eyecatcher

К большому сожалению Майка, он уже не впервые задумывался над тем, чтобы придушить своих друзей. Но это был первый раз, когда этим ненормальным пришла в голову идея обсудить это. Вселенная проявила к ним милосердие, и сегодняшний день в центре помощи Хоукинса выдался без происшествий. Казалось, жители устали делать что-либо, кроме как отдыхать в своих временных пристанищах. Люди либо дремлют, либо звонят родственникам, стараясь избавиться от паники, которая обычно возникает, когда город разделяется на четыре части и сливается с альтернативной вселенной. В то же время над ними нависает угроза в виде существа из плоти и крови, и даже если об этом известно немногим людям, которые подписали кучу документов с очень замысловатыми формулировками, никому из них не разрешено произносить ни единого слова по этому поводу, иначе люди в модных костюмах, вероятнее всего, выломали бы им дверь и прострелили голову во время сна. Обычное дело. Тем не менее, Майк отметил, что сегодняшний день выдался довольно приятным на фоне апокалипсиса. Светило солнце, небо было чистым, если, конечно, не обращать внимания на зловещие красные облака вдалеке. На улице тепло, и где-то в рюкзаке завалялся пакетик чипсов на перекус. Жизнь прекрасна. Майк вместе с Дастином и Лукасом решил передохнуть от разгрузки продуктов и взять заслуженный обеденный перерыв. Наблюдая за волонтерами, около спортзала он заметил Уилла, который хмуро всматривался в документы и искал ошибку в расчетах сроков поставки. Такой милый. Все это напомнило Майку об их средней школе, где Уилл с таким же нелепым выражением лица решал тесты по математике. Или это было милым до тех пор, пока Лукас внезапно не кинул фразу: — С каких пор Уилл стал притягивать к себе девушек? — Майк резко вдохнул воздух и подавился чипсинкой, потому что, господи, он точно не был готов обсуждать романтические похождения своего лучшего друга, несмотря на то, насколько часто он задумывался об этом. Это не так. Майк не думал об этом. Это было бы как минимум странно. — Точно! — Дастин и Лукас полностью игнорировали жалкие попытки Майка подавить приступ кашля и продолжили говорить о чем-то. Он даже не пытался отрицать сказанное друзьями, ведь это была абсолютная, чистейшая и унизительная правда. Черт. Майк и Уилл — лучшие друзья. Опираясь на самые примитивные законы вселенной, можно с уверенностью заявить, что он и Уилл идеально подходят друг другу. Уилл сам по себе спокойнее и сдержаннее Майка, который, в свою очередь, моментами слишком громкий, никогда не спускает с Уилла глаз, и, может быть, чрезмерно опекает и всегда первым бросается на помощь. Но ведь это совершенно нормально. Платонично. Майк был абсолютно уверен в этом. И, конечно, он приглядывает за Уиллом в центре поддержки. В этом нет ничего странного, ведь его друг находится в опасности из-за его связи с Векной и все такое. Ну, вот. Итак, Майк приметил, что на протяжении дня от Уилла не отлипают две миловидные девушки, а ничего не подозревающий парень продолжает складывать вещи в задней части спортзала и заниматься своими делами. — Говорю же тебе, — продолжает Дастин, и они втроем уставились на сидящего на полу Уилла, в то время как девушка в голубом платье придвинулась к нему слишком близко. Майк краем подсознания понимает, что со стороны они выглядят немного (очень) странно, наблюдая за всем этим, но он просто не мог переключить внимание на что-то другое в этом зале. — Это все калифорнийский загар. Стив говорит, что девушек он очень привлекает. — Не, чувак, — качает головой Лукас, откидываясь назад и кусая яблоко, — Он стал, типо, подтянутым. Видел его руки? Майк, конечно же, видел руки Байерса. — Ну она точно успела их оценить, — Дастин подливает масло в огонь, и ему тут же захотелось убиться. Они услышали смех, доносящийся со стороны рабочего места Уилла, и Лукас воскликнул: — Боже, да она от него без ума! — Определенно, — кивает головой Дастин. — Она смеется над его шутками. Майк неохотно поднимает взгляд и видит едва сдерживаемую улыбку на лице Уилла, пока девушка около него крутится и самодовольно ухмыляется. — Может быть, — медленно произносит Майк. — у Уилла хорошее чувство юмора. — Ну, может и так, — Лукас пожимает плечами, — но она прикасается к нему, видишь ли. Майк готов был разнести этот чертов центр. Они наблюдают, как девушка увлеченно рассказывает что-то Уиллу, на что парень пожимает плечами, даже не взглянув на нее. Он отходит перенести стопку сложенной одежды на другой стол, и она ждет его, нервно теребя пальцы, с ярким румянцем и широко распахнутыми глазами. — Вот черт, он флиртует с ней. — подтверждает Дастин, удивленно выпучив глаза. Стоит признать, делает он это действительно хорошо — девушка смущается и хихикает, а Уилл при этом не прикладывает особых усилий. Впрочем, Майк понимает ее — самым платоническим, дружеским и гетеросексуальным образом. Уилл привлекательный. То, какими аккуратными движениями он складывает одежду. Дышит. Чертовски хорош. — Кто флиртует? Все трое подпрыгнули на месте от неожиданности, и Майк резко обернулся, увидев Макс и Оди, стоящих над ними. Оди выглядела чуток растерянной, а на лице Макс стояло ее привычное недовольное выражение лица. Несмотря на обретенную слепоту, она все равно умудрялась направлять взгляд прямиком в Майка, словно у неё было шестое чувство для того, чтобы бесить его до смерти. К счастью, для этого ей даже не нужно было стараться. — Уилл. — поясняет Лукас, помогая Макс расположиться рядом с ним. — Джина Капур без ума от него. — И еще Эми Лиггинс сегодня утром все крутилась возле него, когда он помогал ей таскать коробки, — усмехнулся Дастин. Майк, разумеется, помнил об этом. И дело было точно