О растлителях и неглаженых дивах

      Савелий догнал Кузю на ступенях Управления. Тронул за рукав, дождался отклика и спросил по ментальной связи: — Ты занят сегодня вечером? — Ну, как всегда, — Кузя приосанился. — Присмотреть за всем дома, помочь с ужином, встретить хозяина с работы... А ты чего хотел-то?       Савелий, и так выглядевший не очень уверенно, скуксился окончательно и попытался просто исчезнуть, но тут уж Кузя в свою очередь поймал его за рукав и спросил совсем другим тоном: — Ну, ты чего? Давай говори, чего хотел? — Ты мог бы меня потренировать? — ментальная речь Савелия превратилась в чуть слышный шепот. Оно и понятно, для дива такая просьба — штука редчайшая. Обычно о тренировках договариваются хозяева, ну или назначает Главный Див или дивы-наставники. Чтобы более слабый див сам попросил более сильного — это против всех инстинктов. Все-таки Савелий — очень храбрый! Кузя посмотрел на него с настоящим уважением. — Могу конечно! Ты чему-то конкретному хочешь научиться? — Да... — прошелестел Савелий и умолк. — Чему? — Кузя смутно заподозрил подвох. — Я тебе потом скажу. В зале. Ты сможешь отпроситься у хозяина? — Та-ак, — сказал Кузя вслух, умело скопировав интонацию Гермеса Аркадьевича. Но продолжил снова ментально: — То есть твой колдун моего о тренировке просить не будет, да? И в чем тебя тренировать, ты мне сказать не хочешь? Ты что такое задумал, Савелий?       Младший див втянул голову в плечи и совсем потупился, но Кузя и не думал выпускать его рукав: — Эй, я твой друг, так что можешь сказать. Если натворил что-то... — Да ничего я не натворил! — обиженно буркнул Савелий. — Просто ты же был на оргии, правильно? — Эт-то кто тебе такое сказал? — Кузина хватка на рукаве моментально стала каменной. — Мне никто не сказал! — Савелий почувствовал смену настроения более сильного дива и снова перешел на робкий шепот: — Просто колдун Сергей отчитывался Главе Управления по нашему текущему делу, а когда мы только-только вышли, его сиятельство сказал: «Вот, у приличных колдунов дивы в оргиях не участвуют, не то что у меня, да, Владимир?» Я не подслушивал, просто мы не успели отойти! И я точно понял, что его сиятельство это не сердито сказал, но и не совсем пошутил. И подумал, что не Наставника Владимира же он имел в виду? Значит, это ты участвовал в оргиях, вот как я подумал!       Савелий увлекся ментальным монологом и в финале даже глянул на Кузю довольно, явно гордый своими логическими выводами. Кузя в ответ расхихикался, зажимая себе рот рукой: как же, не Владимира! И вообще, если так-то, то это Наставник Владимир больше месяца регулярно изображал дива для всеобщих забав в вертепе у Рождественского, и хозяином его тогда был как раз «приличный колдун» Мончинский! Но озвучивать всего этого Кузя не стал, только хихикал до тех пор, пока Савелий не поник разочарованно: — Нет? — Знаешь что? — сказал Кузя вслух. — Тебя колдун отпустил уже? Пошли ко мне на крышу, и ты всё толком объяснишь. А там посмотрим. Владимира я предупрежу, что ты со мной.       Кузя уже давно понял, что самое надежное место для секретных разговоров — это крыша его флигеля. Потому что да, слух у дивов хороший, и не известно, кто и где может случайно проходить и услышать лишнее, вот как Савелий сегодня. Ну или ментально дотянуться тоже. А с крыши чужих видно издалека, а прямо внизу только его, Кузи, личная комната, там чужой тоже случайно не появится. Так что кот и белка устроились на самом коньке, и Савелий принялся объяснять: — У нас подозреваемый — чародей, который знакомится с молодыми людьми и опаивает их зельем, от которого они становятся управляемые, почти как дивы в ошейнике. И потом заставляет кого ценности приносить, кого — соблазнять женщин... Это неважно, дело сам можешь потом почитать, там много всякого. Главное, что это всё, что я сейчас говорю — это всё только версия. Доказательств никаких, и сами жертвы толком рассказать не могут, тоже из-за зелья. И мой колдун Сергей придумал познакомиться с этим чародеем, как будто случайно. Но с колдуном чародей мог где-то видеться, когда учился, например, так что знакомиться ходил я! Мне хозяин даже ошейник переделал и орла спрятал, — Савелий продемонстрировал широкий перстень на большом пальце левой руки. — Внедрение! — азартно покивал Кузя. — Самый лучший метод расследования! Ну и как, ты справился? — Познакомился. Встречался с ним два раза, разговаривал обо всяком, про кино там, про природу. Образцы всего, что ел и пил — собрал и принес. Нет там никакого зелья. А чародей меня теперь зовет к себе и намёки делает всякие. И колдун Сергей подумал, что, может быть, он всех знакомых к себе приглашает, как будто для любовных утех, и там уже опаивает. Есть информация, что некоторые