Гипотетически ясно

      — Фильм правда классный, — Андрей продолжил говорить, и Федя кивал, на ощупь просовывая ключ в скважину. Вид у него был сосредоточенный и смешной, и Андрей улыбнулся, привалившись к стене рядом.       Что-то у Феди не получалось. Он замер, разочарованно глянул на ключ и сунул его в карман. Надавил на дверную ручку. Дверь поддалась и открылась. Федя кинул на Андрея потерянный взгляд, и тот настороженно встал за спину, заглядывая в коридор. Со стороны кухни шумела вода. Пахло котлетами. Андрей решил, что грабители и маньяки не стали бы так заморачиваться. Федя, наверное, тоже так подумал.       — Мам? — позвал он, замерев посреди прихожей, и хлопнул дверью.       — Федя! Ты почему с утра не позавтракал? Я тебе на плите кашу оставила. Кому ты это оставил?! — с кухни донесся женский высокий голос, и Андрей фыркнул. Федя вздохнул. Кончики его ушей заалелись. Он попытался возразить.       — Ну, мам. Я проспал.       — Надо раньше спать ложиться. А белье из машинки почему не вытащил? Оно лежит там тухнет. Носки твои и брюки, между прочим.       — Прости. Я забыл, — совсем траурным тоном отозвался Федя, посмотрев на Андрея, и Андрей подавил громкий смех, закусив губу. Федя накинул куртку на крючок и наклонился расшнуровать кроссовки.       Раздались шаги, и Андрей неловко скрестил руки на груди. Перед ним стояла высокая, красивая женщина. Федя даже чем-то был с ней похож. То ли взглядом, то ли изгибом губ. Она с удивлением посмотрела на Андрея, пока Федя вешал его куртку.       — Здравствуйте, — вежливо поздоровался Андрей, кинув быстрый взгляд через плечо на Федю.       — Здравствуйте, — кивнула мама Феди, видимо, — ты не предупреждал, что у нас гости.       — Я не думал, что ты придешь раньше, чем мы закончим. Это Андрей. Мой одноклассник. Андрей, моя мама — Марина Александровна.       — Андрюша, — кивнула она, и Андрей сдержанно улыбнулся, хотя эта форма имени навсегда стала для него ненавистной. Слишком часто он слышал это снисходительное «Андрюша» от одноклассников за спиной и приторное — от учителей, которые не понимали, что своим особым отношением оказывают Андрею медвежью услугу. — Пойдем, пообедаешь с нами.       — Пойдем, конечно, — подхватил Федя, — только руки помоем. У мамки щи обалденные. А котлеты еще лучше. Рыбные! — Федя принялся пиздеть сто сорок слов в минуту. Андрей и сам чувствовал и щи, и рыбные котлеты. Но не перебивал.       Он покорно шел в ванную и там, прикрыв дверь, прижал Федю к стиралке и заглянул в глаза. Федя явно занервничал, бегая глазами по пространству, спрятал руки за спиной. Вид у него был потерянный.       — Я вообще-то презики принес, — шепнул Андрей и прищурился.       Федя резко дернул головой и посмотрел Андрею в глаза, сглотнул и, подавшись вперед, быстро поцеловал. Его ладонь обхватила щеку Андрея. Прикрыв глаза, Андрей выдохнул. Федя отстранился, как-то стыдливо даже уклонился к раковине и сунул лицо под воду.       — Я не знал, что мама дома будет. Попялим фильм, и я тебя провожу, — Андрей вяло кивнул. Трахаться с Федей хотелось жутко. А вот так по-взрослому — еще сильнее, потому что интересно было, а как это. Андрей даже в квартиру Феди шел в слегка приподнятом настроении, а тут такой облом. Котлеты рыбные.       — Я еще кулебяку поставила, — объявила мама Феди, когда они оба вошли на кухню. На столе уже было сервировано на троих. Порезанный хлеб, огурчики, помидорки. Банка сметаны. Федя между делом отодвинул стул маме, предложил Андрею на колени полотенце и сел во главе стола.       — Кайф, — кивнул Федя, — Андрей, кстати, меня по физике подтягивает. Он самый умный в классе. Я тебе говорил, — объявил Федя, и Андрей от такой подставы даже подавился. Смущенно покраснел, неловко поправил волосы. Наверное, он выглядел как зачуханный лох.       — Ты с физикой свою профессию свяжешь, Андрей? — спросила Федина мама, и Андрей скромно согласился.       — В бауманку, наверное, — отозвался, покосившись на Федю, — или в СПбГУ. Не знаю. В Питере мне больше нравится.       С мамой Феди оказалось так же интересно разговаривать, как и с Федей. Она была смешной, доброй и внимательной. Почти не задавала скучных стандартных родительских вопросов, между делом чихвостила Федю и шутливо жаловалась Андрею на Федины завывания под музыку.       — Ну, мам! — возмутился Федя, намывая тарелки, пока кипел чайник. — Че ты меня позоришь?!       — Потому что в облаках постоянно витаешь. — Она поднялась из-за стола, придвинула стул. — Вы пейте чай. Кулебяку ешьте.       — А ты? — спохватился Федя. Его мама отмахнулась.

