Кошачьи прятки

                                                                                          — Ну, вот, и потом, значит, говорят они нам, что раздадут подарки…       Всё так же взбудоражено продолжал Джеймс, то ли делая вид, то ли действительно забыв, что рассказывает историю о том, как к ним на урок приходили агитаторы из автотранспортного колледжа, уже пятый раз за месяц.       — И прикинь что?.. не, а как сам думаешь? Чё подарили-то?              — Дорожный знак?              Сириус без особых эмоций хмыкнул, в следующий момент делая глоток вишнёвого пива из жестяной банки. Вздохнул следом, прекрасно зная, что сейчас последует…              Через секунду после этого ответа, ровно как и в прошлые четыре раза, лицо Джеймса вытянулось медленно в удивлении… следом за которым последовал смех, причём настолько громкий да звонкий, что мимо проходящие однокашники смотрели на их парочку как на полоумных. Один даже покрутил у виска… Сириус лишь посмотрел на него в ответ колко, да кивнул головой в сторону, как бы намекая, что если что-то не нравится, то он может душевно проваливать отсюда. Дом-то его, ровно как и правила.              Ну, не его конечно, а проклятых родителей, которые уехали на эти выходные вместе с его младшим братом в гости к родственникам, оставляя его одно. Будто даже не подозревали, что сын, на которого управу и не найти никогда, в честь Хэллоуина созовёт в этот дом половину школы, чтобы устроить очередную пьянку вечеринку. И что даже не будет следить за тем, чтобы любимые отцовские доспехи, века этак одиннадцатого, которые почётно стояли в гостиной, кто-то захочет душевно с пьяни-то осквернить. Это так, мелочь. Главное, что весело.              — Слушай, скажи честно, ты реально, блять, не помнишь, что рассказываешь мне эту историю пятый раз? — тихо усмехнулся Сириус, продолжая наблюдать за Джеймсом. Который, чтобы не упасть от своей истеричной да пьяной вспышки смеха, оперся рукой о стол. Пока сам Сириус вздохнул, поправляя рукава белой рубашки, закатанные до локтей, и кинул беглый взгляд в сторону коридора…              — Да иди ты… нахуй… — не иначе как с божьей помощью переведя дыхание, выдохнул громко Джеймс, а затем выпрямился, расправляя плечи, благодаря чему Сириус не без усмешки заметил, даже сквозь полумрак гостиной, что лицо друга от смеха краснющее, что по щеке его течёт одинокая слеза, в которой печали было столько же, сколько в Сириусе обычной воды, а не алкоголя, за сегодня. — Не, подожди… я правда это уже рассказывал?              Сириус вздохнул, следом дёрнув уголком губ.              Цыкнул.              — Нет, я просто хочу убедить тебя в том, что у тебя склероз раньше срока начался, — покачал головой следом, наблюдая за тем, как пьяный Джеймс, поправляя очки, недоуменно смотрит на него. Закатил глаза… — Да… да, Сохатый, пятый раз. Я эту историю уже наизусть знаю. Я понимаю, что я в тот день не пришёл, но напоминать мне об этом каждый раз не надо…              — Бля, херово, — усмехнулся слегка неловко Джеймс, в следующий момент почесав затылок да глянув в сторону, на стол, где стоял алкоголь для этой своры народу в доме, очевидно, пытаясь придумать, как оправдаться.              — Да не, хрень. Плевать вообще, — отмахнулся Сириус, делая еще пару глотков пива и абсолютно на этой ситуации не собираясь заострять внимание.              Нет, друг глупым не был, никогда, но иногда бывали в нем… забавные сбои, которые всем поднимали настроение. А так гений, не иначе!.. вон, тест по математике на целых десять баллов сдал... из пятидесяти, конечно, но и Джеймс не физмат, как Сириус. Зато в баскетбол играет отлично, что стал капитаном школьной сборной, шманая всех на тренировках так, что, выходя оттуда, Сириус частенько шутил Мэри, которая ждала его у выхода, что однажды после такой увлекательной тренировки он выйдет не к ней, а прямиком в руки Господа.              — Ты пить-то не устал, спортсмен хренов? — уточнил следом Сириус и, глянув ещё раз в сторону коридора, где ожидал увидеть знакомую кудрявую макушку, вернул взгляд на Джеймса. Который с задумчивым лицом, хмуря густые брови, наливал в стакан кока-колы, чтобы смешать её с… водкой? Учитывая, что она очень привлекательно, но не как Мэри, стоит на столе. — А как же твоя великая утренняя пробежка в воскресенье в семь утра, ради которой ты мне на прошлой неделе сносил телефон ?              — А у меня разгон массы, — проворчал Джеймс, в следующий момент, как и предполагал Сириус, добавляя к кока-коле немного водки. Вздохнул, выпивая пол стакана залпом под внимательный взгляд Сириуса, который пока что ограничивался лишь пивом, чтобы побольше побыть в трезвости. Уж очень хотелось как можно дольше наблюдать сегодня за Мэри, будучи в своём уме.              А Джеймс тем временем сморщился на пару секунд, громко ставя стакан обратно на стол.              — А я тебя специально завтра разбужу в семь утра, чтобы рысцой побежал, — крайне довольно усмехнулся Сириус, вспоминая, как друг в прошлое воскресенье безбожно трезвонил ему в семь утра, абсолютно позабыв, что той ночью у него ночевала Мэри, и Сириус на пару с ней уснул только к шести утра. Да и пробежка у него с ней была своя…              — Тварь, — тихо хмыкнул Джеймс, на что Сириус лишь показал ему средний палец, абсолютно не обращая внимания на проходящих мимо девочек, которые безотрывно смотрели на него, даже с пьяни ужасно стесняясь познакомиться. Будто не знали, что у него есть девушка, уже как полгода... а Джеймс, заметив это, нахмурился, оглядывая следом друга с ног до головы… злится, это очевидно. Злится из-за того, что Сириус нашел в себе наглость родиться чересчур красивым и завлекать не только его сестру, но и других девушек. — И чё ты так вырядился?              — А, ну извини, что я ограничился одной рубашкой и чёрными джинсами, а не напялил, блять, как ты костюм Пьеро, — Сириус скривил верхнюю губу, а затем оперся бёдрами о стол, чтобы лучше видеть обстановку перед собой… точнее, лучше видеть того, кто в гостиную, где толпа народу пляшет полупьяная под музыку, заходит. — В следующий раз обязательно наряжусь Мальвиной. Так же вырядилась Эванс, да? Интересно даже, откуда ты это вынюхал, что за два часа нашёл это полотно для себя…              Джеймс в ответ лишь проворчал, что это «секрет фирмы», а Сириус только заугукал, ответ зная заведомо — Мэри на ушко нашептала вчера в школе, что брат готов был отдать ей несколько купюр из копилки, лишь бы та сердечно призналась в том, кем будет Лили во время хэллоуинской вечеринки. Сириус, честно говоря, думал, что Мэри не скажет эту информацию брату вообще, чтобы побесился, но она оказалась хитрее — призналась только за два часа до начала вечеринки о том, что Лили захотела нарядиться Мальвиной, за что получила двадцать франков и картинку того, как Джеймс в истерике бегает по всему дому, доставая и маму, и папу, и дядю, и тетю с вопросом о том, есть ли у них огромные пуговицы и широкие белые панталоны… дядя Чарльз тогда чуть не помер со смеху, пытаясь понять, на кой черт его племяннику панталоны, но помочь смог — порылся в кладовке дома, где хранилась некоторая одежда родственников, которые давно почили в мир иной, да достал оттуда панталоны своей прабабки, которая жила ещё в начале века. Джеймс упорно не хотел их надевать, пока дядя Чарльз пожимал плечами, издевательски ворча о том, что не понимает, в чем проблема поносить такую модную вещицу. Винтажную причём!.. Мэри тогда, чувствовал Сириус, со смеху заплакала, из-за чего пришлось переделывать макияж глаз, а Джеймсу ничего не оставалось, кроме как вздохнуть да забрать панталоны, чтобы соответствовать образу Пьеро. Уходил в комнату, конечно, не без шутки дяди Чарльза вслед о том, что все духи бабушек, которые вылезли на улицы Хатфилда из могил в честь праздника, за такого модника будут драться.              Впрочем, несмотря на свои переживания, Джеймс выглядел очень даже ничего, особенно когда ходил с грустной мордой. Разве что, колпак снял еще в начале вечеринки, а лицо и вовсе не гримировал, понимая, что не успевает, да и сотрется всё от жары в доме, где из-за кучи народу стоит духота. Благодаря чему он будет похож не на Пьеро, а на тот самый дух бабули, который должен за него драться. Но с Лили сочетался он, по мнению Сириуса, очень даже мило, особенно когда кидал смущенные взгляды на свою «Мальвину» в синем парике, которая ещё более смущенно с ним о чем-то щебетала. Но сейчас «Мальвины» в комнате не было, потому что Марлин утащила её, Мэри и Алису припудрить носик в одну из женских комнат, которую Сириус любезно выделил для них, игриво шепнув Мэри на ушко, что, если она не вернётся вместе с девочками, то он обязательно тихонько проскользнёт к ней в комнату.              Так что Пьеро больше ничего не оставалось, кроме как томиться в ожидании Лили в обществе Сириуса, так как остальные друзья были «раскиданы» по всему шумному дому с кучей народа, и желания их искать не было ни у кого из них двоих.              Сам Сириус, к слову, с особым творческим подходом к своему персонажу не подошёл — вампир. Но не из семнадцатого века, а из нынешнего, потому что желания напяливать камзол, елизаветинский воротник и колготки у Сириуса как-то не было. Так что, ограничился обычной белой рубашкой, на которую капнул несколько капель вина для имитации крови, да нарисовал её же стекающей по уголку губ прямо на шею и ниже, где капля скрывалась за расстёгнутым воротником рубашки. А, и ещё с кучей следов красной помады на щеке, шее и рубашке, которые Сириус попросил настаивать себе Мэри, вручив ей её любимую бордовую помаду в руки. Присел тогда на кровать, желанно позволяя ей забраться к нему на колени, да откинул голову чуть назад, давая место, чтобы разойтись во всю. Конечно, поцелуи наставила, и не только там, где надо, оставляя отпечатки своих губ на его собственных, так как Сириус не удержался и притянул её к себе, начиная свою Мэри вроде и нежно, чувственно так, но и очень страстно целовать, словно они не виделись годами. Аккуратно совсем сминал её тело в своих руках, жадно прижимая поближе, чтобы тело к телу, потому что чрезмерная тактильность — один из главных языков их любви, из-за чего сложилось так, что постоянно друг друга хотелось. Но Сириус это их желание не опошлял, потому что для него секс, особенно чувственный, это что-то естественное, но между тем тонкое, позволяющее чувствовать друг друга целиком. Вот и остановиться, пока Мэри сидит на его коленях и жмется к нему, как настоящая кошка, было крайне тяжело, из-за чего Сириус был на грани наплевать на начало вечеринки и остаться с ней только вдвоём. Да и, потому что, честно говоря, он и так давно утратил желание быть постоянно среди кучи народу. Теперь хотелось простого — только вдвоём со своей любимой женщиной, со своей Мэри, а большего и не надо. Но, как обычно, прервали не вовремя — в комнату завалились и Мародёры, и Королевы, то бишь подружки Мэри, из-за чего пришлось остановиться, нехотя отлипнуть друг от друга и вечеринку всё-таки начать.               — Слушай, хватит стоять с лицом, словно снимаешься для рекламы похоронного бюро, — внезапно, спустя минуту молчания, вспыхнул недовольно Сириус, заметив, что Джеймс уж слишком сильно вжился в роль Пьеро.              Его задумчивое и грустное лицо, которое он напялил на себя лишь по ему известной причине, абсолютно не вписывалось в общую атмосферу гостиной, где с одной стороны слышался громкий смех разных компаний, а с другой — виделись пляски всякие, которые криво-косо танцевали пьяные ребята.              — Ты не понимаешь… — отмахнулся Джеймс, мрачно делая следом пару глотков водки с колой. Сириус же закатил глаза… ну да… куда ему…              — Панталоны жмут? — хмыкнул следом, а затем рассмеялся коротко, когда друг возмущённо стукнул его кулаком в плечо.              — У меня хотя бы есть, что жать, — проворчал вновь Джеймс, деловито от Сириуса, который лишь насмешливо усмехнулся, отворачиваясь, делая вид, что просто хочет найти кого-то в толпе. Помолчал пару секунд, а затем резко вновь повернулся в сторону Сириуса, поднимая на него умоляющий взгляд. — Бля, ну помоги мне!              — О, нет, если тебе нужно снять напряжение — это не по мою честь, — покачал головой Сириус, прекрасно понимая, что Джеймс имеет ввиду абсолютно другое.              — Сука, я тебя ненавижу… — чуть ли не завыл тот следом, а Сириус иногда жалел, что не может так издеваться над Джеймсом постоянно; уж слишком это было приятно, и он даже завидовал Мэри, которая на этом поприще была главной героиней. — Я не об этом, извращенец, блять. Я о… ну… помоги мне остаться с Лили на минуток десять вдвоём, по-братски, пожалуйста. Я просто… ну… вот… скажу ей пару приятных слов. Ага. Именно так.              — Скажешь или сделаешь? — Сириус коротко рассмеялся, резко в следующий момент поддаваясь назад, еле уворачиваясь от Джеймса, когда тот в очередной раз собирался в отместку пройтись по нему кулаком. Поднял примирительно ладони, пусть на губах всё еще красовалась довольная улыбка. — Ладно-ладно, всё, брейк… ну, и как я должен это сделать?              — Для того, чтобы остаться наедине с Мэри, ты всегда идеи находишь, даже когда у нас дома вся семья, — проворчал следом Джеймс, поставив уже пустой стакан на стол, да скрестили руки на груди. А Сириус, пару секунд подумав, кивнул, понимая, что отрицать бессмысленно. Джеймс абсолютно прав — он найдет способ остаться с Мэри наедине даже во время апокалипсиса. — Ну, Бродяга, пожалуйста. Ты же умный, придумай что-нибудь, а я тебе… не знаю… а! У нас родители уезжают на целую неделю в Норфолк к бабушке Роксане! Хочешь, я свалю на ночёвку к Римусу? А вы с Мэри будете целую неделю только вдвоём….              — Так ты бы сразу сказал!.. щас, чё-нибудь придумаем.              Ответил Сириус более ярко и оживленно, чем ранее, да улыбнулся шире, словно уже придумал, как помочь другу наконец-то признаться в любви девочке, в которую он был влюблен уже год, хотя до этого они друг друга терпеть не могли. С класса так первого, когда Лили зарядила ему палкой по лицу за неудачную шутку. Сириус, конечно, знал, что у Джеймса задатки мазохизма, но, чтобы так… в любом случае, это неважно — возможность остаться с Мэри только вдвоём на целую неделю так сильно манила мыслями о том, как хорошо и влюбленно они проведут это время, что он готов был хоть сейчас пойти да сказать Эванс, что Джеймс пускает слюни и не только, сам. Но это не вариант, как минимум потому, что они должны разобраться сами, ибо едва ли у него было желание быть среди них посредником, на которого, в случае чего, полетят и тапки, и ножи.              Так что, пока Джеймс ворчал, стоя рядом с ним, о том, что Сириус гад просто дикий, сам Блэк лишь задумчиво прикусил нижнюю губу, поправляя чёрные волосы до плеч назад. Постучал пальцами по столу, пытаясь придумать способ оставить наедине не только Джеймса и Лили, но и себя с Мэри, потому что пятый час вечеринки ему уже очерствел, хотелось поскорее отсюда свинтить вместе с ней. Но мысли шли туго, даже как-то тяжело, будто вырубились по-щелчку пальцев. Надо ведь, чтобы все выглядело естественно, а не как заранее спланированный план… жалел, что Мэри все ещё пудрит свой милый носик, потому что в этом поприще она всегда была самой лучшей, получив по крови способность ко всякого рода загадкам и интересным делам от своей прабабушки Фемиды. Ровно как и любовь к истории, потому что именно этот предмет она выбрала как свой основной для поступления в высшее учебное заведение. Сириус уже… не считал себя столь умным для такой идеи, да и физика с математикой всегда привлекали его больше, из-за чего по этим двум предметам он был лучшим учеником если не в школе, то в параллели точно. В этих предметах всегда всё было чётко и по делу, по логике, что Сириус очень любил, пусть и надо было подумать, но ему повезло, что умом его природа не обделила. Так что, пока Мэри частенько валялась рядом с ним на кровати и строчила с удовольствием сочинения всякие о том, каким выдалось правление Генриха Восьмого или о политике Елизаветы Тюдор, то сам Сириус таким же рвением сидел рядышком и решал без особого напряга одни уравнения за другими, иногда веселья ради постукивая Мэри карандашиком по голове, чтобы понаблюдать, как она забавно пыжится.              А сейчас сам не заметил, как вместо того, чтобы придумать план, как помочь Джеймсу остаться с его «Мальвиной» наедине, внезапно ушёл в мысли о своей девушке, стоило о ней подумать лишь мельком. Сам не заметил, как сладко улыбнулся, понимая, что он самый везучий человек на свете, потому что такая Мэри могла достать лишь такому.              Мэри.              Мэри…              Одно имя, а сколько эмоций оно вызывает внутри Сириуса, особенно в хмельном состоянии, начиная от нежнейших чувств и продолжая неприлично-вопиющим страстным желанием. Да и как в любви иначе? Сириус ведь однолюб, преданный, как пёс, давно уже это понял и это его очень устраивало. Пока все одноклассники во всю встречалась с девочками с лет четырнадцати, он спокойно обходился без этого, наслаждаясь любой минутой, проведённой подле своей «лучшей подруги», в которую был бессовестно влюблен ещё с песочницы. Ситуация противоположная положению дел Джеймса, да и в Сириусе смелости было чуточку больше, хотя до шестнадцати лет он переживал признаться ей в чувствах как семилетний мальчишка. Мало ли? Вдруг откажет? И абсолютно не аргумент, что вся школа щебечет, что они как парочка, а Мэри смотрит на него так, словно остальных парней вокруг вообще не существует. Нет, ну мало ли? Вдруг, ему просто кажется?.. так и кормил себя гадкими мыслями, раздражаясь со своей же неуверенности, которая возникала у него только в чувствах сердечных, никогда не колыша его в других поприщах. А тут — на тебе, и всё. Ходил в статусе лучшего друга как дурак несколько лет, а чтобы набраться смелости пришлось пережить момент того, как Мэри два месяца встречается с одним из мальчиков из параллели. Как его звали? Сириус этого даже не помнил, потому что в голове отложилось лишь то, как он презрительно фыркал, стоило ему узнать, что тот даже не знает весь список правителей Англии, который он, к слову, знает целиком, потому что было не лень постараться ради Мэри!.. раздражался знатно, ворчал сквозь зубы, из-за чего ходил хмурый да срывался на всех, так как ему вечно было тяжело держать себя в руках. Но остепенялся, стоило словить на себе недоуменный взгляд карих глаз Мэри, которые усердно напоминали ему, что нужно уметь и учиться сдержанности, даже когда эмоции бьют через край. Нет, Мэри не была для него мамочкой (ну, только если иногда по ночам, но это секрет), которая заставляла его расти — он менялся сам, понимая, что другой, из-за её высоких стандартов, которые в её кудрявую головушку вложили папа и дядя, ей не подойдёт.              Так что, когда он узнал, что тот придурок назвал в конце концов Мэри занудой, потому что ей претили люди, у которых на уме одни тусовки да гулянки, а затем и бросил её, Сириус время зря не терял. Сначала дракой по-буквам объяснил её уже «бывшему», что с девочками так общаться нельзя, а когда убедился, что тот к ней и на километр не подойдёт, взял, вздохнул… покраснел как вишня да пробормотал словно неуверенный мальчишка то, что Мэри ему очень нравится и что он хочет позвать её на свидание, когда спустя месяц после того побоища разговора он пришел к ней на ночевку и они среди ночи пошли гулять. Замолчал, ожидая ответ… сглотнул гулко, заметив, как недоуменно Мэри смотрит на него, будто он прямо сказал, что ему нравится её брат. Хотел было уже сказать, что пошутил, надумав себе, что он ей не нравится… потом замер, когда Мэри неловко переспросила, что он вообще сказал, так как она ничего не разобрала из его бормотания, потому и не поняла ничего. Это Сириус уже потом узнал, что Мэри нагло соврала, как хитрая лиса, потому что хотела услышать эти слова, о которых думала несколько лет, с его уст ещё раз, за что получила нагоняй от него в виде щекотки. Но в тот момент Сириус этого не знал, повторять побоялся и решил чувства уже не промолвить, а показать — взял, да поцеловал её, наклоняясь к ней и хватая за талию. Переживал, конечно, что Мэри сейчас даст ему пощёчину, но повезло, потому что она без стеснения на поцелуй ответила да прижалась ближе. Утянула сама в такой жадный поцелуй, что Сириус чуть на растерялся от напора, но в руки взял себя быстро, собираясь наглядно доказать ей, что его чувства настолько сильны, что даже если на ее губах будет смертельный яд, он все равно продолжит её целовать. А там дальше, что было, Сириус уже не помнил, позволяя себе утонуть в ней, а ей — в себе, из-за чего из хатфилдского парка вышли только спустя час поцелуев на скамейке, мимо которой кто-то раз пять точно проходил. Но вышли до жути счастливые, измазанные бордовой помадой Мэри, которую Сириус с её губ чуть ли не съел, потому что оторваться от неё было тяжело, почти невозможно. Была радость, была любовь и облегчение в душе, будто то, что было предначертано, наконец-то случилось и теперь никуда они друг от друга не денутся.              