближе к мятному, с ромашками в качестве узора. Тонкий. С кружевными деталями. Без подкладки, что отлично, ведь так он будет сидеть лучше. А еще был низ. Джисон растягивает трусики и понимает, что это определённо комплект. Тот же кружевной узор по кромке. Белые бантики сбоку, там, где должны быть тазовые косточки. Они тонкие, изящные. Джисон не совсем уверен, как их можно описать, ведь они немного отдают пошлостью, но не сказать, что ему не нравится. Была и подвязка, с тем же кружевом и в тот же цвет. Джисон пытается представить себя в этом всём, и он не возражает. Ради Минхо он бы надел его. — Куда мне деть свой член и яйца? — спрашивает он, опуская взгляд и обращаясь к Минхо; его глаза так распахнуты, будто вот-вот выскочат из орбит. Боже правый, Ли, похоже, умрёт, как только вся кровь из сердца и мозга устремится к его эрекции. — Какой член? Он же крошечный, — отвечает Минхо, усаживаясь на кровати, и пододвигается ближе к Джисону, опираясь на руки. — Неправда. — Микропенис, — смеется тот. — У меня не микропенис, Господи, — фыркает Хан. — Только из-за того, что у тебя невообразимо огромный член, нельзя называть мой возможно чуть меньше среднего член микропенисом. — Иногда я не знаю, куда смотреть. — Малыш, — Джисон приподнимает голову того за подбородок. — Если ты хочешь, чтобы я надел это, тебе лучше постараться не шутить о размере моего члена и предложить мне что-то другое, — бормочет он, и Минхо кивает. — Я приготовлю потрясающий ужин сегодня, — говорит он. — И расскажу родителям, что мы помолвлены. Я куплю тебе настоящее кольцо, и… — Все, что тебе нужно, это сказать «пожалуйста», — прерывает его Джисон. — Пожалуйста, дорогой. — Ты правда это имел в виду? — Джисон склоняет голову к плечу. — Хочешь рассказать своим родителям? — И я. Тоже хочу своим рассказать, — шепчет он, и лёгкая улыбка расплывается на его лице. Прошло полтора года со дня знакомства, а они до сих пор никому, кроме друзей, не рассказали, что обручились во время секса. В первую встречу. Это действительно та бомба, которую хочется сбросить на родителей, только при желании довести их до сердечного приступа. — Ладно, проваливай. Я переоденусь. И Суни забери с собой. — Сейчас? — Минхо поднимается, подхватывая Суни с кровати. — Почему я не могу остаться? Я видел тебя голым буквально миллион раз. Джисон щелкает его по лбу. — Не хочу тратить пять минут на попытку вместить мой член в эти трусики, пока ты будешь просто сидеть и смотреть. Минхо дует губы, но, тем не менее, выходит из своей спальни и бормочет Суни о том, что Джисон выгоняет его из собственной спальни. Тот замолкает и закрывает за собой дверь, слушая, как старший жалуется на что-то с другой стороны. Он смеется, представляя, как парень сидит перед кошками и жалуется им на свою жизнь. Хан стягивает с себя футболку, откидывая ту к остальной одежде на полу. Он поднимает верхнюю часть белья, потому что это самая легкая часть, и надевает за секунду. Ему приходится поправить бретельки и расправить ткань на груди, но в итоге садится все идеально. Хан смотрит в зеркало, проверяя, как бикини сидит, и не может не поаплодировать Минхо за то, что тот его выбрал. Белье и правда сидит на нем чудесно. (Даже несмотря на то, что он чувствует себя тупо, стоя в красивом лифчике и старых боксерах Минхо). Он подхватывает нижнюю часть, стягивая с себя боксеры и надевая трусики. И да, ему приходится потратить порядка пяти минут, чтобы вместить член так, чтобы было удобно и красиво со всех сторон. закончив, Хан кружится вокруг себя перед зеркалом, наслаждаясь собой. Черт, ему стоило сделать это раньше. Минхо стоило подарить ему нижнее белье намного раньше. Кто же знал, что он будет выглядеть так хорошо? Он внимательно рассматривает себя в зеркале, берет с кровати блеск для губ и наносит его щедрым слоем, отчего тот ярко и великолепно блестит. — Ладно, я готов, — кричит Джисон, натягивая подвязку и не особо представляя, как высоко она должна сидеть. Он смотрит