из жертв были с ним в интимной связи, а про остальных мы просто не можем узнать, да или нет. И колдун Сергей говорит, чтобы я пошел, разузнал, что смогу, а потом как будто испугался и ушел от него, ну, до совокупления. А я думаю — вдруг этот чародей как раз в процессе или после что-нибудь даёт? А я уйду? Глупо будет, и все внедрение насмарку. Но колдун Сергей ни в какую! — Савелий трагический вдохнул. — Говорит, после вертепа на острове он больше ни одного дива не пустит ничем таким заниматься, а мне вообще нельзя, потому что у меня травма. А какая травма, если больше года прошло, уже сто раз все зажило! — Угу, — понимающе вздохнул Кузя. — У людей с любовными утехами вообще сложно, как услышат — сразу навыдумывают себе всякого. Я вот раз тоже внедрялся, и меня на оргию пригласили. А Гермес Аркадьевич тоже тогда сказал, чтоб я приехал на собрание, но ушел раньше оргии. — То есть ты все-таки не умеешь в оргии, да? — разочарованно протянул младший див. — Хе! — многозначительно сощурился кот. — Я много чего умею. Так ты чего хочешь-то? Колдуна твоего переубедить на моем примере? — Не. Я надеюсь, что колдун Сергей не прикажет мне обязательно уйти до сношения. И тогда я смогу остаться столько, сколько надо, и все выведать. Но только я не умею. Колдун Сергей сказал, что всё, чему я научился на острове — это неправильно, люди друг с другом так не делают. И жертвы, у которых была интимная связь с чародеем, все говорят, что с ним было хорошо. А я не знаю, как себя вести, чтобы человек думал, что мне хорошо от сношения. На острове-то они все хотели наоборот. Ну и вообще как оно — у людей с людьми, вдруг я что-то не так сделаю? Думал, может, ты знаешь. — Задача. — Кузя задумчиво лизнул себя в плечо. — Понимаешь, у людей с людьми — это одно, у дивов с людьми — другое, а у дивов с дивами — вообще третье. Для дива с дивом сношение — это как бой, это научно доказано, вот! И если я тебе буду что-то показывать, ты будешь думать, что на тебя более сильный див нападает, как тут удовольствие изображать? Мы, конечно, будем знать, что это только тренировка, но все равно это совсем не то, что с посторонним человеком, который для тебя не угроза вообще. О! Есть идея! — Так ты поможешь? — Конечно! Дело-то серьезное. Но делать всё будем по-уму. Во-первых, предупредим Владимира... — ...! — прострекотал Савелий, и, даром что в облике белки, чуть не свалился с крыши от ужаса. Только потом вспомнил перейти на членораздельную ментальную речь: — Ты хочешь сказать Главному Диву, что я собираюсь обмануть своего колдуна? Он мне откусит что-нибудь! Много откусит! И отстранит! И... — Спокойно! Владимир знает, как трудно говорить с людьми, если дело касается любовных утех. Ты забыл, что он сам с колдуном Сергеем к Рождественскому внедрялись? И колдун согласился только потому, что тогда еще был совсем неопытный и с Владимиром старался не спорить. Так что Владимир все поймёт, не сомневайся, и, может, чего дельное посоветует. Но главное даже не это. Владимир поможет достать амулет блокировки силы, слышал про такой? Они запрещены к свободному использованию, но Владимир эту проблему решит. И тогда ты меня будешь чувствовать, как будто я человек, инстинкты не будут мешать, и я смогу тебе всё рассказать и показать. И между прочим, этот амулет тебе и к чародею неплохо бы надеть, вдруг у него дома есть знаки, реагирующие на силу дива? Владимир точно согласится. — По секрету от колдуна Сергея? — слабым «голосом» уточнила белочка. — Главдив против Высших Приоритетов не пойдет, но для дела готов на многое, я-то знаю! Либо втайне все сделаем, либо он сможет твоего колдуна переубедить, тогда вообще отлично будет. Жди и не трусь!       Кот скользнул по карнизу и сполз в открытое окно флигеля. Дальше Кузя человеком сбегал вниз позвонить по телефону, заодно подхватил на кухне буханку хлеба и круг колбасы, чтоб не скучно было ждать. А через полчаса на том же гребне крыши кроме белки и кота пристроилась канарейка.       Поскольку Владимир присутствовал при отчете колдуна Мончинского Главе Управления, объяснять ему ничего не пришлось. Кузя сразу начал с того, что Савелий хочет все же довести свое внедрение до логического конца, и Владимир после первой же фразы отозвался веско и лаконично: — Одобряю. Какая помощь требуется от меня? — и бедный Савелий второй раз за вечер чуть не сорвался с крыши.       