Начали уж очень романтично, а Сириус и был рад. Он такое очень любил, ровно как и красоту в любви, в свое время пересчитав все романы Ремарка залпом.              Да и что в этом плохого… когда любите так.              Так что теперь они уже ровно полтора года были в самых крепких отношениях, стараясь как можно чаще остаться подальше от всех. Даже молчание не было давящим. Наоборот… приятным. А поговорить им всегда будет о чём, даже о мелочах. Тем всегда было много, словно, и правда, они вместе уже не впервые. Может, и так, кто знает? Может, в каких-нибудь других жизнях да мирах они уже вместе, а Сириус только рад. Питер говорит, что думают о таких вещах только влюбленные девчонки, уж слишком слащаво, на что Блэк лишь косился, пожимал плечами и молчал, понимая, что доказывать никогда и никому, кроме близких, ничего не будет. Главное, что ему самому нравится эта черта в себе, которая учит его чувства не скрывать, учит его быть со своей любовью нежным, а на остальное плевать. Он скрывать свои чувства, которые является частью его личности, не будет никогда, не видя в этом ничего постыдного. Так что… если где-нибудь в другой жизни у него и у Мэри есть куча интересных приключений, где они вместе, он только «за». И был бы даже не прочь увидеть; так, чтобы знать, что не обманул свою принцессу, коей она в своей семье и была, когда на первую годовщину сказал, что выберет её всегда и везде, или это будет не он.              Он же Сириус Блэк. И обещания свои он держит.              Впрочем, сейчас, вместо других историй, картинку он увидел в пять раз лучше.              — Чего застыл взглядом на полу? — с легкой милой издевкой в голосе уточнила Мэри, как только оказалась прямо напротив Сириуса, который мигом взгляд поднял на её лицо. Озарился весь ярко, смахивая с лица былую задумчивость… — Я всё иду-иду, жду, когда посмотришь…              — Не переживай, мысленно я всё равно думал о тебе, принцесса, — крайне удовлетворенно усмехнулся Сириус, в следующий момент притягивая её к себе за талию ближе да не обращая абсолютно никакого внимания на то, что вместе с ней вернулись все остальные. Плевать, вообще, Сириус лишь молча наклонился к Мэри, коротко, но крайне желанно целуя её в губы… облизнулся довольно, чувствуя послевкусие от поцелуя в виде ноток вишни. — Чего так долго, м-м?.. решила девочкам на лицо всю пудру нашпаклевать?              — Ага, чтобы скрыть последствия слез смеха, потому что Марлс без конца шутила про панталоны Джей-джема, которые вызвали у неё ностальгию по бабушке, — тихо фыркнула Мэри, легонько сжимая плечи Сириуса, который от таких подробностей тихо, но красиво так, хрипло рассмеялся. Что на губах Мэри, которые она накрасила искусно так в бордовый цвет, вызвало улыбку. — Да и толку? Всё равно тут ничего интересного не происходит… это вон, средние классы с ума сходят, а мы свое уже отгуляли. Лучше скажи, чего Джеймс с похоронной рожей стоит?              Сириус, несколько секунд забвенно глядя на веснушчатое лицо Мэри, от последнего вопроса выпал из морока медленно, ещё несколько секунд хлопая глазами… покосился в сторону, где стоял Джеймс, который теперь о чем-то удрученно болтал с Римусом в костюме человека-паука. Кидая взгляды недовольные и осуждающие в сторону лучшего друга, который, очевидно, вместо помощи случайно ушёл в мысли о своей девушке. От этого Сириус слегка виновато поджал губы, понимая, что, и правда, поступил кисло, а ситуацию надо как-то спасать. Всё-таки лучшие друзья, да и он ведь обещал. Тем более вон, заметил он, Эванс сама стоит, пытаясь упорно на Джеймса не смотреть, хотя тут даже слепой заметит, как она краснеет. Особенно на фоне голубого-то парика!..              Сириус, вернув взгляд обратно к Мэри, лишь улыбнулся совсем уголками губ и следом вздохнул.              — Джеймс попросил меня ему помочь, — начал уже более тихо, но так, чтобы Мэри слышала его среди громкой музыки, Сириус, попутно поглаживая её большим пальцем по талии.              — Дай угадаю… — якобы задумчиво нахмурила тонкие брови Мэри, поднимая взгляд куда-то в потолок, что Сириуса, если честно, очень позабавило и умилило. Забавная такая была, особенно когда морщила нос веснушчатый. Прям… конфетка. Хотя костюм её был абсолютно иной… — Он хочет признаться Лили в чувствах, но абсолютно не имеет понятия, как это сделать, поэтому попросил тебя помочь остаться ему с ней наедине?              — М-м, как ты так точно попала в цель? — не без удовольствия от такого ответа поинтересовался Сириус, слегка склоняя голову набок. То ли флиртуя с Мэри невольно, то ли просто не имея воли сдержаться, чтобы лишний раз её не поразглядывать.              Сириус не удивился, когда она сказала ему, что её костюмом на хэллоуинскую вечеринку будет кошка. Самая обычная чёрная кошка. Он имел мысли, что когда-нибудь в неё она нарядиться ой как захочет, потому что, несмотря на то, что характером Мэри была прям лиса, Сириусу уж слишком сильно нравилось кличить её «кошка». Не «котёнок», «кошечка» или «киса», а именно кошка. Элегантная такая, немного нахальная, но очень ласковая, влюблённая… гибкая. Особенно любил Сириус так кличить её на немецком языке, который с детства учил под руководством дяди Альфарда, некогда учившегося в Дармштадте, откуда родом была его мать, Ирма Крэбб.              «Katze»              В переводе — кошка.              Для Мэри, считал Сириус, подходило просто идеально, особенно после того, как годик назад она перекрасила свои кудри из коричневого в чёрный цвет. В сочетании с большими карими глазами, слегка загорелой кожей и вытянутым таким телосложением… Блэк готов был стоять перед ней на коленях, ощущая себя влюблённым мальчишкой, у которого в голове ветер и сплошная любовь. Для него Мэри не разговаривала, а точно мурчала, хотя остальные, когда он им в этом сердечно признавался, крутили пальцем у виска, говоря, что голос у нее красивый, но до мурчания далеко. Сириус лишь отмахивался, продолжая самозабвенно слушать её выступления на каждом уроке истории, где Эриаль Вазари, конечно, не часто хвалил, но твёрдые высшие баллы ставил всегда.              Так что, когда Мэри пришла к нему домой самая первая и позволила ему помочь снять с неё осеннее пальто, попутно рассказывая о том, что дядя предлагает на Рождество съездить в Вену, у Сириуса, когда он увидел её внешний вид, чуть не пошла кровь из носа. Это не было вульгарно или как-то пошло… Мэри выглядела изящно так, привлекательно, не переборщив нигде. На голове был обычный ободок с чёрными ушками, сверху — чёрный корсетный топ на тонких лямках, снизу того же цвета тканевые шорты, прилегающие к телу, и непрозрачные черные колготки. А. И еще золотая цепь вместо ремня, с черным пушистым хвостом сзади.              Вероятно, если бы в доме носили обувь, благодаря чему он видел Мэри на каблуках, вечеринка бы закончилась спустя полчаса.              Потому что Сириус не знал, кого этим костюмом Мэри собралась пугать — его она только соблазнила.              Даже сейчас стоять в течении пары секунд тишины и жадно разглядывать её было до дури тяжело, что воздуха не хватало. Оттого и пальцами Блэк вцепился в её талию сильнее, еле сдерживая порыв тихонько забрать её и увести подальше, чтобы остаться только вдвоём.              Чувства к ней просто горели, приятно обжигая всё внутри грудной клетки.              Снизу горело тоже.              — Да так, мысли твои прочла, — как бы невзначай пожала плечами Мэри, очевидно, давно уже заметив поблёскивающий взгляд серых глаз Сириуса, но затем улыбнулась и тихонько вздохнула. — Ну, во-первых: он вынес мне все мозги дома о том, что хотел бы признаться Лили в чувствах, пока мы не закончили школу, а до этого «грандиозного» события осталось чуть больше полгода. А во-вторых… это у него сейчас на лице написано, потому что едва он бы так на тебя осуждающе смотрел, если бы не просил тебя помочь.              — Моя ты умница, katze... — влюбленно так, одурманенно ею прошептал Сириус, понимая, что хвалит за простую вещь, но удержаться, чтобы своей любимой сделать лишний раз приятно, было тяжко. Поднял левую руку чуть выше, аккуратно заправляя Мэри прядку волос за ушко… поджал уголки губ, понимая, что в голове абсолютно пусто, чтобы другу помочь. — В общем, попросил он меня, да, помочь им остаться наедине. Но так… чтобы это, скажем так, выглядело естественно. Ну, ты поняла, принцесса. А в голове у меня только перекати поле и твои глаза. Кстати, красиво накрасила, я уже говорил?.. так изящно стрелки нарисовала, и уголок внутренний острым сделала… ты точно пугать меня собралась, а не соблазнять взглядом? Ладно-ладно, не румянься, я не устану говорить, какая ты у меня умная красавица. Но вот. Что думаешь? Как помочь бедному Пьеро завоевать Мальвину?              Мэри, несколько секунд глядя на него, внезапно хищно так как-то сощурила свои глазки, из-за чего Блэк настороженно нахмурил брови, а затем довольно, сладко даже, улыбнулась.              — Есть у меня одна, м-м… идея, — вот теперь Мэри точно мурчала как кошка, а значит, понимал Сириус, попутно пытаясь держать себя в узде и не зацеловать её, она задумала что-то крайне… интересно-щепетильное.              Проследил цепким взглядом, как она легонько, выжидая молчаливую паузу, убирает одну ладошку с его плеча, застегивая ему верхние пуговички рубашки, будто ужасно ревновала от мысли, что на это заглядываются другие. Словно не подозревая, что ради неё Сириус готов ходить на людях в одних лишь худи да объёмных джинсах.              — Расскажешь, katze? — слегка хрипло уточнил Сириус, прерывая безмолвие первым, а затем взял аккуратно её ладонь, чтобы оставить лёгкий поцелуй на пальчиках, глядя в глаза Мэри… которая мигом утратила уверенность, залившись от такого жеста румянцем как сладкая вишня.              — М-м… сейчас узнаешь, — не без оробелой улыбки просмаковала Мэри, ловко убирая свою ладонь из его хватки, чтобы в следующий момент взять его за руку. — Идём.              