на себя, пытаясь это выяснить, как вдруг дверь распахивается. Хан кидает взгляд через плечо и видит Минхо на пороге, глаза того стали раз в десять шире, а на лице застыла безумная улыбка. В нём читается что-то смертоносное, голодное, безумное. Джисон смеётся. — Давай начистоту, что Чонсок тебе сказал, когда ты его покупал? Не верю, что ты потянул своего лучшего друга со времен школы покупать женское белье. Ты реально сумасшедший, — хихикает Джисон, ударяя старшего по плечу. Но тот ошеломлен настолько, что не может вымолвить и слова. Хан смотрит на него, задумываясь, не потерял ли тот возможность говорить, и тянет парня за воротник, чтобы прошептать: — Наверное, мне стоит отправить ему фотографию. Должно быть, ему интересно, как оно село на детке. — Что? — приходит в себя Минхо. — Что? — невинно спрашивает Джисон. — Что? Хан выдыхает. — Так что, выглядит так же, как и в твоих мечтах? — Лучше, — отвечает Минхо, притягивая Джисона за плечо, чтобы лучше рассмотреть со всех сторон. Долгое время Хан чувствовал робость, оказываясь под пристальным взглядом Минхо. Тот смотрит почти чёрными глазами, выдвигает подбородок вперёд, кажется, будто он готов съесть Джисона целиком. Но Хан понимает: это лишь обожание, прямо сейчас Минхо мысленно перечисляет всё, что любит в нём, всё, что хочет с ним сделать. Ли скользит пальцами по его плечам и рукам, затем опускается на колени, обхватывает ладонями его ягодицы, целует выступы тазовых костей. — Я в полном смятении, потому что хочу видеть тебя голым, но в то же время не хочу, чтобы ты это снимал, — стонет он, продолжая череду поцелуев, которые скользят вверх и вниз по его бёдрам, животу и груди, пока он снова не поднимается на ноги. — Я знал, что этот цвет будет смотреться на тебе потрясающе. Джисон не знает, имеет ли он в виду красный оттенок на своих губах или мятный цвет, контрастирующий с его кожей. Возможно, и то, и другое. Они поворачиваются, и Минхо тяжело вздыхает, садясь на кровать. Джисон переступает с ноги на ногу, оказываясь между его ног, и накручивает прядь волос на палец. — Так что, мне станцевать стриптиз? Щёки Минхо пылают алым, и Джисону безумно нравится этот оттенок на его лице. Он осторожно просовывает руку под пояс трусов и щёлкает резинкой. — Честно говоря, я мог бы просто сидеть здесь и смотреть на тебя, — бормочет Минхо. Джисон замечает, как глаза старшего скользят по его телу, словно любопытное животное, стараясь охватить всё сразу. Джисон улыбается, обхватывает Минхо за щеки и садится к нему на колени, разводя ноги по сторонам его бёдер. Он целует старшего в щеки, потом в нос, а затем в губы, оставляя красные следы. Минхо отвечает поцелуем с куда большим рвением, обвивает руками талию Джисона и крепко прижимается к нему. Происходящее довольно романтично. Несмотря на то, что их часто обвиняют в том, что они сексуальные монстры, и, конечно, обвинения зачастую сыпятся со стороны Чонина, которому не посчастливилось жить все эти полтора года с Джисоном, они все же умеют быть романтичными. Быть растворённым в другом человеке, держаться близко, тихо шептать признания в любви в тишине ночи. Гордо держать руки в публичных местах, улыбаться так, что все за обедом по-любому им поверят. — Я люблю тебя, — шепчет Джисон, и чувствует, как Минхо дрожит. Он повторяет снова, и старший смеётся. Ещё раз, и Джисон удобнее устраивается у него на коленях и ощущает это. Тц, сексуальные монстры. Конечно, он начинает двигаться целенаправленно. Возможно, первые секунды он пытался сделать вид, что усаживается удобнее, но становится трудно скрываться на четвертый или пятый раз, когда уже нет сомнений в его намерениях. Он медленно покачивается взад-вперёд, нежно и плавно вращая бедрами, едва заметно. Так, чтобы все время тереться об эрекцию Минхо. Если Джисон хорошо знает Минхо, а он знает его очень хорошо, у него есть всего пять секунд, прежде чем старший… — Боже мой, — выдыхает Ли и наконец разрывает поцелуй, позволяя остаться лишь