История

Тихий субботний вечер. Земля сидел в полумраке кухни. Рядом стопка учебников и разбросаные по столу конспекты. Подперев кулаком подбородок, он вчитывался в параграфы, что-то помечая карандашом в них. За окном шел снег. Он желтел в свете фонарей, падая на землю. На утро сново будут сугробы по колено. Но пока волновала лишь очередная таблица по истории. — Агхр..Да откуда мне знать, когда была постороена эта ебанная вышка! — недовольный вскрик вырвался у Земли. Он обхватил голову ладонями, слегка покачиваясь из сторону в сторону. Карандаш отлетел на другой конец стола. От раздраженного бубнежа отвлек тихий стук. Недовольно повернув голову на источник звука он увидел Марса. Тот стоял в проходе, оперевшись на косяк и держа в одной руке пустую кружку. — Ты чего тут кричишь? — тихий голос Марса, приятно разлился по комнате. Он прошел вглубь кухни и встал возле столешницы. Земля лишь простонал, падая головой на стол. Раздался тихий смех, а после едва слышный шорох ткани. Марс оказался возле него, рассматривая бардак на столе. Марс поднял карандаш, положил его рядом с разбросанными конспектами и мягко ткнул пальцем в висок Земли. — Да у тебя тут пар из ушей идет. Какой такой вышки тебе не хватает? — его голос по-прежнему был тихим и ровным, словно гасящим раздражение Земли. — Орьюс... Орьюс-блять-Вью. Какая разница, в общем? — Земля, не поднимая головы, мрачно буркнул в столешницу, покрутив пальцем в воздухе. Марс взял в руки учебник, пробежался глазами по странице. Его губы тронула чуть заметная улыбка. — А, так ты про Лондон. Эпоха королевы Виктории. 1894 год. Чугунная и стеклянная красавица, построенная для увеселения публики. Проработала всего шесть лет, а в народной памяти осталась навсегда. Земля наконец оторвал лоб от прохладной поверхности стола и уставился на Марса воспаленными от учебы глазами. — Ты просто ходячая энциклопедия. Меня от одной даты тошнит, а ты выкладываешь целый готовый доклад. — Не энциклопедия, — Марс пожал плечами и поставил свою пустую кружку в раковину. — Я просто люблю историю. А в этой еще и была драма. Сгорела дотла. Очень символично. Он вернулся к столу и, отодвинул стопку учебников, присев на край стола рядом с Землей. Близость была внезапной и немного сбивающей с толку. Земля почувствовал, как его собственное раздражение начало таять, как тот снег за окном под утренним солнцем. — Ненавижу историю, — простонал Земля, но уже без прежнего жара. — Знаю, — Марс протянул руку и аккуратно выдернул из пальцев Земли карандаш, который тот бессознательно сжимал так, что костяшки побелели. — Ты ненавидишь не историю, ты ненавидишь зубрежку. Это разные вещи. Его пальцы скользнули по исписанным листкам, остановившись на криво нарисованной таблице. —Дай-ка сюда. Это же про промышленную революцию, а не про китайскую грамоту. Марс взял чистый лист и несколькими точными штрихами начал рисовать новую, интуитивно понятную схему, сопровождая ее тихими комментариями: — Смотри. Были паровые машины — вот. Потом — фабрики. Потом — перепроизводство и колонии, чтобы сбывать товар. Вся эта вышка — просто следствие. Богатые развлекались, пока бедные горбатились на их фабриках. Запомни причину и следствие, а не только даты. Земля слушал, завороженный. Под легкой рукой Марса хаос в его голове начинал упорядочиваться. В комнате было тихо, слышалось лишь их дыхание и мягкий скрежет грифеля по бумаге. Снег за окном все кружился, завораживающий и безмолвный. — Ладно, — наконец выдохнул Земля, чувствуя, как усталость накрывает его уже без горечи. — Кажется, я начинаю понимать. Марс отложил карандаш и посмотрел на него, и в его взгляде мелькнула та самая искра, которая всегда появлялась, когда он делился своим знанием. — Вот и славно. А теперь закругляйся. Полночь на носу, а ты тут один на кухне во тьме, как призрак, воюешь с викторианскими постройками. Он легко спрыгнул со стола. — Давай я чаю вскипячу. С сахаром. Для мозга полезно. Спустя 5 минут чай стоял на столе. Лёгкий пар шел от обеих кружек, а по кухне разливался запах лимона. — Сахар — для мозга, — пробормотал Земля, делая очередной глоток сладкого чая. — А от этой сладкой пытки мой мозг просто сдастся и отключится. — Именно на это и расчет, — парировал Марс, с наслаждением потягивая свой чай без всяких добавок. — Твой мозг сегодня и так перегрелся. Ему нужен принудительный отдых. Они сидели напротив друг друга в уютной тишине. Земля чувствовал, как тело постепенно расслабляется, а мысли перестают метаться, как перепуганные мыши. — Я все равно не сдам этот зачет, — с комическим отчаянием выдохнул он, отставляя пустую кружку. — Сдашь, — Марс сказал это с такой непоколебимой уверенностью, будто сообщал закон всемирного тяготения. — Потому что завтра я тебя проэкзаменую. Без паники, по своей красивой схеме. Земля поднял на него взгляд. —Ты... серьезно? — Абсолютно. Не могу же я позволить, чтобы мой личный исторический фанат провалился на экзамене по его любимому предмету. Это удар по моей репутации. В его тоне сквозила шутка, но в глазах читалась полная серьезность. Земля снова почувствовал тот самый сбивающий с толку прилив тепла. — Ну, если только не будешь мучить датами, — сдался он. — Обещаю мучать только причинно-следственными связями, — пообещал Марс, вставая и забирая его кружку. — А теперь марш спать. Или ты хочешь, чтобы я тебя и до кровати проводил, как маленького? Земля фыркнул, но поднялся. —Сам справлюсь. — Впервые за вечер в это верю, — раздался довольный голос Марса.