Вариант переубедить колдуна Сергея Владимир обдумал, но отверг. И предупредил Савелия, что после окончания дела тот обязан будет признаться колдуну, что нарушил его волю, и получить назначенное колдуном наказание. На этом месте Кузя опять захихикал: — А то вот тебя он много наказывал! Сава, не слушай его, колдун Сергей не такой! — Любое. Угодное. Колдуну. Наказание. Не нарушающее положение об обеспечении работоспособности государственных дивов, — строго повторил Владимир, и Савелий мелко закивал. Главный Див кивнул в ответ и продолжил: — Для использования амулета блокировки силы нужна санкция Главы Управления. Но разговор с Гермесом Аркадьевичем я беру на себя. — Отлично! — не сдержался Кузя. Врать своему колдуну он всё ещё умел плохо. То есть вообще не мог врать никакому колдуну, конечно же, но Гермес Аркадьевич еще и очень ловко умел задавать неудобные вопросы, то ли дело маленькие колдуны в Академии! А Гермес Аркадьевич тоже волновался и не одобрял, когда речь заходила об оргиях и всяком таком. — Как и беседу с колдуном Мончинским, — продолжил Владимир, обернувшись к Савелию. — Этой ночью вы будете тренироваться, мне придется как-то объяснить ему твоё отсутствие, ты же должен был ночевать у него, верно? — Да, Главный Див. — Думаю, я могу наказать тебя ночной тренировкой за несогласованное заранее отсутствие в общежитии после окончания рабочего дня.       Савелий очень жалобно вздохнул. — Так это же понарошку наказание, просто чтобы не врать колдуну, а тренироваться мы и так собираемся, — не понял его печали Кузя. — Колдун Сергей расстраивается, когда меня наказывают. И он подумает, что я опять что-то сделал неправильно... — Согласен, нужен другой вариант, — внезапно согласился Владимир, и Савелий от неожиданности чуть было опять не потерял равновесие.       Кузя рассмеялся. — Ты так и не понял? Владимир тоже не любит расстраивать колдуна Сергея! И быть злыднем, который тебя то и дело к нему не пускает, тоже не хочет. — Комментарий, не относящийся к делу. И вот объяснить ТВОЁ отсутствие Гермесу Аркадьевичу наложенным на тебя взысканием я вполне могу. — А про меня Гермес Аркадьевич и так знает, что ты ко мне придираешься по мелочам для острастки остальных фамильяров и что я большой молодец — терплю это, слушаюсь и всячески поддерживаю твой авторитет! — Кот показал канарейке язык. Белочка отчаянно вжалась в крышу, делая вид, что ее здесь нет. Канарейка коротко рыкнула совершенно неуместным при ее габаритах басом, но развивать дискуссию сочла излишним. Кот самодовольно вылизал правую переднюю лапку. — Приступаем, — резюмировал Владимир. — Савелий, жди в общежитии. Кузьма, я через десять минут приду человеком.       Канарейка сорвалась с крыши и улетела в сторону центра города. Кот и белка через окно вернулись в Кузину комнату и оделись, Савелий умчался вслед за Владимиром, а Кузя отправился помочь Маргарите, чем успеет.       Владимир не спешил и не суетился. Они все вместе поужинали, убрали посуду, и только потом Владимир обратился к колдуну. — Гермес Аркадьевич, мы обсудили с Кузьмой и Савелием запланированное на завтра посещение последним чародея Иванищева. Я считаю, что у Кузьмы хороший опыт работы под прикрытием, в чём-то более актуальный, чем у меня. Мы хотели бы потренировать Савелия перед завтрашним заданием, если у вас нет других планов на нас.       Разумеется, в такой формулировке затея не вызвала никаких возражений. — Тренируйте конечно. Оба свободны до завтра. — Я дам несколько советов и вернусь в общежитие, там я нужнее, а Кузьма отлично справится сам. Еще нужно ваше разрешение занять на ночь внутренний тренировочный зал Управления. И ещё, я бы рекомендовал Кузьме воспользоваться амулетом сокрытия силы, потому что Савелий так или иначе инстинктивно реагирует на более сильного дива, и будет лучше, если Кузьма при отработке социальных взаимодействий будет восприниматься им как человек. — Пожалуй. Бланк разрешения у тебя, конечно же, с собой? — Разумеется, ваше сиятельство. — Владимир будто из воздуха извлек требуемый документ с уже внесенными именами и датой, а так же подробнейшим указанием, что амулет будет использоваться только в тренировочном зале Управления и только в указанное ограниченное время. Граф усмехнулся и подписал.       От дома Аверина до Управления дивы домчались за считанные минуты. Вызвали из общежития Савелия, а пока он добирался, Владимир позвонил Мончинскому: — … Гермес Аркадьевич считает, что у Кузьмы хороший опыт успешной работы под прикрытием, и санкционировал ночную тренировку Кузьмы и Савелия, чтобы перед завтрашней операцией ваш див перенял опыт Кузьмы. … Да, разумеется, я прослежу, чтобы ваш див имел возможность полноценно отдохнуть перед работой. Спасибо, Сергей Дмитриевич, и вам доброй ночи.       