не в сильных руках Уилла. Сам он все утро простоял на раздаче еды, поэтому все, что ему оставалось делать — сверлить взглядом спину Эми Лиггинс, по какой-то странной, необъяснимой причине. Она просто произвела на Майка плохое впечатление, вот и всё. Он не хочет, чтобы Уиллу причинили боль. — Девушкам нравится Уилл, — соглашается Оди так, словно говорит о чём-то обычном, спокойном и совершенно заурядном. Что так и есть, ведь Уилл очень симпатичный, привлекательный и вежлив со всеми, в него легко влюбиться — о чём Майк судит с непредвзятой точки зрения его лучшего друга. — В Леноре многие хотели с ним познакомиться. — она наклоняется и ворует яблоко с подноса Дастина. — Одна всё время просила помочь ей с математикой, — хмурится Оди, — но Уилл плох в математике. Майк может это подтвердить, потому что Уилл всегда умолял его о помощи перед контрольными по математике, когда они ещё учились в одном классе, и постоянно просил ответы больше чем на половину домашних заданий. Майк, конечно, не мог устоять. Но это странно, ведь Уилл никак не мог превратиться в математического гения в Леноре, и одна мысль о том, как какая-то девчонка хихикает и накручивает волосы на палец, пока Уилл объясняет ей материал, заставляет его нервничать. — Держу пари, заниматься она хотела не только математикой, — говорит Дастин, снова поднимая и опуская свои дурацкие брови, и Майку захотелось вылить чёртовы остатки яблочного сока ему на голову. — Ты только сейчас это понял? — ухмыльнулась Макс. Ситуация, кажется, ухудшается с каждой секундой. — У Мелиссы в восьмом классе была некая одержимость Уиллом, и иногда она вытворяла такие странные вещи… — Что за Мелисса? Мелисса Браун? — Макс кивает, а Дастин удивленно продолжает. — Я так и знал! Она весь год пыталась занять моё место, пробиться в его напарники по лабораторным на химии! Майк чувствует себя… странно. У него в животе что-то ёкает, и он упорно не отрывает взгляд от своего обеда, утратив всякий аппетит. Потому что… ну, не то чтобы он не рад за Уилла, он рад… но… Но что? У него не было причин для переживаний. Скорее наоборот, это же хорошо. Из их группы Уилл всегда пользовался большей популярностью среди девушек: он милый и приятный парень, было очевидно, что остальные это рано или поздно заметят, даже если Уилл — его лучший друг и Майк знал его лучше всех. Тогда почему Майк так раздражен? Уилл ему не принадлежит. Не то чтобы у него было право голоса на то, с кем Уиллу дружить или… или встречаться, или что угодно ещё. Это его не касается. Он просто беспокоится, что какая-нибудь девчонка начнет играть с его чувствами, Уиллу станет больно, а Майк не может смириться с мыслью, что Уиллу плохо или грустно. Он просто хороший друг. Вот и всё. — Не могу поверить, что он ничего нам не рассказывал, — размышляет Дастин, не отрывая глаз от Уилла и той девушки. Майк отказывался на них смотреть. Лукас многозначительно на него посмотрел и произнес: — А я могу, — Дастин приподнял брови в вопросе, а тот лишь невинно пожал плечами. — Я просто к тому, что Уилл всегда был очень скрытен в таких вещах. Наверное, у него уже был первый поцелуй и все такое, ну вы понимаете… а нам он не рассказал. Мысль о том, что Уилл… целуется с кем-то… буквально с кем угодно… вызывает целую бурю эмоций, в которые Майк сейчас не особо хочет погружаться, и одна лишь мысль, что тот мог уйти и поцеловать кого-то другого, не рассказав об этом Майку, заставляет его… — Майк? Он оторвался от размышлений и наткнулся на обеспокоенный взгляд Оди, а Дастин и Лукас уставились на него с вопросительным выражением лица. — Ч… что? — Чувак, что этот стаканчик с желе тебе сделал? — спрашивает Лукас, и Майк был способен только моргнуть в ответ. — Что? Нет, ничего, — отмахнулся Майк, хватая стаканчик и сдирая крышку. — Заткнись, — добавил он для убедительности, на что Лукас лишь закатил глаза. Майк с силой вонзил ложку в желе и засунул в рот целый кусок, яростно пережевывая и уставившись на стену напротив. — Хватит хмуриться, — говорит Макс, приваливаясь к Оди и закидывая ноги на Лукаса. Тот очень старается не возмущаться. — То, что Уилл пользуется успехом у девушек и наконец-то оставляет тебя позади, не значит, что ты должен вести себя как мудак. Дастин тут же давится собственной слюной, Лукас хлопает его по спине, а Майк начинает громко возмущаться: — Я… что, блин? Он не бросает меня! И я… она… В каком месте я веду себя как мудак! И, если вы не заметили, я все это время вообще молчал, — настаивает он и, уж точно не краснея, скрещивает руки на груди. — Это, блять, не смешно. — Уилер игнорирует смех Лукаса. — А мне кажется, это забавно, — вставляет Оди, и Майк предательски щурится на неё. — Тебе просто нравится смеяться надо мной, — ворчит он, а она отвечает ему невинной улыбкой и пожимает плечами. — Мы смеёмся над Майком? Он вздрагивает, когда Уилл плюхается рядом с ним, весь доброжелательный и милый, и его взгляд задерживается на Майке. Майк улыбнулся ему, и неприятный ком в желудке сменяется на что-то лёгкое и мягкое, когда он придвигается чуть ближе и их колени соприкасаются, а Уилл прижимается в ответ. — Отличный тайминг, Байерс, — приветствует его Макс, — мы как раз говорим о странной собственнической манере Майка по отношению ко всем, кто ему нравится. Возражения Майка тонут в общем смехе, но он даже не может нормально разозлиться, когда Уилл сидит рядом и так улыбается ему. — Это неправда! Я… они будто сговорились против меня, и я требую… Его снова перебивает веселый хохот ребят, но вся злость уже испарилась, особенно когда около него хихикает Уилл, и рядом с ним сейчас не ошивается ни Джина или Мина, ни какая-либо другая хрен её знает девушка. Да, так… так тоже нормально.

