Today

      В жизни Дженны существовала одна непоколебимая истина: ее слова были не пустым звуком, а крепким фундаментом, на котором строились ее поступки. Если уж она что-то обещала, то будьте уверены, это произойдет рано или поздно, подобно неумолимому движению планеты по орбите. И это удивительное качество, эта стальная решимость вместе со многими другими проснулись в ней, словно диковинные цветы, распустившиеся под лучами солнца, как только на ее пути появилась она. Она появилась, словно предвестница чего-то грандиозного, что должно было навсегда изменить размеренное течение жизни Дженны. И Дженна, не колеблясь ни секунды, готова была поклясться, это была любовь с первого взгляда. Не просто мимолетное увлечение, а истинное, всепоглощающее чувство, которое заставило ее сердце биться в совершенно новом ритме. Она не стеснялась этого признать, ведь для нее это было абсолютной, неоспоримой правдой.       Но что это за чувство? То самое, когда взгляд одного человека притягивает тебя с такой силой, что ты готова кружиться, как влюбленная восьмиклассница, забывая обо всем на свете? Дженна не знала, как назвать это бурное, всепоглощающее состояние, да и не пыталась. Ей это было неважно. Важно было лишь одно: это чувство захватило ее целиком, и она, ни секунды не сомневаясь, отдалась ему без остатка. Она просто делала. Делала то, что подсказывало ей сердце, что требовал этот новый, невероятный мир, открывшийся перед ней.       И этим новым, захватывающим миром, центром притяжения, стала она.       Их первая встреча произошла в тишине местной библиотеки, месте, куда Дженна обычно отправлялась в поисках убежища от суеты мира. Целью было найти книгу с таким захватывающим сюжетом, чтобы можно было уютно устроиться в самом темном и неприметном уголке среди книжных полок и провести там часы, забыв о времени. Но в тот день, среди шелеста страниц и запаха старой бумаги, её взгляд зацепился за нечто совершенно иное, нечто, что перевернуло все её намерения. Она увидела её. Девушку, чья красота была настолько необычна, что, казалось, она сошла со страниц какого-то фантастического романа. У неё была короткая стрижка, дерзкая и одновременно такая утонченная, выполненная в стиле «шэг». Эти идеальные, словно созданные природой, волосы имели рваные кончики, будто слегка растрепанные ветром, что придавало прическе какую-то особую динамику и объем. Пряди разной длины, основная масса которых достигала чуть ниже подбородка, а задняя часть стрижки была слегка удлинена и текстурирована, создавая ощущение легкости. Казалось, даже пробор, прямой или чуть косой, был идеальным, а укороченные слои у лица мягко обрамляли ее голову, как изящные рамки для прекрасной картины. Объем, сконцентрированный в верхней части головы, делал ее образ воздушным и невесомым.       А глаза... Ах, эти глаза! Сначала Дженне показалось, что они светло-голубые, обрамленные темным контуром, словно нарисованные художником. Но, вглядевшись пристальнее, в этой глубине она обнаружила зеленые оттенки. Или, может быть, это было лишь игрой света? Кто знает. В этих глазах таилась загадка, обещание неизведанных глубин, которые так манили Дженну. В них отражался свет, проникающий сквозь высокие окна библиотеки, и казалось, что в них скрывается целый мир. На ней был темно-серый свитер с черными разводами, словно сотканный из теней полуночи. Это был не тот случай, когда краски или грязь портят одежду, нет. Скорее, это был продуманный дизайн, дерзкий штрих, придающий вещи особую выразительность. Черные брюки прямого кроя, лаконичные и строгие, подчеркивали стройность ее ног, а черные прямоугольные очки, казалось, были продолжением ее сосредоточенного взгляда.       Девушка сидела у самого дальнего подоконника, прислонившись спиной к холодной стене, словно пытаясь слиться с ней. Ее ноги были изящно скрещены. В одном ухе виднелся наушник, через который, вероятно, лилась музыка, создавая для нее собственный саундтрек. Рядом, на полу, лежала плоская сумка, которая перекидывалась через плечо.       Дженна, словно ведомая невидимой силой, почувствовала, как ее ноги сами несут ее вперед. Взяв с полки первую попавшуюся книгу, по ее сути, совершенно случайную, ведь весь ее мир в этот момент сузился до одной точки, она начала медленно, почти нерешительно двигаться в сторону девушки. Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, а в голове роились тысячи мыслей, ни одна из которых не могла обрести четкую форму. Девушка, почувствовав движение боковым зрением, ведь даже в сосредоточенности на книге она была внимательна к окружающему миру, медленно подняла взгляд. Спокойный, сосредоточенный, он встретился с приближающейся брюнеткой. В ее глазах не было ни удивления, ни испуга, лишь легкая, едва уловимая нотка любопытства. Она просто смотрела. Спокойно. Ожидая. И в этом ее спокойствии, в этой паузе, которая, казалось, растянулась на вечность, Дженна почувствовала, как вся ее нерешительность куда-то испаряется, уступая место новому, неведомому импульсу.       И вот с этой молчаливой встречи, с этого взгляда, полного невысказанных вопросов и предвкушения, началась их история. Дженна ни разу, ни единого мгновения не пожалела о своем решении подойти к той девушке в библиотеке. К девушке с именем. Эмма. Их встречи стали регулярными, почти ритуальными. Та самая библиотека, наполненная ароматом старых книг и тишиной, превратилась в их тайное святилище, место, где они могли быть собой. Они читали, делились не только страницами увлекательных сюжетов, но и удивительными моментами своих жизней. И, разумеется, они влюбились. Это не было похоже на внезапную вспышку, на ослепительный фейерверк. Нет, их любовь расцветала постепенно, подобно нежному цветку, раскрывающему свои лепестки под ласковыми лучами солнца. Сначала Эмма, та самая девушка с загадочными глазами, пыталась сопротивляться. Как это возможно? Любовь с первого взгляда? Они знакомы всего-то месяц, а может, и того меньше! Это казалось таким ненормальным, таким нелогичным. Но Дженна... Её уверенность была подобна маяку в бурном море. Её непоколебимая вера в то, что между ними может возникнуть нечто большее, чем просто знакомство, постепенно растворяла сомнения Эммы. Её собственная робкая неуверенность таяла, уступая место смирению, а затем и всепоглощающему чувству.       