тонкой струйке слюны между его и Джисона губами. Он закидывает голову назад, и Хан, хихикая, скользит языком по его шее. Джисон продолжает тереться, прошептав: — Давай же, позволь позаботиться о тебе, — его голос звучит так же, как и тот, что использует Минхо для него. — И давай проясним, я, конечно, не хочу, чтобы ты ходил в стриптиз-клубы или даже думал о походе туда, но все же… Это то, о чем ты представлял? — спрашивает Джисон, опуская ладони на плечи старшего, начиная и сам чувствовать зарождающееся удовольствие, от которого по рукам бежит свора мурашек. Минхо сразу же не отвечает, его ладони лишь скользят по чужому телу, изучают, пока сам он все еще заточен в чувствах удовольствия от трения младшего. — Красивый мальчик, в развратном нижнем белье, на твоих бедрах. Наконец, Ли качает головой. — Я никогда не думал о стриптизере на своих бедрах. Только о тебе. Я всегда думаю только о тебе. — В развратном нижнем белье на твоих бедрах? — Иногда, — улыбается Минхо той самой улыбкой, что делает из него совсем озорного ребенка. — Мы всегда занимаемся чем-то пошлым в моей голове. — И никакой романтики? — Романтичные и пошлые вещи, — говорит Минхо с придыханием в голосе. Он крепко держит Джисона за бедра, помогает ему двигаться, направляет, так что все становится еще лучше. Хан пихает Минхо и пихает, пока тот не укладывается на постели, пока они вновь не сплетаются ногами. Джисон опускает ладони возле чужой головы и целует, целует, целует. В моменте он чувствует опьянение, когда их языки встречаются, а зубы задевают губы друг друга. Минхо едва заметно сдвигает ногу и напрягает бедро так, чтобы Джисон мог устроиться на том. Чтобы мог объездить его так, будто завтра уже никогда не наступит. В знак благодарности Джисон просовывает руки под пояс Минхо, обхватывает его член кулаком. У него кружится голова, когда он ощущает его обхват и тяжесть в своей руке. Он дрочит, размазывает сперму по всей головке, посасывает засос на шее Минхо и говорит тому, что чувствует себя таким сексуальным, благодарит за то, что он так хорошо за ним присматривает. Комплект нижнего белья, множество колец и все остальные подарки. Тяжело дыша, Минхо изливается в чужую ладошку и сжимает волосы Джисона, наслаждаясь тихим скулежом. Его член становится вялым, и Хан улыбается, ожидая, когда энергия вернется к Минхо. Он оставляет следы поцелуев, по чуть-чуть, но повсюду. Пока Минхо… — Ладно, — бормочет он, обхватывая талию Джисона, и переворачивается, сразу же проверяя, комфортно ли младшему на подушках. Он снова окидывает взглядом тело под собой, скользит руками по стрингам и немного играет с бантиками, расстегивает резинку на подвязках, оказывается под топом и сжимает грудные мышцы, от чего Джисон вспыхивает. — Переворачивайся. — А? — Переворачивайся, — требует Ли. Джисон слабо кивает и переворачивается на живот. Минхо даже не приходится что-то объяснять: он приподнимает бёдра, выгибает спину и глубоко вдыхает, чтобы расслабиться. Старший сдвигает ткань трусиков в сторону, и Хан даже не оборачивается, полагаясь лишь на свои чувства. Он слышит, как у Минхо сбивается дыхание, чувствует ладонь на ягодице, сдвигающую в сторону. А после — мягкий поцелуй на пояснице, бедрах, ягодицах, и тихий вопрос: — В порядке? На который Джисон сразу же отвечает «Да». Минхо прижимается языком к его колечку, и Джисон вздрагивает от горячего и влажного дыхания. Старший крепко удерживает на месте, издеваясь, будто пытаясь свести с ума — Хан хватается за подушку и вжимается в ту лицом, пытаясь хоть так заглушить смущающие стоны. Так странно, что кто-то может довести его до безумия. Это не просто сексуальное удовольствие, не просто возбуждение, даже при условии, что Минхо уткнулся лицом в его задницу и засунул внутрь свой язык. Джисону хочется засмеяться, как же сильно он его любит. И несмотря на то, что они уже не один месяц прочно связаны друг с другом, несмотря на множество признаний в любви, произнесённых шепотом, несмотря