Сириус не противился — лишь послушно, как ведомый, пошёл за ней, мысленно понимая, что пойдёт за ней хоть на край света. А еще задумываясь подозрительно, что как-то слишком быстро Мэри придумала идею по спасению любовного положения старшего брата, будто в данный вечер это было выгодно не только ему, но и ей…              Далеко идти не пришлось, так, лишь до другого конца комнаты, куда все остальные ребята отошли во время их недолго разговора, давно уже приняв к сведению тот факт, что если Сириус и Мэри смотрят друг на друга самозабвенно, то до остальных им нет абсолютно никакого дела и никого они не услышат. Что уж там — даже пока Сириус шёл за Мэри, он не обращал ни на что особого внимания, даже на то, что кто-то окликнул его, спрашивая, можно ли включить в гостиной подсветку для антуража. Блэк лишь молча глядел на Мэри сверху-вниз и обратно, иногда еле удерживаясь, чтобы не чмокнуть её в макушку. Всё-таки преимущества у его высокого роста были просто отличные, а Мэри, хоть и не была низкой, все равно рядом с ним казалась не шибко высокой, дотягивая той самой макушкой ему лишь до подбородка. Да тут любой, если честно, на фоне парня с ростом метр девяносто два потеряется…              А подсветку, к слову, включили, из-за чего теперь огромная гостиная была красном полумраке.              — У меня есть идея, как нам отвлечься! — гордо и довольно громко, чтобы остальные услышали это через громкую музыку, заявила Мэри, переводя всё внимание на себя. Взяла из рук Лили бокал с красным вином, делая короткую паузу, чтобы пригубить пару глотков…              — А мы разве планировали это, красотка? — немного недоуменно усмехнулась Марлин, крайне деловито сидя на диванчике со стаканом белого вина. Поправила не шибко длинную юбку своего костюма «мёртвой невесты», а затем повела рукой куда-то в бок, мигом перенимая азарт своей подруги. — В любом случае… я — «за», даже если предложишь устроить шабаш и принести в жертву всех парней в этом доме.              Девочки с такого заявления может и рассмеялась звонко, а вот остальные, среди которых Сириус заметил не только Джеймса и Римуса, но и Питера, Фрэнка, Бобби, Рабастана (тут Сириус вообще не понял, что он тут забыл, так как школу он закончил еще в этом году… хотя догадывался, что это из-за Авы Гринграсс, которая тихонько сидела рядом с Алисой), как-то настороженно переглянулись… Джеймс, очевидно, метнул взгляд на Сириуса не только из-за умопомрачительной идеи Маккиннон — спрашивал одним взглядом хмуро, но с толикой надежды, мол, ну что? Это то самое, о чём, я думаю?              Сириус понятия не имел, о чем он думал, так как выпитый алкоголь в крови всё-таки начал действовать, но для вида крайне серьёзно кивнул.              Повезло — Джеймс поверил и удовлетворенно улыбнулся, выпрямляя спину как павлин перед самкой.              — Мэри, говори уже, что задумала, иначе идея Марлс покажется мне очень привлекательной, — слегка скучающе, но между тем довольно протянула Алиса, потягивая из трубочки кока-колу… с чем? А кто его знает…              — Боже, одно унижение… — проворчал Джеймс, а затем, заметив, что Алиса показала ему средний палец, без стеснения её передразнил, вынуждая Сириуса спрятать смешок за ладонью, лишь бы Стоун не заметила, что ему «очень весело». Иначе от стакана в лицо не спасёт его даже Мэри. — Всё, Алиса, иди к черту… так чё придумала, Мэрм?              — М-м… мы можем сыграть в прятки! — уверенно заявила Мэри, ничуть не смутившись того, как странно от такого заявления остальные ребята на неё посмотрели. Даже Сириус и то медленно вытянул лицо в изумлении, глядя на свою Мэри недоуменно, но между тем приобнимая её за талию и притягивая поближе.              А вот Мэри было абсолютно не неловко. Наоборот… такой скептицизм в отношении её идеи распалил её даже больше. Поэтому прежде, чем та же Алиса уже собралась пошутить о том, что Мэри слишком серьёзно вошла в образ кошки, вообразив всех тут мышками, Мэри поспешила продолжить…              — А что? Почему нет? Сделаем так, что… м-м… — Мэри, якобы задумчиво, ибо чувствовал Сириус всей душой, что она нагло притворяется, что придумывает всё это на ходу, пригубила еще пару глотков вина, а затем облизнула довольно губы и улыбнулась, как самая настоящая кошка. — Сделаем так, что мальчики ловят девочек, во!.. если победят — исполняем их желание. А потом играем второй раунд, но в этот раз уже ищем мальчиков мы.              — Ты добровольно решила дать согласие на то, чтобы эти шалтай-болтаи дали нам желание по типу «кто громче всех хрюкнет»? — слегка недоверчиво усмехнулась Алиса, не обращая внимания, как все остальные с этой шутки… или истиной правды засмеялись. Посмотрела пару секунд Мэри в глаза, будто имела с ней ментальную связь, не иначе, ибо только так можно было объяснить, почему она в следующий момент обречённо вздохнула… кивнула. — Ла-адно, эти пьяные опоссумы всё равно не найдут нас, а там уже и наш раунд начнётся. Я в деле.              Нет, был уверен Сириус, подозрительно наблюдая за «парламентом» девочек, которые одна за другой, переглядываясь между собой, на идею Мэри соглашаются, что-то здесь было явно не чисто. Но, что именно, то ли из-за алкоголя, то ли из-за хмельного состояния уже от ощущения Мэри рядом, Сириус понять не мог. Пусть его очень и привлекала идея того, как будет интересно искать свою кошку по всему дому, пока она будет и прятаться, пытаться убежать от него подальше. Эта идея… даже заводила, из-за чего от мыслей Сириус не смог сдержать игривой такой улыбки расслабленной, пока все остальные уже начали коротко обсуждать правила игры. Очевидно, женская коалиция спрашивать мнение мужской оппозиции не собиралась — им надо было просто принять, что они играют, а если что-то не нравится, то можно на выход, даже если ты хозяин дома. Никто, честно говоря, и не противился, полностью принимая любой исход «великого королевского совета».              Обсуждение правил времени много не заняло, хотя Сириус уже успел устать стоять, из-за чего присел в кресло, крайне желанно утягивая за собой Мэри да усаживая её к себе на коленки. Обнял за талию, слегка даже вымученно от этой бесконечной вечеринки укладывая голову ей на плечо, вдыхая поглубже… наверное, именно по этой причине половину разбора правил Сириус прослушал. Ему слишком нравится её аромат — духи с вишней и шоколадом вперемешку с натуральным ароматом человека, который описать всегда трудно, словно он ощущается только в подсознании. Сириус мог описать его как-то, что Мэри пахнет уютно, по-родному так, из-за чего его сознание вырубается по-щелчку пальцев. Клонить в дрёму желанную начинает или просто расслаблять крайне быстро, приятно, из-за чего Сириус готов был сидеть так часами… годами. Тетя Дорея, которая по-совместительству была и тетей для Мэри, так как вышла замуж за её дядю, всегда говорила, что аромат — первый признак того, что человек «твой». Если тебе он просто… нравится, то, без сомнений, ты «свое» нашёл, в чем Сириус очень хорошо убедился, постоянно желая как-нибудь аромат Мэри да ощутить. И знал, что она сама того же мнения — она имела крайне милую привычку иногда якобы незаметно проводить рядом с ним носом, пытаясь уловить его аромат. Сириус в такие моменты улыбался до дури блаженно да жал её ближе, позволяя обнять себя и этим ароматом надышаться вдоволь.              Так что и сейчас Сириус абсолютно раскумарился и из-за алкоголя в крови, который поднял слегка температуру тела, потому и стало жарко, и из-за аромата своей Мэри. Из общего обсуждения, которое растянулось на двадцать минут из-за пустой попутной болтовни и целых трех тостов за чье-нибудь благополучие, Сириус запомнил мало. Лишь то, что для того, чтобы спрятаться, девочкам дано пятнадцать минут, после чего можно начинать их искать, а мальчикам на поиски дано уже тридцать минут, так как дом большой и мест, чтобы спрятаться, просто уйма. Остальную ораву пьяных школьников решили в игру не звать — слишком муторно да и толку, если все всё равно сидят своими компаниями. А так даже веселее, дескать, как сказала Мэри, делая глоток вина и поглаживая Сириуса по волосам ноготками, мальчики не смогут мухлевать и надеяться, что им помогут кого-то найти. Да и в толпе народу прятаться гораздо легче, чем когда тебя ищет половина дома… из остальных правил, разве что, Сириус понял, что запрещено прятаться на улице, так как сад, прилегающий к дому, был в пять раз больше самого дома, из-за чего поиск там превратится из обычной игры в программу «умри или сдохни», так как кто-то с пьяни обязательно не заметит какой-то пень и разобьётся всмятку.              Обсуждение-то не затянулось, а вот выбор, кто кого будет искать… спорили, наверное, ещё минут двадцать, в течении которых Сириус, он может поклясться всеми своими татуировками на теле, точно задремал. Да потому что и не лез особо, твёрдо сказав, что он ловит Мэри, а остальное его абсолютно не волнует, вот прям ни капли. Так что в споры о том, какие «жмурки» будут и с кем происходить у всей остальной компании, Сириуса не тревожили. Он лишь блаженно уткнулся Мэри носом в шею, шепча что-то пьяно о том, что им обязательно после пряток надо будет покурить, даже не замечая, что Мэри делает это прямо сейчас, в гостиной, заведомо имея разрешение на это от него самого. Даже не замечая, что сам делает затяжку с её пальцев, после чего на губах остаётся вишнёвый привкус, так как сигареты были с кнопкой… он их очень любил, если честно. Хотя раньше ему всегда нравились самые обычные, безвкусные и крепкие. А потом понял два годика назад, что Мэри ему нравится просто до помутнения рассудка, вот и начал иногда у неё их красть, чтобы хотя бы так ощущать вкус её губ на своих. Знал ведь его, с тех пор, как в пятнадцать лет на спор поцеловались, играя общей компанией в бутылочку на пьяную голову. Вот и мучался до тех пор, пока, наконец-то, с Мэри не сошёлся, а сигареты с вишнёвой кнопкой стали уже просто привычкой и приятным, сближающим дополнением.              