***

Хотя, черт с ним, все это вообще не нормально. Можно сказать, сейчас все шло просто замечательно. Они с Уиллом уже целый час готовят бутерброды с арахисовым маслом и увлеченно разговаривают. Уилл мягко улыбается ему, и, глядя на это, внутри Майка каждый раз взрываются фейерверки. — И тебе это сошло с рук? — удивленно спрашивает Уилл, в голосе чувствовался некий восторг. — Серьезно? Майк кивает, намазывая на хлеб ложку арахисового масла. — Ага! То есть, почему кто-то должен подозревать меня в том, что ему нарисовали член на входной двери? Возможно, были некие предпосылки, потому что несколько лет назад он разгромил туалеты в средней школе. А несколько месяцев назад Майк вместе с Эдди стоял во дворе Чарли Джонса, раскрашивая из баллончика его дверь, потому что тот грубо высказался о них. Нарушать закон было довольно весело, особенно когда это доставляло неудобства таким придуркам, как Джонс, и его жизнь от этого не зависела. Глаза Уилла широко раскрыты, на лице стоит легкая улыбка, и Майк почувствовал, как в его груди разливается тепло. Майк очень хотел бы, чтобы Уилл тоже был там, помогал им перелезать через забор, сдерживая хихиканье и гремя банками. Все становится лучше, когда Уилл рядом. Майк скучал по Уиллу, когда тот был за тысячи миль от него, в Калифорнии, и все то время было наполнено недосказанностями, сожалениями и сомнениями. Он был таким придурком. Майк волновался, когда увидел Уилла в аэропорту с новой прической, загаром, который был так ему к лицу и с его руками. Уилл выглядел совершенно иначе после их разлуки в год, и неловкие движения Майка напомнили одного из тех надувных воздушных шаров на автомойках. Однако сейчас Уилл снова стоит рядом, так что плевать. Он смеется над его рассказами, они оба счастливы, и это все, что нужно Майку, чтобы перестать думать о его надувном теле человека-воздушного шара. — Серьезно? — снова спрашивает Уилл, чтобы убедиться, и Майк кивает. — Абсолютно. — отвечает он, чувствуя странную улыбку на лице. Уилл делает вдох, качает головой и кладет на стол ломтик хлеба. — Не могу поверить… — Эй, Уилл! Оба парня замерли, и Уилл нахмурил брови, прежде чем посмотреть в сторону дверей спортзала, где его окликнули. Выражение лица парня смягчается, и на лице появляется вежливая улыбка, когда чертова Эми Лиггинс приближается к ним легкой походкой. Ее воздушные волосы подпрыгивают, а туфли ритмично стучат по полу, и Майк задается вопросом, почему она вообще носит каблуки, сейчас едва перевалило одиннадцать утра, а еще они добровольно работают в жутко неудобных условиях, где носить каблуки мягко говоря… — Привет, Эми, — отвечает Уилл, когда она оказывается достаточно близко, широко и искренне улыбаясь. Майк понятия не имеет, как она может выглядеть такой оживленной и милой в столь раннее время. Еще одна причина ненавидеть ее. — Как дела? — Отлично! — щебечет Эми, пристально глядя на Уилла, и вселенная сегодня явно не на его стороне. Почему бы не дать ему и Уиллу провести некоторое время наедине и без помех? — Я надеялась увидеть тебя здесь. Майк наблюдает, как длинные пальцы Уилла нервно перебирают нож для масла, и подавляет желание забрать его и положить на стол. Он кусает себя за щеку и смотрит на Эми острым взглядом. Даже ее макияж безупречен. Наверное, она психопатка. — Ну, — отвечает Уилл немного неловко, — я здесь. Эми слегка смеется, показывая ямочки. — Хорошо. — Она наклоняется чуть ближе, и именно тогда она, кажется, понимает, что он держит в руках размятый кусок хлеба, а виноградное варенье вот-вот грозит соскользнуть с ножа. — Ты делаешь бутерброды? — замечает она, как будто это не самая очевидная вещь в мире. Майк закатывает глаза. — Ага, — кивает Уилл и переминается с ноги на ногу. — Круто, — говорит она. — Может, тебе нужна помощь? — Нет, — резким голосом отвечает за него Майк, стоящий в сторонке, и Уилл с Эми удивленно оборачиваются. — Не нужна. — О… Я не заметила тебя. — девушка немного смутилась. Она моргает раз, два, прежде чем сделать миловидное лицо снова. — Я Эми. Майк не удосужился представиться в ответ, на что Уилл слабо подтолкнул его в бок, и он нехотя произнес: — Майк. — Ох, — снова говорит она и немного отходит в сторону, глядя то на Майка, то на Уилла. Может быть, она наконец-то поняла намек. Боже. — Я… э-э, ну тогда… если ты в порядке, я пойду, — Эми указывает в другом направлении, которое Майка совершенно не волнует, и Уилл кивает ей. — Эм. До встречи, Уилл! — Пока! — машет на прощанье Уилл, а затем поворачивается и смотрит на Майка. Он скептически приподнимает бровь. — Ты серьезно? — Уилер невинно моргает, внимательно рассматривая свои кроссовки. Он поднимает взгляд и… — Твоя щека измазана, — Майк уходит от ответа, указывая на левую сторону своего лица. Уилл поджимает губы и проводит по щеке тыльной стороной ладони, еще больше размазывая варенье высоко по скуле. Он стоит в замешательстве некоторое время, и от этого выражение лица Майка смягчается, — Эм, давай я… Он наклоняется ближе, и Уилл старается не дышать, когда Майк приблизил руку, чтобы вытереть варенье большим пальцем и задержался в таком положении еще на секунду. Он встречается взглядом с Уиллом, и на его щеках медленно расцветает румянец. Чертовски милый румянец. — Все? — спросил Уилл немного низким голосом, и Майк внимательно вглядывается в его лицо, бросая мимолетный взгляд на его губы. Он взглянул на них всего один раз. Или дважды. Трижды. — А? — спросил Майк, прежде чем вспомнить, кто он и где находится. — Да, все. — Спасибо, — произносит Уилл надтреснутым голосом и прочищает горло. — Ну… что там дальше, аэрозольная краска? — Что? — Майк посмотрел на свою руку, прежде чем окончательно выпрямиться и отступить назад, — Точно, да! Итак, мы пытались… Заинтересованность Уилла завладела им и он уже не вспоминал произошедшее, и если Майк проведет остаток дня, пытаясь заставить Уилла снова покраснеть, на то были определенные причины.

