Between Snow and Spring

— Волшебники и волшебницы Визенгамота. — вещал Фадж с самодовольным выражением лица. — Гарри Джеймс Поттер был признан виновным в вопиющем нарушении Статута Секретности. Раздались согласные возгласы со всех сторон. Не все проголосовали за виновность, но подавляющее большинство и это решило мою судьбу. — Закон гласит, что как не совершеннолетний, он не может быть помещен в Азкабан, однако… — он сделал паузу обводя зал. — Мы не можем закрыть на это глаза. Его палочка будет сломана, а магия и воспоминания запечатаны. С последними словами, вынесшими вердикт, молот ударил по деревянной пластине. Я оглядывал зал суда №10 со слезами текущими по лицу. С самого первого мгновения, не успел я даже ступить в зал, на меня наложили заклинание молчания, а сам суд превратился в фарс. Решение было вынесено еще до того как я зашёл в комнату. «И где спрашивается Дамблдор?» — подумал отстраненно я. Не то чтобы я жалел о таком исходе. Обидно, горько — да. Но не жаль. Какие причины у меня были чтобы жалеть? Друзья? Те самые, что бросили меня на все лето? Нет. Крестный? Не он ли поддерживал молчание, отмалчиваясь и кормя меня «все в порядке»? Тоже не то. Магия? И что она принесла мне хорошего? Слёзы катились по моим щекам от осознания всей абсурдности ситуации и боль от предательства все не отступала. Меня вытащили из закованного в цепи кресла и поволокли через дверь под трибунами. Я бы и хотел идти сам, но ноги не слушали, а просто тряслись от злости переполнявший меня. Дамблдор, Грейнджер, Уизли, Блэк. Забвение… Звучит хорошо. … Дверь, в одну из комнат в стенах коридора, сквозь который меня волокли, открылась со скрипом. В нем было двое в желтых мантиях. Аврор, ну один из тех, что притащили меня, выхватил палочку из моего кармана и что-то пробормотав, сломал ее пополам. От этого в груди неприятно защипало. Запихнув меня в очередное кресло, руки и ноги оплели кожаные ремни и я поднял взгляд на стоящего передо мной человека в желтой мантии. — Мне очень жаль, мистер Поттер. — его голос за марлевой маской подрагивал, а палочка в руке дрожала. — Я… — Делай свое дело, Хиггинс. У нас нет всего дня. — прорычал аврор. Так вот как все закончится, да? Что же будет дальше? Без магии… — Ясно. — словно опомнившись сказал желтый. — К субъекту будет применен третий сценарий. Его магия будет опутана, а воспоминания изъяты. Он говорил монотонно, но я чувствовал дрожь в его голосе. Он вновь направил на меня палочку и казался более уверенным в своих действиях. — Claudere Fluxum! — серебряный луч покинул направленную в мою грудь палочку и устремился ко мне. Послышались несколько щелчков и странное дребезжание. Мое тело показалось еще более тяжелым чем раньше, а руки, которыми я ухватился за подлокотники, почти утратили свою хватку. Шрам начал жечь с новой силой, но казалось в этот раз он впервые давит наружу. Я почувствовал как по лицу скользнула жидкость, но проигнорировал это. Рука человека напротив снова стала подергиваться, словно он потерял всю прежнюю уверенность. — Obliviare! — почти на грани шепота услышал я и белесый луч покинул палочку человека в желтом. «А разве не Obliviate?» — скользнула мысль, но тут же покинула, следом за сознанием. Мир погрузился в темноту.

————

Первое, что я почувствовал приходя в сознание — я лежу. Глаза открывать было страшно, однако неизвестность была того страшнее. Приоткрыв правый глаз, я так ничего и не увидел — перед глазами плыло. Паника, вот что пришло следом и я попытался протереть глаза, сняв очки. Осознание было моментальным — без очков я видел четко и во многом лучше чем раньше в очках. Какого?… Что-то явно пошло не так во время связывания. Очки были первым знаком, вторым же… «Я все помню и… даже больше». Озноб пробежал по спине. Некоторые воспоминаний были словно чужими: Дурсли и их теплое поведение, средняя школа и все знания связанные с этим периодом, одиночество, но не навязанное, а личное решение. Это был не я… Обливиаторы, вспомнил я название, это они навязали мне это? Но были и другие. Встреча с Квиреллом прошла иначе чем я изначально помнил, без пафоса, просто избиение меня, пока не явился Дамблдор. Зачем? Тайная комната, в которой не было никакого василиска, а лишь дневник изливающий свое разочарование. Еще несколько мелочей тут и там. Был и первый поцелуй, случайный на самом деле. Салли-Энн Перкс повернувшись задела мои губы на третьем году. Мы посмеялись над этим и продолжили просто общаться, но на следующую неделю она пропала… Это просто не имело смысла. Я схватился за голову от негодования, ожидая, что с очередной вспышкой злости придет и вспышка магии, как раньше, но… Ничего. Я все еще чувствовал ее внутри, но это был спокойный колодец, а не бушующая пучина. Только сейчас я наверняка мог это различить. Магия во мне словно уснула. За дверью послышались шаги и я поежился. Что я могу без магии? Не то чтобы я многого достиг с ней, но умение колдовать придавало мне уверенности. Наконец осмотрев свое окружение я сглотнул ком в горле — моя спальня в доме Дурслей. — Гарри? — из-за двери послышался голос тети Петуньи и я моргнул. — Ты уже проснулся? Ты же не забыл, что мы сегодня уезжаем? — Нет? — сказал/спросил я, удивляясь изменениям в тоне тети. Я всеми силами пытаясь понять, что черт возьми происходит, и память услужливо подкинула одно из навязанных воспоминаний. Разговор о том как Дурсли решили перебраться на материк. Это так волшебники решили от меня избавиться? — Вставай, дорогой, завтрак уже готов. Ты же не хочешь, чтобы Дадли ухватил и твою порцию. — голос тети был теплым, а в конце даже насмешливым. — Хорошо. — ответ был машинальным, оцепенелым. Оглядев комнату, я понял, что изменений в ней собственно внесено не было, но все это было обоснованно моим «бунтарским периодом». В новых воспоминаниях, конечно. Встав напротив платяного шкафа, я уставился на свое отражение. Первое и думаю самое важное — шрам пропал… Ненавистный символ моей «уникальности» исчез оставив за собой тонкую полоску. Это была замечательная новость. В остальном… все было как и раньше. Они, волшебники, не сильно заботились о том, чтобы воспоминания соответствовали реальности… Оглядевшись, я понял, что в комнате нет совсем ничего, ведь мой чемодан остался на Гриммо, да и не было там ничего, что мне понадобится. Со скрипом в душе, я принял реальность — все магическое, что было там, больше не имеет для меня значения. Но плохо ли это?

