2. Лисья сутра Пьяного Мастера
26 октября 2025 г., 14:14
Следующая история началась, как это нередко случалось у Вэй Ина, с желудка. Он и Лань Чжань проходили через регион, славящийся своими вкусными и весьма привлекательными на вид персиками. Сорт назывался «Хрустальный Нектар» — его плоть была прозрачной, как розовый кварц, сладкой и душистой, как отборный мёд.
Вэй Ин, разумеется, узнал об этом от первой же словоохотливой торговки на местном рынке, и его глаза приобрели тот самый хищный блеск, который по обыкновению предшествовал либо грандиозной шалости, либо покупке непотребного количества еды.
— Ханьгуан-цзюнь! — воскликнул он с жаром, хватая супруга за рукав и указывая на лоток, ломящийся от золотисто-розовых плодов. — Взгляни! Говорят, кто съест такой персик на рассвете, обретёт мудрость, сравнимую с мудростью Бессмертных.
Лань Чжань в глубине души знал, что под «говорят» на самом деле подразумевалось только утверждение Вэй Ина и, возможно, красноречивой торговки, продававшей эти фрукты, но он, тем не менее, позволил увлечь себя к лотку и купил с десяток самых крупных и красивых персиков.
Вэй Ин с видом заправского эпикурейца слопал их большую половину, обливаясь соком по подбородку и сытно причмокивая. Лань Чжань съел один с такой же элегантной точностью и аккуратностью, с какой фехтовал Бичэнем.
Его непоседливый супруг смотрел на это с восхищением и усмехался.
— Ох, Лань Чжань! Даже есть фрукты ты умудряешься как писать картину. Быть таким совершенным просто преступно.
— Ты мне льстишь.
— Как можно. Я тобой любуюсь. Имею право.
Лань Чжань кинул на Вэй Ина долгий взгляд, неторопливо извлёк из рукава снежно-белый платок, с уголков вышитый серебряной нитью, и нежно вытер блестящий сладкой персиковой влагой подбородок возлюбленного.
— Не увлекайся. Разболится живот.
— На сей счёт будь спокоен. У меня невероятно крепкий, можно сказать, железный желудок. Что горькое, что сладкое — ему всё нипочём. Могу хоть целую корзину персиков слопать и не замечу.
Лань Чжань, казалось, собирался возразить, но передумал, а спустя час Вэй Ин понял, что напрасно к нему не прислушался.
— Муж мой, — жалобно прощебетал он и, притормозив посреди горной тропы, ухватился обеими руками за живот. — Думаю, те персики были не столько о мудрости, сколько о… стремительном очищении.
Лань Чжань, чей собственный желудок, закалённый годами безвкусной растительной пищи Облачных Глубин, не подвёл, лишь слегка сдвинул брови и невозмутимо ответил:
— Правило сто сорок семь на Стене Послушания: умеренность в потреблении еды — залог здоровья духа и тела.
— Такой подход — заговор против радости, — проворчал Вэй Ин, но его тут же скрутил новый приступ. — Ой-ой-ой! Мне нужно… отлучиться. Срочно! Ищи мне большое дерево с густой листвой. Очень густой.
— Мы на высокогорье, — напомнил озадаченный Лань Чжань, изучая острым взглядом светлых глаз лишённые высокой растительности окрестности.
Они поднимались по пологому склону, устланному невысокой изумрудной травкой с разбросанными здесь и там яркими островками цветов. Лишь вдали — на приличном расстоянии — виднелась полоса леса, предваряющая вход в следующее ущелье.
— Сгодится даже куст, — в отчаянии простонал Вэй Ин, чувствуя, что вскоре перебирать станет поздно.
— Вижу валун — достаточно большой.
— Пойдёт.
Пока Вэй Ин переживал свой личный пищевой апокалипсис, Лань Чжань, чтобы не смущать его, ушёл дальше. Он брёл достаточно продолжительное время и не заметил сам, как добрался до опушки леса, маячившего вдалеке.
Заметив бурный ручей, он решил, что это место идеально подходит, чтобы задержаться здесь и отдохнуть, а потому, не долго думая, развёл костёр, постелил одеяла и, поставив греться воду для чая с целебными травами, принялся ждать Вэй Ина.