***

— Я просто не понимаю, — снова говорит Дастин, кажется, уже в сотый раз подряд, и Майк в тысячный раз подумывает о том, чтобы выйти в окно. Последние полтора часа он пытается игнорировать Дастина и Макс, двух самых бесячих людей в мире, которые сидят рядом и создают иллюзию работы, пока он один раскладывает по яблоку и пакетику сока в каждую обеденную порцию. Но их стало почти невозможно игнорировать каждый день, особенно когда предметом обсуждения является любая новая девушка, прилипшая к Уиллу — зрелище, которое раздражает Майка больше всего и которое также очень трудно игнорировать. Дастин взял на себя роль рассказчика для Макс, не пропуская ни единой детали происходящего, и это было бы мило, если бы Майк не был вынужден находиться в зоне слышимости их разговора. — А сейчас она руку ему на плечо положила! Ему на… Макс, ты представляешь? Черт, как он может быть таким спокойным? Он, типа, даже не смотрит на нее, а она ему уже на ушко шепчет! Сам Майк большую часть времени боролся с желанием подойти, выдернуть Уилла и увести подальше от любой новой девушки. Единственное, что его останавливало — это то, что его порыв выглядел бы подозрительным. Хотя мысль всё ещё казалась неплохой. — Ну типа, — Дастин продолжил, — ладно, он подкачался, и даже я признаю, смотреть на него и правда приятно, но откуда взялись все эти девушки? И Сара Дженнингс? Не замечал, чтобы раньше она бегала за парнями. Майк нахмурился и сильнее обычного сжал пакет сока, прежде чем швырнуть его в следующий пакет. — Я не понимаю. — А что тут понимать? — Макс, сидевшая на ящике у стены, пожала плечами. — Вежливый, симпатичный, да и в целом милый. Всё просто. «Какое там просто!» — мысленно взорвался Майк. Уилл был не просто «симпатичным и милым». Он был талантливым художником и имел безупречный вкус в музыке. Уилл гениально играл в D&D, а его смех был наградой, ради которой хотелось совершать подвиги. Он умел жонглировать, разрешал Майку обнимать себя без лишних вопросов, и вообще он был самым лучшим человеком на свете. Эти девчонки не знали и десятой доли этого. Они вообще не знали его. — Не морочь мне голову, Макс, девушки не настолько примитивны — фыркнул Дастин, — Хотя, тебе не понять. — Ага, — сухо ответила Макс. — Прости, забыла. Тебе же надо, чтобы ты победил злого дракона и на ушко прочел нам эту невероятную историю, чтобы мы на тебя хоть глазком покосились. Майк фыркнул, а Дастин показал ему средний палец. — Обижаешься? — проворчал он. — Ты просто не… О, она смеется над его шуткой! Смеётся! Над тем, что он сказал! — Я слепая, а не глухая, Дастин, — огрызнулась Макс, и уши парня покраснели. — Ну и что? Это уже в восемнадцатый раз за час. — Я знаю! — воскликнул Хендерсон, как будто это что-то объясняло. Макс с отчаянием потерла переносицу. — Да она у него на крючке! И это, почему-то, стало для Майка последней каплей. Он швырнул пакет на стол и резко вскочил. — Я пошёл, — рявкнул он. — Дальше разбирайтесь сами. Дастин смотрел ему вслед, пока Майк удалялся, сжавшись в комок ярости. — Что это с ним? — Он безнадежен, — буркнула Макс, но Майк уже не слышал их, прокладывая путь в сторону Уилла. Он всё утро старался не смотреть в ту сторону, зная, что знакомое мерзкое чувство в груди нахлынет с новой силой, как вчера, позавчера и все последние дни. И всё же, когда он увидел Уилла, занятого какими-то бумагами, и Сару Дженнингс, которая стояла к нему неприлично близко, у Майка чуть крышу не снесло. Её рука лежала на его плече, а Уилл, кажется, вообще не видел в этом ничего такого. Внутри Майка распускалось что-то тягостное и неприятное. Наверное, этому есть рациональное объяснение, но сейчас Майк не мог ни о чем думать. Он мог только чувствовать — эту дикую, всепоглощающую раздраженность. Он подлетел к ним со скоростью звука. Ее смех — звонкий, как колокольчик, — резал слух. Майк для себя решил, что ненавидит Сару Дженнингс. Уилл успел только оторвать взгляд от бумаг, когда Майк неожиданно возник перед ним и бросил: — Обед. Две пары глаз удивленно уставились на него. — Я… что? — растерянно спросил Уилл. Майк поздно сообразил, что брошенное с придыханием слово «обед» — не лучший способ коммуникации. — Мы идём обедать, — прошипел он, не оставляя шанса для возражений. — Я угощаю. Пошли. Уилл моргнул раз, другой, потом медленно кивнул: — Х-хорошо? — Он посмотрел на Сару, которая явно была не в восторге. Отлично. — Я… пожалуй, пойду. Ты не против? Уилл сделал шаг навстречу Майку, и Сара промямлила что-то типо: «Ладно…» Майку было плевать. Он схватил Уилла за руку и потащил прочь, не дав договорить. Уилл не сопротивлялся и позволил увести себя из здания, не проронив ни слова. Когда они проходили мимо ребят, Дастин помахал им на прощанье, и Майк в ответ лишь едва поднял кисть, его взгляд был прикован к выходу. Уилл слабо крикнул: — Всем пока! Майк не обращал внимания ни на кого, пока они не дошли до парковки. Рука Уилла была тёплой. Майк сжал её чуть сильнее — и сердце ёкнуло, когда Уилл неловко переплел их пальцы. Они не прекращали держаться за руки, и Майк наконец сбавил шаг. — Куда хочешь? — А… — Уилл посмотрел на него, и его щеки порозовели. — Я думал, ты уже решил… Ладно. — Он нахмурился, думая, и Майку захотелось разгладить морщинку на его лбу. — Не знаю. «Саннис» пойдёт? — Да, — не раздумывая, согласился Майк, и они пошли. Они вышли за территорию школы, и Майк не отпускал руку Уилла, хотя теперь воцарило спокойствие и они шли по улице одни. В этом не было ничего странного, друзья же иногда держатся за руки. А вот бабочки в животе Майка были совершенно не к месту. Может, это первые признаки инфаркта. Или он сходит с ума. — Ты… хотел о чём-то поговорить? — нарушил тишину Уилл. — Что? Нет. — Майк посмотрел на него, на его всё ещё розовые уши. — С чего ты взял? — Да так… Ты просто ворвался как ураган, выглядел злее той красной тучи вдалеке, вот я и подумал… Может, что-то случилось. Майк помотал головой. — Всё нормально. — Они свернули за угол. — Мы ведь часто обедаем вместе. — Ну да, — сказал Уилл. — Со всей нашей партией. Майк нахмурился. Ему не понравилось, что Уилл посчитал их совместный обед странным. Мысль о том, чтобы делать так чаще, заставила его сердце бешено колотиться, однако он сделал вид, что ничего не заметил. — Может, я просто хочу провести время с лучшим другом? — выпалил он и поймал на лице Уилла едва сдерживаемую улыбку. Майк расплылся в ухмылке. — Я думал, мы все тебе лучшие друзья? — поднял бровь Уилл. Майк пожал плечами, как ни в чём не бывало. — Так и есть. Но ты — это ты. Сам Майк не успел понять, что это, чёрт возьми, значит, потому что Уилл залился краской до кончиков ушей. Майку очень захотелось прикоснуться к его пылающей коже, сделать что-то… что именно — он не знал, мысль оборвалась. — А… — тихо выдохнул Уилл, и, к счастью, дальше не стал докапываться. Нежные чувства нахлынули снова — желание приблизиться, стереть дистанцию, сделать что-то, названия чему он не знал. Но в голове будто стоял барьер, за которым пряталась и причина его сегодняшнего дурного настроения. И Майк не мог прорваться сквозь него, особенно когда Уилл смотрел на него вот так, с этой своей улыбкой. — Отлично, открыто, — резко сменил тему Майк, придерживая другу дверь, и они оба с облегчением выдохнули, отпустив напряжение между ними.