на то, что они лежат голыми в постели вечерами, проводя пальцами по родинкам, венам и изучая каждый клочок кожи друг друга, Джисон хочет быть ближе. Он хочет взять швейный набор, который постоянно хранит в рюкзаке на всякий случай (хотя ни разу не попадал в ситуацию, когда понадобился бы этот набор, и не может представить такую ситуацию), и пришить сердце Минхо к своему, чтобы их сердца были в идеальной гармонии всю оставшуюся жизнь. Возможно, это уже слишком. А возможно и нет. — Тебе хорошо? — спрашивает Минхо, и его голос дрожит от удовольствия. Он тоже возбуждается от всего происходящего, и Хан это знает. Его горячее дыхание обдает Джисона, он целует его в дырочку, а затем кусает его прямо за ягодицу, просто чтобы увидеть реакцию, когда парень отвечает недостаточно быстро. — Твой язык… — смеется тот. — Превосходный, — бормочет, пытаясь соединить слова воедино, хоть и с непосильным трудом. — Я знаю, — Минхо откликается, когда снова наклоняется, чтобы продолжить начатое, посылая волну вибраций через Джисона, заставляя тот слегка дергать ногой от сокращения мышц. Минхо лижет, сосет и оставляет невинные (на самом деле, не особо) поцелуи, издеваясь над анусом Джисона пальцами, оттягивая нижнее белье так, что удивительно, как оно еще не порвалось. Простыни старшего медленно, но верно пропитываются преякулятом, стекающим с кончика члена. Как только мышцы чуть растягиваются, Минхо вводит палец внутрь, иногда сплевывая слюну, и каждый раз, когда он откидывается назад, чтобы втянуть воздуха, Хан чувствует дуновение холодного воздуха, а затем вновь теплое проникновение языка. Минхо сведет его с ума. Обычно они занимаются сексом лицом к лицу, потому что Минхо любит наблюдать, как Джисон сходит с ума, и наполнять его рот своим пальцами. Если бы старший не был так поглощен пальцами в заднице, он мог бы попросить Хана, страстно и соблазнительно, будто демон-искуситель, раскрыться пошире. Его стоны, то, как они отскакивают от стен. Они непристойны. Это просто порнография. Джисон приподнимается на локтях, втягивая голову в плечи, и сильнее выгибает спину. Он делает все возможное, чтобы заставить свои конечности слушаться, и после оглядывается через плечо. — Я сейчас кончу, — удается произнести ему. Он не может сказать что-то еще, когда видит Минхо. Джисон хнычет, и старший смотрит на него, скользя третьим пальцем внутрь, давит на стенки, сгибает. Минхо кладет щеку на ягодицу младшего и улыбается. Как знойный, соблазнительный демон, которым он и является. — Тогда давай, — он бормочет. — Ты чувствуешь это? В животе? Бурлит, закручивается. Ты потеешь, милый, тебе приятно? Я заставляю тебя чувствовать себя хорошо? — он продолжает. — Это одна из моих любимых поз. Просто посмотри на эти холмики, — указывает Минхо на его ягодицы. Джисон попытался бы засмеяться, да вот только голова кружится слишком сильно. — Люблю тебя, милый, — улыбается, входя пальцами так быстро, что Хан начинает задыхаться. — Давай, кончай, — слышит он, и фраза скользит по телу электрошоком, когда парень изливается в нижнее белье, из-за чего сперма просачивается сквозь ткань трусиков и мочит простыни под ним. У него кружится голова, он тяжело дышит, разжимает руки и видит красные следы от ногтей на ладонях. Минхо выскальзывает из него пальцами, склоняется к нему и шепчет, готов ли тот к большему. — Ты такой, блять, ненасытный, — отвечает Джисон, отбрасывая волосы с лица, на что Минхо хихикает, пожимая плечами. — Ты же знаешь меня. — Достань меня из этой херни. Джисону не нужно пояснять, что он имеет в виду, потому что Минхо садится и проводит ногтями по спине. Расстегивает бюстгальтер и спускает резинки по плечам, помогая полностью раздеться, а после он просовывает пальцы под стринги и стягивает их вниз по бедрам, швыряя одежду на пол. Минхо заглядывает в его дырочку, мокрую от слюны и припухшую, прижимает к ней большой палец, просто чтобы услышать, как хнычет Джисон, прежде чем встать с кровати и снять с