Лань Чжань не впервые сталкивался с подобной ситуацией. Его супруг регулярно влипал в истории или затевал их сам, одним словом — находил приключения на свою красивую пятую точку даже там, где их могло и не быть.
Лань Чжань, конечно же, не упрекал его за это и не пытался изменить, лишь мягко наставлял, но выбор всегда оставался за Вэй Ином. Единственное, что точило нервную систему Нефрита и вынуждало терять покой в такие моменты — искреннее беспокойство за милого сердцу мужа.
Взглянув в сторону склона, где оставил Вэй Ина, Лань Чжань от всей души пожелал ему поскорее преодолеть вмешавшееся в его жизнь неудобство и снова почувствовать себя хорошо.
Именно в этот миг из чащи, помахивая пушистым хвостом и сверкая умными глазками-бусинками, вышла лиса. Она была размером с небольшую собаку, с шерстью цвета расплавленного золота и большими, комично закруглёнными ушами.
Лиса села в паре шагов от заклинателя, склонила голову набок и издала тихий, вопросительный звук.
— Ты не демон, — констатировал тот после мгновения безмолвного анализа. — И не яо. Ты — просто зверь.
Лиса тряхнула головой, будто соглашаясь с этим утверждением.
— Фуф! — секундой позже донеслось со стороны опушки.
Бледный, но уже с тенью возвращающейся на лицо улыбки, к ним быстрым шагом направлялся Вэй Ин. Закончив своё сражение с последствиями переедания персиков, он заглянул к ручью выше по течению и, по всей видимости, в него окунулся, потому что был мокрым, а из одежды на нём остались лишь нижние штаны — всё прочее он нёс, небрежно перекинув через плечо.
— Ну, я вернулся из объятий бездны… — отряхивая с рук воду, сообщил он и запнулся при виде открывшейся ему картины: — О!
Его прекрасный как лунное божество муж расположился у костра в позе лотоса, а напротив него, в точности повторяя его статную осанку, сидела лиса, с подчёркнутой грацией устроив свой пушистый хвост вокруг лап.
— Надо же! Ханьгуан-цзюнь, я знал, что у тебя дар одним своим присутствием внушать почтение и дисциплину, но чтобы даже животным, это что-то новенькое…
— Я ничего не делал, — словно оправдываясь, ответил Лань Чжань. — Она сама.
Вэй Ин побросал одежду на ближайшие ветки деревьев и, присев у костра, с интересом уставился на примкнувшую к ним жительницу леса.
— Красивая, — захваченно оценил он.
Лиса перевела на него умный взгляд, дёрнула левым ухом и… проигнорировала. Всё её внимание снова переключилось на заклинателя в белом. Спустя мгновение она подкралась к тому ближе, обнюхала кончик его сапога и белоснежный рукав, затем издала довольный урчащий звук и, свернувшись калачиком, устроилась у его ног.
— Лишай подери! — пробормотал Вэй Ин. — Она ведёт себя так, будто ты её закадычный друг, а я так — назойливая муха.
— Она чувствует, что мне можно доверять, — предположил Лань Чжань, хотя в его слова прокралась едва уловимая тень замешательства.
— А мне что же, нельзя? — нахмурился Вэй Ин.
— Вспомни, что ты обычно говоришь при виде кроликов и фазанов.
— Что хочу их зажарить.
— Именно так.
— Непохоже, чтобы рыжая испугалась.
— Возможно, она решила, если будет держаться поближе ко мне, сможет безопасно вздремнуть.
Вэй Ин скуксился и потёр веки.
— Мне бы тоже не мешало прилечь. Что-то я вымотался.
Лань Чжань ничего не сказал, но указал на место рядом с собой с противоположной от лисы стороны и наполнил чашку крепким чаем, источавшим аромат целебного сбора.
После неприятности с желудком Вэй Ин чувствовал себя разбитым и даже не стал отпираться, прежде чем опрокинул в себя содержимое ёмкости, завернулся в предложенный супругом мягкий плащ и, склонив голову ему на плечо, провалился в сон.