***

Если подумать, Майк понимал, откуда берутся все эти девчонки. И, честно говоря, он их даже понимал. Уилл сильно изменился за последний год: он стал шире в плечах, поэтому все футболки сидели на нем хорошо; кожа загорела и стала на полтона темнее, чем у Майка; из-за калифорнийского солнца его волосы стали более завивистыми и упрямыми, он укоротил их и убрал с лица, открыв чёткую линию челюсти, а добрые глаза и губы были… Короче говоря, это… не важно. Важно то, что Майк понимал и осознавал все эти изменения. Но это не означало, что ему должно это нравиться. На данный момент он угрюмо смотрел туда, где Уилл стоял с… Джессикой? Джейн? Дженнифер — да, Дженнифер, которая прилипла к нему и вторгалась в его личное пространство так, будто они давние друзья. Вот же дура. Он уже ненавидит Дженнифер. — Ладно, — внезапно появившись рядом, сказал Лукас, — это уже начинает казаться жутким. Майк со злостью посмотрел на него, не разжимая скрещенных на груди рук. Сейчас у него перерыв, который он одиноко проводит без Уилла, потому что какая-то Джессика его перехватила, и теперь он тут стоит и силой мысли пытается взорвать эту Джанет, Дженнифер, Джен-не-важно-хрен-с-ней. — Отвали, — буркнул он, прикусывая щёку, и Лукас закатил глаза на его детское поведение. — Эй, я просто говорю, что ты выглядишь немного пугающе, когда так пялишься на новую подружку Уилла. Майк чуть не свернул шею, с такой скоростью он повернулся к Лукасу. — Она не его подружка! — прошипел он. Лукас сжал губы, выглядя совершенно невозмутимым и не придавая особого значения частым перепадам настроения Майка. Майк смотрел, как Джоселин легко касается руки Уилла, а парень даже не смотрит на неё, берёт очередную банку и кладёт в другую коробку. Майку хотелось подойти, схватить его и умчаться куда-нибудь подальше от этой Джеклин или Джины, или Мины, или Эми, или… или от любого, кто пытается украсть Уилла у него. Это звучит странно, особенно учитывая, что Уилл ему не принадлежит; но Майк не знал, как ещё объяснить это жгучее неприятное чувство, которое заставляет кровь кипеть, а зубы — стискиваться. Что хуже всего, Байерс абсолютно не реагировал на знаки внимания со стороны девушек. Он не поощрял и не отвергал якобы случайные касания рук, легкие улыбки и множественные намеки. Майку это совершенно не нравилось. Он хотел, чтобы они держались от Уилла подальше. Майк поймал себя на этой мысли, и он не отрицал живущее в нем всю жизнь собственничество, но это было уже слишком, даже для него. Но в Уилле было что-то такое… что заставляло все время хотеть держаться к нему поближе, привлекать все его внимание, оставить только для себя. Он бы списал это на страх остаться без лучшего друга, но в глубине души знал, что Уилл никогда не променяет его ни на какую девушку; не так, как это сделал когда-то сам Майк. Уилл не такой. Так что, если подумать — у Майка нет оправданий происходящему. У него нет разумного объяснения его же собственным чувствам.

***

— Натали хочет, чтобы ты занялся раскладкой, — какой-то парень в синем свитере подошёл к нему с просьбой, и Майк злобно уставился на него, пока до того не дошло и он не ушёл прочь. Лукас открыл рот, словно собираясь что-то сказать, но затем закрыл его, и на его губах заиграла тонкая, ехидная усмешка: — Чувак, ведёшь себя как полный мудак. — Заткнись, Лукас, — сквозь зубы процедил Майк, полный презрения и раздражения, а Лукас лишь насмешливо приподнял бровь. Майк даже не попытался смягчить своё хмурое выражение и ушел прочь, готовый утопиться в куче пожертвованной одежды. Ладно. У всех бывают плохие дни. Он во всём разберётся потом. Когда стемнело и почти все волонтёры разошлись, Майк вышел на улицу и направился к своему велосипеду, собираясь домой. Он чувствовал себя натянутой струной, и всё это время он ходил с гримасой на лице. Плохое настроение не отпускало его, и он не знал, что с ним делать. — Майк! Он обернулся и увидел, что Уилл бежит к нему, волосы прыгают в такт его полубегу, и это было до боли мило. Майк легко улыбнулся, и его напряженные плечи наконец расслабились, когда Уилл оказался рядом. — Я не мог тебя найти, — Майк ничего не ответил, лишь подошёл ближе и уткнулся лбом в плечо Уилла, вдыхая свежий запах его одежды. — Всё в порядке? — он отпустил руку на голову Майка, плавными движениями поглаживая его по голове и перебирая кудряшки. Майк расцвел под этими ласковыми прикосновениями, прижимался к нему, по телу разливалось тепло. — Нет, — пробормотал он, вздрагивая, когда холодные пальцы Уилла коснулись его кожи у виска. — День был дерьмовым. Уилл что-то промычал в ответ, и Майк почувствовал вибрацию его голоса. Так близко. Несколько мгновений они стояли неподвижно, пока Уилл тихо не спросил: — Что-то случилось? Причина была на поверхности. Его скверное настроение, похоже, было заметно всем и отпугнуло их, а единственное лекарство от него всё это время было занято то девчонкой, то работой, то еще какими-то чертовыми делами. Но сейчас Уилл был рядом, стоял перед ним и он гладил его по волосам так, как всегда ему нравилось, и Майк больше не мог заставить себя злиться. — Нет, — наконец сказал Майк, потому что ничего, кроме пальцев Уилла, уже не имело значения. — А ты как? — Нормально. — Уилл на секунду замолчал, его пальцы продолжали движение по волосам Майка, пока не остановились у самого затылка, и он слегка, почти незаметно, дёрнул за них. По телу пробежала дрожь, и Майк сильнее уткнулся лицом в шею Уилла, легонько выдыхая, волна тепла накрыла его. — Могло быть и лучше, — легко добавил Уилл. — Где ты был? «Пытался не спрыгнуть с ближайшего моста», — смутно подумал Майк. — Не помню, — пробормотал он, и его губы едва коснулись шеи Уилла. Тот резко вдохнул, и Майк бы поднял голову, спросил бы, что не так, но… сейчас ему было так комфортно, а Уилл все еще не отстранился, и он не хотел портить момент. — Прости. — Ничего, — тихо ответил Уилл сдавленным голосом, — всё… всё нормально. Майк тут же выпрямился и посмотрел на Уилла, и тот выглядел так, словно вот-вот вспыхнет. — Эй, точно все порядке? — Ага, — ответил Уилл, но ответ прозвучал так, будто с ним было все что угодно, но не порядок. Он неловко прокашлялся. — Ладно… кажется, Джонатан приехал. Вдали можно было разглядеть фары машины, и они оба смотрели, как она подъезжает ближе, пока не остановилась рядом, и Джонатан опустил стекло. Майк помахал ему, и Джонатан поднял руку в ответ. — Привет, Майк, — крикнул он с водительского места. — Подбросить до дома? Майк покачал головой. — Не нужно. У меня, эм, — он небрежно ткнул пальцем куда-то за спину, — велосипед. — Ты уверен? — Джонатан уставился на него. Майк кивнул. Каждый раз, когда Джонатан смотрел на него, у него возникало чувство, будто его препарируют заживо. — Если тебе всё ещё плохо, — сказал Уилл, и Майк повернулся к нему, — просто… дай мне знать. Я оставлю рацию включенной. Майк снова кивнул, но у него в животе забились бабочки, и ему вдруг захотелось прыгать от радости. Всё это внимание, забота, которую Уилл всегда ему уделял, превращала Майка в лужу. Он смотрел, как Уилл садится на пассажирское сиденье, и помахал ему, когда тот закрыл дверь. — Спокойной ночи. — Доброй ночи, Майк, — ответил Уилл, мягко улыбаясь на прощанье, и Майк улыбнулся в ответ. Он всё ещё стоял там, улыбаясь как идиот, пока машина не выехала с парковки, и Майк поспешил к своему велосипеду, внезапно оставшись совсем один. Ему было о чём подумать.

