EGO

      15 лет назад       Опершись на перила крыльца, Минхао задумчиво вглядывался в пейзаж, раскинувшийся за пределами родительского дома, согреваясь ароматным чаем из тонкой фарфоровой чашки. Огромный двухэтажный особняк находился на окраине престижного района, вокруг был захватывающий вид на лесистые холмы и каменные храмы. Его семья была достаточно состоятельной, чтобы обеспечить своему сыну собственных прислуг и сопровождение с личным водителем, который каждое утро забирал молодого господина с частной школы и дополнительных уроков рисования.       Тяга к искусству была у него с самого детства: его картины не просто наносились в три мазка, а создавались с необычайной техникой, которую придумал сам. Недавно ему исполнилось 15 лет, он думал, что в его простой жизни ничего интересного не происходит, и всё ждал, когда случится хоть что-нибудь, что могло бы послужить музой для его потенциальных картин. Наконец вселенная услышала его просьбу, и в один день произошел инцидент, который впоследствии повлиял на его мировоззрение и дальнейшую жизнь.       И вот он стоит, анализируя, как объяснить родителям ситуацию, которая случилась 30 минут назад.       — Молодой господин! — поднимаясь по лестнице, позвала экономка Мэй. Она была главной среди прислуг, её описывали как нежный цветок с острыми шипами: все, кто работал в этом доме, боялись её тихой злости, которую она излучала одним лишь взглядом, когда кто-то снова забывал натереть клюшки для гольфа. — Не могли бы вы спустить свой холст вниз, чтобы я могла убраться в вашей комнате, пока не приехали ваш отец и мать?       — Да, конечно, — устало вздохнул Минхао. — Могли бы и раньше сказать, я уже почти дорисовал картину.       — Простите, это была спонтанная просьба, — сдержанно ответила Мэй.       — Ах да, позовите кого-нибудь из прислуг, чтобы помогли спустить в гостиную мои художественные инструменты, и пусть не забудут про мастихин! — развернувшись, он начал собираться.       — Да, хорошо, я сейчас позову нашу новенькую служанку Лань, она поможет вам.       Спустя минуту подошла молодая девушка, на вид ей было около 17 лет. Она была довольно красивой, с выразительными глазами и пухлыми губами. Она могла бы стать отличной партией для него, так как была специально приглашена по просьбе своего отца, чтобы узнать о своем избраннике как можно больше. Родители Хао и Лань договорились о браке ещё в детстве, когда детям было по 5 и 7 лет, а когда их сыну исполнится 19 лет, они поженятся, чтобы укрепить семьи и открыть совместный бизнес в области хирургии. И нет, они не были соседями: их отцы были давними друзьями, которые случайно познакомились в ресторане и поддерживали связь на протяжении 20 лет. Но кто знал, что первый приход юной Лань в этот дом станет для девушки последним.       Услышав все наставления от экономки Мэй, Лань поспешно зашла в комнату, перекинувшись приветствием:       — Здравствуйте, молодой господин, меня зовут Лань, я пришла вам помочь.       — Добрый день, меня зовут Минхао, — почти сухо ответил он. — Возьмите вот эти инструменты, отнесите вниз и оставьте прямо на столе под лестницей, там у меня есть свой уголок. Не люблю ходить туда-сюда, не имея дополнительного места для своего творчества. Ах да, как вы уже смогли заметить, у лестницы нет перил, так что будьте осторожны.       Аккуратно взяв свою картину, Хао отправился вниз, чтобы поставить её на мольберт. Спускаясь по мраморной лестнице, он заметил, что тринога отсутствует — видимо, кто-то из прислуг забыл поставить её на место после уборки.       — Сегодня мне дадут нормально поработать? — почти шипя сказал он. Положив картину на пол, он снова отправился наверх. — Сколько можно говорить, чтобы всё оставляли на своих местах? Мне уже начинает надоедать такое отношение.       В этот момент Лань, как знала, уже выходила с тяжелым мольбертом в руках подойдя к краю лестницы второго этажа. Она хотела угодить ему за то, что быстро сориентировалась, услышав его ворчание. Но когда Хао поднимался вдоль стены, они пересеклись взглядами, и девушка, оступившись, тяжело полетела вниз. Всё произошло слишком быстро, чтобы успеть среагировать. Тело ударилось с пустым звуком, который эхом прошелся по помещению. Девушка не шевелилась: её руки и вывернутая шея говорили сами за себя. Несколько секунд никто не шевелился, тишина слишком давила. Наконец, все опомнились и сбежались вниз, туда, где лежала уже мертвая Лань.       — Этого не должно было случиться! Я её предупреждала насчёт этой лестницы, и она согласно кивала. Видимо, когда увидела вас, растерялась… Господин, вы сами как в порядке? Должно быть, сильно испугались. Мне немедленно нужно позвонить вашим родителям и сообщить об инциденте, — тревожно говорила Мэй.       — Со мной всё в порядке. Лишь лёгкое потрясение — скоро исчезнет, — тихо произнёс Минхао, приблизившись к безжизненному, но ещё сохраняющему тепло телу Лань. Его спокойствие казалось почти пугающим. Смерть не трогала его — куда сильнее завораживали густые алые пятна и брызги, преобразившие картину в нечто зловещее и притягательное. — Посмотрите, какой яркий оттенок… и как волосы ложатся в причудливые узоры, — прошептал он с тенью улыбки. Словно художник перед чистым холстом, он поднял локоны, взял кисть и, обмакнув её в кровь, продолжил творить. — Спасибо вам, госпожа Лань. Ваш последний жест останется в истории — и в моём искусстве.       Те, кто оказался рядом, включая нескольких прислуг, телохранителя и экономку Мэй, с ужасом смотрели на тело и то, как их молодой господин, как ни в чём не бывало, продолжил работу. Прежде чем обдумывать, что делать дальше, он попросил дать ему хотя бы пять минут, и дальше пусть делают что хотят.       Присев возле девушки, Хао взял её руку, обмакнув большой палец в лужу крови, оставив в углу картины её собственный отпечаток, а сверху поставил свою подпись чернилами, тем самым завершив рисунок. Понимая, что при таком раскладе молодому господину могут предъявить обвинения за то, что он трогал тело и оставил отпечатки, Мэй позвонила родителям Хао и доложила о случившемся. Они прибыли через час, созвонившись со знакомыми, которые могли убрать тело и сделать так, чтобы в этом доме никогда ничего подобного не случалось.       — Минхао, ты в порядке? — спросила мама, взяв в ладони щеки Хао и заглянув ему в глаза. — Ты не пострадал? Ничего страшного, такое бывает. Я знаю, что ты не виноват, мы уже придумали, как нам избавиться от этой девчонки раз и навсегда.       — Всё нормально, не переживайте так сильно! Вы бы видели, какая у меня получилась картина! — восторженно сказал парень. — Отец, вы не знаете, на какой аукцион её можно выставить?       Зайдя в помещение, отец Хао был явно недоволен исходом событий, но, приметив «жуткий шедевр» сына, понял: яблоко от яблони недалеко падает, и это должно было случиться. В молодости он рисовал картины с использованием живых или мертвых людей как обычный материал. Ген психопата передался по наследству, и он был явно рад этому.       — Думаю, я смогу тебе в этом помочь. Знаю один музей, который с радостью предоставит место на аукционе, только давай сначала разберёмся с этим недоразумением, — поправив пиджак, он направился к себе в комнату.       Спустя какое-то время тело благополучно убрали, следов в гостиной не осталось, а родителям покойной девушки сказали, что она ушла в тот же день и не возвращалась. Отец Хао уже был в подобной ситуации: когда-то давно в этом же доме магическим образом пропадали люди, а алиби семье создавали тем, что среди персонала находили людей с той же фигурой, что и умершие, чтобы те прошлись перед камерой — якобы человек покидал это место живым. Тогда полиция ничего не могла предъявить.       