себя одежду. — Мы можем оставить подвязку? — взволнованно спрашивает Минхо, забираясь обратно в кровать. Джисон переворачивается на бок и смотрит на того, вопросительно приподнимая бровь. — Ты такой красивый в кружевах, — говорит он, и Джисон кивает — конечно, они могут оставить подвязку. Подобравшись к Хану позади, Минхо приподнимает его подбородок и целует. Тот прижимается спиной к груди старшего, будто они просто собираются обняться и лечь в постель. Минхо перегибается через Джисона, чтобы найти бутылочку лубриканта, наверняка спрятанную где-то в простынях. Как только он находит, с губ срывается глупое «ага», из-за чего Хан расплывается в улыбке — как же он его любит. Парень наблюдает, как Минхо надрачивает себе обратно до стояка, что не занимает слишком много времени, ведь Джисон знает — тот кончил почти так же обильно, как и сам младший. Минхо приподнимает его ногу, ту, на которой подвязка, и целует место между шеей и плечом, пока проскальзывает внутрь. Понимаете, они вместе полтора года, Минхо видел Джисона голым миллион раз и столько же раз они занимались сексом, поэтому Хан отлично осведомлен о размерах члена своего партнера. Вот только, в независимости от того, сколько раз он был во рту или в руке Хана, сколько раз он бился о живот Минхо, когда младший его трахал, и сколько раз Ли трахал его, размер все так же удивляет. Минхо осторожен, как и всегда, он медленно, сантиметр за сантиметром, входит, пока Джисон не привыкает к сопротивлению, и просит парня расслабиться. Тот все еще думает, что в легких нет воздуха, когда откидывается головой на чужое плечо, хватается за руку старшего и сжимает так сильно, что еще немного, и послышится хруст. — Ах, блять, Минхо, — он возбужденно матерится, его нервы взрываются, будто фейерверк на праздник, а сердце стучит так бешено, что старший даже хихикает, начиная двигаться. Вот тогда-то и начинается шоу. Минхо двигается как профессионал, он всегда так делает, трахается как сумасшедший, как только первоначальная скованность проходит. Чертов маньяк. Однажды он разорвет Джисона пополам. Его тело раскачивается на кровати, он трясется. Ощущения так хороши, что он не может не вскрикивать каждый раз, когда Минхо задевает комочек нервов внутри. Это не шутки. Его член не шутка. Минхо потрясающий не только за большой член, но и за умения в постели. Он заполняет Джисона, и иногда, когда он вбивается под нужными углами и во все нужные места, Хан клянется, что чувствует член, когда тот касается нижней части его живота, он клянется, что видит его. И это сводит с ума. — Ощущается так… — пытается произнести он, прерываясь глубоким толчком, отчего Минхо позади стонет, будто находится на небесах. Джисон сейчас улетит в рай. — Очень хорошо. — Мне тоже очень хорошо, — говорит Ли, и младший слышит улыбку на его губах. — Малыш, ты плачешь. — Мне очень хорошо, — кивает Джисон. Это неконтролируемо, он не может остановиться. Он чувствует прикосновение мягких, нежных губ Минхо к своей щеке. Затем нос утыкается ему в затылок. Старший бормочет «Я люблю тебя» снова и снова, пока Джисон не теряет самообладания. Он встречает толчки Минхо на полпути, снова протягивает руку и хватается за старшего. — Посмотри на меня. Это приказ. Джисон кивает, потому что не может говорить, и оборачивается, раскрывая глаза. Часть его ждёт глубоких темных глаз, что смотрят сквозь ресницы, словно зверь, готовый к прыжку, как описывал их Чонин перед их первым свиданием. Но вместо этого его встречает улыбка, широкая и мягкая, несмотря на покачивание бедер и крепкую хватку Минхо на ноге Джисона, которая вполне может оставить синяк. Иногда Хан ловит Минхо, глядящего на него так, будто он рассыпал звезды на ночном небе, будто он самый важный человек в жизни Минхо. Как будто он — единственный. И это вызывает у Джисона столько чувств, и все они просыпаются одновременно. Он так счастлив, потому что Минхо попросил, еще на их первом, чертовом свидании, выйти за него замуж. Кто