***

И… ладно, никто и не говорил, что думать — его сильная сторона. Всю дорогу до дома он ехал с абсолютно пустой головой. Майк считал, стоит ему начать размышлять, его ждет череда чертовых откровений, после осознания которых он врежется в какое-нибудь дерево и умрёт. Тогда Нэнси обязательно достанет его с того света только для того, чтобы прикончить собственноручно. И это было бы худшим исходом его жизни, так что лучше не думать вообще, пока он не окажется в теплой кровати. Именно это он и твердил себе весь вечер — во время ужина и вялой беседы с семьёй, пока поднимался по лестнице, переодевался в пижаму и чистил зубы. Он даже посмотрел в зеркало и подумал, не подстричь ли ему волосы налысо, а затем просто рухнул на кровать в ожидании, что сон придет к нему мгновенно. Но ничего в его жизни не идет по плану. Спустя две минуты, в течение которых он все еще не спал, уткнувшись лицом в подушку, а картинка с легко улыбающимся Уиллом всё ещё стояла перед его глазами, у него не оставалось ни единой причины откладывать размышления. Что ж, ладно. Он подумает. И это, по правде говоря, оказалось худшей идеей на свете, потому что, позволив себе думать, он думал только об одном — о многочисленных девчонках, которые флиртуют с Уиллом, которые хватают его за руку, мило хихикают ему на ухо и пытаются его завоевать. А всё, что может сделать Майк — это стоять и мрачно наблюдать за происходящим. И, возможно, Векна был не так уж и неправ, когда пытался уничтожить весь мир. Опять же, это вообще-то не его дело, и, если на то пошло, он должен быть рад за Уилла. Но одна лишь мысль о том, чтобы порадоваться за него, заставляет Майка перевернуться и попытаться задохнуться подушкой. И он понятия не имеет, в чем проблема, потому что… Потому что это ненормально. До Майка наконец дошло, что все это ненормально, не платонично и уж точно не по-дружески. Он понял, что постоянное собственническое желание и попытки оградить друга от девушек не входит в обязанности лучших друзей. И уж тем более никто не спит ночами и не думает об этом, пока их лучший друг пользуется успехом у девушек. И всё же. Вот он, Майк, не спит и страдает, потому что всё женское население Хоукинса, кажется, положило глаз на Уилла. Майк не понимает, почему это так выбивает его из колеи. Ведь, если разобраться, это же хорошо: у Уилла до сих пор не было ни одной девушки, и, наверное, у него даже не было первого поцелуя… Скорее всего, не было, потому что он бы сказал Майку, так ведь? И Майк наотрез отказывается даже допустить мысль, что Уилл мог бы целоваться с кем-то и не рассказать ему. Но сама мысль о том, что Уилл целует кого-то другого… целует кого-то, это… Глаза Майка широко распахиваются, и он садится на кровати. Волна осознания, высотой в небоскреб, неожиданно накрыла его, заставив сердце колотиться. Он хочет поцеловать Уилла. Барьер в его мозгу рушится, целая плотина прорывается, и поток мыслей затапливает всё остальное. И теперь Майк не может думать ни о чем, кроме Уилла: о том, чтобы держать его за руку, обнимать его, целовать в лоб, есть вместе с ним в одиночестве, встречаться и называть Уилла своим. И… ладно! Майк хочет поцеловать Уилла и быть его парнем. Ничего особенного. Проблема в том, что он понятия не имеет, что с этим делать. Блин. Векна, забери меня сейчас.