Конечно, на их пути не обошлось без недопониманий, без острых ссор, которые, как штормовые ветры, пытались поколебать их зарождающиеся отношения. Одно дело - дружба, где можно было просто отвернуться, прервать общение на время, когда становилось слишком тяжело. Но в отношениях всё иначе. Ответственность, словно тяжелый, но драгоценный груз, ложилась на плечи. Ты любишь. И это чувство, это глубокое, искреннее чувство побуждает действовать разумнее, искать пути решения, а не бежать от проблем. И в этом им невероятно повезло. Обе девушки, несмотря на неопытность, обладали удивительной способностью. Они решали все свои недопонимания на месте, здесь и сейчас. Без долгих обид, без накопления обид, которые могли бы превратиться в ядовитые сорняки. Они говорили. Они слушали. Они искали компромиссы. И в этой открытости, в этой готовности бороться за свою любовь, они укрепляли свою связь с каждым днем.       Три года пролетели, словно мгновение, оставив позади лишь светлые воспоминания и укрепив их связь. Теперь, стоя на пороге четвертого года их совместного пути, Дженна и Эмма были по-настоящему счастливы. Счастливы друг с другом. Их дни были наполнены нежностью, заботой и тихими радостями. Утро начиналось с объятий, с того, как Дженна просыпалась не от ярких лучей солнца, а от настойчивого, но ласкового облизывания её сонного личика. Это был Гиклс, их маленький, но уже подросший ретривер, подаренный Эммой на день рождения Дженны. Этот подарок стал символом их счастья, воплощением безграничной любви, которую Дженна испытывала тогда, да и испытывает сейчас.       Их выходные были настоящим произведением искусства. Дни, когда они могли забыть о делах, о работе, о суете внешнего мира и просто посвятить себя друг другу. Вместе. В эти дни они находили особое наслаждение в самых простых вещах: в долгих прогулках, в уютных вечерах у камина, в совместных завтраках, где разговоры текли плавно, как спокойная река.       Сегодня, 24 декабря, утро не было озарено солнечным светом. Причина была проста и очевидна: канун Рождества. За окном бушевала зима. Снег, холод, мороз - всё это напоминало о себе пронизывающим ветром и ледяными полами, на которых так и хотелось почувствовать тепло любимых ног. Но даже эти суровые зимние приметы не могли омрачить их праздничного настроения. Дженна, чувствуя, как ее личико покрывается влажными поцелуями Гиклса, улыбнулась. Этот маленький пушистый комочек счастья, который стал неотъемлемой частью их жизни, был лучшим будильником, который только можно было пожелать. Она погладила его мягкую шерсть, ощущая тепло его тела, и прислушалась к тишине дома, а потом посмотрела в окно. За окном царила непроглядная темень. Дженна не удивилась. Зимой, особенно в канун Рождества, так было всегда. Ранний рассвет - понятие относительное, а в такие дни и вовсе эфемерное. Она медленно сползла с теплой постели, чувствуя, как холодный воздух касается ее обнаженных ног. На ходу, словно бы на автомате, натянула на себя огромный свитер Эммы, темно-синий, мягкий, пахнущий домом и любимой. Свитер был настолько велик, что прикрывал бедра, а его рукава спускались до самых ладоней, скрывая пальцы.       Гиклс, словно маленький, но очень настойчивый спутник, путался в её ногах, замедляя и без того неторопливое передвижение. Он был полон щенячьей энергии, но сейчас, в это раннее утро, его главной целью было привлечь к себе внимание. Дженна, не в силах сопротивляться его обаянию, взяла его на руки. Тёплый, пушистый, он уютно устроился у нее на руках, его маленькое сердечко билось в унисон с её собственным. Выйдя из спальни, она сразу же уловила манящий аромат. Запах жареного бекона и золотистой, хрустящей картошки, который парил в воздухе, словно обещание вкусного утра. Спускаясь по скрипучей лестнице на первый этаж, Дженна заглянула на кухню. Там, у плиты, вертелась Эмма, её силуэт был освещен мягким светом кухонной лампы. Иногда она бросала взгляд на экран планшета, стоящего на подставке неподалеку, где шёл какой-то старый, добрый мультфильм, видимо, для компании. Она не сразу заметила присутствие Дженны, увлеченная своим кулинарным творчеством и детской сказкой. Дженна тихо опустила щенка на пол, который тут же с радостным визгом принялся изучать новые горизонты. Она подошла сзади, обхватила Эмму руками за талию, прижимаясь к ее спине, и положила голову ей на плечо.       — Ты чего так рано встала? — едва слышным хриплым тоном пробубнила Дженна.       — Рождество ведь, — улыбнулась Эмма, не отворачиваясь от сковородки, но накрывая руку Дженны своей. — Хочу, чтобы утро было идеальным. А ты холодная. Иди лучше под одеяло вернись, я позову, как готово будет.       — Нет-нет... Без тебя спать совсем не хочется, — Дженна слегка улыбнулась, качая головой. Эмма, почувствовав легкое касание босых ног Дженны, едва заметно вздохнула. Она взглянула вниз, на её ступни, прикоснувшиеся к прохладному полу, и мгновенно приняла решение. Отложив лопатку, она легко, словно пери, подхватила Дженну за бедра и аккуратно усадила её на край кухонной столешницы.       — Не хочу, чтобы ты замерзла, солнце, — промелькнула мысль, а может, и прозвучала тихим шепотом, растворившись в утреннем воздухе. Пол на кухне был беспощадно холоден, и Эмма, будучи самой нежной и заботливой девушкой в мире, не желала, чтобы Дженна испытывала дискомфорт. Снова взяв лопатку, она вернулась к сковородке, где уже подрумянивался бекон. Дженна же, устроившись поудобнее, заглянула в ноутбук, стоящий рядом. Ее брови слегка нахмурились, когда она увидела открытый маркетплейс. Мгновение, и на её лице появилась лёгкая усмешка. Она вспомнила их недавний разговор, их планы на оставшуюся неделю до праздника: каждую ночь готовить новое, особенное блюдо. Это было их маленькое, предновогоднее приключение.       Дженна покачала головой, закрывая крышку ноутбука.       — Знаешь, — произнесла она, её голос звучал чуть сонно, но с явной искрой в глазах. — Мне кажется, куда интереснее будет самим съездить в магазин. Выбрать всё, что нам нужно, почувствовать эту предпраздничную суету.       Эмма засмеялась, выключая газ под сковородкой. Этот звук, этот смех, эта улыбка - всё это было музыкой для ушей Дженны. Эмма подошла к ней, коротко, но нежно поцеловала в губы, снова обхватив её талию.       — Согласна, — ответила она, и в её голосе не было ни тени сомнения, ни попытки спорить. Она тоже любила это, совместные походы по магазинам, эту особую атмосферу предпраздничной суеты, которая, в отличие от онлайн-заказов, наполняла их жизнь настоящими, живыми эмоциями. И Дженна чувствовала, как ее сердце наполняется теплом, понимая, что они на одной волне, что их желания совпадают.       — Так, чего нам не хватает? — Дженна, по-прежнему окутанная мягким мехом синего свитера, оторвалась от своих мыслей. — Давай составим список?       Эмма оборвалась.       — Молоко, — начала она, приложив палец к губам. — Хлеб, крахмал... Ох, мука у нас закончилась, надо купить. Сахар еще... — она замялась, затем, словно озаренная внезапной мыслью, сказала: — Джен, достань, пожалуйста, тот блокнот с верхней полки.       