Кузя слушал этот разговор с наползающей на лицо ухмылкой, но молчал до тех пор, пока за ними тремя, вместе с подоспевшим Савелием, не закрылись надежные двери тренировочного зала. Но тут уж сдерживаться не стал. — Владимир, а ты сам когда будешь хозяину каяться, что надул и его, и колдуна Сергея? — По завершении активной фазы операции я отчитаюсь Главе Управления обо всех предпринятых действиях. В том числе об умалчивании некоторых подробностей подготовки к операции. Как и о том, что приказал вам двоим действовать в обход возражений колдуна Мончинского и без дополнительного информирования Главы Управления. — А когда ты нам такое приказал? — искренне не понял Кузя. — Сейчас. — Ох, ну ты и... Владимир! — до Кузи дошло, что делает Главдив, и он расплылся в растроганной улыбке. — Спасибо, конечно, но Гермес Аркадьевич... — ...является Главой Управления и имеет обязанности по поддержанию порядка в оном. Сейчас принесу амулет. — Спасибо, Владимир! — Кузя обращался к уже закрывающейся двери. — А зачем он нам это приказал сейчас, если я это придумал еще сегодня днем? — озадаченно пробормотал Савелий. Кузя умиленно улыбнулся уже ему. Молодой еще совсем, не понимает, как устроена государственная служба. — Затем, что если Гермес Аркадьевич спросит — мы выполняли приказ Главдива. То есть ни в чем не виноваты, нам старший приказал. — А Наставник Владимир будет виноват? Ваш хозяин его накажет из-за нас? И Владимир сам сделал, чтобы так получилось? — для Савелия этот день был полон потрясений, а до оргии ведь еще даже не дошло. — Ну да. Ты не переживай, наш хозяин хороший, только ругаться будет. Причём всё равно на меня. Потому что он умный и поймёт, кто всё придумал. — Но придумал же я? — окончательно запутался Савелий. — Тебя я плохому научил, — уже откровенно рассмеялся Кузя. Савелий хотел еще что-то спросить, но тут снова появился Владимир и сунул в руки Кузе крупный деревянный медальон с резьбой. — Работайте. Думаю, пока я вам не нужен. При необходимости свяжитесь со мной, я приду. — Главный Див снова исчез, а Кузя повесил амулет на шею под рубашку и повернулся к Савелию. — Ну как, что чувствуешь? — Обалдеть! — выдохнул Савелий, подтверждая, что плохому Кузя его очень даже научил. — Как будто тебя нет! Это любой див так может? — Ага. Поэтому и запрещено, только с разрешения Главы. Ну что, чего ты не знаешь? — Про нормальные человеческие оргии? Ничего. На острове обязательно серебро было, и колодки ещё или цепь. Колдун Сергей говорит, что это всё не нормально. — Во-первых, «оргия» — это когда больше двух людей, и они должны быть пьяные или ещё как-то одурманенные. Когда два человека в здравом уме, это называется «любовные утехи», «соитие», «интимная близость», «коитус», вот. Во-вторых, — Кузя критически оглядел Савелия, — ты выглядишь как совсем молодой человек, и еще сношения мужчины с мужчиной — это, вообще-то, неправильно, мужеложество называется. Поэтому ты имеешь право ничего об этом не знать, не понимать, и вообще, твой колдун не зря говорил про «как будто испугаться». Тебе непристойность предлагают, люди от этого могут пугаться. Но тебе как будто должно и хотеться это делать. Ну, представь, тебе на острове сказали идти в какую-нибудь пыточную, ты заходишь, а там среди всего стоит колдун и тебе полкило конфет протягивает, а ты ж голодный! Давай я буду этот чародей, ты ко мне в гости пришел. — Кузя вольготно расселся на лавке, закинул ногу на ногу и окинул Савелия таким взглядом, какой видел у парней напротив входа в академию Сестринского Дела при университете Павлова. — Нда, — максимально сдержанно высказался Кузя десять минут спустя. — А как ты вообще ухитрился познакомиться с этим дядькой? — Я просто к нему на лавочку подсел, в Летнем. Пока думал, что дальше делать, он сам со мной заговорил, — покорно вздохнул Савелий. Дураком он не был и сам отлично понимал, что общение с людьми не его сильная сторона. — О книгах? — скептически уточнил Кузя. — И о книгах. Только я о книгах ничего не знаю, просто кивал в ответ, иногда говорил что-то такое... незначительное. — И он после таких разговоров тебя к себе позвал? — Ну да. Сказал, что так редко можно встретить скромного, сдержанного и неболтливого юношу... — Точно гад, — твердо постановил Кузя. — Приличный человек тебя бы такого накормил и домой проводил, а не совокупляться зазывал. — Так он и не приличный, — простодушно подтвердил Савелий. — Во-первых, преступник, во-вторых, этот, мужеложественник. — Ага. Ладно, может, ему правда такие робкие нравятся. Или он решил, что на такого зелье лучше подействует. В любом случае он уж точно понял, что ты ничего не умеешь и тем более не будешь сам делать. Так что давай разберемся, от чего человеку должно быть приятно, чтоб ты мог изобразить, и сойдет. — Давай! — с готовностью закивал Савелий, которому тоже совсем не нравилось как дурачок ходить туда-сюда и пугливо думать про кулёк конфет, который даже не настоящий. — Ага, только подожди, я вспомню.       