Танцуй со мной

! Будьте осторожны! В первой главе есть описание убийства животного. Отщелкнув застежки, Хенджин снял шлем и вдохнул прохладный воздух полной грудью. Ветер слегка растрепал длинные волосы. Конь под ним переминался с ноги на ногу, позвякивая металлом. Ему хотелось нагнуть голову, чтобы ухватить губами стебельки редеющей осенней травы, но твердая рука седока крепко удерживала вожжи, не позволяя животному вольностей. От досады он грыз трензель и сгонял с крупа хвостом сонных злых мух. Пахло влагой и жухлой листвой, конским потом и ружейной смазкой. Где-то вдали Хенджин слышал лай собак, но направляться к ним не спешил. Ему вообще не нравилась охота. Охотничий клуб был бы последним местом, куда он отправился бы по своей воле. И дело даже не в страхе оружия, собак или жалости к добыче – ему просто банально было скучно. Со стороны, вероятно, это было действительно красивое зрелище – чисто с эстетической точки зрения. К тому же, старшая частная школа "Гринвей" для юных мальчиков и будущих мужчин, делала все, чтобы богатые родители могли хвастаться своим богатым друзьям достижениями своих сыновей – все достигшие 16 лет, одетые как на подбор в алые сюртуки и сверкающие лаковые сапоги, верхом на лоснящихся здоровых конях, рядом со сворами пегих гончих – словно сошли с картины – приносили домой лисьи хвосты и оленьи рога. И гордые отцы вешали трофеи над каминами. Хенджину нравилось ездить верхом. Но вот все остальное... Какой азарт может быть в том, что специально выращенные на смерть лисы бегут по огороженному участку долины, подгоняемые обученными псами из расчета десять собак на одну несчастную лису? Что за радость, если у школьников с собой ружья, а у рыжей беглянки – только возможность нырнуть поглубже в куст и лежать там, трясясь от страха? Благородства в этой охоте столько же, сколько в бутылке дешевого пойла, которую вчера распивали первокурсники под крики старших, в надежде попасть в "лигу". Нет, спасибо, Хенджин предпочитал держаться подальше от всего этого. И его собственная репутация, и репутация его семьи ему в этом помогала. С холма, на котором стоял конь Хенджина, открывался потрясающий вид на долину. Густые краски осени уже охватили деревья, далеко виднелась небольшая деревушка с алыми черепицами крыш и острые готические шпили церкви. Чуть дальше под безоблачным небом зеркальной лентой улеглась река, пуская солнечные блики по ряби воды. Пастораль захватывала дух. Если бы не крики мальчишек, ружейные выстрелы и лай собак. Хенджин прищурился. Если слышны выстрелы – а они разрешались только под присмотром инструктора – значит, несчастное животное уже близко добралось до собственной смерти. Следовало догнать ало-пегое пятно собак и школьников, чтобы у преподавателей потом не возникало вопросов. Шлем надевать обратно Хенджин не стал. Солнце мягко согревало ему макушку, и парень толкнул пятками лошадиные бока, пуская послушного коня сначала шагом, а потом мягкой рысью. Клубный мерин вел себя исправно, они все тут были такие. Чуть надавишь – не взбрыкнет, а смирится. Управлять им можно было и одной рукой, почти не прикладывая усилий. Хенджин даже не знал, как зовут того, что достался ему в этот раз, и тот ли это конь, что был в прошлый. Травяной покров легко стелился под копытами гнедого. С высоты холма Хенджин ясно видел, что большая часть группы вместе с собаками ушла далеко вправо, к западной ограде, но почему-то голоса слышались и с другой стороны. Возбужденные парни. В тоне их выкриков Хенджин ясно улавливал злорадство. Агрессию. Враждебную насмешку. Учась в школе для юношей, сложно было не научиться отличать один смех от другого. Смех добродушный и веселый от того, который шелестит словно хихиканье гиен во время травли. Даже если ты будешь стараться держаться подальше от всего этого, рано или поздно тебя втянет в водоворот. Это та часть жизни, с которой ты ничего не можешь поделать. Расслабишься – и тебя съедят. Оглянешься – и ты проиграл. Хенджин развернул