Дженна, послушно исполнив просьбу, достала блокнот и ручку. Эмма, отстранившись от нее, вернулась к плите. Накладывая в тарелки ароматный завтрак, она одновременно следила за тем, чтобы ничего не сбежало. Вдруг Дженна, наблюдая за Эммой, ее сосредоточенным, но в то же время таким домашним видом, заулыбалась.       — Знаешь, а давай приготовим венские вафли! — предложила она, ее глаза заблестели предвкушением.       Эмма рассмеялась, её смех эхом разнесся по кухне.       — Вафли? Прямо сейчас? — Она поставила перед Дженной тарелку с дымящимся завтраком, обошла столешницу и села напротив, отодвигая ноутбук. — Ты уверена?       Дженна, уже удобно устроившись на стуле, кивнула.       — Более чем. Ну... Не сейчас, а когда домой вернёмся!       Эмма, словно подчиняясь ее энтузиазму, взяла у Дженны ручку с блокнотом.       — Ну что ж, приступаем к списку. Что для них нужно?       Дженна начала перечислять, ее голос звучал уверенно и мелодично:       — Мука, сливочное масло, яйца, сахар, разрыхлитель, молоко, лимонный сок и соль, — Эмма внимательно слушала, отмечая каждый ингредиент. Когда Дженна закончила, она кивнула, но затем с легкой иронией произнесла:       — Пожалуй, из всего этого у нас есть только... — она задумалась. — ...Ничего. Абсолютно ничего! У нас нет ни муки, ни молока, ни сливочного масла, ни разрыхлителя, ни лимонного сока, — пауза. Эмма с задумчивым выражением лица методично выводила на лист бумаги список покупок. Её взгляд скользил по строчкам, пальцы нервно постукивали по столу, словно пытаясь ускорить ход времени. — Итак, — пробормотала она. — Нам нужно шампанское?       — Колы попьёшь, — фыркнула Дженна. Эмма лишь пожала плечами, делая пометку на бумаге, а Дженна закатила глаза. — Это шутка, милая, естественно нужно.       — Как скажешь. Бенгальские огни…       Дженна, тем временем, погрузилась в мир своего смартфона. Её губы, обычно полные жизни, теперь были сжаты в тонкую, почти незаметную линию. Вздох, вырвавшийся из её груди, был полон разочарования.       — Блин, — прошептала она, и её плечи опустились. — Оливер пишет, что не сможет прилететь. Сильная метель, отменяют рейсы.       Эмма подняла глаза от списка, её улыбка была скорее успокаивающей, чем искренней.       — Метель, говоришь? Ну, может, стихия смилостивится, и он все-таки сможет к нам присоединиться, кто знает.       — Он пишет, что постарается прилететь при первой же возможности, — добавила Дженна, её голос звучал приглушенно. В её глазах читалась смесь досады и понимания. Она знала, что метели - это не шутки, а вполне себе серьезные причины для отмены рейсов, угрожающие безопасности полетов. Впрочем, это знание не делало её расстроенному сердцу легче.       Планы на ближайшие дни были грандиозны, по крайней мере, в их девичьих мечтах. 25-26 декабря, то есть завтра и послезавтра, они собирались провести в атмосфере предпраздничной суеты, устраивая вечера настольных игр, смотря новогодние фильмы и наслаждаясь компанией друг друга. А вот кульминацией праздника должен был стать Новый год: 31 декабря и 1 января они планировали арендовать очаровательный коттедж в глухом лесу, с собственным бассейном и, как уверяли агенты по недвижимости, «многим другим» - туманная формулировка, будоражащая воображение. И компания друзей была бы с ними.       — Ну что ж, — Эмма вновь уткнулась в список. — Значит, придется тебе самой добывать все эти праздничные атрибуты, моя милая, — её голос звучал с легкой иронией, намекая на то, что вся ответственность за создание новогодней атмосферы теперь ложится на плечи Дженны.       Дженна лишь кивнула, её мысли были далеко, там, где за окнами бушует метель.       — Да, но ты всё равно поможешь мне, у тебя выбора нет.       — Тоже верно, — Эмма наконец отложила список. — Ладно, — сказала она, встряхивая головой. — Пока Оливер там борется с природными катаклизмами, мы займемся подготовкой, — её глаза блестели предвкушением. — Помнишь, как мы мечтали об этом коттедже? С панорамными окнами, выходящими на заснеженный лес, с камином, потрескивающим дровами, и, конечно же, с этим самым бассейном. Представляешь, как будет здорово?       — Помню, помню, — Дженна усмехнулась. — Если Оливер не сможет, то оплатим его половину. Ребята уже скинулись на коттедж, три дня будет не так уж и дорого, как я думала.       — Обычно в дешёвых домиках происходит чертовщина, ты уверена, что нас там не убьют ночью? — Эмма прищурилась, беря её за руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем.       — Если убьют, то точно не всей компанией, — Дженна с улыбкой подмигнула. Она окинула взглядом комнату, словно пытаясь наполнить ее будущими праздничными атрибутами. — А что насчет украшений? Я видела в магазине потрясающие елочные игрушки в винтажном стиле. И гирлянды с теплым светом, которые создают такую уютную атмосферу...       — Именно! — Эмма хлопнула в ладоши. — Я вчера, когда после зала зашла в магазин, видела их! Это же в супермаркете напротив пекарни, да? — дождавшись кивка, она продолжила: — Уже представляю: вся комната утопает в золотистом сиянии, а на елке - сверкающие шары, будто звезды.       После сытного завтрака, который, казалось, разогнал последние остатки ночной дремоты, Эмма подтолкнула Дженну в спальню. Легкий поцелуй в лоб, и вот уже Дженна, хихикая, отправилась одеваться. Она выбрала свой привычный, удобный наряд: свободные темные джинсы, мягкую черную толстовку - одежду, в которой можно было чувствовать себя как дома, даже находясь в пути. Когда она вышла в коридор, Эмма уже была готова к выходу, ловко надевая пушистую зимнюю шапку. Дженна подошла к ней, натягивая на себя темно-серое, уютное пальто, которое, казалось, было создано специально для долгих зимних прогулок.       — Без шарфа, как всегда? — Эмма закатила глаза, но в этом жесте не было ни капли раздражения, лишь знакомая забота. Она никогда не любила, когда Дженна пренебрегала теплом, и поэтому всегда брала на себя роль заботливой «мамочки», укутывая девушку в дополнительные слои одежды. С этими словами Эмма взяла черно-белый клетчатый шарф, элегантный, сдержанный аксессуар, и аккуратно, почти с любовью, повязала его на шее Дженны. — Чтобы ты ненароком не простудилась, — добавила она с легкой, но искренней улыбкой. — Я буду ждать тебя в машине.       Взяв ключи, Эмма вышла из дома, оставив Дженну наедине с ее ботинками. Дженна молча кивнула, надевая их, и вскоре последовала за подругой.       