так делает? Каждый раз, когда он вспоминает об этом, готов взорваться в смехе, потому что это так естественно. В тот день, в ту ночь его жизнь изменилась навсегда. Когда они проснулись утром и всё ещё казалось реальным, Джисон целыми часами наблюдал за Минхо, касаясь его скул, проводя большим пальцем по губам и следя глазами за формой его тела, чтобы убедиться, что Минхо — настоящий. Когда утром они столкнулись с очень недовольным Чонином на кухне, Джисон сразу же выпалил, что Минхо сделал предложение, и что это глупая шутка, что все это правда. И хотя они обручились за месяц до того, как смогли признаться друг другу в любви, всё равно — между ними было все настоящим. И настоящее по сей день. В комнате жарко и потно. Минхо трахает его так, будто завтра никогда не наступит, они оба непристойно стонут, его язык скользит по рту Джисона, и они целуются, пока не заканчивается воздух. Хан не верит, что Минхо существует. — Можно кончить в тебя? — спрашивает Минхо между поцелуями и попытками дышать. — Пожалуйста. Минхо бешено кивает и трахает Джисона до тех пор, пока часть его мозга, отвечающая за речь, полностью не отключается. Выкрикивает имя Хана так, словно пробежал марафон, и обнимает парня, кончая. Горячая сперма и взрыва внутри. Минхо двигается, пока сперма не вытекает из дырочки, стекая по бедрам, пока он физически не теряет возможности двигаться. Джисон почти уверен, что тоже кончил, но если и так, то всего лишь несколькими каплями, которые в нем остались. В их ушах звенит, когда они заканчивают. Минхо осторожно выскальзывает, позволяя сперме стекать на простыни. Джисон прижимается к старшему, когда тот заваливается на спину с выдохом, и кладет голову на чужое плечо, чувствуя, как все его конечности начинают отказывать. — Надо набрать ванную, — бормочет Ли, по ощущениям спустя часы или дни. Джисон моргает и качает головой, отчего старший фыркает в чужую макушку. — Мы не можем лежать здесь вечность. — Можем. — Нужно покормить малышей, они скоро будут кричать, — говорит тот. — Нам надо поужинать. Джисон издаёт какой-то звук недовольства в ответ. Громкий и очевидный. Ладно, значит, они сейчас с кровати не встанут. Минхо улыбается и кивает, прижимаясь ближе. Несколько минут никому не повредят. Он смотрит на Джисона, замечает размазанный блеск для губ, на самих губах уже почти ничего не осталось. Если бы у Минхо было зеркало, он наверняка увидел бы отпечатки губ по всему лицу. Они лежат так, может, десять-пятнадцать минут. Минхо чувствует себя липким, потным, с остатками смазки и слюны, и уверен, что у Джисона примерно то же самое, и в этом есть своя уютность, признается сам себе Минхо, хоть и вскоре станет слишком некомфортно. — Ванная, — вновь бормочет он, и в этот раз Хан выдыхает, но кивает. — Зачем ты вообще кончал в меня? Теперь долго отмывать. — Я спрашивал, — смеется тот. — Ты сказал «пожалуйста». — Я тупой, когда мы занимаемся сексом, — Джисон приоткрывает глаза, выпячивая нижнюю губу. Минхо чмокает его в щеку и первым встает с кровати, чтобы набрать ванну. С минуту Джисон слушает, как льется вода из душевой лейки, а потом сильным потоком стекает в ванную. Он снимает подвязку и бросает ее на пол к остальным своим вещам, роется в сумке в поисках упаковки салфеток для макияжа и смотрит на себя в зеркало — невероятно, как он выглядит. Совершенно разбитый, он вытирает щеки салфеткой, а после и губы. Взъерошивает волосы, что и так в абсолютном беспорядке. Когда Минхо возвращается в спальню, Джисон протирает и его лицо, прежде чем тот утягивает младшего в ванную. Вода обжигающе горячая, и Хан произносит шипящий звук, усаживаясь в ванну. Пахнет лавандой и мятой, и Джисон замечает баночку с солью для ванны, стоящей на бортике, и аккуратно сдвигает её в сторону, чтобы та не упала на пол. Он оставляет место позади себя, чтобы старший мог сесть рядом. Голова тяжела, он вымотан. Хорошо, что Минхо рядом, возможно, он сможет просто положить голову на его плечо и закрыть