Так что, сделав пару тяг и сам того не заметив, Сириус крайне сладко задремал, так как никотин во время алкоголя всегда его сознание делал крайне ватным. Было даже плевать на громкую музыку, на споры друзей, на все остальное, пусть у него и был вечно чуткий сон, из-за чего Блэк просыпался иногда даже от щелчка. Но алкоголь сделал свое дело, да и Мэри в его руках, а значит, в безопасности, никто к ней на вечеринке не полезет. Пьяно дремать можно спокойно…              Поэтому, когда Мэри его разбудила со словами, что игра началась, Сириус ни черта не понял, но с важным видом выпрямился и кивнул. Выпустил нехотя Мэри, которая с его реакции посмеивалась так же пьяно, потому что, пока он спал, она ловко успела пригубить ещё целый бокальчик, из своих рук, позволяя ей подняться на ноги. Но прежде, чем она резво убежит, потыкал пальцем в полудреме на свою щеку, что Мэри поняла сразу и чмокнула его туда, благодаря чему Сириус, может, и не понял происходящее, но очень блаженно улыбнулся, наблюдая за тем, как она убегает под ручку с Марлин в сторону восточного крыла, скрываясь среди толпы. Наблюдая, как забавно трясётся этот кошачий хвост на цепочке, и думая, как было бы прикольно за него дёрнуть.              — Ты че… спал, что-ли? — слегка хрипло, уже более пьяно, но как-то слишком уж довольно, поинтересовался Джеймс, плюхаясь рядом с Сириусом на соседнее кресло.              — Нет, блять, снял трусы и бегал, — недовольно от такого вопроса проворчал Сириус, проводя ладонями по лицу, чтобы вернуться в хоть какой-то тонус, чтобы хоть как-то прогнать адскую смесь в виде желания сна и хмельного состояния. Проморгался пару раз, зачесывая волосы назад, пока Джеймс на фоне оскорбленно хмыкнул. — Ну конечно спал, блять, Джеймс. Меня раскумарило знатно, если бы не прятки, я бы увёл принцессу и мы бы уже сладко дремали и десятый сон видели. Но тебе же приспичило поиграть в Ромео… и, судя по твоей нахальной роже, Лили свою будешь жмурить ты?              — Да! Мы же это, на жребий решили в конце концов, — гордо заявил Джеймс, а Сириус лишь щипнул себя за переносицу, смазано кивая. — Баст скачал по-быстрому приложение. Раз-раз, вписал имена мальчиков, и вот!.. я достался январской лилии!              — Лилии не растут в январе, умник, — тихо усмехнулся Сириус, в следующий момент вздыхая поглубже и выдыхая резко, попутно беря со стола бокал с недопитым вином Мэри.              — Так Лили же родилась в январе! — с чересчур нежной улыбкой промолвил Джеймс весь краснощекий от алкоголя. — Значит она — январская лилия!              — Н-да, я всегда знал, что с прозвищами у тебя проблема, — усмехнулся, впрочем, беззлобно, а так, чтобы чутка поиздеваться над другом, Сириус, залпом выпивая остатки вина до дна. Сморщился слабо, чувствуя, как внутри все обожгло, а затем выдохнул, слушая, как Джеймс на фоне утверждает, что «январьская лилия» в пять раз оригинальные обычного «принцесса». — Ладно-ладно, не гунди. Прав, красивое прозвище, не спорю даже… а ты время засекал?              — Ну… — Джеймс неловко почесал затылок, что заведомо дало Сириусу понять, что никто из парней за временем не следил, и придётся идти искать девочек тогда, когда почувствуешь. — Скажем так… еще минуты три. Ага.              — Ну… предположим, — вздохнул Сириус, попутно доставая из кармана пачку сигарет и пытаясь прикинуть, куда могла бы спрятаться Мэри. Волновало ли его, что он курит у себя дома? Абсолютно нет. Наоборот… назло даже делал. — А если я, например, найду твою «январьскую лилию» случайно, че мне с ней делать? Жмурить?              — Блять, только попробуй… — мигом вспыхнул Джеймс с крайне недовольным лицом поправляя очки, а Сириус лишь поджал уголки губ, следом вставляя между них же сигарету. — Та не… просто ищи дальше. Но ты можешь сказать мне, окей?              — Да я тебе контрольную по математике ставлю, что она спрячется где-то на балконе. Ну, знаешь, романтика, все дела. Эванс тоже не дура, смекает, че ты хочешь сделать, — хмыкнул Сириус и сделал первую затяжку, крайне расслабленно выдыхая смог… думая, ощутив вкус вишни на губах, как было бы славно сейчас покурить с Мэри. — Ну и в большинстве фильмов все задушевные разговоры происходят именно там. Не суть. Ладно, сиди. Я пошёл.              — Так… в смысле, еще ж минуты две, — нахмурился Джеймс, поправляя очки да наблюдая, как Сириус медленно поднимается на ноги, зажимая сигарету губами и поправляя закатанные рукава рубашки.              — Я тебе больше скажу, Сохатый, ещё минут семь точно, но волнует ли это меня? — размял коротко следом спину, так как от неудобной позы во время дрёмы она слегка затекла, и, сделав еще один затяг, пожал плечами. — Будет ли против Мэри, если я пожмурю её раньше нужного? Конечно нет, так что, если что, обратно нас не ждите…              — Ой, все, проваливай уже, пубертатное ты животное, — проворчал недовольно от таких слов Джеймс, ныпыженно кидая белую декоративную подушечку в Сириуса, на что тот ловко поймал её да звонко рассмеялся. — Иди-иди, я всем скажу, что ты пропал в пучине разврата… ну, если Лили тоже найду…              — Ага, смотри, не окажись там следом за мной, — не без улыбки хмыкнул Сириус, после чего кинул подушку обратно в друга и пошёл дальше, чтобы через толпу пробраться до выхода в левое крыло дома.              Волновало ли его, кто кого в итоге-то жмурит в игре? Конечно же нет — это так, что-то маловажное, особенно когда он сам ищет да ловит именно свою Мэри. Остальные как-нибудь сами справятся, не беда, от его помощи толку будет мало. Покуда важнее его, сейчас, если честно, стоило ему выйти в менее людную огромную прихожую, волновали две другие вещи: куда его чёрная кошка могла спрятаться и что она затеяла. Сириус более чем был уверен, что эта идея пришла к ней давно, ибо она ну слишком не была похожа на человека, который придумал её спонтанно, потому что попросили. Что-то Мэри решила учудить, вопрос только… что?              Но пока…              Дом — огромный. Мест, где искать свою кошку — куча.              Сделав еще один затяг, задумчиво поглядывая куда-то в бок, Сириус резко пошёл в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Просто пришла мысль, что, если хочешь найти Мэри, то надо думать как она. Дескать, где бы могла спрятаться Мэри, считая, что там Сириус её никогда не найдёт, ибо туда она ни за что бы не полезла?...              Так что, спустя пару минут неспешной ходьбы, так как, между тем, ему хотелось свою кошку немного ожиданием подразнить, Сириус в конце концов решил оказаться у входа в родительскую комнату. Мало ли? Мэри бы туда в будний день ни за что не сунулась, это Сириус знал хорошо, а вот место, где можно было бы спрятаться, это просто отличное. Поэтому, миновав длинный безлюдный коридор, так как на второй этаж совалось мало народу, Сириус резво открыл тяжёлую деревянную дверь…              Замер.              Прислушался.              Ничего.              В обширной комнате, выполненной в тёмных тонах, стояла абсолютная тишина. Ни единого звука, который Мэри бы сто процентов да издала бы, испугавшись того, как резко открылась дверь в комнату. Даже чихнуть могла, случайно, если спряталась под кроватью или за шторкой. Убирались дома часто, но пылинки в таких местах всякие будут всегда.              Но нет, обойдя спешно комнату и заглянув по-быстрому в самые укромные уголки, Сириус понял, что кошка здесь прятаться не будет.              Потому поджал губы, да вышел побыстрее, так как атмосферу этой комнаты он ненавидел. Она давила одним лишь своим видом, напоминая о вечном «послушании», от которого Сириуса знатно тошнило.              Да его вообще от этого дома тошнило, он не любил это всё. Не любил вычурность, не любил излишнюю роскошь и мрак. Это не по его стезю, абсолютно. Может, кому-то и нравилось, но… Сириус по мере взросления пришёл к итогу, что ему нравится «просто». По-обычному… но с душой. Чтобы душа, уют такой ощущались в каждом уголке даже самого маленького жилища, на которое он согласен, если там будет именно так. Сириус любил с любовью и по-домашнему. Наверное, поэтому он любил часто ходить в гости к Мэри, где домашнее тепло ощущалось просто везде, особенно в её комнате, в которой он готов был проводить время часами и днями. Наверное, поэтому он очень ждал, когда они закончат школу и поступят в университет. Сириусу даже было безразлично, если будут учиться в разных, потому что жить всё равно будут вместе, не в общежитии, а у себя. В квартире, которую ему завещал дядя Альфард и которая досталась ему после смерти того. Сириус целиком даст право Мэри обустроить её так, как хочет она, зная заведомо, что она справится отлично, что обустроит всё так, что он будет приходить не просто в дом, а домой. Что он так сильно хотел, буквально жаждал, считая дни, когда они отсюда уедут и будут просто… вдвоём. Надеясь, что Мэри согласится на его нескромное предложение жить вместе, учитывая, что она часто упоминала, как это будет хорошо. Знают ведь уже друг друга, целиком, полностью, выучив привычки каждого и спокойно уживаясь в дни, когда по несколько дней ночуют у друг друга. Понимают уже друг друга без слов…              Так что, если Мэри согласится, если всё-таки у него получится окончательно избавиться от родительского давления, Сириус готов спокойно прожить без их денежного содержания, лишь бы только с Мэри вдвоём и в их квартире. Сам побежит работать, совмещая это с учёбой, ему не трудно. Главное подальше отсюда. Главное вместе.       Поэтому, несмотря на желание подразнить Мэри тем, что он её ищет крайне медленно, от мысли, что нужно обойти весь дом, Сириус невольно ускорился. Да и на пьяную голову общая атмосфера дома, даже с учетом громкой музыки из гостиной, давила знатно.              Закурил вторую прямо по пути, выкинув прошлый окурок в пепельницу, которые были расставлены по всему дому из-за привычки отца курить, да свернул в другой коридор спешно после недолгих размышлений о том, что Мэри могла бы спрятаться в комнате Регулуса. Дружат ведь, чуть не начали в свое время встречаться, и Сириусу тогда действительно повезло, что друг к другу они ничего не испытывали, кроме дружбы. Но сообщение от Марлин в три часа ночи о том, что Мэри задумалась от безысходности всё-таки сходить с его младшим братом на «дружеское» свидание, встряхнуло и довело до холодного пота его знатно.              Но нет, Сириусу опять не повезло — в чересчур педантной и почти что пустой комнате Регулуса Мэри тоже не было.              Вздохнул, приподнимая левую руку, чтобы посмотреть время на часах — без пятнадцати час. Он ищет её уже около десяти минут. А идей, где она ещё могла спрятаться, учитывая её «хитрый кошачий хвост», было мало, особенно на хмельную голову. Потому остановился на короткую передышку в коридоре, расстегивая попутно верхние пуговички рубашки вновь, так как стало жарко, душно, что даже щеки слегка покраснели. Нужно было подумать… обыскивать все комнаты — не вариант, слишком муторно и долго, хотя, если он не найдёт её даже спустя двадцать минут, этот вариант будет казаться более привлекательным. Не то, чтобы он боялся того, что не успеет поймать Мэри за назначенное время игры…              bitis — I love you hoe (slowed).              