***

Увы, Майк просыпается и проживает ещё один день с нескончаемыми мыслями об Уилле. Осознание своей дурацкой, огромной влюблённости в лучшего друга оборачивается настоящим адом, потому что Уилл, как однажды сказал Лукас, — настоящий магнит для поклонниц. И теперь ему регулярно приходится наблюдать, как какие-то девушки подходят к нему и безнадежно пытаются флиртовать. Похоже, Майк — мазохист, так как он вызвался помогать Уиллу с невероятно увлекательной задачей — сортировкой одежды. И тот, кажется, очень рад его компании. Бонусом стало то, что после работы они вдвоем отправятся к Уиллу на ночёвку. Из-за беспокойства о его вчерашнем скверном настроении, сегодня утром Уилл позвонил ему и предложил остаться на ночь у него дома. Майк, услышав слова «ночёвка», «только мы» и «завтра», тут же выпалил: — Да, конечно, я… давай! Короче. Вот он. Помогает Уиллу сортировать одежду — исключительно в целях продуктивности, а совсем не для того, чтобы отгонять назойливых поклонниц, и уж точно не для того, чтобы стоять к нему так близко, что их пальцы постоянно соприкасаются. Когда Майк поднимает взгляд и видит девушку, легким шагом направляющуюся к ним, он стреляет в нее своим отработанным за все дни острым взглядом. Майк не чувствует ни капли раскаяния, лишь удовлетворение, когда она запинается, разворачивается на полпути. Он самодовольно ухмыляется и продолжает выполнять работу мечты. — Что это было? Майк замирает, медленно поворачивается к Уиллу. Тот смотрит на него с недоумением, переводя взгляд от удаляющейся девушки к Уилеру. — А что было? — невинно интересуется Майк, складывая футболку пополам. Уилл жестом указывает на него, отодвигая штаны в сторону. — Это, — с напором поясняет он. — Почему ты… — Понятия не имею, о чём ты, — лжёт он и резко отбрасывает футболку. — Не хочешь пить? — Уилл непонимающе качает головой — А я хочу. Пойду принесу нам воды. — Майк, а что…? — Уилл смотрит на удаляющегося Майка в полном недоумении. Пока он спешит к месту, где волонтёры раздают бутылки с водой, Майк изо всех сил пытается снова стать нормальным, адекватным человеком, который не был до чертиков влюблён в своего лучшего друга. Хотя совершенно очевидно, что притворство не работает, особенно когда Уилл начинает замечать его странное поведение и острые взгляды. Волонтёр вручает Майку бутылку воды, и он пьет ее так, словно от этого зависит его жизнь. Ему нужно собраться.