глаза, и… — Не засыпай на мне, — мямлит Минхо, осторожно набирая воды в руку и намыливая волосы Джисона. Царапает ему кожу головы ногтями и прижимается носом к затылку. — Я не засну, — отвечает Хан и качает головой. — Ты был серьезен раньше? — О чём именно? — спрашивает Минхо, намыливая руки шампунем и мягко массируя волосы Джисона. — О том, что ты хочешь рассказать родителям. — Ага, — шепчет тот. — Я бы не говорил об этом, если бы не был серьезен. Уже пора, мы встречаемся довольно долго, буквально живем вместе, — он замолкает, чуть не говоря Джисону, чтобы тот просто переехал к нему. — Думаю, Чонин будет рад, когда я свалю. Хенджин и так тусуется в нашей квартире большую часть своего времени. — Видишь, — кивает Минхо. — Тебе бы пошло настоящее помолвочное кольцо. — Мне нравится это, — улыбается Джисон, приподнимая ладонь, и Минхо выскальзывает своей из чужих волос. Он окунает ладонь в воду, чтобы смыть пену, и переплетает пальцы с Ханом. Они смотрят на кольца некоторое время, поворачивают и вращают руки, показывая их под голубым и розовым светом внутри ванной. — Как нам лучше это сделать? — спрашивает Минхо. — Ужин? — предлагает Джисон. — Можно пригласить и твоих, и моих родителей, рассказать им на ужине. — Да. — соглашается Минхо. Минхо аккуратно промывает волосы Джисона, его подбородок опирается на его плечо. — Большая свадьба? — спрашивает Минхо. — Друзья и семья, — улыбается Джисон. — А стоит ли нам надеть белые костюмы? — Х-м-м, — задумывается Минхо. — Красные. — Красные костюмы? Необычно, — замечает Хан. — Помолвка на первом свидании — тоже необычно, — смеётся старший. — Я видел, как другие так делают. Это очень круто. Мы попросим гостей надеть белое и черное, тем самым будем выделяться. Самыми важными на вечере. — А разве женихи обычно — не самые важные люди на свадьбе? — Можно сделать тему с розами. Везде поставить большие, пышные красные розы. — Мне нравится, — говорит Джисон и кивает. — Идеально. Минхо моет Хана, мягко массируя руки и спину, словно ищет зажимы, которые можно размять. Он целует его, нежными, мягкими поцелуями чуть ниже уха, в мокрые волосы и щёки. Давным-давно, ещё до Минхо, Джисон ощущал определённое отторжение к своему желанию. Желанию кого-то любить, быть любимым. Он никогда не испытывал этого чувства до Минхо. Всё тепло и любовь, которые он получает и отдаёт, — заслуженные. Он заслуживает этого, и Ли заслуживает того же. Они совершенны. Минхо что-то напевает и обводит пальцем татуировки на плече Джисона, каждую тонкую и ровную линию. Шепчет: «Идеально». А после смеется, будто вспомнил что-то забавное: — Может, мне попросить Феликса вытатуировать твое имя в виде сердца со стрелой, прямо здесь? — продолжает Минхо, указывая на свой бицепс. — Развод получится довольно дорогим, если ты захочешь убрать ее лазером. — Если наступит день, когда я не буду с тобой, то только потому, что я на глубине двух метров под землей и меня едят черви, — фыркает он, обнимая Джисона за талию. — Что? Никакого совместного гроба? Никакого перемешанного пепла? Минхо смеется. — Тебе стоит сделать тату. Я тоже ее сделаю, — прикрывает глаза Хан. Они остаются сидеть ещё немного, пока один из трёх демонов не объявляет громким криком, что время ужина. Минхо целует Джисона в макушку головы и разрешает остаться, говорит, что начнет готовить ужин, что обещал ранее. Большой, красивый ужин. Джисон тихо напевает песню и смотрит, как Минхо исчезает за дверью, полностью голый. Хан остаётся в ванне настолько, что успевает почуять, как Минхо обжаривает лук, и включает плейлист для готовки. Он слышит мяу, что значит, что Дуни явно недоволен тем, что сегодня никто ему не уделял должного внимания. Виноват Джисон, ведь он целый день был дома, но был занят (лежал под кайфом и в пищевой коме, сворачивал косяки и смотрел четырёхчасовой документальный фильм на YouTube). Выбраться из ванной тяжело, потому что он не чувствует своих конечностей. Он подхватывает полотенце Минхо с