***
Ситуация с лисой стала по-настоящему курьёзной, когда заклинатели, спустя несколько часов, собрались двигаться дальше. Лиса вскочила и побрела за ними. Она не просто следовала по тропе, а шла чётко в полшага позади Лань Чжаня, точно примерный ученик, неотступно следующий за любимым наставником. Полностью оклемавшийся после неудачи с персиками Вэй Ин, чьё эго было слегка уязвлено таким явным пренебрежением, решил действовать. Он достал из своего бездонного рукава лепёшку с мясной начинкой и повертел в руке. — Эй, рыжая! Смотри, какая вкуснятина у меня есть, — поманил он лису. Та бросила на лепёшку короткий, полный презрения взгляд и продолжила идти, гордо вздёрнув нос. — Она не ест пищу, приготовленную на огне, — наставнически прокомментировал Лань Чжань. — С чего бы это? — Ей чуждо всё мирское. — Так бы сразу и сказал, что она родом из Гусу и помешана на правилах, потому и к тебе — их преданному блюстителю — сразу прониклась расположением, — беззлобно подколол Вэй Ин. Лань Чжань ничего не ответил, только покачал головой. Лиса проделала с ними весь путь до следующего привала, который пришёлся на вечер. Несмотря на то, что Вэй Ин шутил, говоря, что рыжая признала в Лань Чжане своего, когда тот сел медитировать, лиса устроилась напротив и уставилась на мужчину с таким глубоким вниманием, будто пыталась постичь суть Вселенной через его неподвижную форму. В таком духе истекла пара часов. Когда Нефрит закончил с медитативными практиками и налил себе воды, лиса юркнула к нему и, не сводя с него глаз, ткнула носом в его чашку. Лань Чжань, после секундного раздумья, плеснул немного воды в крышку от фляги и поставил перед ней. Лиса с достоинством сделала несколько глотков и удовлетворённо отошла. Вэй Ин наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. В его голове зрела мысль. Коварная, блестящая мысль. Когда стемнело, и Лань Чжань начал готовиться ко сну, аккуратно сложив свою верхнюю одежду, Вэй Ин подался к нему с кувшином. Не с «Огненным дыханием феникса» — тот был давно им прикончен, но на рынке, где он набрёл на персики — будь они неладны! — ему удалось приобрести сорт сливового вина под названием «Луна весенней ночью». Оно было светлым и не слишком крепким, пахло фруктами и разнотравьем, а во рту ощущалось как слегка горчивший пряный сок. — Знаешь, — начал Вэй Ин с наигранным равнодушием. — Говорят, звери чувствуют истинную сущность человека. — Разве не об этом я сказал тебе недавно? — Ты настаиваешь на чистоте и нравственности, а что если на самом деле этой лисице по душе вовсе не суровый поборник правил, а тот, кто прячется глубже? — О чём ты? — Вдруг её привлекла та часть тебя, что выбирается погулять лишь под воздействием определённых… состояний. Например — опьянения. Лань Чжань посмотрел на мужа с укором. — Вэй Ин. Я составлял тебе компанию в распитии вина в прошлый раз. — Помню и не предлагаю тебе напиваться вдрызг. Всего один махонький глоточек, чтобы опровергнуть или подтвердить мою догадку. — Глоток или десять. Ты же знаешь, что эффект соразмерный. — Это вино совсем лёгкое. Ты протрезвеешь меньше чем за час. Гарантирую. — Уверен? — Железно. Сделай это, чтобы проверить теорию. Ради научного эксперимента, а после я ещё долго не сунусь к тебе с подобным предложением. Договорились? Если животное убежит, значит, ты был прав, оно здесь потому, что его привлекло твоё праведное следование Светлому Пути, сдержанность и высокие моральные ориентиры. Если и после останется с нами — значит, ей скорее по душе тот ты, который правила нарушает. Лань Чжаню затея казалась абсурдной — мало ли из-за чего к ним прибилась эта странная зверушка. Гипотезы отнюдь не сводились к двум, но он понимал, что если Вэй Ином завладела идея, его не угомонить и лучше сдаться. Да и предлагал он с упором на исследование — знал, на что надо давить. Лань Чжань ещё мгновение колебался, перебегая с точившего его