***

      Перед тем как уйти в комнату, Федя отнес чашку с чаем и кусок кулебяки в общую комнату. Оттуда слышалось бормотание телевизора и приглушенный голос Феди. Андрей посмотрел на оставшийся кусок и не думая ни минуты порезал пополам. Слизал с пальцев начинку.       Федя оказался таким спокойным в присутствии матери. Не таким, каким был наедине с Андреем, и не таким, каким был наедине с собой в компании. Не таким громким, как в школе. Не таким долбоебом, как на улице. Без пафоса. Заботливый классный пацан.       Андрею понравилось.       Примерно на середине Страстей Христовых Андрей принялся рассматривать Федю. Фильм Андрей уже видел, а такого Федю еще нет. Красивый он был. Волосы отращивал, и они естественным образом завивались. Кудряшка упала на лоб и шевелилась, когда Федя шевелился у Андрея на плече.       Андрей аккуратно высвободил руку, зажатую между их телами, и положил Феде на живот, погладил голую полоску кожи, и тот шумно вздохнул. Дернулся от щекотки. Андрей провел ниже и сжал член поверх домашних шорт. К своему удивлению, он обнаружил, что Федя был наполовину тверд и с немым вопросом уставился на Федино розовое ухо. Тот прикрыл лицо рукой.       — Прости, — извинился он шепотом, — я правда не могу. Там же, ну, мамка моя.       Федя качнул головой на соседнюю стену.       — Дверь у тебя закрывается, — шепнул Андрей, прекрасно помня, что провернул шпингалет за собой. — И рот, представь себе, тоже.       Он сполз ниже и хлопнул Федю по бедру, заставляя приподнять таз. Стащил шорты к коленям и уставился вниз. До сих пор они ни разу не были голыми друг перед другом, все как-то обходилось правилом правой и левой руки внутри штанов. Федя явно стеснялся, пытаясь свести ноги, чтобы как-то прикрыться, но Андрей надавил ему на бедро и ущипнул, провел ладонью от колена до паха. Рассматривал. В порнухе все, конечно же, было по-другому. У Феди ни о какой эстетике речи не шло: ну, просто хуй, волосы, раздражение кожи.       — Ты в музей, что ли, пришел? — смущенно огрызнулся Федя. В изголовье сбоку у них громко играла музыка из фильма, через стенку было слышно диктора новостей по телеку.       — На причастие, — отозвался Андрей и увидел, как Федя брезгливо поморщился и кинул быстрый взгляд в сторону. На икону, понял Андрей. Отец небесный Федю, как для неверующего, уж больно сильно смущал. Андрей не знал, может, дело было в ином. Ему потребовалось некоторое самообладание и храбрость, чтобы согнуться над чужими бедрами: плечи ощущались деревянными. Он шумно выдохнул, чувствуя сильный запах кожи и пота.       — Андрей, может, ну его, — позвал Федя.       «Кто не рискует, тот умирает девственником», — подумал Андрей, стиснув кожу над коленкой двумя пальцами.       Андрей кинул быстрый взгляд вверх-вниз и открыл рот, решительно прикасаясь губами к Фединому члену. Тот дернулся так, будто его на живую режут, минимум. Хлопнул Андрею по голове и плечу руками и заехал коленом под ребро. От неожиданной всесторонней боли Андрей даже не успел сконцентрироваться на вкусах и впечатлениях. Федя на Андрея смотрел страшно большими глазами. Непонятно только, от удивления или страха.       «Какой же ты тупой», — с нежностью подумал Андрей.       — Че ты?       — А ты че? — переспросил Андрей и испытал дежавю. — Не отвлекай ты меня.       