***

Увы, взять себя в руки у Майка не получилось. Он окончательно утратил над собой контроль и с каждой секундой терял остатки достоинства, становясь слишком навязчивым и близким к Уиллу и слишком резким с каждым, кто к ним приближался. Уилл всегда был проницательным к чувствам Майка. И поэтому сейчас, уловив бурю противоречий друга, он не проронил ни слова, даже когда они остались одни, добираясь на велосипедах до его дома. Вокруг стояла давящая тишина, если не считать стрекота сверчков, легкого шелеста листьев и хруста веток под колёсами, пока они медленно ехали по опушке леса. Всё это время они хранили осторожное молчание, и Майк понимал, чего добивается Уилл. Он снова взял на себя эту роль — роль хорошего друга, который видит терзания Майка и терпеливо ждёт, пока тот соберется с мыслями и будет готов заговорить об этом. Его тактика никогда не подводила и, неудивительно, что она сработала снова. — Уилл, — Майк резко затормозил и прикрыл глаза, уперевшись на ручки велосипеда. Уилл без колебаний последовал его примеру. — Мне… нужно передохнуть. Уилл нахмурился, подъехал ближе и спрыгнул с велосипеда. — Тебе плохо? — с опаской спросил он. — Я же говорил, не надо было есть пять стаканчиков желе… — Что? Нет, меня не… меня не тошнит, — сказал Майк, хотя от нахлынувшего напряжения его и правда могло сейчас вырвать. — Просто… я должен тебе кое-что сказать, — выдавил он наконец. От этих слов брови Уилла поползли вверх от беспокойства. Он сделал шаг ближе и наклонил голову, всматриваясь в ожидании дальнейших слов, и Майк тупо уставился на него. Он так хотел его поцеловать. — Хорошо, — ответил Уилл, держа свой велосипед за руль. — Что такое? — Эм, — красноречиво начал Майк, и вся уверенность, когда-либо обитавшая в его теле, испарилась. Уилл держался очень терпеливо, стоя и ожидая, пока парень старается собрать свои мысли в кучу. Он всегда был так добр к нему, даже если Майк вел себя нелепо и ревновал, и хотя мнение Уилла было для Майка важнее всего, какая-то его часть безоговорочно знала, что Уилл будет любить его несмотря ни на что. Он моргнул, блики в его глазах ярко сияли при лунном свете, губы были чуть приоткрыты, и Майк уже не мог сдерживаться. — Я очень хочу тебя поцеловать. — бессвязно выпалил Майк. Чертчертчерт. Уилл выронил велосипед, и тот с грохотом полетел на землю. Между ними повисла гробовая тишина. Они смотрели друг на друга, и Майк чувствовал, как его накрывает волна унижения, смешанная с паникой и странной гремучей смесью всех эмоций, что он когда-либо испытывал. Что ж, переехать на Луну не такой уж и плохой вариант. Спустя несколько мгновений Уилл произнес: — Что? — Эм, — запнулся Майк. — Ты можешь ничего не отвечать. Я просто хотел сказать, что… Блин. — Он сжал губы. — Я… я могу объяснить. Остальной мир словно растворился, пока Уилл молча стоял рядом с брошенным на траву велосипедом. Его лицо стало очень, очень красным, и он выглядел таким милым, просто стоя там и смущаясь. Но Майк отложил эти мысли на потом, потому что только что он заявил, что хочет поцеловать своего лучшего друга, и это по-прежнему являлось чистой правдой. — Итак, — продолжил выкручиваться Майк, когда Уилл ничего не ответил, — я тут кое о чём… эм, подумал и пришёл к некоторым выводам. — Хорошо? — медленно ответил Уилл, внимательно слушая его. — И я понял, что… ревновал. Это, кажется, выдернуло Уилла из ступора, потому что он моргнул и прохрипел: — Что? Лицо Майка пылало. — Просто… Мне пришлось смотреть, как добрая половина женского населения Хоукинса флиртует с тобой, и это неудивительно, потому что Макс говорит, что девушкам нравятся симпатичные и приятные парни, а ты как раз симпатичный и приятный, но мне от этого было как-то… странно, потому что… — Он сделал руками неопределенный жест. — …я хотел, типа, схватить тебя и обнять или что-то в этом роде… да, а потом Лукас заговорил про то, что ты мог уже целоваться с теми девушками, и это вообще пиздец, потому что я тоже хочу поцеловать тебя, и я… — Майк, — наконец прервал его Уилл, за что тот был невероятно благодарен, потому что идея пойти утопиться прямо сейчас казалась прекрасной. — Дыши. — Дышать, ага, — эхом отозвался Майк, жадно глотая воздух. — Точно. Обожаю дышать. Эм. Что я, блять, несу… — он поднял взгляд наверх, уставившись на Луну и подыскивая удобный район для переезда. Уилл все еще с удивлением смотрел на него, и наконец, переварив этот словесный поток, спросил: — Погоди, так значит… Поэтому ты так странно себя вёл последнее время? — Я не странно себя вёл, — автоматически возразил Майк, но Уилл лишь приподнял бровь, и он сдулся, еще больше покраснев. — Ну, я просто пытался… — Ты ревновал, — отстраненно произнес Уилл, осознав в чем дело, и в его голосе не было ни ужаса, ни отвращения, ни недоумения. А затем его лицо озарила улыбка, и он рассмеялся: — Я… ты ревновал? К кому? — Ко всем, — простонал Майк, пряча лицо в ладонях. — Как будто все девушки на свете в момент прозрели и поняли, какой ты красавчик, и теперь мне приходится, типа, отбивать их от тебя или что-то вроде того? И это отстой, потому что вдруг появится какая-то девчонка и уведет тебя, как тогда, на обеде, а я… Уилл рассмеялся еще громче, и Майк не знал, как на это реагировать. Не похоже, что он смеялся над ним, в его смехе не было насмешки, и Уилер понятия не имел что именно его так развеселило. Майк ждал, опустив руки и чувствуя себя не в своей тарелке, пока Уилл хохотал, обхватив себя за живот и сгибаясь пополам. Затем он сделал глубокий вдох, снова тихо рассмеявшись — что было совершенно очаровательно и мило, — и затем признался: — Майк, я… мне не нравятся девушки. Вообще. Я… мне нравятся парни. — О, — Майк завис, и его мозг не знал, что еще можно сгенерировать. — Ого. Что ж, Майк временами бывал немного туповат, но две его извилины, работавшие на износ, наконец-то сложили два и два, и он осознал, что Уилл… и парни. Уиллу нравятся парни, и это нормально, потому что Майку тоже нравятся парни… точнее, один парень, всего один, один-единственный парень, и этот парень тоже любит парней, и… Затем до него дошло, что Майк — это парень, он свободен и достаточно привлекателен, так что, возможно, у него есть шанс? Однако эта надежда прожила всего три секунды, прежде чем Майк осознал, что ему всё равно придётся отбиваться от другой половины населения Хоукинса. — Ладно, а если появится какой-нибудь парень и… и так же уведет тебя, — сказал Майк, хмурясь. — Это будет, блять, ужасно. Уилл стоял перед ним, с этими розовыми щеками, белыми зубами, карими глазами и всем тем, что Майк в нем так любил. — Почему? — Уилл, — выдавил Майк, глядя ему прямо в глаза, — если ты поцелуешь кого-то, кроме меня, я сгорю на месте. Уилл снова рассмеялся, и Майк решил, что готов терпеть его насмешками, лишь бы он всегда оставался таким счастливым. Уилл подошел ближе, бросив свой велосипед на землю, и Майк отошел от своего, чтобы сократить расстояние между ними. — Ну, тогда хорошо, что я не хочу целовать никого другого, — начал Уилл, заглядывая Майку в глаза. — Никого другого, — эхом повторил Майк и уставился на него в неверии. — Да, — ответил Уилл, не в силах сдержать новый смешок. — Майк, я… Будь Майк хоть капельку терпеливее, он бы все еще стоял на месте, а Уилл выдал бы признание в любви, и это было бы очень романтично — под луной, в лесу, где они были одни. Увы, он никогда не был терпеливым. Вместо этого Майк двинулся вперед с энтузиазмом и изяществом пьяного парня в караоке-баре — их носы неловко столкнулись, но затем он наклонил голову чуть правее и мягко коснулся чужих губ. У Уилла не сходила улыбка во время поцелуя, и от ее ощущения на своих губах у Майка перевернулось внутри: это было всё, чего он когда-либо желал. Дрожь пробежала по позвоночнику, и Уилл осторожно положил руки ему на плечи, отчего Майк почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Он сжал его бедра, прижимаясь сильнее, возможно, даже слишком. Уилл под напором парня отклонился назад, не сопротивляясь, обнял Майка и наклонился чуть левее, прижимаясь еще ближе. Казалось, Майк окончательно сошел с ума. В его голове пронеслись все самые пафосные песни о любви, потому что… теперь он понял, о чем в них поется: о мурашках, бегущих по его коже, о тепле рук Уилла, о сладости шоколадного батончика, который они делили по дороге из центра, об… Уилле Байерсе. Майк отстранился только когда почувствовал, что его лёгкие вот-вот взорвутся. Это, впрочем, было не так уж важно, но тогда был риск умереть и больше не иметь возможности поцеловать Уилла, так что он отодвинулся и увидел затуманенный взгляд на себе. Ликующий детский восторг в его сердце вспыхнул с новой силой. — Хей, — сказал Майк с дурацкой улыбкой на лице. — Нам стоит поцеловаться еще раз. И сходить на свидание. И снова поцеловаться. Румянец Уилла усилился от этих слов, он медленно кивнул. — Нам нужно сходить на свидание. — Отличная идея, — ответил Майк, хотя это он первый намекнул, но Уилл легко рассмеялся, так что это не имело значения. — А что насчёт… всего остального? Байерс самодовольно улыбнулся, и Майк отчаянно захотел снова его поцеловать. — Ты о чем, Майк? — наивным тоном спросил он, прекрасно понимая, о чём речь. Майк не смог сдержать новый прилив краски к щекам. — Эм. Ну… Он всегда был неуклюжим и лишенным всякого обаяния, но то смущение, которое он чувствовал с Уиллом, было другим — тёплым, уютным, ни капли не унизительным. И когда Уилл прикусил нижнюю губу, сквозь которую пробивалась счастливая улыбка, Майк испытывал лишь сладкое, щемящее ожидание. Палец Уилла осторожно зацепился за поясную петлю Майка и мягко потянул его к себе. Уилер сделал неуверенный шаг вперёд, сбивчивый и порывистый, стремясь сократить и без того крошечное расстояние между ними. Он положил руки на талию Уилла, и, судя по тому, как тот одарил его теплой улыбкой, Майк двигался в верном направлении. — Я сейчас поцелую тебя, — прошептал Уилл так близко, что его дыхание смешалось с дыханием Майка. От этих слов у Майка перехватило дыхание, а сердце забилось чаще. — Да, — прошептал он. — Да… нет… то есть да, думаю, мы могли… Уилл быстро заткнул его очередным поцелуем, и Майк… Майк решил, что ревность — не такая уж высокая цена за то, чтобы Уилл целовал его вот так снова и снова.