двери, приветствует разговорчивого Дори за дверьми ванной и обнимается с ним всю дорогу до спальни, где переодевается в пижаму. Он делает одолжение и себе, и Минхо — меняет постельное бельё, бросая грязное в корзину, немного морщась от следов, которые они оставили: сперма, лубрикант и блеск для губ повсюду. Он убирается за собой: просто пододвигает грязную одежду ближе к своей сумке, протирает пыль с рабочего стола Минхо и наводит порядок повсюду, чтобы им не пришлось думать об этом, когда они лягут спать позже. Джисон осторожно выходит из спальни на цыпочках и подходит к старшему, который готовит. — Ага, нет… Мы просто разговаривали с Джисоном, и хотим позвать вас на ужин, — мычит Минхо в телефон. Он перемешивает что-то, что выглядит до безумия превосходно, и Хан едва ли сдерживается, чтобы не отпихнуть его в сторону и попробовать. — Мы еще не решили с датой. Он хочет позвать своих родителей тоже. Минхо поворачивается и улыбается Джисону, вслепую ищет ложку на кухонной стойке, немного набирает еды и смотрит, хочет ли парень попробовать. Тот поднимает брови, открывает рот и показывает на телефон. Минхо шепотом произносит «Мой отец». — Особый ли повод? — мычит Ли, оборачиваясь на Джисона, будто тот может помочь с ответом, на что младший качает головой. — Ну… Нет. Ничего такого особенного. Да, да… Да, поговорим позже. Ага, передавай привет маме. Он кладёт телефон и спрашивает у Джисона, что тот думает. Хан хочет сказать, что было так хорошо, что у него подкашиваются колени, и он снова достиг оргазма, и боже, почему Минхо не владеет рестораном? Но он улыбается, мямлит «вкусно». — Ничего необычного, мы просто планируем обручиться. — Мы уже обручены. Джисон смеется, доставая из ящика стаканы и тарелки. — Я тебе когда-то рассказывал, что я сказал Чонину… дать тебе мой номер… только потому что он сказал, что у тебя большой член? — Что?! — Ну, не только поэтому. Просто он устроил мне столько плохих свиданий, что, если уж это должно было быть ещё одно, то хотя бы я мог бы хорошо провести время, — Джисон цокает языком. — Не хочу быть предвзятым, но если бы у тебя был микропенис, мы, наверное, так и не встретились бы. Минхо, тяжело дыша и пыхтя, ставит готовую еду на стол и достаёт кувшин с водой из холодильника. Но всё же он задерживается на том, что сказал Джисон, ещё немного раздумывая. — Ты абсолютно неправ. — По поводу? — Мы созданы друг для друга, конечно, мы бы встретились, — говорит он, присаживаясь за стол, и Джисон вторит его действиям. — Возможно, потребовалось бы больше времени. Но… Знаешь, если бы домино всегда падали в нашу пользу, мы бы встретились. Влюбились бы, и я бы в любом случае сделал тебе предложение. Он говорит так спокойно, что становится еще одной из тех вещей, которые заставляют Джисона захотеть зарыться лицом в руки и заплакать. Вместо этого он ставит локоть на стол и опирается подбородком в ладонь. Смотрит Минхо прямо в глаза, немного влюблённо. — Я тоже тебя люблю, — бормочет он. Минхо улыбается и кивает: — Надеюсь, сидеть не больно. Член монстра и так далее. Он начинает есть. Джисон швыряет в Минхо салфетку через стол: — Не будь таким грубым за ужином, ты разве не знаешь этикет? Они ужинают, а после моют вместе посуду. Минхо показывает Джисону хореографию на телефоне, а тот рассказывает о документальном фильме, мол, стоит посмотреть его вместе до конца. Поздно вечером старший приносит усталого Суни в их спальню и извиняется, что выгнал его ранее. Джисон взбивает подушки и приоткрывает окно для свежего воздуха, оглядывается на Минхо, который готовится ко сну, надевая спортивные штаны. Признания в любви льются сквозь сон, руки переплетаются под простынями. Да, они, наверное, всё-таки встретились бы. Даже если бы Чонин их не свёл. Ангел, который сформировал их такими, какие они есть, точно бы позаботился об этом. Так много историй о любви начинаются с первого взгляда и длятся до конца жизни. Джисон и Минхо не против добавить себя в эту статистику.