Савелий послушно затих, а Кузя погрузился в собственную память. Тогда, с Гермесом Аркадьевичем, он все больше обалдевал и искры смотрел, а теперь надо было разобраться, что именно делал колдун помимо связи. Заодно див припомнил и кадры из некоторых фильмов, там, правда, мужчины с женщинами были, но кое-что, наверное, сойдет. Савелий-то в кино всего два раза был, и то на детских сказках, а вот с братьями Смирновыми Кузя иногда прорывался на вечерние сеансы для взрослых, хотя обычно там показывали какое-то скучное кино про разговоры и обнимания. Боевики и детективы куда лучше, и про драконов еще! Тут Кузя понял, что думает куда-то не туда, и вернулся к воспоминаниям. Сначала все — и хозяин, и мужчины в кино просто гладят, как кота, и это уже приятно, с колдуном — так вообще самое приятное, но человеческие женщины в кино тоже...       И тут Кузю посетила одна мысль, до того дикая, что сначала он от нее просто отмахнулся. Но потом все-таки осторожно спросил: — Савелий, а тебя кто-нибудь из людей, кроме колдуна Сергея, трогал так, чтобы это было приятно, хоть чуть-чуть? — Да, — уверенно и без запинки отозвался Савелий. — Елена Николаевна, мама моего хозяина, она с ним живет. Она меня за руку брала и еще делала вот так, — он погладил себя правой ладонью по тыльной стороне левой. — Это было приятно, это она так жалела меня, когда я сказал, что никогда варенья не пробовал. Она очень добрая и... — А ещё кто-нибудь? — перебил его Кузя. — Кто? — озадаченно переспросил Савелий, и Кузя кивнул. Действительно, кто ещё-то, гости Рождественского? Служащие Управления? Смешно.       Потом Кузя снова провалился в память, осознавая, что самому ему на ласковые прикосновения просто невероятно везло. Колдун Сомов был плохой человек, но вот Анна Сомова с первого дня гладила и холила котика Басю, и это было очень приятно. И ее брат с видимой небрежностью чесал его под челюстью и за ухом, но делал это очень ласково. Потом Алёша Перов, неловкий, но тоже ласковый, потом тетушка Марго, потом дети Авериных, да и просто многие случайные люди, обычно женщины и дети, конечно, увидев на улице чистого, ухоженного кота, останавливались пару раз провести пальцами по мягкой шерстке. А Савелия, выходит, однажды тётенька Елена Мончинская по руке погладила, вот он и запомнил, а больше помнить ему нечего, совсем! Кузя попытался представить себе такую жизнь и не смог, наверное, у дивов и правда не очень хорошо с воображением. И зря он Рождественскому памятник выпрашивал, он герой, конечно, Рождественский, но ведь Савелий такой был не один, а сколько дивов так и погибли на острове, ни разу, совсем ни разу не узнав, что прикосновение человека может быть приятным! Надо срочно Гермесу Аркадьевичу сказать, чтобы всех дивов Управления гладили, хоть иногда! — Ты чего? — подозрительно спросил Савелий, и Кузя порадовался, что амулет скрывает силу, а то бедный Сава уже плакал бы от ужаса, почуяв ярость более сильного сородича. А сейчас просто по лицу, наверное, что-то понял. Так, надо сосредоточиться. С Гермесом Аркадьевичем он потом поговорит, сейчас — Савелий. Это он, вообще не зная ласковых прикосновений, собрался любовные утехи изображать? Ой, дурак! Но ладно, для того здесь и опытный Кузя, чтобы всему научить младшего товарища. — Вспоминаю. Вот что, иди сюда, я тебя гладить буду. — Это так для человеческих сношений положено? — с сомнением уточнил Савелий. — Там хоть штаны надо снять вроде. — Пока так иди. Вот так, — Кузя решительно усадил Савелия к себе на колени. — Люди вообще много друг друга трогают для удовольствия, а ты же должен изображать человека. Скажешь, если будет неприятно.       И еще раз быстренько прокрутив в памяти всё, что нравилось ему самому, пусть и в облике кота, Кузя запустил пальцы Савелию в волосы. Погладил, почесал макушку. Младший див сперва напрягся, наверное, его в наказание и за волосы таскали, люди так делают, Кузя видел. Но сейчас-то он трогал совсем по-другому, бережно и аккуратно, как помогал с прической хозяину сразу после больницы, когда у него, у хозяина то есть, совсем не работала правая рука и едва шевелилась левая. — О-ох! — восхищенно протянул Савелий, расслабляясь. — Приятно! — Ага, так и должно быть. — Кузя убедился, что получается правильно, и уже активнее начал гладить и голову, и плечи, и спину, в общем, всего Савелия. Тот в ответ замурлыкал почти по-кошачьи. — Во! Вот так и делай, если чародей будет тебя тоже приятно гладить. Если неприятно — вскрикивай. У людей вообще не положено, чтобы неприятно было, если только они не преступники-насильники. Но ваш чародей вроде по другой статье. — Понял. А само совокупление? — Ладно, раздевайся. — Ага. — Савелий с заметным сожалением слез с Кузиных колен и мгновенно сложил одежду аккуратной стопкой. Кузя только приспустил штаны. И задумался. Когда мужской