Десять минут спустя они уже сидели в машине. Дженна, еще не до конца пробудившаяся, сонно зевала, прикрывая рот рукой. Эмма же, уверенно держа руль, казалась совершенно бодрая. Её свободная рука, словно по собственной воле, опустилась и начала нежно поглаживать колено Дженны, будто пытаясь передать ей частичку своего спокойствия и тепла. Дженна, почувствовав это, накрыла руку Эммы своей, сплетая их пальцы. Это простое прикосновение, наполненное доверием и нежностью, было их молчаливым языком, понятным только им двоим. В этот момент, когда мир вокруг, казалось, замедлил свой ход, экран телефона вспыхнул. «Иви». Дженна, почувствовав легкий укол любопытства, отвлеклась от созерцания сплетенных пальцев и взглянула на экран. Дженна машинально взяла трубку, прижимая телефон к уху. Ласковый, мелодичный голос Иви, словно бальзам, коснулся её перепонок.       — Джен, привет! Слушай, я сегодня немного опоздаю, — начала Иви, её голос звучал непривычно, немного взволнованно. — Вместо восьми, думаю, приеду к девяти, а то и полдесятого. Мне нужно отвезти моего малыша в гостиницу, а раньше никак не получается, столько дел сегодня, сама понимаешь...       — Ничего страшного! — тут же успокоила её Дженна, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более беззаботно. — Мы с Эммой подождём тебя, сколько потребуется. Не переживай.       Даже через стекло телефонной трубки Дженна чувствовала, как на лице Иви расцветает улыбка, подобная лучу солнца, пробивающемуся сквозь тучи. Они обменялись короткими прощаниями, и Дженна убрала смартфон в карман. Эмма, которая в этот момент остановилась на красный свет светофора, спокойно поинтересовалась:       — Что там стряслось, солнце?       — Иви немного задержится, — ответила Дженна, кратко пересказав слова подруги. — Ей нужно щенка куда-то отвезти, поэтому немного опоздает на часик, может, два.       Эмма понимающе кивнула. На её губах появилась легкая, едва заметная улыбка, словно она была рада тому, что Иви, несмотря на свою занятость, все же находит время для своего маленького питомца.       — Сколько ему? — спросила она.       — Малышу? — переспросила Дженна, бросив на неё короткий взгляд. — Честно, не помню, но он уже большой!       — Тогда уж не Малыш, — Эмма хихикнула, доставая из бардачка пачку салфеток. — Достань мой бумажник из сумки, пожалуйста.       — Секунду, — Дженна двинула сиденье назад и потянулась к сумке на заднем сидении.       И вот, величественные, словно королевы, ступили они на порог супермаркета - гигантского храма изобилия, где полки ломились от невиданных сокровищ. Дженна следовала за Эммой, прихватив по пути красную, слегка поскрипывающую тележку, призванную стать вместилищем их будущих гастрономических трофеев. Эмма, оценив ситуацию, ловким движением отжала тележку у Дженны и с гордой ухмылкой, достойной настоящего завоевателя, устремилась вперед, готовая опустошать бескрайние полки этого продуктового царства.       Первым пунктом назначения стало молочное царство. Две пачки прохладного, свежего молока отправились в тележку, сопровождаемые легким стуком. Дженна, пополнив запасы, огляделась в поисках хлеба, этого скромного, но такого необходимого элемента любого застолья. Увидев заветный стеллаж неподалеку, она потянула Эмму за рукав. Эмма, лишь хмыкнув в ответ, поддалась напору подруги. С решимостью человека, знающего толк в хлебной дипломатии, она извлекла три совершенно разных представителя хлебного мира: классическую белую нарезную буханку, стройный батон и, наконец, ароматный сырный батон, обещающий придать любому блюду пикантную нотку. С легким швырком, она отправила их в тележку, где они уютно устроились рядом с молоком. Тележка, как будто по волшебству, медленно наполнялась необходимыми продуктами. Крахмал, незаметный герой любой кухни, стоял в углу, словно скромный страж порядка. Рядом уютно устроился килограмм муки, белоснежный и пухлый, обещая выпечку, которая сможет согреть даже самые холодные вечера. Килограмм сахара - сладкий соблазн, почти манящий взглядом, а две пачки сливочного масла - словно два золотистых кирпичика счастья. И, конечно, лимонный сок - яркий, кислый акцент в этом хоре продуктов.       Дженна уже зевала так широко, что казалось, она могла проглотить собственное отражение в витрине. Глаза слипались, словно кто-то пытался заклеить их невидимым скотчем. Её тело просило сна, а мозг упорно сопротивлялся. Эмма заметила это и вздохнула. Она достала из сумки свои наушники и аккуратно вставила один из них Дженне в ухо.       — Вот, послушай что-нибудь, — предложила она с лёгкой усмешкой, нажимая кнопку воспроизведения случайного плейлиста. Дженна заморгала, пытаясь сосредоточиться на звуках, но её голос вырвался тихо, но решительно:       — Тейлор Свифт прогоняет сон...       — Может, я оплачу сама? А ты пойдёшь к машине. Тебе явно нужно немного подышать свежим воздухом... — Эмма посмотрела на неё с лёгким недоверием, словно проверяя, насколько серьёзно та настроена.       — Нет-нет, — Дженна покачала головой. — Я справлюсь.       Они направились к кассе. Вокруг царила типичная атмосфера супермаркета: гудели холодильники с молочными продуктами, где-то за спиной раздавались приглушённые разговоры других покупателей и шелест пластиковых пакетов. Свет был холодным и слегка режущим глаза, типичный торговый центр без излишеств.       — Сумма будет $14.30, — произнёс кассир с безразличием робота.       Эмма достала кошелёк и быстро провела картой по терминалу. Экран мигнул подтверждением операции. Она взяла пакеты и протянула один Дженне.       — Держи, не потащу всё сама.       Дженна ухватила пакет и с улыбкой, с оттенком сарказма, произнесла:       — Я бы и так взяла. Такую тяжёлую ношу обычной даме не унести, — она натянула шапку, и они направились к машине. Воздух за дверями магазина казался прохладным и бодрящим, будто сама природа решила подбодрить усталых душ.       — Я-то и обычная дама? — Эмма удивлённо хмыкнула, не сдержав улыбки, а потом пихнула её в плечо. — Выбирай выражения, солнце, а то, может, и лишнее сказанула бы, — подойдя к автомобилю, они открыли задние двери и аккуратно сложили пакеты на заднее сиденье. Тишина вокруг была почти осязаемой, только редкие звуки машин на парковке напоминали о суете мира. — Ну что? — Эмма села за руль и бросила на Дженну взгляд. — Твоя душа счастлива?       — Рядом с тобой - всегда, — усмехнулась Дженна и плюхнулась на соседнее сиденье. — Но спасибо за заботу.