волю умоляющей миной Вэй Ина на лису, которая, умывая лапку, слушала их с безмолвным одобрением. Наконец он вздохнул — это был тот самый многострадальный вздох, который означал, что он капитулирует. — Будь по-твоему, но лишь глоток, чтобы разрешить загадку. — Замётано! — Вэй Ин мигом вручил ему чашу, и Лань Чжань одним махом её осушил. Нахлынувшая следом сонная мара заставила глаза Нефрита закрыться, а когда он снова распахнул их и повернулся к лисе, лицо его было мрачным и строгим. — Животное, — обратился он к ней с преподавательской расстановкой и важностью. — Мы должны обсудить твою духовную практику. Твоё дыхание не синхронизировано с ритмом Вселенной. Давай исправим это. Вдох… на раз-два-три. Выдох… на раз-два-три-четыре. Повторяй за мной. Лиса заинтересованно встрепенулась и навострила круглые уши. Казалось, его требование привело её в восторг. Она старательно вытянула мордочку и попыталась подражать его дыханию. Не веря глазам, Вэй Ин, хохоча, упал на спину и закатался по траве. Это было непостижимо и великолепно. — Муж мой! — сквозь смех воскликнул он. — Теперь я видел всё! Сам Пьяный Мастер Лисьего Даосизма явился сюда этим вечером и снизошёл до наставлений! Но самое удивительное произошло чуть позже. Утомившись от духовных практик и наставничества, подвыпивший Лань Чжань вдруг поймал заинтригованный взгляд Вэй Ина, всецело поглощённого наблюдением за его странными отношениями с лесным обитателем. Бесстрастное лицо Нефрита внезапно преобразилось — его озарила такая тёплая и беззащитная улыбка, что у Вэй Ина перехватило дыхание. Примечательным было то, что Лань Чжань крайне редко улыбался, но если кто и мог побудить его к этому, то только Вэй Ин. — Ты хорошо выглядишь, — сказал Лань Чжань и, склонившись вперёд, поцеловал мужа в лоб. — Я и чувствую себя неплохо, — удивлённо вернул ему улыбку тот. — Я рад. Лань Чжань протянул руку и погладил льнущее к нему животное по голове. — Спасибо, — со всей серьёзностью поблагодарил он. — Ты помогла ему отвлечься. Он больше не болеет. Лиса лизнула его ладонь, потом подошла к изумлённому Вэй Ину и легонько ткнула его мокрым носом в колено. Как стало ясно позднее, то был своеобразный знак примирения и прощания, потому что рыжая красавица после этого пробыла с ними недолго — пошныряла туда-сюда между ними и растворилась в ночной темноте. — Выходит, ты заколдовал её, чтобы она отвлекала меня от последствий моего провала с персиками? — оживился Вэй Ин. — Я не применял магию, — пояснил Лань Чжань, — просто хотел, чтобы произошло что-то, что помогло бы тебе поскорее поправиться. — Видимо, лесной дух услышал твоё желание и обернулся лисой, чтобы его исполнить. — Не исключено. Лань Чжань ласково коснулся щеки Вэй Ина. — Впредь бережнее относись к себе. Не забывай — твоё благополучие равно моё спокойствие. Вэй Ин растроганно кивнул. — Я постараюсь.***
На следующее утро Лань Чжань, как обычно, проснулся первым. Голова сонно ворочавшегося Вэй Ина покоилась на его груди, так что ему не пришлось прилагать больших усилий, чтобы подтянуть его к себе и поцеловать. — Как твой желудок? — спросил он, когда тот приоткрыл сначала один глаз, затем второй и растянул губы в приветливой улыбке. — Замечательно. Думать о нём забыл. А твоя… рыжая ученица? — Кажется, она достигла просветления и отправилась в своё путешествие, — с невозмутимым видом ответил Лань Чжань. Вэй Ин рассмеялся, возбуждённо прижимаясь к нему просыпающимся телом. — Вчера ты согласился со мной, что то мог быть лесной дух. — Поверю тебе на слово. — Ты опять всё позабыл? — Мгм. — Какая жалость! — Вовсе нет. Ты мне напомнишь. — А ведь верно! — загорелся подскочивший Вэй Ин. — Слушай! Вечер вышел уморительный. Одно то, как ты учил лису медитировать, чего стоит… Их голоса разносились в звенящем прохладой утреннем воздухе. Солнце вставало над горами, и тропа звала вперёд — к новым встречам и приключениям.