половой член становится больше и твёрдый — это называется эрекция. А откуда она браться должна? — А, на оргии тебя сношали, а не ты? — со знанием дела спросил Савелий, мгновенно поняв суть проблемы. — Угу. — Мне хозяин приказывал и других сношать. Смотри, — Савелий показал мастер-класс по достижению эрекции, и техника ручной стимуляции действительно сработала, но Кузя всё равно остался недоволен. Во-первых, было обидно показать младшему диву свою некомпетентность, а во-вторых, с Гермесом Аркадьевичем эрекция у Кузи точно была, и получилась как-то сама, без вот этих упражнений. Надо у Анастасии уточнить, она знает, наверное. — Сойдет, — досадливо кивнул Кузя, но тут же реабилитировался, вытащив из кармана флакончик масла. О таком Савелий не подумал, хотя и видел на острове, что иногда люди пользовались смазкой. Но все равно заметно напрягся, когда Кузя снова потянул его к себе. — Не бойся, я же показываю, как люди приятно делают, — постарался утешить его Кузя. Все равно так легко и незаметно, как с собственным колдуном, не получится — там Кузя вообще ни о чем не думал и заметить-то момент проникновения не успел. Но опыт с Владимиром и Александром тоже на что-то да годился. Сначала надо растягивать пальцами, тогда получится легко и не больно, это ему Владимир даже объяснил, прежде чем начать делать.       Савелий нервно прислушивался к происходящему, но потом понял, что действительно ничего болезненного Кузя не делает, да ещё и продолжает гладить второй рукой прямо по голому телу, что ощущалось еще приятнее, чем через одежду, и совсем перестал бояться. А Кузя старательно вспоминал на этот раз статью из анатомического атласа, приправленную комментариями Анастасии, и нашарил-таки описанную там железу. — Ой, — звонко сказал Савелий. — Обалдеть! Это как? — Человеческая анатомия! — довольно ответил Кузя. — Вот поэтому и существует мужеложество. Теперь сюда иди.       Дальше он старательно повторял все то, что делал Гермес Аркадьевич. Без силы колдуна совсем не то, конечно, но Савелию и надо понять, как это происходит с посторонним человеком. По крайней мере, волшебная железа внутри и ласковые поглаживания снаружи вполне делали свое дело — Савелий ахал, ойкал, восхищенно вздыхал и прижимался теснее, совсем забыв бояться. И у него, кстати, эрекция заново сама появилась, без рук. Точно надо будет расспросить Анастасию, как это работает! — Вот, — удовлетворенно резюмировал Кузя, обтираясь сам и бросив припасенную старую льняную салфетку Савелию. — Это полностью как должно быть, от и до. Показывать, что тебе очень приятно, у тебя отлично получилось. Главное, не забывай, что ты человек: не хватайся слишком сильно, не двигайся слишком быстро, ну, ты понял. Конечно, тот чародей может что-то сделать не так, но ты тогда просто изображай, что тебе нравится, наверное. — Ага, — покивал Савелий. — На месте ясно будет. Вдруг он всё-таки садист. — Главное, ты от него в любой момент можешь сбежать. У тебя от хозяина почти есть приказ так и сделать, если будет плохо. — Но я постараюсь все-таки сначала разузнать всё-всё. — Это конечно!       Еще некоторое время они просто сидели рядом, и Кузя сжато рассказывал теорию человеческого совокупления — как усвоил ее от Анастасии. Потом в зале возник Владимир. — Вы закончили? — Вроде да. Что-то еще хочешь спросить? — обратился Кузя к Савелию. — Нет, все понятно, спасибо! Можно спать идти? — последний вопрос был уже к Главному Диву. — Я тоже обещал совет, — напомнил Владимир, на что Кузя хихикнул, а Савелий снова испугался. — Не про оргию. Про возможный приказ колдуна Сергея, который помешает намеченной операции. Запоминай. Завтра колдун Мончинский будет проговаривать для тебя финальный план операции. Твоя задача — почти в самом начале подхватить перечисление пунктов и проговорить их самому, показывая, что ты отлично всё запомнил. Включая пункт о бегстве до интимной близости. Тогда колдун только подтвердит, что ты всё понял правильно, не добавив отдельного приказа даже случайно. Всё ясно? — Да, Главный Див, — если бы сейчас они сидели на крыше, Савелий бы точно свалился, в таком он был шоке. — Вот теперь нам точно хана, — восхищенно пробормотал Кузя. — Мы с Главным Дивом вдвоем учили Савушку плохому! — Я давно планировал сообщить Сергею Дмитриевичу об этой его регулярной ошибке, — невозмутимо отозвался Владимир. — По окончании операции Савелий обязан доложить своему хозяину обо всех нарушениях. В том числе и об этом моём совете. — Да я не про колдуна Сергея, я про нашего хозяина, которому ты тоже собираешься во всём сознаться. Все-таки надо ему меньше кофе пить, а то сердце, нервы... О, Владимир, а тебя кто-то кроме Гермеса Аркадьевича гладил так, чтоб было приятно? Хотя знаю, дедушка Меньшов точно, он же Диану гладил, а ты у него был любимчик... — КУЗЬМА, — рыкнул Главный Див, прерывая поток размышлений вслух. — Тренировка окончена, сдай талисман блокировки, и отправляйтесь отдыхать оба. — Да, Главный Див! — браво рявкнули Кузя и Савелий хором, и через несколько секунд зал Управления опустел.

