Согласовано

Сегодня, как обычно, ровно в 8 захожу в кабинет, включаю компьютер, принтер, кладу ключи на полочку и сажусь за рабочее место. На столе разбросаны бумажки, скрепки и стикеры. Надо бы всё это разложить… только руки не доходят. Впереди много работы и обычный, ничем не примечательный день. Отчёты, списки, служебные записки и ещё тонна макулатурного бреда, который явно придумал основатель бюрократии. Стучу по клавишам клавиатуры, набирая очередной проект приказа, который затем предстоит подписать у нескольких человек… Начинается ежедневный ритуал — паломничество с бумажной иконой по кабинетам-алтарям, где каждый жрец должен оставить свой священный знак. Первым делом несу начальнице. Она взяла документ в руки с видом Шерлока Холмса, рассматривающего улику. Её блестящая синяя ручка замерла в воздухе, готовая либо даровать жизнь моему творению, либо испепелить его одним росчерком. На этот раз судьба была снисходительна ко мне – и первая подпись уже у меня в кармане. Несу дальше в бухгалтерию — святую святых, царство цифр и строгого регламента. Воздух здесь гуще пахнет кофе и властью. Любое «несоответствие» здесь рассматривается не как ошибка, а как покушение на основы мироздания. Уже старая знакомая Валентина Петровна берёт приказ словно хирург, готовящийся к ювелирной операции. Минуты молчания, пока её взгляд выискивает в тексте микробы неточностей. Затем она с тем же видом относит документ главбуху — верховному жрецу этого храма дебета и кредита. Я жду у двери, как студентка перед зачётной ведомостью. Документ возвращается с парой замечаний, совсем незначительных как по мне. «Насколько это критично?» — срывается у меня. По лицам обоих бухгалтеров я понимаю, что только что спросила, насколько критично дышать. Возвращаюсь, исправляю. Уже вторая подпись на священном листе — а это даже не время обеда. Иду на рекорд. Следующий уровень со звёздочкой: проректор. Подхожу к его секретарше. «Сергей Максимович занят, оставьте, я передам». Фраза «я передам» здесь означает «документ уходит в чёерную дыру, из которой есть шанс вернуться через 48 рабочих часов». А мне «очень срочно». Хотя в нашей системе «срочно» — это не измерение времени, а специальный статус для успокоения совести. Но выхода нет. Оставляю и иду писать служебную записку — новый виток бумажного ада. На сей раз начальнице приспичило поехать в другой корпус университета решить пару неотложных дел. Конечно, расстояние в 800 метров пройти пешком не предоставляется возможным, а потому, необходима служебная машина. Всё-таки, как ни крути, это не роскошь, а средство передвижения. Хотя, глядя на церемонию его вызова, можно подумать, что мы запрашиваем не Ладу-Гранту, а королевский лимузин для поездки в Букингемский дворец. Открываю на компьютере из папки «Служебки» готовый шаблон. «Кому», «от кого» и дальше, как полагается, в сухом канцелярском стиле: «Прошу предоставить транспортное средство…» время, место прибытия, ниже должность, дата, место для подписи. После росчерка начальницы несу сие творение диспетчеру. Та звонит начальнику гаража и выносит вердикт: «Согласуйте с Александрой Валерьевной, ответственной за матбазу». Глубоко вздохнув, поднимаюсь наверх. За дверью с табличкой «Александра Валерьевна» слышны голоса. Жду пять минут, переступая с ноги на ногу. Стучу. «Входите». Неспешно открываю дверь и вижу саму начальницу и ещё одного мужчину. Быстро осматриваюсь: в углу красовался огромный, явно дорогой букет — видимо, от одного из тайных поклонников, которых, как она сама любила намекать, у неё было легион. Воздух был густ от запаха дорогих духов и аромапалочек, которые должны были создавать ауру просветленности, но на деле лишь подслащивали запах чиновничьего тлена. Здороваюсь и отдаю записку на подпись. Александра Валерьевна взяла листок двумя пальцами, будто это не официальный документ, а использованная салфетка. Её брови поползли вверх с такой медленной театральностью, что я успела мысленно перебрать все свои грехи. «Так, вам нужна машина?» — голос был высокий, режущий уши. — «А ЦЕЛЬ? Цель поездки где, позвольте спросить? Я что, должна списывать бензин и ресурс транспортного средства в никуда? Вы что, просто так машины прокатывать собрались? Пропишите цель и согласуйте с начальником по безопасности и по транспорту!» Я забрала листок. Обычная служебная записка на один подписной лист тут же превращалась в эпическую поэму о бюрократии, где каждый новый начальник — это отдельная глава, а финал отодвигался в туманную неизвестность. Мысленно выругавшись, отправилась переделать текст документа и дальше на поиски следующих хранителей подписей. Подхожу к кабинету начальника по транспорту, дёргаю за ручку — закрыто. Ничего удивительного, видимо, как обычно у великих господ обед начинается ни как положено в 12:00, а немного раньше, часов с 11:00 и может длиться до конца рабочего дня. Времени не теряю, иду бить пороги ко второму, у него благо открыто, захожу, говорю, в чём дело. Процесс занял меньше десяти секунд. Он не стал вникать в суть, не потребовал цели поездки, не читал мне лекцию об экономии ресурсов и даже не посмотрел на меня как на низшее звено в иерархической цепи, а просто... поставил подпись. Я вышла из кабинета с чувством, словно выиграла в какую-то извращённую лотерею. Через время возвращаюсь к начальнику по безопасности, он как раз ковырял ключом в дверном замке. – Игорь Валентинович, а я к вам.  – Что там? – Подписать нужно. Держите. Мужчина изучал каждую строку так, будто это не служебка на машину, а шифровка вражеской разведки. Вздохнул так, словно от его подписи зависели судьбы мира, и нехотя вывел на бумаге свой автограф, превращая простую просьбу в исторический документ. Наконец-то можно спокойно отправляться на последний круг бюрократического ада. Стучусь к Александре Валерьевне, к счастью, она была у себя. Захожу и с гордостью отдаю этот злополучный листок. Та приняла документ с видом инквизитора, выслушивающего покаяние еретика. Её серебряная ручка вывела не просто подпись, а целую пиктограмму — замысловатый росчерк со словом «Согласовано». Казалось, сам листок вздохнул с облегчением, будто отправившись из преисподнии прямиком в чистилище. Дело в шляпе. Машину вызвали, начальница укатила по важным делам. Наконец-то покой. Я села за стол, включила в наушниках музыку и погрузилась в медитативное занятие — сортировку бумаг. Кладу каждый документ в отдельный файлик и прикалываю к нужному месяцу. В голове витает мысль, что через два дня в поисках одной справки начальница переворотит всю эту систему, и мне всё равно придётся выстраивать её заново. Но как ни крути, есть в этом что-то из дзен-буддистской практики: не важен результат, важен сам процесс упорядочивания хаоса. Тут сообщили, что проректор уехал на совещание и сегодня не вернётся. Ну что ж… внезапно и без моего участия «срочный» приказ превратился в «обычный». Одно дело бесследно испарилось из списка, самоуничтожившись, не выдержав абсурда окружающей реальности. На душе стало так же пусто и спокойно, как в только что отсортированной папке с архивами.