El Dorado

После такого жуткого предательства со стороны Онегина жизнь Ленского превратилась в кошмар. Не было ни дня, когда бы Владимир, в силу своей высокой чувственности и излишней драматургии, не страдал по всему произошедшему. В его голове не укладывалось — как же так его некогда друг мог так поступить с ним? Взять и станцевать с его возлюбленной! На Ольгу Ленский тоже обижался, поэтому теперь его ежедневные, многочасовые прогулки по опушке леса сменились написанием грустных стихов у себя в комнате или тяжкими размышлениями о жизни, лёжа на диване. В конце концов, долгое пребывание в печали стало утомлять Ленского. Он растаял, перестал так пылко злиться на всё это и просто тосковал. Его разбило изнутри на миллион осколков, душа его, такая нежная и ранимая, звонко пустила трещину, из которой будут выливаться все соки. Кажется, теперь юноша был безутешен. Всё, что его спасало — это редкие прогулки по аллее с давним другом, коих у Владимира было по пальцам одной руки перечесть. Эти выгулы были хоть и редкими, но крайне необходимыми молодому поэту, чтобы тот совсем уж не развалился дома на части от душащей тоски. В одну из таких прогулок Ленский, как и всегда сидя на скамеечке, ковырял землю под ногами крайне печальным взглядом. Друзья молчали. Бывало такое у Владимира, что нужно с ним пару часиков просто молча посидеть, повздыхать, чтобы тот развеялся, проводить до дома и всё, но сегодня у товарища для дорогого Ленского были новости. — Володь,— тихонько, словно прощупывая почву, обращается тот к молодому поэту,— А почему бы тебе не сходить на бал? Как раньше. — На бал? — Ленский со своими печалями уже и забыл, что существует такое развлечение, — Но что мне там делать? Мне ж даже танцевать не с кем... — Да просто сходить, развеяться. Не обязательно танцевать. Ты ведь и раньше не особо тянулся мазурку отплясывать. Можно просто пойти пообщаться с хорошими людьми, познакомишься с кем-нибудь,— кажется, последнее сделало слегка больно Владимиру, судя по его резко нахмурившимся бровям. Знакомиться ни с кем он явно не горел желанием, он до сих пор не отошёл от своей сильнейшей любви к Ольге и от ложной дружбы, — Прости, я не в этом смысле. Я имел ввиду, что ты сможешь найти себе интересного собеседника. Говорят, там Чацкий играть будет. — Чацкий? А кто это? — Владимир заметно оживился, глазки блеснули интересом. Никого обычно не упоминают просто так. — Как это кто? Это тот полоумный, который накинулся на тебя во время дуэли с Онегиным и спас тебя! Подожди, неужели ты даже не узнал фамилии человека, который спас тебя? — признаться честно, Ленский и в правду не поинтересовался. Как-то забылось. И за это было неимоверно стыдно сейчас. Ему жизнь спасли, рискуя собой, а он даже не поблагодарил, — Володь, ну как же ты так! Тогда тем более собирайся! Сегодня мы едем на бал!