***

             Снег падал густыми хлопьями, словно небесные перья, опускаясь на землю с такой настойчивостью, что дорога перед машиной превратилась в белое полотно, где едва угадывались очертания асфальта. Эмма, стиснув зубы и нахмурив брови, упрямо держала руль, словно капитан корабля в шторм. Её вздохи были короткими и раздражёнными, как будто сама природа решила помешать им добраться домой без приключений.       — Ну да, — пробормотала она сквозь зубы. — Отличный план, ехать в метель и почти ничего не видеть. Кто вообще придумал такую гениальную идею?       — Спасибо, — Дженна, сидевшая рядом, тихо посмеялась, но усталость в её глазах была явной.       — Это не комплимент, солнце, но всё же, — Эмма вздохнула, качая головой. Дженна прижалась к стеклу, наблюдая за снежинками, которые беззвучно кружились в воздухе.       — Знаешь, — сказала она наконец. — Если бы мы были героями какого-нибудь романа, то сейчас началась бы эпическая сцена спасения из снежной пучины. Но нет, мы просто пытаемся не врезаться в сугроб.       Эмма кивнула. Дом показался спасительным маяком среди белоснежной пустоты. Они вышли из машины с облегчением, словно сбросили с плеч тяжёлый груз.       — Ужас, холодрыга... Я больше сегодня из дома не выйду, — Эмма сжалась. Дверь открылась с лёгким скрипом, впуская холодный воздух вместе с ними. Дженна стряхнула снег с подошвы ботинок, маленькие капельки воды разлетелись по полу, словно маленькие ледяные драгоценности. Она тяжело вздохнула, снимая шапку, волосы были слегка растрёпаны от ветра и холода.       — Ах, этот снег... Я знаю, кто из нас сегодня пойдёт за разрыхлителем, потому что я забыла его взять, — пробормотала брюнетка с сарказмом. Оставив ботинки у порога, Дженна медленно поплелась на кухню. Пакет с продуктами тихо упал на пол у столешницы, производя приглушённый звук, как будто дом приветствовал их возвращение. Тем временем Эмма раздевалась в коридоре: пальто соскользнуло с плеча и упало на вешалку с приглушённым шелестом ткани. Она надела тёплый тёмно-красный свитер и мягкие красно-белые мешковатые штаны в клеточку, которые казались идеальным одеянием для уютного вечера.       Дженна вернулась в коридор и взяла второй пакет, небрежно покачивая им в руках.       — Вот тебе ещё немного счастья в пакетах, — усмехнулась она. — Точнее, хорошая новость, разрыхлитель остался. Там ещё три пакетика, нам этого хватит.       Эмма бросила взгляд через плечо:       — А если не хватит?       — Побежишь в магазин, — Дженна невинно пожала плечами, сняла пальто и направилась к раковине, чтобы вымыть руки. Вода была прохладной, но бодрящей. Дженна выключила кран, развернулась, слегка прикоснулась губами к губам Эммы, коротко, почти игриво. — Я пойду в спальню, переоденусь, — прошептала она, отрываясь, и в её голосе звучала лёгкая нотка кокетства. — А ты достань глубокую миску и выложи продукты на стол, — добавила она с улыбкой, которая обещала продолжение.       Эмма, не скрывая усмешки, медленно завела руку за спину Дженны, обхватила её за талию и притянула к себе. Их губы встретились вновь, на этот раз поцелуй был куда глубже, насыщеннее, словно два художника смешивали краски самых ярких эмоций. Дженна сразу ответила взаимностью, позволяя себе раствориться в этом чувстве, но спустя мгновение всё же отстранилась, словно боясь потеряться совсем. Эмма закатила глаза, но улыбка не покидала её лица, она была слишком искренней, чтобы скрывать удовольствие от происходящего.       — Вот Дженна прилепилась, как банный лист, — с лёгкой иронией произнесла она, направляясь к кухонному столу.       — Ой, кто бы говорил, — Дженна тем временем исчезла в спальне. Через минуту она вернулась, одетая в большую белую футболку Эммы, мягкий хлопок обвивал её тело, а чёрные короткие леггинсы подчёркивали стройность ног. Футболка казалась огромной на фоне её хрупкой фигуры, словно обнимала её теплом и уютом. Кухня была наполнена мягким светом вечерних ламп. Поверхность столешницы из светлого дерева была аккуратно очищена, и теперь на ней лежали продукты: мука в бумажном пакете с чуть помятым краем, сахар в прозрачном целлофановом пакете, пачка масла в фольге, бутылка молока и свежий хлеб с хрустящей корочкой. Эмма открыла нижний шкафчик рядом с плитой и достала глубокую синюю миску, она была массивной и слегка поцарапанной, но именно такой, в которой создаются маленькие кулинарные чудеса.       — Ну что, шеф-повар, готова творить? — спросила Эмма с лёгкой насмешкой, ставя миску на стол.       — Ты не думай, что легко сплавишься, помогать будешь, — Дженна улыбнулась в ответ, чувствуя тепло от взгляда Эммы и уют футболки. — Если ты не против моих экспериментов, — ответила она тихо, но с уверенностью. Эмма улыбнулась, но спорить не стала, в её взгляде мелькнуло что-то вроде тихого капитулянта, который знает, что сейчас лучше не лезть в дебаты. Дженна ловко открыла второй ящик слева от плиты и вытащила электронные кухонные весы, блестящие, с тонким экраном и аккуратными кнопками. Она протянула Эмме масло и глубокую миску. — Отмерь ровно 150 грамм сливочного масла. Без шуток.       Эмма пожала плечами, подошла к настольной подставке с ножами, аккуратным деревянным блоком с разными лезвиями, словно коллекция маленьких кинжалов для кухонных баталий. Взяла самый удобный нож, с широким лезвием и удобной рукояткой. Сначала она вскрыла упаковку масла, серебристая фольга хрустнула под пальцами, обнажая бледно-жёлтый брусок. Затем взяла прозрачную пластиковую миску, маленькую, почти невесомую. Аккуратно поставила миску на весы, которые тут же ожили, показывая цифру: 15 грамм.       — Ладно, — пробормотала Эмма, глядя на цифры с лёгким нахмуром. «Значит, надо добавить масла ровно столько, чтобы в сумме было 165 грамм. Логично», - подумала она. Эмма отрезала маленький кусочек масла размером с большой палец и бросила его в миску. Весы мигнули... И тут же ушли в минус, словно решили сыграть с ней злую шутку. Эмма нахмурилась, глаза сузились в недоумении. Она явно не желала признаваться Дженне в своей растерянности. Помощь? Нет уж, гордость превыше всего. Эмма аккуратно достала маленький кусочек из миски и вернула его обратно в упаковку, словно исправляя ошибку. Затем взяла более крупный кусок, почти половину бруска, и бросила в миску.       Весы зашевелились, цифры застыли на отметке 167 грамм.       Дженна наблюдала за всем этим с улыбкой, которая была одновременно терпеливой и слегка насмешливой.       — Сойдёт, — сказала она спокойно и мягко. — Бросай это масло в глубокую голубую миску, — Эмма взяла миску и аккуратно переложила туда масло. Голубая керамика казалась почти живой на фоне тёплого света лампы, глубокий оттенок напоминал о спокойствии морских глубин. Дженна уверенно взяла в руки электронные весы, те же блестящие, с тонким экраном и аккуратными кнопками, что уже стали её союзниками в кулинарных баталиях. Рядом лежала пачка сахара. С лёгкой грацией Дженна аккуратно отрезала ножом небольшой кусочек пачки и начала сыпать сахар в миску. Зёрна тихо посыпались, словно маленькие кристаллы зимнего снега, отражая свет лампы в мягком танце бликов. Весы мигнули, 50 грамм... 80... 100... И наконец, цифра остановилась на 115 граммах. — Вот так, — произнесла Дженна с лёгкой улыбкой, передавая миску Эмме. — Твой ход.       Эмма, которая всё ещё ощущала на кончиках пальцев прохладу масла, взяла миску с сахаром и осторожно высыпала содержимое туда же, где уже покоился бледно-жёлтый брусок. Сахар тихо осыпался на масло, словно первый снег на тёплую землю. Дженна протянула Эмме вилку.       — Зачем? — спросила Эмма.       — Теперь, — сказала она с серьёзностью. — Растирай это добро.       Эмма кивнула, взяла вилку и подошла к глубокой голубой миске. Она начала медленно растирать ингредиенты, наблюдая, как крупинки сахара растворяются в масле, превращаясь в кремообразную массу. Вилка скользила по поверхности с лёгким шуршанием, звук был почти музыкой для ушей.       Тем временем Дженна не теряла времени даром. Она снова взяла пластиковую миску и поставила её на весы. Рядом лежала пачка молока, холодная и свежая. Взяв ножницы, Дженна аккуратно отрезала уголок от пакета, но тут же остановилась, словно вспомнив о чём-то важном.       — Постой, — пробормотала она. — Не то... — она отложила ножницы и взяла мерный пластиковый стакан — прозрачный цилиндр с отметками, словно маленький маяк точности. Медленно начала наливать молоко до отметки 200 миллилитров. Поток был ровным и плавным, молоко мягко плескалось внутри стакана, создавая маленькие волны. — Вот так, — сказала Дженна, поднимая стакан и оглядываясь на Эмму с лукавой улыбкой.       Эмма посмотрела на неё с лёгкой усмешкой:       — Ты можешь идти на шоу кухни.       — Ага, — ответила Дженна. Дженна, с лёгкой улыбкой и блеском в глазах, передала Эмме мерный стакан с молоком, прозрачный сосуд, наполненный холодной свежестью. — Ну что, — сказала Дженна, будто наставник, готовящий ученика к экзамену. — Теперь аккуратно, не пролей ни капли.       Эмма взяла стакан обеими руками, чувствуя прохладу молока сквозь пластик. Медленно она вылила белую жидкость в миску, где уже лежали масло и сахар.       — Готово.       — Вот это уже похоже на дело, — улыбнулась Дженна, наблюдая за процессом. — Теперь очередь яиц. Три штуки, не меньше, не больше. Не то у нас получится лужа.       Эмма открыла холодильник, где три белоснежных яйца покоились в своей картонной обители. Она осторожно взяла первое и разбила его о край миски. Белок и желток медленно стекали в молочно-масляную смесь, образуя маленькие струйки цвета слоновой кости.       — Смотри, — подмигнула Дженна. — Яйца - это сердце нашего теста       — Сколько драматичности, — Эмма рассмеялась и продолжила разбивать оставшиеся яйца. Когда все три оказались в миске, Дженна взяла её себе и достала венчик, металлический инструмент с изящными изгибами, готовый превратить смесь в однородное волшебство.       — Теперь начинается настоящее волшебство, — сказала она, начиная энергично взбивать содержимое. Эмма наблюдала за движениями венчика, чувствуя лёгкое нетерпение.       — Это заводит, — тихо хмыкнула Эмма.       — Оу, — Дженна усмехнулась, бросив на неё короткий взгляд. В этот момент Эмма достала пачку муки из шкафчика, простая белая упаковка с надписью «Мука высшего сорта». — А теперь отмерь триста шестьдесят пять грамм муки.       Девушка поставила пластиковую миску на весы и начала медленно сыпать муку, наблюдая за цифрами на экране. 300... 350... 364... 365! Остановилась с чувством выполненного долга.       — Ровно! — Эмма заулыбалась.       — Отлично, — похвалила её Дженна. — Теперь аккуратно высыпай муку сюда.       Эмма пересыпала муку в большую миску к остальным ингредиентам. Дженна не переставала работать венчиком, превращая всё в гладкую массу.       — Следующий шаг - разрыхлитель. Вот эта синяя пачка.       Эмма аккуратно разрезала пакетик и высыпала содержимое, 10 грамм белого порошка, в миску.       — Так мало... — пробормотала Эмма.       — И не забудь лимонный сок! — добавила Дженна. — Пять миллилитров кислоты для баланса. Не переборщи, а то тесто станет кислым.       Эмма достала маленькую мерную ложечку и капнула сок прямо в миску.       — Сойдёт. А соль? — спросила она, глядя на Дженну с лёгкой нерешительностью.       — Соли на глаз, но не слишком много. Мы готовим не морскую воду, — Эмма посыпала щепотку соли в смесь, стараясь быть осторожной. Дженна протянула ей венчик. — Теперь твоя очередь. Перемешай всё до однородной массы.       Эмма взяла венчик и начала аккуратно перемешивать массу. Она ощущала под руками мягкость и нежность теста, как будто касалась бархата. Вкус будущего десерта уже витал в воздухе, обещая радость и тепло. В кухне повисла лёгкая тишина, прерываемая лишь тихим жужжанием холодильника и приглушённым щелчком выключателя. Дженна аккуратно поставила на столешницу вафельницу, блестящий металлический монстр с черными панелями, которые обещали превратить простое тесто в хрустящее чудо. Она подключила прибор к розетке, и индикатор на корпусе засиял мягким зелёным светом, сигнал готовности к действию. Из коробки Дженна достала панели вафельницы, идеально гладкие, с узорами в виде ромбов, готовые отпечатать на тесте свой орнамент. Она осторожно вставила их в устройство и плавно закрыла крышку, которая с лёгким щелчком приняла своё место.       Эмма, только что закончившая работу с миской, поставила её рядом с вафельницей. Её глаза блестели от предвкушения, аромат масла и сахара уже витал в воздухе, обещая сладкое наслаждение. Дженна взяла половник, металлический, с длинной ручкой, и внимательно наблюдала за индикатором на вафельнице. Когда свет изменился, она достала кондитерскую кисточку, тонкий инструмент с мягкими щетинками, словно волшебная палочка для масла. Аккуратно обмазав панели золотистым маслом, она начала медленно выливать тесто с половника на поверхность, наблюдая, как белая масса растекается по узорам.       — Вот так, — сказала Дженна с лёгкой усмешкой. — Попробуешь следующий сама, — она закрыла крышку вафельницы и поставила таймер на семнадцать минут, время, необходимое для превращения жидкого теста в хрустящее совершенство.       Сев на край столешницы, Дженна потерла ладони, жест, полный ожидания и внутреннего волнения. Эмма встала между её ног, уперев ладони по обе стороны от талии Дженны в холодную поверхность стола. В её голосе звучало тихое любопытство:       — Откуда у тебя такой рецепт? Ты его наизусть знаешь?       Дженна улыбнулась, эта улыбка была одновременно тёплой и немного неуверенной, как будто она собиралась рассказать секрет мировой важности.       — Мой отец и я... Мы всегда готовили эти вафли вместе. С тех пор рецепт отпечатался в моей памяти так крепко, что я бы его не забыла, даже если бы очень постаралась. Представь: каждый раз мы спорили о том, сколько масла слишком много, он говорил «чуть-чуть», я - «пожалуй, побольше». В итоге получались идеальные вафли, ни слишком жирные, ни слишком сухие. Мастер-класс семейной дипломатии.       — Звучит как настоящая семейная традиция. Наверное, именно поэтому твои вафли всегда такие вкусные.       — Льстишь мне? — Дженна усмехнулась.       — Всего лишь стараюсь быть честной.