***

      Утро Гермеса Аверина почти всегда начиналось одинаково — с пробежки. Но далеко не всегда на пробежке его сопровождал Кузя, да еще и в человеческой форме. — Вы же можете бежать и слушать, да? Я знаю, что у вас времени всегда мало, так что вот решил сейчас сказать, пока вы не заняты. Мы ночью с Савой тренировались, ну и поговорили заодно про всякое. Вы знаете, что...       И Аверин покорно выслушал несколько сбивчивый, но пылкий доклад про Сомова, у которого было плохо, но если бы не Анна — было бы вообще ужасно, и про Савелия, и про остальных дивов с острова, и про дивов Управления вообще... — ... Я понимаю, что, вообще-то, люди дивов боятся, но я думал-думал и придумал. Есть же женщины, которые за деньги занимаются любовными утехами? Они наверняка умеют быть очень ласковыми, да? И за деньги делают всякое, вообще прям всякое. Так, наверное, можно им дать денег, чтобы они дивов гладили, в звероформах, чтобы всё было прилично, я же понимаю, просто гладили...       Глава Управления представил статью расходов в ежегодном финансовом отчёте: «проститутки для глажки государственных дивов», и даже многолетний опыт пробежек не помог ему сохранить полагающееся размеренное дыхание. — Ну вот, — мрачно буркнул будущий фамильяр, придерживая за плечи судорожно кашляющего хозяина. — Я и говорю: очень много кофе вы пьёте. Вредно же. — Кофе? По-твоему, проблема в кофе? — и Аверин зашелся в следующем приступе кашля. Кузя осуждающе покачал головой и бережно повел непутёвого хозяина в сторону дома.       Вечером того же дня Мончинский с Савелием ужинали у Главы Управления. Сергей Дмитриевич думал поговорить на работе, но Аверин не согласился: — Я примерно догадываюсь, о чём пойдёт речь. А вы уже вероятно знаете, что дверь моего кабинета — недостаточно надежная преграда. Представляете, какие слухи разлетятся по Управлению, если кто-то из мимохожих дивов услышит особо «удачную» часть разговора?       Мончинский поперхнулся и немедленно согласился на ужин.       Колдуны поели быстро и деловито, а потом Мончинский, страшно смущаясь, попросил Кузю сводить Савелия в парк за сладкой ватой, мол, собирался сегодня купить в награду за успешную операцию, да вот всё дела... Кузя с непроницаемой миной дождался подтверждения от собственного хозяина, принял сунутые Мончинским деньги и потянул Савелия за собой. — Не понимаю, — растерянно сказал тот по ментальной связи. — Нас отсылают? — Ха, спорим, колдун Сергей тебя пугать не хочет? — Чем? — Будет спрашивать Владимира, как он допустил, да почему разрешил. — Ой! — Да нормально все будет, — рассмеялся Кузя уже на улице, перейдя на обычную речь. — Пошли, правда, в парк, ваты купим, и расскажешь, как всё прошло.       Полчаса спустя наевшиеся сладостей белка и кот довольно щурились на заходящее солнце с крыши паркового павильона. Савелий взахлеб рассказывал: — Ты мне правильно посоветовал на операцию талисман надеть, Сергей Дмитриевич в последний момент все-таки сбегал за разрешением, а иначе бы всё сорвалось. Я только зашел в квартиру, чувствую — див! Мелкий совсем, третий класс. Чувствую его, но в комнате он не показывается, где-то за стенкой сидит. Чародей мне вина предложил, потом лимонаду, когда я сказал, что не пью алкоголь. Сам принес кувшин и стаканы, поговорил опять. А потом вроде как повёл меня смотреть картину на стене, а я чувствую — див за спиной метнулся в комнату к нам и обратно. Я сперва не понял зачем. А чародей меня снова начал поить, а потом спрашивает, готов ли я на всё? На какое всё, спрашиваю, и он так засмеялся неловко и снова повёл — в окно любоваться. А див снова в комнату, и тут я понял, что он ровно до стола летает, видно, что-то в стакан подмешивает. Ну и я его поймал, я же быстрый, даже человеком. Он летучей мышью оказался. Чародей, конечно, все понял, но тут я его просто тоже придержал и позвал колдуна Сергея прямо через окно. Потому что чародея же опрашивали как свидетеля, и про дива он ничего не говорил, значит, незаконное владение как минимум! И колдун Сергей сразу спросил дива, что ему приказал чародей, и див сказал, что капсулы в мой стакан бросать, ну и дальше мы уже вызвали полицейских и официально задержали Иванищева, и дома у него нашли это зелье и некоторые ценности, принесённые жертвами. Вот! — Отлично сработали! Теперь не отвертится! — кот довольно притопнул лапой. — Ага. Но наставника Владимира ваш хозяин точно не накажет? — Точно-точно! Думаю, мой хозяин твоему как раз объясняет, что дивы — все-таки не люди и нам можно в таких операциях участвовать. — Ну ладно. Эх. Лимонад у чародея вкусный был... — Пошли ситро купим? — Хозяин же только про вату... — У меня свои карманные деньги есть! — гордо сообщил Кузя. — Угощаю! Отпразднуем твоё первое настоящее дело под прикрытием.       