«Ху Минг Легенда о Белом лисе»

Он устроился под старой черепицей, свернулся клубочком и заснул, согреваясь собственным теплом. Утром потянулся, проголодался — лис проснулся с мыслями о еде. Кухня манила ароматами; он осторожно высунул морду, огляделся по сторонам. На тесной кухне работал один повар, скреб ножом доску, другой вошёл и взял посуду лис вмиг спрятался в щель между столами и дождался, пока шаги отдаляться. На низком подносе лежала уже порезанная курица. Без лишнего шума он прыгнул, откусил кусок и, подобно тени, упорхнул в окно. Вернувшись в своё временное убежище с мешочком, он утолил голод; масло и горячая вода всё это вызывало лёгкую ностальгию. Вздохнул: хочется нормальной постели и купальни, но пока крыша и тихая ночь. Он тихонько слушал слухи, которые сам же и распускал в гарнизоне. Похоже, его «помощь» с расследованием подействовала: никто не нашёл явных следов убийцы. Вечером голод вновь проснулся. Лис, скрываясь по крышам, осторожно перелез через забор и подошёл к ближайшему дому. Там в тёплом углу, он нашёл крошечного цыплёнка, и аккуратно положив к зубами мешочек, протащил добычу по черепице к себе. Но вдруг в воздухе он ощутил взгляд и снова увидел ту фигуру, генерала, чей взгляд уже не раз попадался ему на улицах. Лис отмахнулся хвостом, словно досадливый кот, и пошёл по своим делам. Ночью по крыше промчались чьи‑то шаги. Он спрятался в тени, укрылся магией, но внимание всё равно насторожилось: кто‑то сидел неподалёку и что‑то читал при слабом свете. Лис подумал: «Шифр? С.У.?» Он не мог удержаться от интереса. Фигура ловко пробиралась по городу, избегая стражи, и наконец вошла в дом высокого чиновника — здание, где живут люди «с высшей иерархии»: резные ставни, внутренний двор с аккуратно подстриженными кустами, широкий каменный подиум у входа с парой колонн и комнаты, где царит спокойствие и порядок. Он держал дистанцию, заглядывал в узкие окна, замечая роскошь: лакированная мебель, ткани тёмных оттенков, фарфоровые чаши на столе. Проникнув внутрь, незнакомец двинулся к покоям, где спали трое. Лис скользнул вслед, его лапы не издавали ни звука. Неожиданно незнакомец очень быстро, подошёл к одному из спящих, двое мужчин и женщина, решительно заткнул того рот, быстрым махом руки, и нанёс удар перемешку с черной энергией, у того несчастного, вены вздулись почернели и он затих. Лис удивился, выглядело по истинно страшно красиво, он потерял ход своих мыслей, после увиденного. Лис смотрел, как незнакомец сработал точно и хладнокровно. Он не стал изображать сцену насилия — техника была такая, чтобы не вызвать шума и лишних следов. Тот аккуратно убрал тех двоих и сделал так, чтобы всё выглядело словно что то произошел несчастный случай, сдвинул рядом стоящую лампу, опрокинул чашку, аккуратно размотал простыню так, чтобы положение тела казалось естественным. Ни крови, ни ужасных деталей только пустота и тишина комнаты, нарушенная только шорохом тканей. Потом незнакомец лёгкими, почти театральными движениями, будто создавал картину: перевернул подставку, уронил книгу на пол, сместил подушку. Всё — так, чтобы взгляд приходящих сначала увидел случай, не предательский след. Лис видел и оценивал каждую деталь: как опытный наблюдатель он понимал не всё должно быть вычурным, важен эффект простоты. После этого «человек» тихо вышел, оставив за собой ровную линию темной ауры. Лис оставался в тени, наблюдая, как инсценировка складывается: несколько перевёрнутых предметов, разбросанная бумага, аккуратно упавшая чашка — и комната, поданная как место неожиданной беды. Его самодовольная улыбка мелькнула: мастерство и холодок в действиях собеседника вызвали уважение и тревогу одновременно. Он понимал теперь больше: перед ним не просто незнакомец — перед ним профессионал, умеющий делать так, чтобы ничего не выдавало правду. Это означало, что всё только начинаются. Лис аккуратно подобрал, мелочи незаметная для многих, — и спрятал всё там, где никто не посмотрит: под выступ доски, в щель между балками. Он с лёгким сарказмом представил, как завтрашние разговоры пойдут не по делу, а по ложным следам. Затем он бесшумно удалился по крышам, держась в тени, с мешочком под мышкой и головой, полной мыслей. В его нутре заиграла ирония: мир людей полон масок, а он лис делает то же, только другое. Ночью крыши казались ему безопаснее любых комнат. Утро началось с хаоса. Солнце едва поднялось, а по гарнизону уже разносились разговоры и догадки. — Слышали? — заговорил один из младших чиновников, нервно оглядываясь. — Говорят, что он напился… или не только… никто точно не знает. — Ещё бы! — хмыкнул второй, поправляя рукава. — Чёрный клык, что ли? Говорят, это дурманящее средство, и с алкоголем оно совсем неплохо сочетается. — Да уж, — пробормотал третий, скрестив руки на груди, — какой бардак он устроил… и это при нагрузке, да ещё с таким ухмылочным видом… — А кто подтвердит? — вмешался четвертый, заметно встревоженный. — Лекари говорят, что сердце не выдержало. — Вот именно, — кивнул первый, понижая голос. — Сочетание спиртного и этих… средств… кто бы выдержал? В этот момент возле колонны прошёл старший из чиновников, строгим взглядом окидывая собравшихся: — Хватит болтать! — раздался его ровный голос.