***

      Тарелка лежит посреди стола как маленький остров обжорства, большая, плоская, фарфоровая, облепленная хрустящими вафлями, от которых так и тянет золотистым карамельным запахом. Пар от свежезаваренного кофе поднимается ленивыми шлейфами, играя с ароматом корицы и поджаренного масла; этот запах буквально клеит к себе воспоминания о детстве, о воскресных завтраках и о том странном, но приятном чувстве, что мир всё ещё управляется простыми удовольствиями. На кухне до сих пор стоят пары капель на столе и одна-единственная половинка клубники.       Эмма моет тарелки с той степенью сосредоточенности, которую обычно оставляют для решения важных вопросов. Её движения точны, быстры, и в конце концов губка уже кажется продолжением руки; вода стекает по сливу, оставляя серебряную дорожку. Когда она заканчивает, на губах появляется та лёгкая улыбка, которую оставляют сделанные дела: не героические подвиги, а просто дом, где никто не забыт и никто не голоден.       — Ну вот, — говорит Дженна, поднося две кружки, из которых поднимается ещё более решительное облако кофе. — Можно заявлять готовность к цивилизованному вечеру.       — Слишком оптимистично, — отвечает Эмма, чуть наклонившись, чтобы подать одну кружку Дженне. — Давай назовём это «кухонной дипломатией».       — Слишком драматично, — Дженна садится на край, её пальцы тёплые от кружки. Свет гирлянд обнимает её профиль мягким янтарным сиянием, подчёркивая ямочки у рта, которые искрятся при каждом слове. Она наклоняется ближе и нюхает воздух. — Может, посмотрим фильм? — спрашивает она, проводя пальцем по экрану телевизора, который теперь служит меню. Мерцание логотипов отражается в её зрачках, делая их похожими на две крошечные экспозиции уюта.       — Выбери тогда, — Эмма кивает.       — Нет-нет, давай вместе выберем, — Дженна сразу качает головой. Гиклс прыгает на диван, ставя лапки прямо на мягкий плед. Он рассыпает крошки, которые моментально становятся его добычей и предметом личной гордости. Его тявканье - это смесь «я здесь» и «чтобы никто не забыл обо мне». Эмма закатывает глаза и, сдерживая смех, берёт его на руки.       — Тише, малыш, — шепчет она. — Концерт начнётся после того, как выберем фильм.       Гиклс отвечает лаем и прячет мордочку в сгибе локтя. Его дыхание тёплое и пахнет молоком и ломтиком вафли, будто бы он - маленькая фабрика домашних удовольствий. Камин разгорается медленно, как разговор старых друзей: сначала малоприглядный шёпот пламени, потом полное, уверенное пламя, которое бросает тёплые блики по комнате. Дерево потрескивает, и каждый его щелчок - это как маленькая улыбка дома. Гирлянды вокруг окон и на книжных полках пульсируют в такт теплу, разливая мягкий свет по книгам, чьи корешки выцветают, но не теряют достоинства. Комната наполняется разными текстурами: бархат подушек, шероховатость ковра под ногами, гладкость фарфора, тёплая шерсть пледа. Всё это складывается в уют, который не требует оправданий.       — Что хочешь смотреть? — спрашивает Эмма, садясь рядом, и нежно поправляет плед, чтобы он ложился ровно.       — Что-нибудь лёгкое, — отвечает Дженна. — Но не столько романтическое, чтобы нам захотелось выпить три бокала вина, и не настолько дурацкое, чтобы нам захотелось выключить телевизор и обсуждать.       Эмма фыркает, и в её голосе слышится скрытая усмешка.       — Иными словами, идеальный фильм, где никто не умирает от глупых решений.       Они выбирают фильм, и экран начинает светиться обещанием истории. Свет телевизора даёт комнате тонкое голубоватое свечение, которое сначала кажется чужим, но затем гармонирует с огнём и гирляндами. Кофе холодит губы, оставляя сладковатую терпкость. Вафли рядом подвергаются постепенной деградации: одна за другой они становятся меньше. Эмма кладёт голову на плечо Дженны, жест почти неосознанный, но полный доверия. В её груди тепло, и это тепло не только от камина. Это то тихое, глубокое чувство, что даже если мир за окном решит быть ненастным и сложным, здесь всё будет в порядке.       — Джен, солнце? — вдруг повернулась Эмма. — Я люблю тебя, — тихим голосом прошептала она. — Очень сильно.       Дженна мгновенно отвлеклась от экрана и повернулась к ней. Её взгляд смягчился, когда она увидела выражение лица Эммы, услышала нежную ноту в её голосе. Она мягко обхватила ладонями её лицо, нежно проводя пальцами по её щекам.       — Я тоже очень сильно тебя люблю. Ты знаешь это, — её голос был тихим и тёплым.       — Я люблю слушать твой голос, — спокойно продолжила девушка. — Он... Успокаивает меня. В буквальном смысле.       Дженна улыбнулась, наклонив голову на бок, гладя её по щеке большим пальцем. Ей приятно было слышать эту откровенность от девушки, которая обычно не позволяла себе быть такой уязвимой.       — Я могу читать тебе на ночь, — сказала Дженна, усмехнувшись. — Или петь колыбельные. Что там ещё есть? Санаты?       Эмма засмеялась, пихая её в плечо. Не сильно, но ощутимо.       — Не смешно.       — Я совершенно серьёзно, — улыбнулась Дженна, ловя её руку и целуя во внутреннюю сторону ладони. — Ты же не знаешь, какая я певица. Может быть, у меня талант.       — Не спорю, ты умелая, — Эмма закатила глаза. — Строишь романтика?       — С тобой? Всегда.       Эмма усмехнулась, проводя рукой по её бёдрам и притягивая к себе. Она ощущала тепло камина на своей спине и теплоту тела Дженны впереди. Фильм давно перестал иметь для неё значение.       — Ты мое любимое развлечение, солнце.       На лице Дженны расцвела улыбка. Она наклонилась, оставшись всего в паре сантиметров от её лица.       — Разве? — шепнула она почти что в самые губы. Эмма почувствовала, как её дыхание смешалось с дыханием Дженны. Она медленно провела кончиком носа по её щеке, вдыхая знакомый запах, лёгкие нотки лаванды от шампуня и что-то неуловимо тёплое. Её губы чуть дрогнули в полуулыбке.       — Больше чем развлечение… — она прошептала прямо в пространство между их почти соприкоснувшимися ртами. — Ты мой личный порок, — последние слова растворились в поцелуе, медленном, сладком, с привкусом кофе и мёда на губах Дженны. Эмма позволила себе полностью утонуть в этом моменте: треск дров за спиной, мягкий плед под ними и бесконечная нежность под пальцами. Дженна ответила на поцелуй с той редкой, раскрепощенной нежностью, которую позволяла себе только в такие моменты. Её губы слегка дрожали вначале не от неуверенности, а от переизбытка чувств, которые она всё ещё училась выражать без стыда. Пальцы её вцеплялись в свитер Эммы, смятая ткань под её ладонями становилась горячей от их близости. Она потянулась глубже в поцелуй со слабым стоном, звуком, который Эмма сразу ловила как драгоценность. Дженна никогда не была инициативной в таких вещах, но сейчас её язык осторожно коснулся губ Эммы, прося больше. Она застенчиво исследовала этот вкус, кофе с корицей и что-то несвойственное сладкое.       А когда Эмма чуть отвела голову назад, просто чтобы увидеть её распахнутые глаза, тёмные теперь не из-за освещения, а из-за желания, Дженна преследовала её губы с упрямой настойчивостью. Её дыхание учащённо билось о кожу Эммы между поцелуями.       — Ты… — она попыталась говорить между касаниями губ. — Не останавливайся...       Эмма ощутила, как её сердце рванулось вперёд от этих слов. Её руки скользнули под футболку Дженны, касаясь горячей кожи живота, чувствуя каждый трепет мышц под пальцами. Она ответила на её порывистость медленным, глубоким поцелуем, позволяя Дженне исследовать её рот так жадно и нетерпеливо, как та хотела. Она чувствовала каждое движение, как губы Дженны слегка приоткрывались с тихим звуком нехватки воздуха перед новым поцелуем; как пальцы вцеплялись ей в плечи; как тёплый плед под ними съезжал всё ниже... Всё это сводило Эмму с ума.       