————

В столовой меня ждал нормальный завтрак, а не то, что представляли нормальным для «урода» Дурсли. Вернон приветливо улыбнулся, чего я в свою сторону не видел ни разу. Дадли дерзко усмехнулся, но без привычной остроты. В коридоре стояли чемоданы. Так значит мы действительно переезжаем. — Наш самолет через полтора часа, скоро нужно выезжать. — сказал Вернон и я невольно кивнул, все еще с недоверием смотря на дружелюбного дядю. — Твой минимализм закончится когда мы прибудем в Италию, Гарри. Сколько можно одеваться в тряпки? Хоть слова и были строгими, но он не вспыхнул как раньше — просто обычный разговор. Я чувствовал себя словно в одном из тех шоу, где все подстроено, чтобы удивить или разыграть гостя. Вот только ложные воспоминания подсказывали, что это нормально. Покачав головой, я поспешил доесть завтрак, ведь действительно был голоден.

————

По пути в аэропорт меня посадили за Верноном, и приказали указывать путь, что я и делал по памяти, которая была чужой. Мы пролетали улицу за улицей, в направлении Хитроу, а я уставился в окно. Вот так я покину родину? Я вздохнул. Да какая разница? Перед выходом я посмотрел на календарь и был в шоке. С моего суда прошла неделя. Я неделю пробыл где-то и ничего не могу об этом вспомнить. Более того никто, вообще никто, из магического мира и не подумал со мной связаться! И я знаю, что причина не в том, что я потерял магию! С горечью, я подумал о Букле, осознание того, что и ей нет места рядом со мной залило в груди, а слезы наворачивались на глаза. Я пытался ухватится за надежду, что без магии невозможно получать письма, пока я не вспомнил очевидное — Гермиона писала родителям. Они же маглы, не так ли? А значит… До меня просто нет никому дела. А что? Я сейчас не лучше сквиба, а с ними в магическом мире разговор короткий. Что-то на периферии зрения привлекло мое внимание и я повернулся, чтобы лишь заметить, как машину дяди на полном ходу протаранил тяжелый грузовик. Все было словно в замедленной съемке. Удар пришелся со встречной полосы туда где сидела тетя. Я видел как сжимается металл капота машины, не останавливая движение огромного грузовика. Следом полетели стекла. Все, что было не приколочено в салоне, взлетело в воздух, а тетя, которая по какой-то причине не пристегнулась — вылетела через переднее окно, прямиком в решетку грузовика. Следом, меня бросило на ремень безопасности с слышным хрустом, а машину отбросило в полет на тротуар. Сделав несколько переворотов, железная коробка приземлилась на крышу и я наконец услышал крики. С переднего сиденья дядя кричал от боли, но вот рядом… Я перевёл взгляд на сидевшего рядом Дадли, все хватая воздух губами, и застыл. Дадли, который всю дорогу дергал ремень, запутался в нем так, что он обвязался вокруг его шеи. Глаза кузена были открыты, а лицо было синим. Боль в груди заставила меня схватится за свой ремень, когда я заметил неладное — дым. От переднего сидения поднялась струйка дыма и начала заполнять салон. «Пожар?» мелькнуло в моем поврежденном сознании и подтверждение пришло мгновение спустя, когда крики дяди стали еще более яростными, а салон наполнился бликами. Попытавшись посмотреть по сторонам, я увидел толпу зевак. Некоторые даже пытались открыть дверь, но сторона водителя была прижата к стене здания, а пассажирская… она была смята от удара… «Мы обречены» — промелькнуло у меня в голове. На языке я почувствовал знакомый привкус крови, а каждый следующий вздох требовал все больше усилий. Сквозь дым, я видел как огонь охватывает переднее сидение и сглотнул. «Вот так все закончится?» — я закрыл глаза, которые жгли из-за едкого дыма, да и видно ничего не было. «Как бы я хотел жить нормальной, спокойной жизнью» — взмолился я, не совсем понимая к кому обращаюсь. Мысли путались. «Хоть шанс»… Послышался хруст, где-то там, глубоко в груди и я уж подумал, что мои ребра окончательно сломались. Открыв глаза, я увидел как языки пламени поднимаются, через сидение дяди, а сам он затих. Я сглотнул принимая реальность, но в следующий миг, все словно захлебнулось. Я попытался вздохнуть, когда послышалось шипение и волна огня с огромной скоростью понеслась на меня. Закрыв плотно глаза, я услышал еще один щелчок внутри, где-то в самом центре, ядре. Я уже был готов прощаться с жизнью, когда почувствовал удар всем телом. Что бы это ни было, я не в силах удержать сознание, провалился в беспамятство.