Дождавшись, когда младшие дивы покинут дом, Мончинский откашлялся, помял салфетку, глотнул вина из бокала и наконец поднял на Аверина несколько растерянный, но строгий взгляд. — Я сейчас буду в очень странной для себя роли, но... Гермес Аркадьевич, ваши дивы вчера Савелия растлили. — Мончинский развел руками, мол, сам понимаю, что дико звучит, но как есть. — Со стыдом признаюсь, что сам узнал об это примерно три часа назад, — без удивления кивнул Аверин. — Владимир, не хочешь как-то прокомментировать? — Если вам угодно, — отозвался див, отложил вилку и выпрямился на стуле. — Слушаем внимательно. — Позволю себе напомнить, что див Савелий был конфискован в пользу Управления из увеселительного заведения, где в том числе выполнял приказы интимного характера. В связи с этим утверждение, что его растлили вчера, я считаю не соответствующим истине. Прошу прощения, что смею противоречить вам, Сергей Дмитриевич. — А ты у нас циник, да, Владимир? — протянул Аверин. Мончинский только негодующе покивал в поддержку его слов. — Как вам будет угодно, хозяин. Так же позволю себе напомнить Сергею Дмитриевичу, что дивы относятся к половой близости совершенно не так, как люди. И если вопрос сношений, сопровождаемых силой дива или колдуна, остается неоднозначным, то соитие с человеком без дара или дивом с амулетом подавления силы, не сопровождающееся телесными травмами, по-прежнему остается для нас малозначительным событием, которое вы, Гермес Аркадьевич, как и вы, Сергей Дмитриевич, совершенно неверно оцениваете человеческими нравственными критериями. Однако я признаю свою вину в том, что санкционировал действия Кузьмы и Савелия, полностью осознавая, что мой собственный хозяин и хозяин Савелия моё решение не одобрят. Готов понести наказание. — Вот такие дела, коллега, — Аверин показательно развел руками. — Этот текст я три часа назад и выслушал, почти слово в слово. Будем наказывать?       Мончинский нервно замотал головой, не сразу сообразив, что начальник это не всерьез. — Вот и я подумал, что без толку. Вольно, Владимир. — Да, хозяин. — Див снова придвинулся к столу и взялся за вилку. Оба колдуна сопроводили его действия хмурыми взглядами и почти синхронно вздохнули. — Так что могу только официально извиниться, Сергей Дмитриевич. — Аверин снова развел руками. — Формально Главдив ничего не нарушил, и вообще все трое проявили исключительное служебное рвение. А концепция целомудрия и половой неприкосновенности дивам очевидно чужда, по крайней мере моим. Мое сегодняшнее утро вообще началось с предложения Кузьмы ввести в Управлении регулярную статью расходов на проституток. — С какой целью? — живо заинтересовался Владимир. Идея звучала странно, но зачастую оригинальные Кузины соображения были исключительно дельными. — Дивов гладить. В звероформах. — В порядке поощрения это было бы... — Владимир! — простонал Мончинский, закрывая лицо рукой, и див вопросительно умолк. — Владимир, ты издеваешься? — недоверчиво уточнил Аверин. — Концепция «моральный облик госслужащего» тебе уж точно знакома. — Дивы — не люди, и от женщин не будет требоваться ничего, противоречащего моральным нормам. Дом терпимости, разумеется, должен быть лицензированным, и договор на оказание услуг оформлен согласно стандартным требованиям. — Так, стоп. То есть тебе эта идея нравится? — В качестве поощрения за особые заслуги это заинтересует многих дивов даже больше, чем право на красивую одежду. Сергей Дмитриевич, вам нехорошо?       Мончинский смотрел на Владимира совершенно больными глазами. — Просто погладить? Боже мой, Владимир, я же не знал, не думал даже... — Я тоже, — угрюмо согласился Аверин. — Любава как-то говорила о необходимости объятий для полноценного развития ребенка. Но дивы же — не люди, как нам тут вечно напоминают! — Дивы — не люди, — подтвердил Владимир. — И это не необходимость. И объятия воспринимаются как захват. Но ласковые поглаживания — это приятно, так же как вкусная еда и красивая одежда. Дивы будут стараться ради них, особенно те, чьи колдуны не практикуют подобных форм поощрения. Но я не знаю, кому из людей можно было бы поручить такое награждение, ведь важен нейтральный статус исполнителя, иначе рабочие отношения могут пострадать. — Я подумаю, — обреченно сказал Аверин. — Договор на оказание услуг с домом терпимости нам в Омске не пропустят, но я подумаю, что тут можно сделать. Обещаю.