Через несколько недель Хао вместе с отцом летят в Гонконг где находится музей в котором проходит аукцион с такими же необыкновенными предметами или картинами как его шедевр. Чтобы получить туда пропуск, нужно сделать взнос минимум 1 млрд южнокорейских вон за одного человека, а если с ребенком которому нет 16 то бесплатно. Почему именно воны ? Потому что владелец был корейцем и он привык брать деньги именно в этой валюте. Из этого вывод - не все могут попасть туда. В этот вечер собралось много желающих посмотреть на диковинки и собрать как можно больше предметов, чтобы поставить у себя на виллах которые будут посещать на лето или пару деньков говоря «не зря купил». Как правило здесь присутствуют чиновники, президенты, любой толстосум которому не жалко отдать свою дочь или одну из 20 дорогих машин. У тебя нет денег ? Не проблема, всегда можно оставить залог ну или продать самого себя. За исключением некоторых людей которые приходят сюда просто повеселится делая ставку как можно выше, а потом просто сливаются когда ее перекрывают другие. Поверьте такие люди обязательно нужны, мало того что они делают это ради удовольствия, так им за это еще и доплачивает хозяин, конечно же ради выгоды.       Зайдя в помещение, Минхао почувствовал запах азарта, в свои 15 лет он уже не первый раз участвует в ставках, но конкретно в таком месте он впервые. Зал был огромным, вокруг все ходили в масках, конфиденциальность как никак, хотя там все давно друг друга знали, и это было ни к чему. Посреди комнаты стояла трибуна, рядом с ней были выставлены аукционные лоты которые в течение торгов будут меняться. Картина Минхао была выставлена одной из последних, так как это его первое участие в этом аукционе у него была привилегия новичка. Владелец как узнал что приготовил этот юный парень, сразу вспомнил что ранее был такой человек с таким же лотом. Полистав архив он узнал отца Хао и был практически не удивлен что его сын пошел по его стопам.       — Господин Сю, рад что вы снова к нам вернулись. Не уж то мы будем видится чаще ? - радостно пожал руку владелец аукциона. — Какой у вас вырос мальчик, его картина будет стоять больше чем все эти предметы которые мы представляем сегодня. Ну-ну не стойте проходите проходите, занимайте свои места скоро начнем! - радостно будто пёсик поторопил владелец.       Отец с Хао проверили свои номерки, и сразу подошли к своим местам. Рядом с ними сел молодой парень, на вид ему было 16, но маска закрывала лицо так что было невозможно знать наверняка сколько ему лет. Его волосы были белоснежно белые, подбородок с острыми скулами, а сквозь маску виднелись черного цвета глаза. Немного приглядевшись, Хао слегка наклонился в сторону незнакомца.       — Здравствуйте, вы сегодня впервые здесь ? Вы так же будете ставить на что-то? - спросил незнакомец видя что тот хотел задать вопрос первым.       — Добрый вечер, да я тут впервые пришел с отцом. Все ставки будут оформляться через него, а я сегодня в качестве консигната хочу вот продать свою картину. А вы сегодня в качестве кого?       — Давайте перейдем на ты, вижу что мы с тобой сверстники, можешь называть меня гэгэ. Меня кстати зовут Джун, я в качестве покупателя, ищу как раз картину. - с улыбкой ответил Джун. - Здесь бываю каждые выходные и все никак не найду достойную работу, то и делаю что повышаю другим ставки, а в конце сдаюсь. Зато весело смотреть как народ выкрикивает как можно громче номер и цену, а в итоге предметы достаются одним и тем же. А твое имя ?       — А я Минхао, приятно познакомиться Джун… Гэгэ. - немного смутившись ответил он. - Похоже у нас будут достойные соперники, возможно даже мы уйдем ни с чем. Надеюсь хоть картину продам, а то не хотелось бы чтобы ее потом на помойке нашли.       — Кто его знает… может я попытаюсь тебе помочь. - задумчиво протянул Джун посмотрев на отца Хао. Через несколько минут объявили начало. Все предметы оставили за кулисами, чтобы не путать очередность, ну или вдруг передумает владелец самих предметов. Собравшись, ведущий наконец выносит первый лот. Это была скульптура женщины с низким пучком на голове и оголенной грудью, одной рукой она прикрывала то место, где красота становится уязвимой, а второй рукой придерживала бархатную ткань. Эта скульптура напоминала знаменитую статую Афродити Книдской, но было в ней что-то чересчур натуральное.       — Отец, тебе не кажется что она слишком детальна - слегка наклонился Минхао, чтобы его было слышно только ему.       — Не кажется, сынок. - сквозь улыбку сказал он. — Дело в том что она живой экспонат, то есть взяли девушку и обездвижили, покрыли слоем гипса и мрамора, чтобы та стояла слегка поблескивая. Такие вещи здесь встречаются довольно часто и продаются соответственно дорого. Я тебе как-нибудь покажу как это сделать, вдруг сам захочешь воплотить эту идею. А ты не знал, в какое место мы сейчас пришли ?       — Догадывался, но до последнего думал, что мне это снится, и здесь действительно можно приобрести довольно эксклюзивную вещь, — буднично ответил Хао. Джун, наблюдавший за разговором нового знакомого, был крайне удивлён, что такой молодой парень почти с каменным лицом отвечал отцу. Он думал, что его напугают такие вещи, тем более дальше будут слоты куда более необычные, а эта скульптура довольно быстро была продана, естественно, за большую сумму. Но то, что Хао попросил отца сделать ставку, а тот сказал «подожди, сейчас только начало», удивило его ещё больше. Ему стало интересно, сможет ли Минхао испугаться следующих предметов, или всё-таки получит удовольствие от ставок, как и он сам?       Лоты продолжали меняться один за другим ничего интересного, кроме мертвого младенца в прозрачной колбе, там не было. И вот настал черед картины Минхао. Когда ведущий объявил номер слота, он посмотрел в их сторону.       — Слот номер 17, картина под названием «Последнее мгновенье». Звучит поэтично, не правда ли? Эта картина нарисована кровью молодой девушки, её история трагична и банальна. Не волнуйтесь, запах перекрыт специальным материалом, так что вы не почувствуете дискомфорта, даже если будете глазеть на нее слишком близко. Стартовая цена — 7 млрд вон.       Заметив направление взгляда ведущего на своего соседа, Джун догадался, что картина принадлежала Минхао. Он захотел непременно купить её, сколько бы она ни стоила, даже если придётся отдать все свои деньги на сегодняшний вечер. Картина была по-настоящему потрясающей — его давно так не захватывали подобные вещи. Тем более, новый знакомый был очень красив, даже несмотря на маску улыбка младшего запомнится ему надолго. Будет приятно, если он подарит счастливые эмоции столь юному созданию. Несмотря на разницу в возрасте всего в один год, Джун казался старше своей физической оболочки. Он размышлял как взрослый человек, которому 28 лет: всегда знал, чего хотел от жизни, и какие перспективы ему уготованы.       Когда родился Джун, его родители были самыми счастливыми на свете. Несмотря на то, что роды дались его матери тяжело, это стоило всех попыток завести наследника, который вскоре получит все акции и внушительный капитал от бабушек и дедушек. Он был последней надеждой семьи. Его родители предпринимали множество попыток завести детей, и примерно три раза у матери Джуна был выкидыш — плод не мог продержаться дольше двух месяцев. Врачи разводили руки, не понимая причины, пока не диагностировали антифосфолипидный синдром, связанный с образованием тромбов, который мог быть генетическим или вызван вирусными инфекциями. Через некоторое время ей удалось полностью вылечиться и родить ребёнка в срок.       Его семья поколениями работала в медицине. Бабушка по папиной линии была вирусологом, дедушка — онкологом, отец — хирургом. Бабушка по матери — анестезиолог, дедушка — генеральный директор и инвестор больницы, мать — травматолог. В шесть лет стало ясно, что Вэнь одарённый ребёнок: он знал каждую клетку и строение человека. Все, кто его окружал, радовались любви к медицине и ни в чём ему не отказывали. Он учился в лучшей частной школе, преподаватели хвалили его за успеваемость. Когда он закончил пятый класс, ему стало скучно учиться, потому что он находился не в своей среде, а сверстники были значительно ниже его уровня. Он давно перерос учителей, и ему приходилось терпеть скучные уроки, пока отец не предложил перейти на индивидуальное обучение.       Когда Джуну исполнилось 15 лет, отец впервые повёл его на аукцион — не на какой-то там, где продают обычные книги и украшения, а в закрытый частный дом, похожий на большую усадьбу, где окна завешены тяжёлыми бархатными занавесками, вместо привычного света на столах и люстрах горели свечи, а желающие покурить выходили на небольшой балкон с видом на прекрасную долину и глубокое озеро. При свете луны вид захватывал дух. Когда Вэнь успел осмотреть всех и всё, он подошёл к отцу:       — Ты уверен, что мы должны сегодня присутствовать именно здесь?       — Да, это будет твоя новая работа. Ты уже взрослый, и тебе полезно посещать такие мероприятия. Да, это выглядит немного старомодно, но это долг нашей семьи — ходить на вечера, посвящённые такой культуре.       — Раз это долг, то почему ты раньше не водил меня сюда? — чуть насупившись ответил Вэнь.       — Ну знаешь ли, мне казалось, что для тебя это будет слишком тяжело переварить. Но теперь вижу, что это была моя ошибка — не водить тебя ещё в 13 лет, когда ты спокойно смотрел, как нашего водителя раздавило машиной, пока тот пытался починить её изнутри, поставив домкрат и забыв закрепить его как следует. Мы боялись, что тебе это нанесёт травму, но ты никак не отреагировал: просто подошёл к нему, посмотрев, под каким углом была раздроблена кость и сколько ребер вышло наружу из грудной клетки.       — А это… меня действительно не пугают такие вещи. Ты же знаешь, что я хочу поступить в медицинский и продолжить наше дело.       Отец заметил в его глазах тихий огонёк, который не сулил ничего хорошего. Но он сам был таким же и рад, что его сын — копия родителей. В своё время он убил множество людей, но ему повезло, что работал в больнице и мог прикрывать свои дела разными причинами смерти.       — Ладно, сейчас начнутся ставки. Слушай внимательно, что они говорят, а я буду учить тебя повышать цену другим.       — И зачем нам это нужно?       — Для азарта и контроля эмоций других. Смотри и учись, — с хитрой улыбкой сказал отец.       На трибуну вышел мужчина средних лет. Он был довольно высок, голос у него был поставлен, как у преподавателя: четкая дикция заставляла прислушиваться к каждому слову. Приятное лицо выдавало радость и благожелательность, ибо работа аукционера заключается не только в подаче внешнего вида, но и в голосе. Рядом стоял стол, на котором ассистенты поставили отрубленные, забальзамированные женские пальцы ног — для фетишистов это был самый крупный улов.       — Дамы и господа, представляю первый слот нашего аукциона: «Дамские пальчики». Это ампутированные в буквальном смысле женские пальцы ног. Они единственные в своём экземпляре — все десять. Начальная ставка — 576 млн вон.       — 700 млн, — подняла табличку пожилая женщина.       — 800 млн, — быстро ответил отец Джуна.       — 900 млн, — перехватил мужчина в очках.       — 900 млн, раз… Ну же, кто ещё хочет поднять? — начал аукционер.       — 1 млн, — немного выждав, сказал отец.       — 1 млн 200 тысяч, — перехватила пожилая женщина. Джун заметил, как она вся покрылась потом глаза забегали от отца к слоту.       — 1 млн 300 тысяч, — парировал отец.       — 1 млн 300 тысяч, раз… два… и…       — 1 млн 500 тысяч! — крикнула женщина.       — 1 млн 500 тысяч, раз… два… три… и продано! — с восторгом закончил аукционер.       С последними словами пожилая женщина выдохнула и заискрилась от счастья. Тут же Джун понял, зачем всё это нужно отцу: когда поднимаешь ставки, желание поставить выше даёт адреналин, всегда есть риск, что перебьют, а выводить на эмоции кого-то становится подпиткой собственного Эго. Видеть, как теряются деньги незнакомых людей на чепуху, становится интересно, насколько далеко человек может зайти ради безделушек.       С тех пор Джун учился у отца этим хитростям, ему стало легче контролировать и других, когда кто-то хотел воспользоваться его положением среди сверстников или старших. Спустя год он становится постоянным VIP, заменяя отца, когда тот не мог присутствовать.       В один вечер аукциона Джун встречает новое лицо. В последнее время приходили одни и те же, даже поднадоели своими ставками, но тут он знакомится с Хао. Он не смог пройти мимо такого экземпляра. Ему очень понравилось лёгкое высокомерие в светло-карих глазах. Даже сквозь маску были видны аристократичные черты лица. Он подумал, что встретил некое божество, которому поклонялся ещё ребёнком. Услышав, что Хао продаёт картину, он непременно захотел поставить на кон всё, лишь бы это чудесное творение оказалось в его руках, напоминая о парне каждый день.       — Итак, прежде чем мы начнём торг, убедительная просьба: уйдите те, у кого на сегодняшний вечер не осталось денег. Займы мы не делаем, натурой не принимаем. Пожалуйста, освободите место другим, встав позади остальных.       Как по команде, половина гостей встали со своих мест и из 30 участников осталось всего 10 толстосумов или тех, кто вообще ничего не брал и оставил деньги на такие случаи.       — Как я и говорил, картина «Последнее мгновенье» стоит 7 млрд вон, — выждав паузу, наполнил аукционист. — Начинаем торги! Кто поставит выше?       — 7,5 млрд вон! — выкрикнул постоянный VIP, прикрываемый мафией. — Она отлично послужит моему боссу, — посмеиваясь, проговорил он .       — 9 млрд, — спокойно сказал Джун, будто это сущие копейки.       — 9 млрд, раз… два… Кто хочет перебить цену этого господина? — вопросительно посмотрел ведущий.       — 10,5 млрд. Хех, простите, но какой он господин? Мальчишка не больше. Небось папочки нет, вот и решил поиграть во взрослого, — насмехаясь, ответил мужчина в кожаной куртке с черными очками и зачесанными назад волосами, известный как старший инспектор Юнсу. Он мог за всё договориться, даже был приближённым генерального комиссара который работал в Министерстве внутренних дел Южной Кореи. — С таким заявлением, мальчик, можешь торговаться у себя дома, — публично попытался унизить Джуна.       Вокруг начали шептаться, поддерживая его: «Да, он прав», «И правда, где отец?» «Он выглядит как подросток, кто его сюда пустил?» Другие отвечали: «Да тише, Вэнь Цзюньхуэй — уважаемый человек. Его родители неприлично богаты, и тем более врачи. Вдруг что-то заболит, и нужна операция — он запомнит вас и попросит оставить умирать», «И правда, лучше промолчу».       Хао невольно повернул голову к Джуну, который спокойно сидел и никак не реагировал лишь на лице появилась загадочная улыбка.       — 12 млрд, — подняв табличку, проговорил Джун.       — 12,5 млрд вон, — крикнул старший инспектор Юнсу, лицо его покраснело, поскольку малец никак не отреагировал это сильно задело его Эго, и это были последние деньги на сегодня, он не хотел проиграть ему.       — 12,5 млрд, раз… два… и…       — 17 млрд, — спокойно перебил Джун. Наступила тишина даже мужчина правая рука мафии, странно посмотрел на Вэня. В толпе возле стены ахнула женщина.       — 17 млрд, раз, два и три - продано этому господину! — застучав молоточком, объявил аукционист. Как и положено, он позвал Джуна и пожал ему руку, поздравив с покупкой. — Господин, пройдите в помещение, мы сейчас же оформим документы. - наклонившись тихо сказал он. — А мы, господа и дамы, заканчиваем наш аукцион. Всем спасибо за участие, прошу к столу! Сегодня на ужин подают прекрасные тигровые креветки со всякими вкусностями.       Закончив с прелюдиями, ведущий покинул зал, попутно передав просьбу Минхао и его отцу пройти в комнату для VIP-клиентов, где уже ждал Джун. Сидя на диване, он держал бокал вина, слегка играя с ним, наклоняя его в бок, чтобы жидкость перекатывалась по стенкам. Он сидел был без маски. Посмотрев на ведущего, Джун заметил рядом с ним Хао, который также снял бархатную маску и та осталась висеть шеи. Они посмотрели друг другу в глаза — этот взгляд был вместо тысячи слов. Между ними появилась та самая искра, которая возникает между влюблёнными.       Почувствовав новые эмоции, Джун мотнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, но эти несколько секунд растянулись почти в минуты. Ему стало неловко от этого взгляда, но, чёрт возьми, было приятно. В свои 16 он никогда не думал об отношениях. Все от него чего-то хотели, даже предлагали встречаться, но куда ему было возиться с неучами. В этот раз ему повезло больше — он нашёл свою будущую пару, даже не подозревая об этом.       — Что ж, видимо, вы уже знакомы, но всё равно представлю. Вэнь Цзюньхуэй, это господин Сю и его сын Сю Минхао. Сегодня оформляем вашу покупку через господина Сю, так как Минхао ещё нет 16. А как вы знаете, по нашим правилам 16 — это минимальный возраст для подачи заявок и ставок в нашей организации.       