коня в сторону криков. По какому-то наитию. Или желанию окунуться в грязь. "Мне просто любопытно", - сказал он сам себе. Чем ближе становились голоса, тем яснее он разбирал слова. "Стреляй! Стре-ляй! Стре-ляй!" - скандировал хор в разнобой. "Ссыкло", - этот голос Хенджин знал, это был МакГрубер, Рекс, парень из параллели, тот, что курил у лазарета в компании своих прихлебателей. Значит, большинство собравшихся там – старшекурсники. "Эй, цыпленок, сучий сын, стреляй или я заставлю тебя станцевать нам чечетку, подпалив траву у тебя под лапками". Лающий смех гиен. "Рексу бы определиться, обычно цыплята не рождаются у сук", - подумал Хенджин, подстегивая коня. Его гнедой поднялся на небольшой холмик, и парень наконец-то увидел всю картину целиком. В окружении группы студентов стояли двое: лиса, попавшая в капкан, и юноша со светлыми длинными волосами, в руках которого дрожало ружье. Ружье так же было у Рекса, и он целился дулом под ноги парнишке, намекая, что едва сдерживается от соблазна применить собственное наказание для "цыпленка", который не может застрелить лису. Животному, тем временем, было уже явно очень плохо. Ее морда окровавлено щерилась, задняя лапа плотно вжата в зубья капкана, пышный изящный хвост испачкан грязью и экскрементами. На ее шкуре не было метки школы, это была дикая лиса. Капканы обычно убирали перед выездом клуба, но этот, видно, забыли. Возможно, несчастная сидит тут с самой ночи, обезумевшая от боли и голода. Светловолосого парня Хенджин никогда не видел. Должно быть, он из первокурсников, но тогда почему – здесь? Среди старших? Где его староста, почему не следит за мелкими на первом выезде в долину? Почему у него в руках ружье, если оно не полагалось без лицензии и инструктажа? Хенджин не отрываясь смотрел на незнакомца. На пшеничные волосы, которые трепал ветер, на веснушки на красивом, почти кукольном лице. Его руки дрожали – даже нет, тряслись ходуном, но ружье он держал крепко. Крепко стоял на своих ногах, и смотрел Рексу прямо в лицо. О, он боялся – это было видно невооруженным взглядом, но при этом выглядел бесстрашнее любого из собравшихся. - Ну давай, фермер-бой, - сказал Рекс, - или ты не хочешь попасть в лигу? Считай это вступительный экзамен. А, так это все ради "каппа-гамма-тау", или как там теперь звался их клуб? Клуб мальчишек, которые думали, что они взрослые. Которые тайком собирались в старой библиотеке с украденным виски и сигарами, от которых они умирали от кашля. Элита среди элит. Светловолосый парень шагнул назад, к лисе. Лиса рванулась вперед, пытаясь вонзить зубы в его ногу, но цепь капкана звякнула, и верещащее существо вместо этого вцепилось в собственную лапу, раздирая ноющую плоть. Хенджин отчетливо видел, как поджимаются губы незнакомца и как дрожат его большие глаза. Если он сейчас заплачет, то для него все в этой школе кончено. - Тогда потанцуем, малыш, - ласково сообщил Рекс и поднял ружье. Раздался выстрел. Лиса не успела ничего понять. Ее грудка окрасилась алым, и тельце отбросило назад, уже без признаков жизни. Все окружающие замолкли, глядя на недвижимую несчастную добычу. И светловолосый, и Рекс, и остальные студенты, подняли взгляды и повернулись в сторону Хенджина. Гнедой мерин, привычный к ружейным залпам, только прижал уши и недовольно потряхивал головой. В полном молчании Хенджин просунул голову в петлю ружья и убрал его за спину. Это был первый раз за все время, когда он им воспользовался. - Хван, - прошептал кто-то из парней. Хенджин поднял взгляд и уткнулся им прямо в голубые глаза незнакомца. - Эй, эй, что у вас там происходит? - окрик инструктора заставил всех встрепенуться и броситься врассыпную в поисках собственных лошадей. Хенджин с трудом отвернул голову, теряя незнакомца из виду, и пришпорил гнедого, пуская его вскачь. Сердце отчего-то болезненно колотилось. И только почти у самой ограды он вспомнил, что выронил шлем из рук, и тот так и остался валяться в пожухлой осенней траве неподалеку от мертвой лисы.