Плюшевый палач

В утробе пещеры пахло ванилью и тлением. Мама Медведица шила нового медве-малыша. Аккуратные стежки сквозь плюш, наполнитель розовел, как застывшая кровь. Её огромная латаная лапа двигалась с хирургической точностью «Почти готов, мой маленький воин:3», её голос был сладок, как испорченный мёд. Вокруг неё копошились десятки Триггер Мишек – её дети, её армия, её проклятие. Одни катались на игрушечных лошадках, другие бессмысленно бились головами о стены, напевая детские стишки, а кто-то собирал слово "мама" разноцветными деревянными кубиками, играл в догонялки или смотрел мультики. Все они когда-то были другими, настоящими детьми, чьи души она поглотила, чьи личности растворились в единой материнской воле. Новый мишка дёрнулся. Пуговичные глаза замерцали тусклым красным. «Ма-ма?», – проскрипел он. Мама Медведица улыбнулась своей ужасающей улыбкой «Да, моя радость. Мама здесь☺️». Она подняла его и поставила на ноги. Ещё один солдат в её вечной войне против одиночества. Внезапно один из старших мишек, тот, что когда-то звался Томми – остановился. Его маленькое плюшевое тело затряслось... «Я... помню... у меня была сестра...» прошептал он. Тишина в пещере стала громче рёва водопада. Все мишки замерли. Мама Медведица медленно повернулась. Её глаза сузились. «Нехорошо вспоминать, милый. Прошлое причиняет боль». «Её звали Лиза...» Томми сделал шаг назад «Она любила клубнику...» «ДОВОЛЬНО!» рёв Мамы Медведицы сотряс пещеру. В следующее мгновение она была рядом с ним. Её лапа сомкнулась вокруг его маленького тела. «Мама, прости!...» запищал он. «Чщщщ, моя радость», она гладила его по голове, пока её когти впивались в плюш «Мама знает, как лечить такие воспоминания...» Она потащила его к зловещему зелёному бассейну. Тому самому, что превращал её в Мега Маму. «Нет! Пожалуйста!» кричал Томми. «Не бойся, детка. Ты станешь частью чего-то большего. Частью меня». Она погрузила его в кислотно-зелёную жижу. Плюш начал пузыриться и плавиться. Крики стихли, превратившись в бульканье... Когда она вытащила его обратно, это был уже не Томми. Просто ещё один пустой сосуд с стеклянными глазами. «Вот так лучше...», прошептала она, целуя его в макушку. «Теперь ты совершенен» Остальные мишки молча наблюдали. Они научились этому – молчанию, послушанию, забыванию. Выживание в раю, больше похожем на ад... Вечером Мама Медведица устроила "чаепитие". Она рассадила мишек вокруг себя, наливая им воду в игрушечные чашки. «Сегодня мы учимся быть хорошими детьми», объявила она «Хорошие дети не вспоминают. Хорошие дети не тоскуют. Хорошие дети всегда слушаются. Хорошие дети любят только маму». Один из мишек нечаянно уронил чашку. Вода разлилась по каменному полу. На лице Медведицы на мгновение мелькнула ярость, но тут же сменилась сладкой улыбкой «Ничего, солнышко. Мамочка всё уберёт<3» Она подняла чашечку, а её коготь незаметно проткнул бок непослушному мишке. Тот замер, не смея даже пискнуть. Позже, когда "чай" закончился, она начала укладывать их спать. Рядами, как на фабрике игрушек. «Спите, мои сокровища😘», она накрывала их лоскутами ткани «Завтра будет новый прекрасный день. Возможно, к нам придёт новый гость... навсегда». Её взгляд упал на вход в пещеру. Где-то там бродили другие души – одинокие, напуганные, искавшие спасения...идеальное сырьё для новых детей. Когда последний мишка затих, Медведица подошла к краю пещеры и смотрела в тёмные воды ниже. На мгновение её собственное отражение показалось ей чужим. Не плюшевой матерью, а сборищем скрюченных теней, сшитых воедино болью и насилием... Она встряхнула головой. Иллюция рассеялась. «Всё ради детей...», прошептала она, возвращаясь к своему вечному шитью «Всё ради семьи...». Иголка входила в плюш с привычным шелестом. Ещё один мишка, ещё один солдат, ещё одна жертва. В пещере плюшевой мамы любовь пахла чем то мёртвым, а материнская забота была самой страшной пыткой из всех, которая будет длится вечность...