Дженна резко оборвала поцелуй, её пальцы впились в край свитера Эммы, дрожа от нетерпения. Тяжёлая шерсть скользнула вверх, обнажая тонкую кожу живота и рёбер, бледную, покрытую лёгкой рябью мурашек от прикосновений и прохладного воздуха. Дженна не удержалась: её ладони тут же прилипли к оголённой коже с жадностью новичка. Но прежде чем она успела исследовать каждый изгиб под пальцами, Эмма уже перехватила контроль. Её руки обхватили талию Дженны почти грубо и одним движением посадили её себе на колени так близко, что свитер застрял между их телами наполовину снятым. Губы Эммы тут же нашли слабое место, участок шеи прямо под челюстью, и началась медленная атака: горячий язык провёл влажную дорожку до ключицы; зубы чуть сжали тонкую кожу без боли, но достаточно сильно для спазма мышц живота у Дженны; а потом губы плотно прильнули к пульсирующей артерии. Дженна подалась назад со стоном так резко, что могла бы упасть спиной на диван, если бы не рука Эммы вдруг упёршаяся ей между лопаток как страховка. Её собственные пальцы рефлекторно сплелись на шее возлюбленной цепким плетением, одновременно пытаясь стащить её ближе и слегка оттолкнуть ради глотка воздуха.       — Не... Нечестно... — вырвалось прерывисто.       — А разве я когда-нибудь играла честно, солнце? — прошептала Эмма, не отрывая губ от её кожи. Её пальцы скользнули выше под мятой тканью свитера, вжимаясь в изгиб спины Дженны так крепко, что та почувствовала себя одновременно зажатой и невероятно желанной. — Ты сама начала… — её рот медленно двигался к уху Дженны, дыхание горячее и частое. Она оставила на мочке лёгкий укус и почти беззвучный поцелуй. — И ты знаешь... Мне нравится, как ты сейчас трясёшься. Как будто боишься... Или ждёшь...       — Я не трясусь, я просто... — начала Дженна, голос дрожал, пальцы впились в плечи Эммы.       Но она не успела договорить.       Эмма резко прильнула к ней губами, заглушая каждый звук: поцелуй был жадным, без права на возражение. Язык скользнул между её губами с требовательной уверенностью, заставляя сердце Дженны биться быстрее. Она задохнулась, но только от ощущений. Попытка сопротивляться растворилась в тепле и напряжении всего тела.       Разорвав поцелуй лишь на миг, Эмма спокойно стащила очки с лица, движение было мягким и точным, и аккуратно положила их на подлокотник дивана. Затем вернулась сразу: губы снова обрушились на рот Дженны с силой почти болезненной нежности. Руки скользнули под футболку и одним движением стащили ткань через голову. Эмма отстранилась лишь для того, чтобы оценить результат: кожа светится в отблесках камина; соски напряжены; глаза расширены от шока и желания, а во взгляде всё ещё мелькает попытка сохранить лицо.       Ослепительно-белая футболка полетела куда-то в сторону пола. Рука Эммы прошлась по оголённому торсу Дженны, скользя по ключицам и грудной клетке, вверх к тонкой шее, заставляя её запрокинуть голову.       — Не лги, солнце... — прошептала Эмма ей в самое ухо, обводя языком контур. — Ты хочешь... Ты этого хочешь так же, как и я...       Однако уже через пару секунд Эмма не скрывала раздражения. Телефон зазвенел впервые, тихо, настойчиво, как назойливое насекомое где-то в уголке дивана. Она лишь на мгновение замерла, губы всё ещё прижаты к шее Дженны, и оставила глубокий засос прямо над пульсом. Пальцы её уже почти достигли резинки трусиков, едва заметное скольжение под хлопковой тканью, как телефон загудел снова. На этот раз дрожь прошла по всему телу Дженны не от страсти, а от осознания.       — П-подожди... — выдохнула она срывающимся голосом и слегка уперлась ладонями в плечи Эммы. Та медленно подняла голову. В глазах горело неприкрытое недовольство.       — Не надо... — прошептала Эмма ей прямо в губы и попробовала вернуться к поцелую, но Дженна уже повернулась через край дивана и потянулась за телефоном с лёгким вздохом.       Экран ярко светился: «Иви».       Телефон продолжал вибрировать, пока Дженна тянулась к нему сквозь дрожащие пальцы. Её грудь поднималась часто, кожа всё ещё пылала от прикосновений. Она включила громкую связь, и голос Иви заполнил тишину комнаты:       — Слушай, я закончила раньше, поэтому смогу приехать к назначенному времени! Не задерживаясь!       Дженна попыталась выдавить «окей», но из горла вырвалось лишь невнятное мычание, настолько она была потеряна между миром реальным и тем блаженством, что Эмма только что начала создавать вокруг неё.       А Эмма?.. Она не отступила.       В то время как Дженна пыталась сосредоточиться на телефоне, её бёдра уже почти полностью оказались зажатыми между ногами Эммы. Та медленно двинулась вперёд, усаживаясь удобнее прямо на неё, так что теперь их животы соприкасались кожей к коже. Одной рукой она зафиксировала запястье Дженны над головой, а другой скользнула по внутренней стороне её бедра.       И пока Иви говорила про что-то, Эмма опускалась ниже. Каждый поцелуй был целенаправленным ударом: сперва острое жжение зубов возле ложбинки между ключицами; затем язык проложил мокрую дорожку через ямочку под шеей; потом мягкое покусывание соска; дальше... Всё глубже. Поцелуй за поцелуем она спускалась к пупку. Лизнула. Оставила каплю слюны там, где начинался хлопковый край трусиков, после чего едва заметно провела кончиком языка под резинкой сбоку.       Дженна закрыла глаза.       — Да... Да... Поняла... — прошептала она в трубку без малейшего понимания значения слов. Позволив себе ещё полминуты страдания ради того, чтобы закончить разговор, она наконец пробормотала: — Ладно... Ждём..       Отключилась. Бросила телефон куда-то среди пледов. Но вместо того чтобы вернуться к ней целиком, Эмма замерла возле самого чувствительного места: её лицо было всего в миллиметрах, а дыхание обжигало даже сквозь хлопок.       Дженна вздохнула. Повернула голову к часам. Иви придет через полтора часа. Мгновение колебаний, желание против здравого смысла. Пальцы сами легли ей на плечи. Она мягко, но решительно надавила.       — А?       — Подожди... — сделала паузу. — Я... Мне нужно освежиться... Слишком жарко... — голос был слабым, дрожащим, потому что часть её хотела остаться вот так навечно. Спустив ноги с дивана, она аккуратно высвободилась из объятий, стараясь не видеть выражения лица Эммы: недовольство, грязный вызов, намек, что всё это будет продолжено позже. Эмма с едва заметным недовольством посмотрела ей вслед. Она хотела продолжения, и это было заметно. Но Эмма не стала бы настаивать против воли Дженны. Она вздохнула и откинулась на спинку дивана, устало прикрывая глаза. Её пальцы слегка дрожали. Она попыталась успокоить нестерпимое вожделение внутри.       — Ну наконец-то! — радостно воскликнула Дженна, едва дверь открылась и в прихожую ворвался порыв зимнего воздуха вместе с белоснежной Иви. Снег падал на её волосы, ресницы подёрнулись изморозью, а щёки горели румянцем от мороза. Она сразу шагнула внутрь и тут же оказалась в тёплых объятиях Дженны. Прижавшись к ней лбом, она глубоко вздохнула:       — О боже... Как же здесь тепло... Вы настоящие герои.       Дженна рассмеялась и помогла ей снять замерзшую куртку. В коридор вошла Эмма.       — Привет, — её голос звучал игриво. Она обвила Иви руками, крепко обнимая. — Мы так тебя ждали... Ну или кто-то ждал...       Иви фыркнула:       — Ага-ага... Как будто я не чувствовала напряжение ещё за дверью!       Все трое рассмеялись. Иви стаскивала мокрые ботинки одна за другой; Дженна принесла пушистые домашние носки; Эмма уже наливала глинтвейн на кухне. Свет был приглушённый, янтарный от торшеров по углам коридора; запах корицы смешался со свежестью зимы.       Мир замедлялся.       Без слов стало ясно: всю следующую неделю будет легко.