Наоборот — мысль о том, что эта игра «общая», голову давно покинула.              Сириус играл в игры только с Мэри, ведомо следуя её правилам игры. В конце концов, игру ведь начала она? А значит, не просто так.              Очевидно, понимал Сириус, глядя без особого страху вдаль тёмного коридора, Мэри бы ни за что в прятки играть не предложила, если бы что-то не задумала.              Значит, она заведомо должна была спрятаться там, где Сириус её найдёт.              Щелчок в голове. Внезапно осенило.              Мэри ведь сегодня не лиса… кошка. А они очень любят всегда проводить время именно в комнате хозяина.              Как бы странно эта мысль, озарившая сознание Сириуса в одночасье, не звучала, его она улыбнула ужасно азартно да подначила броситься вперед, чтобы как можно быстрее миновать коридор и выйти в западное крыло, где в самом конце коридора находилась именно его комната.              — И как я сразу не понял… — усмехнулся себе под нос следом, поражаясь своей же глупости по поводу того, насколько всё было очевидно, насколько сильно Мэри намекала открыто, а он даже не догадался.              Не догадался, что прятки не лисьи, где надо думать хитростью, а прятки кошачьи, где надо думать игрой.              Путь до своей комнаты Сириус преодолел мигом, словно летел, потратив на это около полуминуты, хотя обычным шагом мучался бы около двух. Но у двери остановился, делая вдох поглубже и пытаясь подавить черт знает откуда взявшуюся внутри дрожь, словно подсознательно он уже знал, что ждёт его в комнате, а вот сознательно принять это не мог. Понимал, что ждёт его что-то до жути приятное, сладкое такое, которое одурманит и застелет от желания глаза дымкой наваждения, оттого ладонь, которая легла на дверную ручку, слабо потряхиваю.              В отличии от других дверей, эту Сириус открыл неспешно, желая растянуть какое-то странное удовольствие от предвкушения, которое затаилось и внутри грудной клетки, и снизу живота. Надавил на ручку медленно, аккуратно толкая дверь вперёд… заглянул внутрь, замечая, что в поле зрения, очевидно, никто не стоит. Поэтому зашёл в комнату тихо, ступая ногами едва слышно, и точно так же, оказавшись внутри, прикрыл за собой дверь…              Замер.              В комнате, озаряемой лунным светом из окна, за которым была безмолвная тишина улицы и ясная ночь, стоял полумрак, из-за чего было видно лишь тёмные очертания мебели и предметов, хотя Сириус всё ещё не решался оглянуться вокруг, чтобы кошку, зачинщицу этих пряток, найти.              Тишина…              Но не такая, как в прошлых комнатах.              Ощутил носом дурманящий и тело, и сознание, шлейф шоколадно-вишневых духов, который вдохнул поглубже, словно он желанный яд, который сейчас растечется по всему телу. Повел сразу головой в сторону, будто шлейф этих духов тянулся оттуда, так как именно туда направилась его обладательница ранее, тем самым оставляя ему легкую подсказку, чтобы с ним поиграть, ещё немного. Подразнить перед подачей десерта. И получилось отменно, потому что Сириус, как ведомый, пусть и не спешно, сразу повернул голову в сторону, мигом замирая взглядом на одном месте.              Сглотнул гулко, абсолютно не жалея, что дверь за собой закрыл, ибо именно в этот момент услышал, как мимо неё кто-то громко прошёл.              Но это уже неважно. Так, пустое. Малозначительное.              Сознание затуманилось, вырубилось, как по-щелчку пальцев от картинки, которую, казалось, он видел лишь в своих самых потаенных мыслях, которые не решался озвучить, предложить вслух.              Смотрел цепко, пытаясь понять, кажется ему или нет, прямо на Мэри. Которая стояла вальяжно как-то, как слишком важная и наглая кошка, у шкафа, опираясь спиной о него же. Которая смотрела прямо на Сириуса своими сощуренными карими глазками, которые, казалось ему от помутнения сознания, слегка поблескивали от лунного света, прямо как у настоящий кошки, с которой он сравнил её за эти вечер и ночь уже миллион раз.              Нет, не сравнил.              Ею она и была, не иначе.              Да и как сказать по-другому, когда Сириус, выдохнув через приоткрытые губы, заметил, что свои ушки на ободке Мэри никуда не дела — они все так же выглядывали из чёрных кудрявых волос, намекая, что её изначальная задумка костюма никуда не делась. М-м… наоборот — обыгралась иначе. Более желанно. На губах все так же красовалась бордовая помада, которой Мэри без зазрения совести пачкала свой же палец, кончик которого прикусила элегантно так, даже не пошло, всё так же беспрерывно глядя на Сириуса. Молча. Давая на себя насмотреться, что он послушно делал, не имея желания даже моргать, настолько сильно взглядом он хотел её съесть. Но пока держался, пытаясь рассмотреть всё в сладостной такой тишине лучше, детально… прикрыл губы обратно, стоило опустить взгляд ниже да заметить, что костюма прошлого, очевидно, на Мэри нет и подавно. Нет, не голая. Ещё лучше — в чёрном кружевном белье полупрозрачном, которое все красоты тела подчеркивало, делало еще более желанным, манящими. С парой бантиков чёрных на лифе, за кончики которых Сириусу внезапно хотелось потянуть зубами, чтобы развязать их и получить доступ ко всей картинке тела, которое видел вроде и не раз, но каждый — как первый, настолько сильно Мэри казалось ему вечно ненастоящей. Словно сам её выдумал такую изящную, игровую и прекрасную. Даже сейчас не верилось, что она существует, что она его девушка, его будущая жена.              Внутри вся затрясло.              Низ живота и между ног, чего Мэри и добивалась, потянуло.              Особенно, когда Сириус, сжав челюсти, чтобы сдержать себя и на Мэри не накинуться как проклятое животное, опустил взгляд ещё ниже, замечая, что чёрные колготки на её стройных, сейчас скрещенных ногах, сменились на полупрозрачные чёрные чулки, обрамленные таким же кружевом. Замечая, как резинка на них слегка придавливает бедра; так, что хочется их укусить. Прямо покусать, оставляя следы от зубов, настолько маняще это выглядело. Опуститься на колени, вцепиться пальцами в ноги, кусая мягкую кожу…              — Нравится?              Сириус, честно говоря, не сразу понял, что Мэри, тихим, играющим голосом, тишину в комнате прервала. Сначала подумал, что ему показалось, настолько сильно он уже не был уверен в действительности происходящего оттого, насколько его Мэри ему одурманила сознание.              Из крови алкоголь выветрился, а на его место пришёл дурман, носивший её имя.              Такой, который приятно сводил все тело, доводя до тряски, лихорадки, но такой желанной, что из крови Сириус его не выведет ни-ког-да.              — Очень, — пусть и хриплым, даже низким, но уверенным голосом заявил Сириус, следом сглатывая гулко, чтобы хрипотцу, которая Мэри, впрочем, завела ещё сильнее, убрать. Еле как отцепил взгляд от её ног, поднимаясь им выше… невольно вновь замер на груди, которая манила еще больше, к которой хотелось припасть губами, как мальчишка, особенно от вида того, как она немного стянута кружевным лифчиком, из-за чего выпирает слегка, создавая на его сознание тот же эффект, что и обтянутые резинкой чулок бедра. Просто в два раза сильнее, что, даже просто глядя на это, хотелось, наконец-то, сорваться, показывая Мэри, как ему нравится. — Очень нравится.              Мэри не ответила — лишь улыбнулась довольно, давая Сириусу ещё несколько секунд, чтобы мог насмотреться на её тело, на неё саму, будто не знала, что, чтобы завестись, ему хватит одного лишь её вида. Но надо же поиграть, поизводить его, это же его Мэри… точнее, его чёрная кошка.              У них же сегодня такая игра, которая таилась в глубинах сознания, и которую оба ранее не решались озвучить вслух.              Сегодня Мэри его чёрная кошка, важная такая, наглая слегка и элегантная.              И до жути возбуждающая, Сириус этого даже не будет скрывать.              А вот что сказать не знал, мысли просто выбило со всей дури, оставляя в голове лишь призыв к действиям. Которыми можно показать наглядно, как он сейчас её хочет и что готов с ней вытворять, этого не стесняясь. Действия покажут лучше, а там в моменте придут и слова, которыми он свою кошку одарит одурманенно, создавая идеальный баланс показа чувств и физически, и морально. Но пока не двигался, послушно пытаясь насмотреться, как Мэри того и хочет, чтобы потом он сорвался, показал все чувства целиком, вбивая её в кровать глубокими толчками и шепча как в бреду все пошлости и приятности, которые посетят его хмельное из-за неё сознание.              Но в какой-то момент, когда Сириус в очередной раз проходился жадным взглядом по груди, что даже ладони сжались невольно, словно они уже лежали там, Мэри ждать устала. Потому ловко так, изящно от шкафа спинкой оттолкнулась и пошла медленно вперёд, прямо к Сириусу. Ступая тихо ножками по полу, сводя с ума манящей неспешной походкой, словно она настоящая кошка, которая отвлекает своим видом, отводит фокус внимания, чтобы в итоге напасть и вцепиться когтями в лицо. Мэри, скрестив руки на груди, шла так, чтобы дать Сириусу ещё немного наглядеться на неё, только уже в движении, когда все изгибы тела женственного одурманивают сильнее.              Но нет.              Мэри точно его собралась довести до срыва.              Иначе объяснить момент того, как Сириус заметил сзади неё такой же чёрный пушистый хвост, как и ранее, было нельзя. Это ударило, как пощёчина звонкая, после которой сдерживаться было уже, казалось, невозможно, потому что делают всё, чтобы вывести так, чтобы он сошёл с ума. Цепочки ведь, как ранее, куда был закреплён хвост, никакой на бёдрах больше не было.              От этого осознания в глазах на секунду потемнело. Во рту скопилась куча слюны.              — Чего молчишь?.. — сладко так, но тихо промолвила Мэри, останавливаясь напротив Сириуса в полушаге да делая вид, что она не знает ответа на свой вопрос. Прекрасно она всё знала, но хотелось еще поиграть… смотрела Сириусу, который все еще даже не двигался, в глаза собственными, большими такими, для Блэка как кукольными, а потом, не глядя, взяла обеими руками его левую ладонь, приподнимая её к своему лицу. Приложила к щеке, чтобы ею об ладонь приластится, как настоящая кошка, жаждущая того, чтобы хозяин её погладил, показал, как любит. Улыбнулась, чуть щуря глазки, в которых плясали черти, вечно сводившие Сириуса с ума. — Не так сильно нравится?.. Жаль. Я думала, ты этого хотел, постоянно называя меня кошкой…              — Поэтому ты так быстро придумала, чем нам всем отвлечься? — кое-как взяв себя в руки от ощущения ладонью чужой нежной кожи, прохрипел вновь Сириус, а затем усмехнулся коротко, заметив, что Мэри, может, и не ответила, но уж слишком довольно сощурила глазки сильнее. Погладил её мягко большим пальцем по щеке, остальными же слегка зарываясь в волосы. — Ты всё спланировала заранее, да?              — Было дело, — чуть ли не промурчала Мэри, все еще глядя ему прямо в глаза да растягивая губы в более довольной усмешке, стоило ей заметить, как в глазах Сириуса заплясали как по-щелчку точно такие же черти, как он вновь окинул её взглядом сверху-вниз… — Тебе не нравится?              Вновь тот же вопрос, словно прикидывалась глупой, потому что Сириус чётко знал, что она видит его взгляд, которым мысленно он её уже раздел. Видит, как его мелко потряхивает от желания, словно он от неё зависит целиком, и если не возьмёт прямо сейчас, то сломается.              Выводила.              Чтобы сорвался.              — Нравится, — кивнул медленно, даже как-то послушно Сириус, слегка склонив голову на бок, но между тем начиная дышать тяжелее оттого, что уже начинает ломать. Улыбнулся от мысли, посетившей голову, чуть шире, в следующий момент перемещая большой палец с щеки на губы Мэри. Надавил на них им же, но не чтобы она приоткрыла рот, а чтобы в следующий момент слегка грубо повести пальцем с нажимом в сторону, из-за чего помада теперь была размазана. — Но ты слишком много болтаешь для кошки, тебе не кажется?              — А я разговорчивая, — Мэри не сказала — точно просмаковала, в следующий момент облизывая губы и все так же глядя Сириусу, который от такого ответа нахмурился слабо. Прикусила в следующий момент нижнюю губу, а затем резко смахнула его руку со своей щеки, делая пару шагов назад.              Нет, точно кошка.              Только они так себя ведут — сначала сами просятся на ласку, а затем, когда надоедает, слишком важно уходят.              А Сириус отпускать готов не был, да и не хотел, потому что этот резкий и своевольный жест завёл его в несколько раз сильнее от желания немного приструнить. Да и знал, что Мэри всегда добивалась именно этого, всегда доводила так, чтобы был грубее, чтобы руки сжимал или говорил, что ей делать и как себя вести. А раз она сейчас так просит… кто он, чтобы отказать своей кошке в этом?              — Подойди обратно, — все еще держась на тонкой грани между здравым рассудком и помутнением от слов, вида Мэри, Сириус кивнул взглядом обратно на то место, где та стояла ранее.              А Мэри в ответ лишь издевательски улыбнулась.              — А ты поймай, — хитро так прищурилась, показывая язык, и внезапно бросилась прочь, прекрасно зная, что в этой комнате бежать ей некуда.              А Сириус, выходя из себя окончательно, поймает сразу.              Что и сделал буквально через несколько больших шагов, резко хватая Мэри за запястье, даже не успев наглядеться на её вид сзади, который и мимолетом имел на него такой дикий эффект, что чуть не пошла кровь из носа. Поэтому Сириус, чтобы время не терять, резко потянул за руку обратно на себя, в следующий момент обеими руками прижимая её к себе вплотную. Смял руками жадно так тело, горячее до жути, уткнулся носом в шею, вдыхая её аромат глубже, что даже голова закружилась. Хотел было уже прикусить за кожу на шее, но в следующий момент недовольно цыкнул и перехватил руки Мэри за запястья вновь, в момент, когда она начала слишком активно рыпаться, чтобы из его хватки вылезти. Завёл ей обе руки за спину, сдерживая их одной ладонью, в то время как вторую без зазрения совести положил ей на шею. Сжал её пальцами по бокам, из-за чего Мэри шумно выдохнула, очевидно, от этого жеста грубого закатывая глаза да сразу теряя всё желание рыпаться дальше.              — Не дёргайся, katze... — спешно, но очень понятно для Мэри, коротко бросил Сириус возле её ушка, касаясь его губами. Не выдержал и усмехнулся спешно, нагло, когда ощутил ладонью, как Мэри от этого тяжело сглотнула.              — Заставь, — выдохнула в моменте, когда Сириус надавил на её шею сильнее, а затем резко выдернула руки из хватки и вцепилась в его запястье короткими ногтями, оставляя на них царапины, от которых у Блэка в моменте потемнело перед глазами. От боли, но какой приятной…              На такое заявление Сириус ничего не ответил — лишь прикусил слишком резко за мочку ушка, из-за чего Мэри дёрнулась слабо, вновь норовя из его хватки сбежать, а затем спустился поцелуями ниже, прямо по шее. Облизнул губы заранее, чтобы влажные отпечатки губ на её коже её же и обжигали, прикусил следом, вынуждая Мэри промычать от удовольствия. Но слишком тихо, что раздражало ужасно, особенно на фоне того, что музыка с первого этажа стала настолько громкой, чтобы была слышна даже тут.              А это Сириусу не нравилось.              Ему хотелось слушать Мэри.              — Мурчи погромче, — прохрипел следом ей в шею, в моменте перемещая ладонь выше, проводя длинными пальцами по губам, вновь размазывая Мэри по лицу бордовую помаду, да сам выдыхая сквозь сжатые челюсти шумно в моменте, когда Мэри по этим самым пальцам провела языком, пачкая их слюной.              Но не мурчала.              Не дело.              Поэтому в следующий момент схватил слишком резко Мэри за щеки, слегка сжимая их грубо, прям как она любила, и повернул ей в голову в бок. Чтобы следом оторваться от её шеи, приподнять уже свою голову… встретиться с Мэри взглядами на пару секунд, которые Сириус прервал, чтобы не без удовольствия отметить, как красиво она выглядит, когда на её лице размазана помада. Что вызывало такую тягу в паху, чтобы становилось уже больно, отчего Сириус не удержался и поддался вперед, чтобы утянуть свою кошку в нетерпеливый такой, страстный поцелуй. Жадный, спешный, что даже слюну не было времени сглатывать, из-за чего выходил этот поцелуй еще и влажным. Давал Мэри покусывать свои губы, опалять их редким дыханием через рот, а затем вновь и вновь целоваться, иногда встречаясь языками. Сириусу даже было жаль, что у неё нет клыков как у кошки, по которым он бы обязательно провел языком с удовольствием, стукаясь о них шариком пирсинга, который сделал всего два месяца назад и который сводил Мэри с ума при любом раскладе. Даже сейчас послушно приоткрывала рот шире, когда Сириус грубо надавливал на него пальцами, лишь бы коснулся своим языком с пирсингом её собственного. Что нравилось ей до жути так сильно, что и строптивость вся ушла, что вырываться прекратила, начиная мелко подрагивать и стоять на ватных ногах, лишь бы продолжал целовать, лишь бы давал себя покусывать за губы и покусывал в ответ. А Сириус этим очень умело пользовался — свободной рукой, которой ранее едва ощутимо поглаживал Мэри по плечу, проскользнул ниже, прямо между ног, пусть и пока что только поверх кружевного нижнего белья. Но такого тонкого, что, стоило коснуться Сириусу Мэри между ног, как пальцы тут же ощутили влагу, которая успела выйти из-за чрезмерного возбуждения. Самого Сириуса такая реакция её тела на него улыбнула ужасно, а вот Мэри, стоило ему начать водить пальцами ей между ног, надавливая и проходясь по клитору, простонала громко ему прямо в губы, без капли стеснения начиная тереться об его ладонь.              Стеснения у неё не было давно, ровно как и у него.              Да и чего стесняться, когда любите друг друга так и хотите познавать друга целиком.              Так что Сириус, продолжая Мэри всё так же нетерпеливо целовать, развязано даже, из-за чего между ними стекла пара капель слюны, продолжал уже влажными пальцами наминать её между ног сквозь мокрую ткань нижнего белья. Еле сдерживая пьяный мальчишеский порыв просто толкнуть Мэри на кровать, встать на колени, развести ей ноги и всю эту влагу послушно собрать языком.              Сдерживался, потому что стоять вот так, пока Мэри трясётся в его руках, ластится ближе как кошка, позволяя целовать себя как ему захочется, было до жути приятно, возбуждающе. Что Сириус даже не противился, когда Мэри внезапно опустила одну руку ниже и обхватила ею его за запястье, чтобы в следующий момент поднять его ладонь выше, к кромке нижнего белья. Дальше направлять не надо было — Сириус без стеснения проскользнул ладонью под нижнее белье, сразу же проходясь пальцами между ног, собирая ими смазку и начиная её размазывать то быстрыми, то ужасно медленными движениями, от которых Мэри, стоило ему пройтись пальцами по чувствительному клитору, чуть ли не скулила ему в губы. Да что уж там — Сириус сам еле держался в уме, потому что трясло его и телом, и сознанием, от собственной руки между её ног ужасно сильно, что самому хотелось постанывать слабо, хотя они даже не начали все непотребства, на которые способны.              Но заигрываться с этим не стал, понимая, что такими темпами доведет Мэри слишком быстро, пусть она и будет заведомо готова продолжать сразу. Нет, это не дело. С кошкой хотелось поиграть подольше, резко прерывать в моментах перед самым пиком, чтобы, когда настал его апогей, от удовольствия она тряслась и захлебывалась слезами, вцепившись в его тело ногтями.              