The kid's joke, alright?

Крис постоянно подшучивал над своей подругой, Ноэль, в детстве: то мазал руки "кровью", то хватал ее за ногу, когда она проходила мимо кровати. На удивление, она его всегда прощала. Почему? В чем дело? Он не знал. Но с того момента многое изменилось: ее мать стала строже, стала на нее ругаться, а в силу мягкого характера дочери она все ломалась и ломалась. Но матери не нравилось и это. В конечном итоге ей пришлось полностью укрыться от остального мира, спрятав свои чувства туда, где их никто не достанет: в самое свое нутро *** И, в этот прекрасный осенний день, он вновь залез под ее кровать, пригласив ее в свой дом, и стал ждать, пока она пройдёт мимо. Впрочем, ждать было недолго: из-за все той же матери, она была очень пунктуальна, и никогда не опаздывала. Раздался мерзкий звон входного колокольчика, мягкая речь его матери (которая ушла сразу после того, как пришла Ноэль) и звонкая, нервная, взвинченная — говорите как хотите — его подруги. Она приближалась — стало понятно по увеливающим громкость (но все еще очень тихим) шагам. Наконец, раздался щелчок иучки, предвещающий ее приход в комнату. Она зашла, огляделась, и сказала: тихо, неверенно: крис, ты тут? — ответа не последовало. Когда она сделала шаг вперед, ты схватил ее за ногу. Она отпрянула, упала на пол, и слезы потекли по ее лицу. Господи, я не хотел... Но она не слышала. Она все пуще заливалась слезами, как будто давно копишиеся под гнетом ее матери они наконец-то высвободились наружу. Теперь она уже не плакала, а рыдала. Глаза ее опухли от красноты, а вся шерсть и юбка взмокла от текущих слез. Крис стоял и наблюдал за этим, не с непониманием, но с раскаянием, и боялся даже вдохнуть. Наконец, он сделал шаг вперед, и заговорил: Прости... Пожалуйста... — это было сказано тихо, но она бы смогла это услышать. Она посмотрела на него, слезы блеснули в ее глазах, и она побежала. Побежала прямо вниз, прочь из этого чертова дома, прочь от этого чертова дитя, Криса. А он же стоял, не зная, что ему делать. Почему же он сжелал все таким запутаным и ужасным? Он ведь просто хотел подурачиться. Но что-то надо было сделать: выбор, к примеру. Так он простоял, с разинутым ртом, вылупившись в стену целый час, пока наконец его мысли не собрались в порядок. Ему пришло на ум две вещи: первое, это было сознание. Сознание того, как было тяжело его подруге: от их отдаления, от болезни отца, от деспотичной матери, которая ограничивала все ее свободы. Он понял, будто, его шутка сделала то, что не мог сделать никто боле: ведь она ему доверяла, а преданное глупым приколом доверие лопнуло, и девочка поняла, что в мире нет никого, кто был бы к ней добр. И вторую вещь, которую он познал, предав ее доверие, это был тот факт, что он был в нее влюблён. То есть, он не уверен, но думает, это оно самое. Она столько прекрасна, столько и беззащитная... И он должен ее защитить Он пошел в сторону ее дома