Андрей щелкнул Федю по лбу, заставил улечься обратно на подушки и снова наклонился. На этот раз удалось провернуть все то же самое без травмоопасных последствий. Федя дергался и бубнил себе под нос со своей стороны, а Андрей сосредоточенно водил языком по коже и сравнивал ощущения: когда-то в рамках эмпирического эксперимента он лизнул запястье. В целом, сейчас кроме температуры тела ощутимой разницы не было. Да, и еще на вкус было солоно. Андрей ощущал вязкость смазки и всю свою кучу слюней, которые потянулись за губами, когда он отстранился. Он утер губы внешней стороной кисти и посмотрел вниз обиженно. «Как неожиданно, правда?» — мысленно поддел сам себя Андрей. О таком, когда пялишь порнуху, как-то не думается. Когда там кто-то кому-то сосет, все выходит бодро и громко. И парни снизу кайфуют. А тут это все ощущалось просто непонятно.       Андрей убрал волосы за уши и снова наклонился, вытащил язык и по слюне скользнул широким мазком вниз. В обхвате член давил на уголки губ, тыкался куда-то в нёбо. Андрей попытался опуститься ниже, захватить больше, но царапнул Федю зубами, и тот громко ойкнул. Андрей в последний момент успел приземлить ладонь на чужое лицо. Оно у Феди было красное и липкое от пота. Зрачки расширились и дрожали: Федя смотрел на Андрея осоловело-восхищенно. Андрей прижал палец к губам, и Федя кивнул.       Но тихо вести себя не стал: пыхтел, елозил по кровати, шурша пледом, и тоненько скулил. Андрей раздраженно швырнул ему подушку на лицо и увидел, как Федя вцепился в нее до белых костяшек, когда Андрей опустился до середины и задвигал головой в устойчивом ритме. Он втянул щеки, ощущая, как прикольно язык прижимается снизу к члену по всей длине, и слегка извернулся, чтобы погладить бедро с внутренней стороны. Федя вздрогнул и что-то промычал. Потом затекли плечи и рука. Свело челюсть. И Андрей отстраняясь напоследок мягко сжал губы на головке и почувствовал, как Федины бедра под ним задрожали, потом дернулись, въехав хуем обратно Андрею в рот, и во рту стало горько и влажно. Андрей кашлянул, брезгливо сплюнул прямо на кровать. Растер остатки рукой, чувствуя, как горят губы. Белый харчок с пузырящейся слюной впитался в темную простынь, и Андрей посмотрел на Федю и осторожно убрал подушку у того с лица.       Федя все еще был красный, но лицо у него было как у человека, который что-то понял о мире и тут же забыл, а теперь пытался мучительно вспомнить. Губы у него были влажные и глаза тоже, и симметрично им на подушке остались следы слюней и, ну, наверное, слез. Андрей озадаченно перевел взгляд с подушки на Федю, поднял брови. Навис прямо над ним и робко спросил:       — Норм было? Федь?       Федя сфокусировался, поднял руку, хватая Андрея за цепочку, и притянул к себе. Широко раскрыл рот и вцепился в Андрея таким жадным уродливым поцелуем, от которого начали потеть подмышки и гореть промежность. Федя лизал язык и щеки изнутри и наверняка чувствовал привкус своей спермы. У Андрея закружилась голова. Кровать начала скрипеть, и Федя бесцеремонно дернул штаны Андрея вниз и просунул влажную трясущуюся ладонь в трусы. Андрей задрожал, как только Федя сжал его в кулаке и обкончался, нахуй. Перед глазами потемнело.       В себя он пришел, глядя в потолок. Как оказалось, на нем были светящиеся в темноте звезды.       — Созвездия там есть? — севшим голосом спросил Андрей, и Федя лениво промычал. В фильме Христа распяли.              — Понятия не имею. Я щас точно какие-то новые увидел. От удушья, минимум. — пожаловался он и зачесал волосы назад рукой. Андрей повернулся к нему боком, подпер голову и стрельнул взглядом в лицо Феди. Выглядело оно невозмутимо.       — Блин, Федь, я есть захотел.       — А че сплюнул? — отозвался Федя, переворачивая подушку и укладываясь обратно, потом махнул на свой стол, — кулебяку мою дожри. Она как раз остыла.