Встав, Джун подошёл к отцу Хао и твёрдо пожал ему руку. Его хватка была стальной и сильной. Как заметил отец, в этом жесте чувствовались внутренний стержень и желание понравиться. У родителей такая чуйка работает на подсознательном уровне — они легко считывают намерение партнёров их детей произвести хорошее впечатление. Что ж, он даже не против, если Хао будут нравиться мужчины. Главное, чтобы его он был в порядке. Пожав руки, они разошлись. Отец сделал пометку в голове узнать об этом парне чуть больше, чем положено. Оформив документы, господин Сю покинул комнату вместе с ведущим, оставив Вэня и Хао вдвоём. Им действительно было что обсудить.       — Минхао, твоя картина действительно великолепна. Рад, что моя авантюра удалась, хоть и пришлось немного побесить местных VIP, — сказал Джун, улыбаясь как довольный кот.       — Я безмерно благодарен, что ты смог её перехватить. Только вот мне не понравилось отношение к тебе со стороны других. Были бы со мной мои инструменты — я бы показал, что не стоит говорить всякую чушь, — усмехнулся Хао. — Прости, я знаю тебя всего пару часов… но ты ощущаешься как кто-то очень близкий. Может, это судьба?       — Я не верю в судьбу… — Джун слегка наклонил голову, внимательно глядя на него. — Но между нами определённо что-то есть. Он на секунду замолчал, постукивая пальцами по губам.       — И не бери в голову слова тех людей. Они не стоят даже этой комнаты. Хотя… я всё ещё думаю, как ответить за их дерзость. Он чуть наклонился ближе к Хао и тихо добавил:       — Ты здесь надолго? Не хочешь немного поразвлечься? Не подумай ничего такого — я не предлагаю ничего пошлого. Мне нужна небольшая помощь на пару часов. С твоим отцом я договорюсь. Тебе понравится, обещаю. Ну что, по рукам?       — По рукам, — легко согласился Хао. — Мне кажется, ты задумал действительно что-то интересное… и почему-то я уверен, что скучно точно не будет.       Как и предполагал Джун, господин Сю без вопросов отпустил своего сына, лишь сказал напоследок, чтобы тот вернулся к завтрашнему обеду. Сам он собирался поехать к старым знакомым, с которыми нужно было кое-что обсудить.       — Что ж, теперь ты свободен. Подожди меня на балконе — там открывается прекрасный вид на озеро. Я через несколько минут подойду.       — Хорошо, - пожал плечами Хао.       Тем временем Джун отправился на поиски инспектора Юнсу. Он решил, что его слова были слишком смелыми, и за упоминание отца тому будет ой как несладко. Найдя инспектора в толпе, Джун тихо подошёл к нему и шепнул на ухо пару фраз, которые заставили того замереть на месте.       — Слушай меня внимательно. Хочешь жить — приходи в назначенное время и место. Если тебя там не будет… или ты придёшь не один — клянусь, твоё имя забудут даже родные. Кивни, если понял.       Инспектор молча кивнул и направился к выходу. Несмотря на то, что угроза прозвучала от подростка, он понял — дело пахнет жареным, и с этим мальчиком шутки плохи. Проводив его взглядом, Джун отправился на балкон к Хао.       — Ну как вид? Нравится?       — Знаешь, ты оказался прав. Тут действительно красиво, — сказал Хао. Лёгкий ветер поднял пряди его волос, делая лицо ещё мягче и светлее. Джун поймал себя на том, что смотрит на него слишком долго, и поспешно отвёл взгляд, переключаясь на другую тему.       — Слушай… я ведь хотел показать тебе кое-что интересное, помнишь?       — Да, было дело. Давай, показывай.       Джун загадочно улыбнулся.       — Тогда идём. У нас вся ночь впереди. Считай это нашим свиданием. Ты ведь не против ?       — Вот так сразу? Конечно не против. Ты мне понравился. Понятия не имею, что ты придумал… но мне уже нравится Он сделал шаг ближе и с лёгкой улыбкой добавил — Так куда мы едем?       — У меня в Гонконге есть свой дом, и в нём стоит медицинское оборудование — всё, что нужно для операций и прочего. Я уже знаю всю базу и даже больше. Понимаю, для моего возраста это кажется нереальным, но это правда. Как-нибудь расскажу свою историю, но не сегодня. Для галочки мне нужно будет поступить в университет и получить полноценное образование в области медицины. А пока я провожу опыты над людьми — своего рода молодой сумасшедший учёный. Надеюсь, тебя не пугает эта информация?       — Нет, конечно. Всё в порядке. Мои родители врачи, и я тоже знаю основы медицины, жаль только, что практики не было. Кровь меня точно не пугает, так что думаю также поступить в медицинский. А это как-то связано с нашим свиданием?       — Да, - ответил Джун. — Поехали, я тебе всё покажу и расскажу. Тебе понравится, обещаю.       — С удовольствием, — отвечая на улыбку, сказал Минхао.       Выйдя на улицу, они направились к машине Джуна. Это был красный Lamborghini Aventador 2012 года, только что выпущенный и купленный за собственные деньги. Да, ему было всего 16, но это не мешало иметь водительские права: пара звонков — и полиция закрывает глаза на возраст, желая счастливого пути.       Сев в машину, по абсолютно пустой дороге они быстро добрались до дома. Поставив автомобиль в гараж, Джун заглушил двигатель, и мощный рёв мотора постепенно стих, оставив после себя глухое эхо среди бетонных стен. Гараж был просторный, рассчитанный минимум на три машины: вдоль стен стояли аккуратные стеллажи с инструментами, канистры с маслом и полки с запчастями. Белые лампы на потолке ярко освещали идеально чистый пол. Из гаража они вышли в дом через боковую дверь.       Сам дом выглядел современно и дорого. Это был двухэтажный особняк с панорамными окнами от пола до потолка. Снаружи стены были отделаны светлым камнем и тёмным деревом, а во дворе аккуратно росли подстриженные кусты и несколько высоких сосен. Внутри их встретил просторный холл. Пол был выложен гладким тёмным мрамором, а прямо напротив входа поднималась широкая лестница со стеклянными перилами, ведущая на второй этаж. Справа находилась огромная гостиная: мягкий угловой диван, низкий стеклянный столик и большой телевизор почти на всю стену. Через панорамные окна было видно задний двор с бассейном, в котором отражался свет вечерних фонарей. Слева располагалась кухня — современная, выполненная в чёрно-белых тонах. Металлические поверхности, встроенная техника и длинный островной стол делали её больше похожей на кухню дорогого ресторана. Дом был тихим и почти пустым, словно слишком большим для одного человека.       Положив ключи на стол, Джун неловко начал собирать грязную посуду, оставленную после обеда, когда он спешил на встречу с отцом.       — Прости за небольшой беспорядок. Я редко принимаю гостей, — почесав затылок, начал оправдываться Джун. — Ты не против выпить чаю или хочешь чего-нибудь покрепче?       — Чаю, если можно.       — Хорошо, заварю тогда фруктовый. В следующий раз, когда ещё заедешь в Гонконг, куплю другие сорта. Видно, что тебе нравится изысканный вкус — постараюсь угодить всеми видами. Ты проходи, можешь пока подождать на диване, я вернусь через десять минут. Поставив чайник, Джун направился на второй этаж переодеться. Минхао тем временем пошёл в гостиную. Расположившись на диване, он посмотрел в окно. На улице было темно — ночь давно приняла город в свои объятия. Ему нравилась эта атмосфера таинственности и интриги, исходящая от хозяина дома. Этот молодой человек хранил в себе много загадок, и ему действительно было интересно, что же такого подготовил Джун, что привёз его прямо к себе домой.       Тем временем Джун успел переодеться. На нём были серые широкие спортивные штаны с полоской по бокам и чёрная майка. Его тело было в прекрасной форме. В приглушённом свете мышцы мягко выделялись рельефом, словно тени скользили по плечам и груди, подчёркивая силу и спокойную уверенность его движений. Разлив чай по чашкам, он подошёл к дивану, где сидел младший, и поставил поднос на столик.       — Слушай, Хао, к нам сейчас приедет кое-кто. Не мог бы ты помочь? Нужно преподать урок одному бедолаге. Только предупреждаю: то, чем мы сейчас займёмся, будет нелегальным. Но не переживай, я это улажу. От тебя требуется лишь присутствие и консультация. Если захочешь — можешь даже поучаствовать, я буду не против.       — Что ж, ты там такое придумал? Мне нравится, что я ничего не понимаю. В последнее время ищу вдохновение, а повседневная жизнь уже надоела. Хотя вот картину недавно нарисовал — хоть какое-то разнообразие. Если то, что ты предлагаешь, поможет тебе, значит поможет и мне. Когда начинаем? Джун посмотрел сначала на него, потом на телефон.       — Прямо сейчас. Я должен выйти встретить гостя. А ты пока спускайся в подвал — он рядом с лестницей, сразу увидишь спуск вниз. Там дверь с пин-кодом, пароль 26-05-15. На вешалке будет халат и маска. Надень их и зайди в коморку. Свет не включай. Выйдешь, когда я скажу. Постарайся не шуметь, чтобы не напугать нашего гостя.       Кивнув, Минхао спустился в подвал.Открыв дверь, он нащупал два выключателя: один осветил комнату, а второй включил две мощные потолочные лампы, предназначенные для освещения рабочей зоны. Посреди комнаты стояло медицинское оборудование — скорее хирургическое. Операционный стол и кресло занимали большую часть пространства. Несколько мониторов показывали жизненные показатели пациента: пульс, давление, уровень кислорода и дыхание. Вдоль стены стояла раковина и стол с инструментами: пинцеты, скальпели, ножницы, зажимы, иглодержатели, пилы, молоточки, колбы с растворами и всё необходимое для операций. Были и контейнеры для стерильности, рентген-аппарат и компьютерная система записи операций.       На небольшом столе возле вешалки лежала пустая медицинская карта пациента, а рядом стоял шкаф с огромным количеством папок. Взяв одну из них, Минхао понял, что Джун проводил опыты над людьми. Для каждого пациента был отдельный диск с записью. Он почти не удивился. Напротив — это лишь подогрело интерес.       — Хех… это будет весело. Надо бы как-нибудь отплатить ему за такой подарок за это первое свидание.       Сделав всё указания, он надел маску и халат, попутно выключил везде свет тихо спрятался в коморке.       Идя по улице, инспектор Юнсу разговаривал по телефону. Он то и дело проверял пистолет под своей курткой. Мало ли что удумал этот наглый малец.       — Как он смеет меня так запугивать! Я покажу ему, что не стоит со мной связываться. Думает, он такой смелый, что может вот так угрожать мне? Нет, я этого так не оставлю. Он у меня за всё заплатит, и его папаша тоже. Пусть только пальцем меня тронет.       — Слушай, это обычный пацан, не нервничай. Может, он просто сказал это, чтобы выбесить тебя, а ты, дурак, поверил словам этого сосунка, — послышалось с другого конца трубки.       — Нет, ты не понимаешь. У него были эти стальные нотки, как у тех, кто убивал десятки раз. Я таких за несколько километров чую, — нервно отвечал Юнсу.       — Ладно, раз тебе кажется, что он не такой простой, делай что знаешь. Я пойду спать. Ты вообще видел, сколько времени на часах? Три часа ночи в Сеуле, у вас вообще два! Всё, не звони мне по крайней мере до обеда. Увидимся в Корее.       Прервав звонок, Юнсу несколько раз пнул камень под ногами и подошёл к порогу особняка. Позвонив в дверь, он начал осматривать двор, прикидывая место для побега на всякий случай. Он немного отвлёкся, рассматривая большое окно в пол.       — Нехилый такой домик, — присвистнул Юнсу. — Ожидал худшего места. Уже думал, что мне придётся по заброшкам шастать, а тут такие хоромы. Ладно, так даже будет проще. Если этот пацан будет сильно сопротивляться — убью сразу и поселюсь здесь. Мне лишний дом в Гонконге не помешает.       — Кто там будет сопротивляться? — послышалось из тени сада.       — Кто здесь? — оглядываясь, Юнсу начал искать источник звука, попутно достав спрятанный пистолет.       — Что ж вы так. Я вас пригласил, а вы с оружием. Кто же так в гости ходит? — всё так же неизвестно откуда спросил расстроенный голос.       — Выходи! — нервно сказал Юнсу.       — Ну уж нет. Сначала спрячь свою пушку, а потом поговорим как взрослые люди.       — Кто ты такой, чтобы устанавливать правила? Меня покрывают высшие органы. Я имею право носить с собой оружие, а ты должен выйти и встретить гостя.       — Да? Ну ладно. Раз ты так настойчиво говоришь, тогда будем играть по моим правилам. Рядом скользнула тень. Джун до прихода Юнсу специально выключил свет в доме и саду, чтобы никто не видел, что происходит на его территории. В этот момент Юнсу отвлёкся на сирену проезжающей мимо пожарной машины. Этого хватило Джуну, чтобы добежать до мужчины и бесшумно оглушить его.       — Проснись и пой, соня! — послышалось из закрытого помещения.       Инспектор едва смог разлепить глаза, жмурясь от яркой вспышки света. Просыпаясь, он попытался пошевелить руками, но, к его сожалению, они были намертво закреплены ремнями. Он висел вниз головой в каком-то кресле, которое удерживало его тело в вертикальном положении. К его венам были присоединены трубки, выкачивающие кровь в гемоконтейнер. В таком положении было максимально неудобно находиться. Кровь сильно приливала к голове, давление было жутким. Чтобы хоть немного облегчить страдания, он попытался приподняться, но у него ничего не вышло.       Пристально наблюдая за пациентом в полумраке, освещённом лишь двумя лампами, Джун наклонил голову набок.       — Что ты делаешь? — спросил он.       — Как что? Пытаюсь прийти в себя. Не видишь, я тут как бы немного связан. И какого чёрта здесь происходит? Где я? — колко спросил инспектор. Он уже смирился, что в данной ситуации ему остаётся только задавать вопросы и пытаться выбраться отсюда.       — Ах это. Ну, добро пожаловать в мою маленькую обитель. Нравится? Сейчас проведу экскурсию. - взяв кушетку, он начал поворачивать её в разные стороны.— Там у меня находится склад со всякой чепухой. Тут на столе лежат разные инструменты — от скальпеля до пил. Рядом возле тебя стоит аппарат, который следит за твоим давлением. А в углу стоит… ой, Минхао, ты чего там делаешь? Я даже не заметил, как ты вышел со склада, буквально слившись со стеной. Не пугай, пожалуйста.       Выйдя из тени, Хао приблизился к инспектору, рассматривая его налитое красным лицо.       — Что скажете, господин Юнсу? Не думал, что снова встречу вас. Вы так громко пытались перебить цену, что покраснели от этого. А теперь вы снова весь красный, но время и место другое.       Начав расхаживать по комнате, Минхао продолжил:       — Что ж вы так легко смогли попасться? Ещё называетесь великим инспектором. Как вы там говорили про Джуна? «Мальчишка не больше, небось папочки нет, вот и решил поиграть во взрослого». «С таким заявлением, мальчик, ты можешь у себя дома торговаться». Ой, как нехорошо. Говорить такие громкие слова, не зная, что даже дети могут переиграть такого ничтожного человека, как вы.       — Ладно тебе, Хао. Он же не думал, что такой, как я, на что-то способен. Эх, знал бы он, что возраст не показатель мудрости, — с явным притворством грустно ответил Джун. — Что же с вами такое сделать? Может, что-нибудь скажете, инспектор Юнсу?       — Слышишь ты, малец. Ты хоть знаешь, с кем говоришь? Понимаешь, что тебя ждёт, если хоть пальцем меня тронешь? Тебе некуда будет прятаться. Мои люди найдут всю твою семью и сотрут с лица земли. И ты, глупый, как тебя там, Минхао? Да? Твоя картина не очень-то и красивая. Я хотел взять её просто так, чтобы пополнить коллекцию в Сеуле для моего босса. Но ты, Джун, обрушил все мои планы. Зачем она тебе сдалась? Что в ней такого?       — Что в ней такого… Она прекрасна со всех ракурсов. Эти оттенки так передают эмоции художника. Его мазки были великолепны.       Посмотрев в сторону Хао, Джун подмигнул ему.       — Я давно не получал такого удовольствия от покупки и такой компании. Тем более когда сам художник находится с нами в одной комнате. Ты ведь знаешь, как и чем она была нарисована, не так ли?       — Только в общих чертах. Ну подумаешь, кровь девушки. Такое везде можно найти, — почти задыхаясь ответил Юнсу.       — Ой, простите, вам плохо? Сейчас, минутку, переверну вас в лежачее положение и продолжим.       Поняв намёк, Минхао помог Джуну опустить пациента. Взяв медкарту, Джун продолжил, делая несколько записей. Инспектору стало намного легче. В глазах более-менее прояснилось, но тут подступила тошнота и головокружение.       — Ты… Какая картина? Может, отпустишь меня, и поговорим как взрослые люди?       — О, мы уже взрослые. Спасибо, лестно с вашей стороны. А про картину лучше расскажет Минхао. Ты ведь не против, да?       — Конечно не против, — улыбнулся Хао. — Что ж, я вложил в неё всю душу. Как мы знаем, кровь была настоящей. Несчастный случай в моём доме. Девушка сорвалась с лестницы, вывернула голову, проломила шейный позвоночник и скончалась мгновенно. И так получилось, что она упала прямо рядом с холстом. Её кровь попала на картину, тем самым сделав её уникальной. Я, как художник, оценил её вклад и добавил ещё пару отпечатков на холсте. И знаешь что? Мне жутко понравилось. А сегодня, надеюсь, с разрешения Гэгэ мне удастся воплотить ещё одну задумку. Я хочу посмотреть, какие эмоции возникают у пациента, когда ему показывают, что происходит с его собственным телом.       Обойдя пациента сзади, он остановился возле его головы, чуть надавил на плечи и заглянул в глаза. Того в свою очередь начало трясти крупной дрожью. Почувствовав на себе уверенную хватку, Юнсу сильно забеспокоился. Как в этом парне может быть столько силы? На вид он был худощав, но белый халат не позволял полностью разглядеть фигуру. И как, чёрт возьми, он оказался в этой ситуации, где нет выхода? Во-первых, он привязан. Вокруг не было окон — лишь кладовка и дверь с выходом. Во-вторых, эти двое внушали страх, которого он давно не испытывал.       Кто же знал, что дети нынче такие сильные и ничего не боятся. Ему стоило молчать тогда на аукционе. Может быть, он и не попал бы в такую ситуацию.       — Послушайте, отпустите меня, пожалуйста, а? Я для вас сделаю всё что угодно. Хотите, я помогу вам с поступлением в Сеуле? Прямо сейчас, в любой университет. Сколько вам лет — пятнадцать-шестнадцать? Ничего, там в комиссии принимают любых. Я всё сделаю. Дайте мне телефон — пару звонков, и всё будет готово.       — Прости, но откуда нам знать, что ты не обманываешь нас? — уточнил Джун. — Может, это и хорошая идея. Тем более я говорил отцу, что мне нужно поступить в Сеульский университет. Мне нравится корейский, да и уровень жизни там неплохой. Что скажешь, Хао? Ты же знаешь — медицинский. Не против учиться вместе?       — Я-то не против, а вот что на это скажет моя мать — неясно. В любом случае я иду в хирургию. Думаю, стоит рискнуть. Но тебе придётся подождать пару лет. Эта частная школа, в которой я учусь, не может выпустить ученика в пятнадцатилетнем возрасте. Система образования, чтоб её, — фыркнул Хао, закатив глаза.       — Хорошо, тогда давай так. Я даю вам телефон, господин Юнсу, а вы звоните в Сеульский национальный на кафедру хирургии. Меня и Хао пусть регистрируют без всех этих заморочек на следующий год. Мы принесём всё что нужно уже к началу учёбы. Смотрите без глупостей — одно лишнее слово, и не дай бог я увижу, что нас прослушивают — ты умираешь мгновенно. Всё ясно?       — Да, да. Телефон должен быть в кармане. Найдите контакты «секретарь господина Чу» и передайте трубку мне.       Сделав всё по указанию, Джун поднёс телефон к правому уху Юнсу. Немного поёрзав от неудобного положения, инспектор начал ждать гудков и молиться, чтобы названный человек поднял телефон. На часах было — два сорок пять ночи, и ему предстояло придумать, почему он звонит так поздно.       — Алло, здравствуйте, это секретарь господина Чу?       — Да. У вас что-то срочное?       — Простите, что так поздно звоню. Дело чрезвычайно важное. Мне нужно договориться с ним насчёт двух молодых людей.       Он покосился на Минхао, когда почувствовал возле своей шеи скальпель.       — Знаете, не могли бы вы сейчас записать инкогнито будущих студентов? Они не хотели бы афишировать где-либо свои имена. Придумайте что-нибудь. Они позже принесут вам документы. Просто поставьте их в приоритет вместе с другими… Только прошу, чтобы об этом никто не узнал, кроме вас и господина Чу.       — Хорошо, сегодня утром скажу всё господину, пусть они заедут к нам в университет перед поступлением.       — Спасибо большое! До свидания. Положив трубку, Минхао отошёл в сторону.       — Видите, я вам помог, надеюсь, вы отпустите меня, как договорились? – нервно посмотрел с одного парня на другого.       — О, тут есть небольшая загвоздка: все, кто попадает сюда, живым не уходит. Простите, но вы сами виноваты, что оказались здесь, тем более шли сюда намеренно. А то, что я вас схватил… ну такое бывает, порывы, знаете, они такие, – протяжно объяснил Джун. – Ладно, заболтался. Наверное, когда стану старше, буду меньше разговаривать и больше делать. Минхао, принеси инструменты, а ещё захвати холст и мольберт со склада. Он слегка запылился, но я знал, что пригодится.       Принеся всё названное, Джун начал обустраивать рабочее место. Подойдя к пациенту, он снова перевернул кресло в вертикальное положение, и Юнсу оказался верх тормашками. Что он чувствовал в тот момент? Страх, обиду, злость и панику одновременно. Его жизнь была весёлой, всё сходило с рук, а один неверный шаг – и вот он здесь, среди двух маленьких маньяков, которые хотят использовать его.       — Итак, начнём. Пациент номер 57. Имя Юнсу. Эксперимент: разрез живота с повреждением внутренних органов. Цель: узнать время смерти в вертикальном положении вниз головой. Юнсу, хотите сказать что-нибудь напоследок?       — Ублюдок, это тебе с рук не сойдёт! – попытался вырваться Юнсу, но его руки, ноги и грудь были намертво закреплены, и он смог лишь приподнять голову.       — Не надо вырываться, иначе будет ещё больнее. Минхао, передай скальпель и возьми второй себе в руку. Сейчас нужно придержать его за ноги. Вот так, правильно прижимай к поверхности. Делаю вертикальный надрез в области живота.       С этими словами Джун сделал глубокий разрез, внутренности тут же вывалились наружу. Крик был звериным, а Юнсу, чудом ещё находясь в сознании, смотрел на них затуманенным взглядом. Минхао тем временем подошел к нему с левой стороны. Он уже получил одобрение от Джуна что можно использовать органы этого бедолаги сославшись «они ему точно не нужны, бери сколько хочешь». Взяв скальпель Хао начал перебирать руками вылезавшие органы, скользнув по тонкому кишечнику запустил руку в живот найдя печенку, и с хирургической точностью отрезал орган.       Поднеся трофей к глазам Юнсу, он стал восхищаться и показывать со всех сторон.       — Вау, только посмотрите на эти края, а какие оттенки! Инспектор, вы меня слышите? Взгляните – это ваше. Жаль, вас не ударили перед этим, эффект был бы ещё сильнее. Сейчас я оставлю ваш след в своём творчестве. Сю подошёл к холсту, всё ещё держа печень, и оставил отпечаток в виде полумесяца.       — Джун, как тебе? Нравится?       — Очень, только тут чего-то не хватает… Точно! Как насчёт той крови, что мы успели слить с него? Я могу помочь: кисточек нет, зато есть вата и ножницы – можно обмакнуть и оставить след.       Юнсу вырвало. Вся рвота стекала по лицу. Он уже не видел происходящего, в состоянии шока слышал только отдалённые голоса.       — Фу, мерзость… Джун, почему не предупредил? Я хотя бы другую обувь надел. Эх, придётся выбрасывать.       — Извини. Утром поедем в магазин, куплю новую. Честно говоря, это первый раз, когда я работаю в таких условиях. Может, хотя бы в университете чему-нибудь научусь. А пока это просто небольшое увлечение. Я позвоню знакомому – он поможет убрать всё после нас.       — И ты не боишься, что он проболтается и всё узнают?       — Нет. Этот человек давно знаком с моим отцом, ему можно доверять. Кстати, у него есть сын – он живёт в Сеуле и ещё учится в школе, но тоже собирается поступать в медицинский. Он твой ровесник, зовут Мингю, как-нибудь познакомлю вас, когда сам поступишь после меня.       — Эй, мистер, вы там живы? – Джун подошёл к Юнсу. Тот уже не дышал. Он взял медкарту и продолжил запись. Минхао уже заканчивал свою картину, промокнув ножницы с ватой в кровь оставив разводы на холсте. Картина была готова вместе с подписью. Закончив писать Джун прочитал следующее:       «Наблюдение за пациентом 57. После принятого положения пациента, мы сделали 28- сантиметровый надрез от левой к правой стороне брюшной полости и приступили к наблюдениям. Органы были вывалены наружу. Сознание подопытного поддерживалось между 15 (осознанно ясное) и 10 (умеренное). Однако позже после удаления печенки, уровень сознания пациента понизился, и дальнейшие наблюдения были признаны нецелесообразным. Летальный исход наступил через 10 минут.»       Закрыв медкарту, они вышли из подвала. Заварив крепкого чая, Джун подошёл сзади к Хао, который стоял у окна, обнял его со спины.       — Ты хорошо потрудился, даже без практики у тебя талант. Жаль, что целый год не сможем встретиться. Но я буду писать, отвечай мне, ладно?       — Ладно, мне было действительно весело сегодня, спасибо за прекрасное свидание. Жаль, что ничего подарить не могу, но прими ещё одну картину. Пусть она послужит нашей цели – построить что-то своё.       Развернувшись, Хао подошёл к Джуну и нежно провёл рукой по его скуле, очертив её дугой. В его глазах полыхал огонь, страсть была ярче всего. Он поцеловал Джуна. Его губы были очень мягкими. Опешив, Джун пошатнулся, но ответил глубоким поцелуем. Минхао замер, чувствуя, как легко Джун подался навстречу. Пальцы Джуна скользнули ниже – от линии челюсти, затем к шее. Поцелуй становился медленным, осторожным, словно они пытались запомнить это ощущение. Джун тихо выдохнул ему в губы и, не разрывая поцелуя, сделал шаг назад. Минхао последовал. Несколько неловких шагов – и колени Джуна коснулись края дивана. Он усмехнулся прямо в поцелуй, теряя равновесие опустился на мягкие подушки, утягивая Минхао за собой.       Они на секунду отстранились, глядя друг на друга почти ошеломлённо.       — Кажется… мы слишком увлеклись, – тихо сказал Джун, хотя в глазах всё ещё плясали искры.       — Ты прав, наверное, стоит подождать поступления? Я не против, но думаю, мы слегка торопимся, – тихо ответил Хао.       — Да, давай остановимся. Ночка была увлекательной, а мне тебя ещё к отцу отвезти.       — Хорошо… – глаза Хао уже слипались, и спустя некоторое время он уснул прямо на руках Джуна.       Накрытый мягким одеялом, Хао проснулся. Потянувшись он тихо повернул голову в стороны, рассматривая комнату, Джуна рядом не было, он готовил завтрак на кухне.       — Уже проснулся? Иди садись, покушаем, и потом сразу поедем к отелю, где остановились.       — Который час?       — 11 утра. Всё хорошо, успеваем. Ванная на втором этаже, там подготовлены новые вещи, они немного великоваты, но сойдут. Твои были испачканы, и я нечего не придумал, как отдать тебе свой набор.       — Спасибо, тогда мигом вернусь обратно.       Минхао спустился вниз, одетый в чёрный гольф с брюками, и аккуратной укладкой. Джун не мог оторвать взгляд.       — А ты действительно красив при свете дня.       — Спасибо, но ты лучше. Не знаю, что на меня вчера нашло, прости.       — Не извиняйся, я тоже неловко себя чувствую, прости, что зашёл так далеко.       — Ладно, проехали, давай поедим и по пути придумаем план действий.       Покушав, они отправились к отцу Хао, он пообещал, что приедет к обеду. В машине они обсудили что им придется подождать годик, когда Хао экспромтом закончит школу, а Джун тем временем поступит в этом году в университет и постарается завести полезные знакомства. Его отец всегда говорил «Мальчик мой, видишь, когда тебе предлагают что-то бери по максимуму, знакомься со всеми и сделай так чтобы обезопасить себя со всех сторон». Перед тем как попрощаться Джун подарил Хао, именную ручку, которую успел забрать утром, договорившись со специалистом по гравировке.       — Милый это тебе, пусть она напоминает тебе обо мне. В ней есть несколько секретов, с одной стороны обычная ручка, а с другой пустая пробирка, предназначенная для жидкостей, можно кого-то отравить ну или угрожать, используй как хочешь. Если потеряется я всегда могу выслать тебе новые.       — Что ты, не надо было, но спасибо. До встречи гэгэ, надеюсь скоро увидимся, - напоследок он оставил на губах Джуна сладкий поцелуй.       Спустя год Джун закончил первый курс в Сеуле, ему было грустно, что всю эту суету его возлюбленный пропускал, хоть он и понимал, что физически невозможно учиться вместе с ним. Как он и предположил, завел весьма интересные знакомства. Оказывается, вместе с ним учился сын президента, два брата-близнеца председателя больницы, дети бизнесменов и все, кто сможет помочь в случае чего. Да, он был не многословен, но когда надо — поддерживал, выслушивал, запоминал. Он не переставал работать над своим маленьким увлечением. Отец помог установить новое оборудование в доме. Поселился чуть дальше от центра, ему не хотелось жить в общаге и участвовать в каких-либо активностях, хотя с радостью брался за тяжелые проекты и защищал на все сто баллов. Он был лучшим учеником, даже преподаватели говорили, что давно у них не было таких уникальных студентов.       И вот спустя время он идет встречать Минхао на пороге своего дома. Он сразу предложил съехаться, так как в его огромном особняке много места для него одного, да и их родители были не против. Отец Хао, узнав о том самом вечере и их эксперименте, похвалил его за то, что не струсил и смог пережить эту процедуру. " Сынок, вижу, тебе нравится этот молодой человек, я узнал о нем чуть больше, чем стоило. Он действительно удивительный человек, умный, расчетливый, его достижения поистине невероятные. Я одобряю его. Пожалуйста, пообещай, что будешь с ним вместе, что бы ни случилось. Я еще поговорю с его отцом, и, кажется, мы подружимся."       Кивнув, Хао позвонил в дверь. Спустя минуту послышались гулкие шаги, и дверь распахнулась. Джун набросился на Хао начал его обнимать и целовать, будто голодный зверь.       — Стой-стой, дай хоть передохнуть, ты чего так запыхался?       — Потому что рад, что мы наконец встретились, и снова можем видеться, а не по звонкам общаться.       — Ладно-ладно, ты прав. Кстати, я тут уже успел познакомиться с соседями. Часто они там выходят и со всеми здороваются?       — А это… не обращай внимания, странные они какие-то. Не суть, давай чуть передохнешь, а потом я тебя познакомлю с другом, тебе ведь завтра уже на собрание первокурсников идти, заодно покажу там всё. Повиснув на плече, Джун повел гостя к себе наверх.       Они всю ночь говорили и к утру смогли спокойно уснуть. Собравшись, они вышли на улицу, на 12:00 у них было само собрание. В толпе Джун выискивал знакомого, наконец-то найдя его, он пошел знакомить их друг с другом.       — Знакомься, Минхао, это Ким Мингю.       — Можно просто Хао — протянул руку для знакомства.       — Приятно познакомиться, Хао, я Мингю — обнажив небольшие клыки, улыбнулся тот. Как заметил Хао, он был крупным и высоким, его хватка была стальной, а рука легко могла намертво зажать пальцы как тиски. Отпуская руку, Мингю запустил в волосы руку, тем самым поправляя их челка слегка мешала, и он по привычке убирал пряди.       — Слушай, Гю, это тот самый парень, который будет учиться вместе с тобой, я тебе про него когда-то говорил. Будь добр, не обижай его, ладно? — чуть с угрозой сказал Джун.       — Хорошо, обещаю, что не буду приставать и обижать. Ты глянь на него, у него такой же взгляд, как у тебя, по-моему это надо опасаться мне, а не ему.       — Мингю, какой ты дальновидный и насквозь видишь людей. Думаю, мы подружимся — сказал Хао, разглядывая Гю со всех сторон. — Джун, давай после собираемся где-нибудь, осмотрим территорию.       — Я не против, Гю, ты за?       — Конечно, только чур — едем на моей машине, хочу обкатать её. Вчера купил, мне к универу — полтора часа езды от дома. Если что, буду рад встретиться с вами в своей обители. А если хотите на тусовку — это лучше к Джексону, у него рядом есть свой клуб для «старшекурсников», но так как я его друг, для нас, перваков и второкурсников, вход будет в приоритете.       Закончив с прелюдиями, Джун показал Гю и Хао весь университет, рассказал, где что находится, куда не стоит ходить и кто отмажет от учебы. На удивление, Мингю всё это знал, ведь у его отца есть своя больница, и естественно, она находится при этом университете. После они поехали кататься по городу, Минхао рассказал немного о себе, чем занимается и какие картины создает.       — Значит, та картина, что стоит у Джуна, — это твоя и это та самая которую он купил на аукционе?       — Да — утвердительно кивнул Хао, держа Джуна за руку на заднем сидении.       — Джун, а ты почему мне сказал только сейчас? Тайна наконец раскрылась. Я всё гадал, чья она - посмотрев во внутреннее зеркало, он поймал взгляд друга.       — Ну понимаешь, это мне настолько дорого, что не хочется об этом распространяться. Ждал, когда художник сам расскажет.       — Ладно, хрен с тобой.       — Эй, ты не обижайся, хорошо? Я правда хотел бы рассказать раньше, но это было слишком личное.       — Не кипишуй, всё нормально. Слушай, Хао, а ты хорошо рисуешь — сделаешь и мне как-то картину. Могу найти для тебя любого человека, только скажи.       — Я подумаю, но за предложение спасибо, мне правда надо бы и тут порисовать. Вдохновение так и прет.       За разговорами Мингю не заметил, как заехал на какую-то улицу, сбившись с пути. Вдоль дороги на большой территории стояла больница, она была то ли недостроеная, то ли заброшена. Остановившись, чтобы посмотреть на это чудо вблизи, Мингю вышел из машины.       — Эй, Гю, ты чего? — хлопнув дверьми, Джун вышел из машины, а за ним Хао.       — Да вот, сбился с курса — показывая на больницу, ответил тот. — Раз мы тут, может, заглянем?       — Ну давай веди, интересно, что там. — хмыкнул Джун. Еле открыв тяжелые двери, они зашли на территорию больницы. Она была огромной, то тут, то там были кочки, видимо, кроты успели нарыть свои норки. Тропинка к главному входу была асфальтовая, да в некоторых местах виднелись трещины, но даже через них сорняк смог прорваться, в целом дорога была неплохой. Зайдя внутрь по наитию, они пошли в главные корпуса, ища хоть какую-то информацию об этом месте. Минхао зашел в одну из комнат, где было написано «Глав врач». Спустя несколько минут осмотра, как оказалось там нашлись почти все документы про больницу с ответами кто, как и почему она была закрыта.       — Джун, Мингю, идите сюда! — крикнул он.       — Что там? — подбегая, спросил Гю.       — Смотрите, я быстро всё просмотрел, и вот что удалось узнать. Эта старая больница закрылась 20 лет назад. В спешке персонал покинул это место, со слов свидетелей, здесь творились ужасные вещи. Со стен были слышны крики, а из подвала доносились жуткие звуки. Говорят, здесь ранее поселился маньяк, который сводил с ума персонал и убивал пациентов. Есть слухи, что он до сих пор здесь живет и ждет следующую жертву.       — Ну и жуть — продрогнув Мингю. — И что дальше?       — А дальше оказалось, что среди врачей был и правда маньяк, и это именно он вывел новый вирус, который смог подчинять других, а также пытался сделать себе подобных клонов. Жаль, что не вышло, а сам он исчез. Зато оставил нам кое-какие записи по созданию клонов. Джун, давай ты посмотришь на эти каракули.       — Так ладно, я вижу тут определенные ошибки в расчетах. Да, у него почти получилось, запись в некоторых местах обрывается, а тут вообще нет продолжения. Думаю, десяток подопытных не увенчались успехом, учитывая статистику смертей в 99%, а в последний день его исчезновения он написал следующее:       «Мой дорогой друг, если ты это читаешь, значит меня уже нет в живых. Я чувствую, что за мной объявлена охота, прошу закончи мое дело, создай лучшую версию себя. Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее. P.S. По кабинетам в сейфах запрятаны оригиналы моих работ. Найди их все. У тебя получится создать новый вид человека. Да, мои попытки были провальными, но думаю, что ты читаешь это письмо в будущем, и технологии стали куда лучше, чем сейчас, думаю, в этом была причина моих ошибок. Удачи тебе».       Закончив с рассказом, все посмотрели друг на друга, им предстоял серьезный разговор. Придя в себя, они разбрелись по коридорам, обследуя комнаты. У них это заняло около трёх часов. Там было всего два корпуса и несколько этажей, большие подвалы и морг; на последнем этаже была просторная комната с пустыми кроватями, также маленькие кабинеты со шкафами и старым диваном. Пустые полки, несколько медицинских кресел с лампами, старые ржавые инструменты и побитые пробирки — в общем, в этом месте время будто замерло.       Собравшись в одном месте, оказалось, что каждый нашел оригиналы, про которые говорилось в записях.       — Думаю, можем не объясняться, почему каждый нашел эти документы - начал Минхао. — Вы также считаете, что нам стоит попробовать сделать клонов?       — Мгм — кивнул Гю, задумчиво посмотрев в окно.       — Да, в этом есть смысл. Мы все учимся в одном университете, нам остаётся только узнать некоторые особенности в медицине, которые могут нам помочь в этом деле. Моей практики не хватает, хотя мысль создать что-то подобное у меня была. Минхао, Гю, вы согласны со мной работать?       — Ну-у, в прочем, а почему бы и нет. Я могу всё организовать, отец, думаю, поможет с аппаратурой. Видел тут свет, есть — нам бы только запустить это всё, и готово — сказал Ким.       — Тогда я выделю бюджет на расходные материалы, заработал на своих картинах, да и эта идея мне нравится. Уже чувствую привкус открытия, глядишь, и откроем своё производство. Конечно, мы не обойдемся от тех же ошибок, но шансы куда больше, чем у этого врача.       — Гю, слушай, тут такое дело: когда у нас всё-таки получится создать клонов, не мог бы ты стать тем, кто будет за ними присматривать, и когда они начнут эволюционировать — попросить убить их. Можешь использовать все способы. Мы с Хао будем вести дела заграницей и частенько посещать вас, ты очень сильный и умный, думаю справишься.       — Та без вопросов, всё равно хотел поближе с ними находиться, вдруг что. Понимаю, вы оба из Китая и вам не вечно здесь, в Корее, находиться, так что я готов помочь чем смогу.       — Спасибо, ты правда молодец. Да, у нас сейчас ничего не готово, и это только планы, а мы уже перекладываем такое дело на тебя — добавил Джун.       — Ладно вам, давайте за этот год разберемся со всеми документами и начнем что-нибудь уже делать. Удачи нам.       Как и сказал Мингю, они весь год то и дело занимались документами и разбирали схему по созданию клонов. В большинстве случаев у них ничего не получалось, хотя делали всё по плану, минуя ошибки доктора. Придерживаясь намеченной схемы, они находили людей, вводили им препараты, разные вирусы, делали пересадки, убирали конечности, пытались вывести методом подбора ДНК. И все эти попытки были провальными.       Спустя еще два года их усилия были вознаграждены. Они создали 13 клонов: 10 из них были прототипами близких друзей, которыми они пожертвовали ради своих целей, а трое — прототипами их самих.       В Южной Корее тем временем стали популярны бойз-бенды, и чтобы набрать мировую популярность, Минхао, Джун и Мингю решили выпустить своих клонов в свет. Всё ведь начинается с малых шагов, верно? Вот и они решили таким образом посмотреть, как долго они проживут и через сколько тело износится.       Они наделили клонов всеми качествами с помощью ДНК и памяти носителя: умением петь, танцевать, готовить, ругаться, плакать — всё, что может обычный человек. И вот 26 мая 2015 года дебютировала группа Seventeen; в состав группы были включены 12 клонов с первой стадией, кроме Мингю — он был настоящим и, как обещал Джуну с Минхао, будет следить за ними всеми и вести их медицинские карты, записывая любые изменения.       Первые месяцы всё шло именно так, как они и рассчитывали. Клоны быстро учились, безупречно выступали и почти не уставали. Их тела были выносливее обычных людей, реакции быстрее, а память будто не имела предела. Публика видела в них идеальных айдолов. Но Мингю знал немного больше. Иногда показатели в медицинских картах менялись слишком резко. У одного ускорялась регенерация, у другого появлялась странная устойчивость к боли, но потом она так же быстро пропадала, как и появлялась. Один из них начал вспоминать события, которых не было в загруженной памяти. Сбои были в каждом клоне. Но он знал, что это естественный этап адаптации.       Прошло ещё 10 лет — клоны за это время прошли ещё четыре стадии, они все так же были выносливыми. Мингю привязался к ним настолько, что его одержимость стала слишком сильной. Весь этот эксперимент был для того, чтобы узнать, как далеко могут продвинуться клоны и смогут ли понять, что с ними явно что-то не так.       Минхао и Джун, понимая, что дело начинает затягиваться, решили выйти на финальную пятую стадию. Они спланировали вместе с Гю кражу айдолов-клонов, где каждый работал в паре. Их задача на этой стадии заключалась в том, чтобы узнать, как будут себя вести подопытные в экстремальных условиях. Гю был главным антагонистом, ему нравилось убивать клонов и несмотря на привязанность, он наслаждался этими экспериментами. Не зря закончил медицинский — жаль, подопытные прожили недолго после его мучительных методов.       И вот он сидит перед клонами Джуна и Хао, выныривая из воспоминаний.