Вытащил руку из под нижнего белья и отпустил её щеки Сириус слишком резко, что Мэри даже не сразу поняла, что происходит, недоуменно распахнув свои глаза и уставившись него, когда в тот же момент поцелуй он прервал. А потом простонала его же имя, наконец-то заглушая своими стонами музыку с первого этажа, когда Блэк резко схватил ее за талию и без особых усилий развернул к себе лицом. Прижал вплотную, благодаря чему она всецело могла ощутить своим телом степень его возбуждения из-за неё же, а затем наклонился к ней и вновь утянул в поцелуй, только в этот раз ещё более спешный, только в этот раз сам покусывая ей губы, уже не обращая внимания, что на его собственных размазана её же помада. Вообще плевать, ему это даже нравилось от мысли, что пятна бордовые на нем оставила его Мэри. Которая встала на носочки, лишь бы во время поцелуя быть как можно ближе, потому что разница в росте иногда имела свои минусы в виде того, что стоя целоваться долго и одновременно прижиматься друг к другу вплотную было трудно. Но пока на это старались не обращать внимания, да и наоборот… в моменте, когда Мэри, касаясь кончиком языка его пирсинга у него во рту, начала дико так, спешно, чуть ли не вырывая с нитками, расстёгивать пуговицы на его рубашке, это было даже удобно. Что позволяло Сириусу воспользоваться моментом и опустить свои большие ладони ей на ягодицы, чтобы сжать их, тем самым улавливая с её губ еще одни стоны, впиваясь в кожу ногтями. Что дало ему, пока Мэри пыталась подрагивающими руками психованно расстегнуть ему пуговицы, ловко пробраться пальцами к хвосту и надавить на него сильнее, вставляя анальную пробку, на которую он был закреплён, глубже. Отчего Мэри дернулась на месте, кусая его за нижнюю губу от неожиданности, и провела резко от эмоций ногтями по его груди, оставляя на них красные полосы, точно самая настоящая кошка.              Нет, в образ она вошла идеально.              Сириусу не нужно было слышать кошачье мяуканье во время этой игры. Покуда больше его возбуждало до ноющей, но приятной боли в паху, её поведение и жесты, которые походили, как и требовалось, на кошачьи. Потому в качестве похвалы Сириус с особым удовольствием, неспешно так, двигал анальной пробкой внутри неё, второй рукой наминая эти манящие бедра так, что останутся синяки. Специально двигал пробкой более резко, когда ощущал, что Мэри схватилась своими пальчиками за новую пуговичку, чтобы она дернулась, чтобы вновь поцарапала его тело, чтобы вновь прошептала ему в губы, что она безмерно его любит, что хочет его целиком и полностью прямо сейчас. Шептала — словно мурчала, так моляще, выдыхая ему в губы, что Сириус от чувств любви к ней диких улыбку сдерживать не мог, настолько сильно его милая Мэри в нем все переворачивала, заставляя гореть. Он не мог не делать ей приятно, ровно как и она ему. Оба хотели, чтобы второй был удовлетворен целиком. Любили же. А в любви только так.              Но это не помешало Сириусу растеряться в моменте, когда Мэри, расстегнув ему рубашку до конца, вместо того, чтобы её с него снять, внезапно толкнула его со всей дури назад. Вынудила его сделать спешные шаги, чтобы не упасть, и упереться спиной в стену, от удара об которую Блэк шумно выдохнул, недоуменно на свою кошку глядя. Которая лишь оказалась рядом, вновь начала целовать, своим телом прижимая его к стене, позволяя еще немного восхищённо налапать своё тело. Именно позволяя, на время перехватив всю инициативу на себя. Давала себя целовать, одновременно с этим пытаясь вытянуть из Сириуса стоны тем, что одну ладонь опустила ниже, сминая его член через ткань джинс, а второй вцепилась в его шею, оставляя на ней как можно больше царапин. А Сириус, несмотря на то, что от этих двух жестов ему захотелось грубо схватить её, повалить на кровать и войти внутрь наконец-то, сдерживал даже стоны, чтобы Мэри в этой игре пыталась довести его ещё активнее.              Не знал он, правда, повлиял ли он на ее дальнейшие действия или нет, но когда Мэри внезапно спустилась поцелуями к его шее, попутно начиная водить ногтями обеих ладоней ему от груди до торса, Сириус, от мысли, что она собралась делать, закатил глаза да улыбнулся довольно, прикусывая нижнюю губу, которая и без того была красная и в помаде. Не мешал, лишь заранее собрал Мэри волосы в хвост одной ладонью, понимая, впрочем, что через пару минут ладонь окажется у неё на макушке между кошачьих ушек, а волосы её будут липнуть к её щекам и шее, влажным от жары и слез. И наблюдал — просто наблюдал как одурманенный, через пелену во взгляде, за тем, как Мэри спускается поцелуями по его шее, которую успела и обцарапать, и обкусать, ниже, покрывая смазанными поцелуями его тело от груди и до самого живота… наблюдая, как она поднимает на него частый взгляд поблескивающих диким желанием глаз, как не смущается абсолютно своего положения и действий, словно сама сходила с ума оттого, как ей нравится, когда ему приятно. А у Сириуса в моменте, когда она без зазрения совести провела языком ему по подтянутому животу вверх и смотрела ему в глаза, проскользнула мысль, что у него огромное желание довести её до дикого смущения. Чтобы робела, как девчонка, и плакала оттого, как неловко, но приятно. Но и уверенность её заводила до жути, до тёмных пятен в глазах, что Сириус сам без стеснения, когда она уже встала на колени и прошлась поцелуями от пупка вдоль дорожки волос до ремня, сжал ее волосы крепче и кивнул взглядом на свой же выпирающий стояк, как бы намекая, чтобы не медлила.              А Мэри наглая.              Кошка же.              Поэтому вместо того, чтобы проскользнуть ладонями к пряжке ремня на его джинсах, бесстыдно прижалась щекой к его паху, ею же потирая об него так, что Сириус сглотнул шумно, даже простонал едва слышно, всё это время держа с Мэри зрительный контакт. Хотелось видеть каждую эмоцию друг друга, особенно в такие моменты, когда вытворяются такие вещи. Когда вытворяется то, как Мэри продолжает щеками ластиться об его стояк через ткань джинс, медля, выжидая, когда сорвётся, понимая осознанно, что, может, и будет вести всегда Сириус, но делать неосознанно будет то, что хочет она. Главное подвести правильно, главное любить друг друга.              Поэтому даже не шикнула, когда Сириус резко потянул её за волосы назад, продолжая переглядываться с ней, и в следующий момент свободной рукой сам расстегнул пряжку своего ремня, от звука которой Мэри лишь губы предвкушено так поджала. Не удержалась, начиная смотреть то ему в глаза, которые безотрывно глядели, как в мороке, лишь на неё, то наблюдая, как он ловко расстёгивает пуговицу на чёрных джинсах, а следом за ней и ширинку, делая все это прямо перед её лицом и под музыку с первого этажа, которая антуража своим мотивом добавляла сильнее. А дальше Мэри взяла все в свои руки — отмахнула его ладонь, еще раз глянув напоследок Сириусу в глаза, а затем подцепила пальцами и джинсы, и его нижнее белье, чтобы без особых усилий стянуть их вниз, оставляя висеть чуть выше колен.              — Блять, Мэри… — Сириус не удержался да простонал хрипло, заглушая музыку уже собой, когда в следующий момент Мэри плюнула себе в ладонь, которой следом обхватила его член, начиная неспешно водить ею по всей длиннее и размазывать слюну. Всё так же глядя в глаза Сириуса, но иногда опуская взгляд перед собой, потому что, очевидно, это было её главным желанием на эту ночь, ради которого она все это затеяла.              Теперь Сириус, рвано так дыша, понял, ради чего все эти прятки были затеяны, ради чего начата ролевая игра, где Мэри самая настоящая кошка. И ему все до жути нравилось, особенно сейчас, когда Мэри так бесстыдно сидит перед ним на коленях, в кошачьих ушках и с анальной пробкой с хвостом сзади, с размазанной помадой и с его членом в ладони. Которой начала спешно так слишком водить чуть ниже головки, прекрасно зная, что это самая чувствительная зона, что если водить именно по ней с нажимом, то довести до оргазма можно очень хорошо, быстро.              Опять играла, опять собиралась одной ладонью подвести к пику, а потом резко прерваться, хотя еще даже не приступила к своей главной работе.              Но и Сириус знал, как с Мэри правильно играть.              — Не медли, побудь хорошей кошкой, — прохрипел следом, оглядывая чересчур довольное лицо Мэри перед собой, да сжал волосы посильнее, чтобы за них потянуть её вперёд. Заметил, как от этих слов глаза её засияли ярче, что было видно даже в полумраке…              Сработало моментально, из-за чего Сириус выдохнул шумно, еле сдерживая порыв запрокинуть голову назад и упереться затылком в стену, потому что ему хотелось видеть Мэри в этот момент своими глазами. Потому сдержался, чуть ли не до крови прикусывая нижнюю губу и наблюдая за тем, как Мэри, пусть и продолжая водить ладошкой вдоль, но всё-таки касается его члена языком, начиная водить им так умело, с таким желанием, что от этих движений Сириус простонал приглушенно, все еще держа с ней зрительный контакт. Наблюдая, как Мэри доходит языком до основания, в следующий момент напуская туда побольше слюны, которая уже через мгновение оказывается распределена по члену с помощью ладони, а затем вновь слегка потирается об него же щекой, слишком нагло щуря свои глаза. Протягивая её имя, когда Мэри в конце концов оказывается губами у головки и вновь пускает слюну, которая от своего количества начинает стекать прямо на пол. Но так даже лучше, считал Сириус, потому что оба любили, когда влажнее, когда слюны и соответствующих звуков много. Которых Блэк уже не мог дождаться, дыша судорожно почти и глядя на то, как Мэри проводит головкой по губам, распаливая его желание ещё сильнее и от жестов, и от своего вида так, что у него закружилась голова. А когда Мэри, напоследок проведя языком по головке, её же наконец-то в рот взяла, Сириус не сдержался — простонал, как она того и хотела, очень желанно и громко, что подначило её начать работать активнее. Взять головку в рот, проходясь по ней языком внутри же и играя его кончиком с уретрой, вынуждая Сириуса сжать её волосы сильнее, а второй рукой схватиться за края комода рядом так, что потом там, наверное, окажутся вмятины.              Мэри делала это уже не раз, но каждый такой момент Сириус проживал как в первый, когда буквально сдерживал себя, чтобы не начать бессовестно натягивать её за волосы глубже, чего она не боялась, а наоборот, очень даже хотела. И что получит, просто надо чуть позже, чтобы она могла наиграться, как того и хотела изначально, прямо сейчас заводя головку за щеку да глядя ему в глаза. Не обращая внимания на слюну, которая течёт по её же подбородку, на размазанную по лицу помаду… а вот Сириус на это ой как обращал внимания, иногда поглядывая на кошачьи ушки на её макушке и ещё сильнее возбуждаясь от мысли, что Мэри в костюме кошки прямо сейчас делает ему слюнявый минет. Искусно так, прямо сейчас опускаясь ртом чуть ниже, при этом начиная водить ладошкой у самого основания, чтобы начать посасывать член пониже головки, там, где приятнее всего, отчего Сириус не удержался и резко потянул её назад, вынуждая его стояк изо рта с хлюпом выпустить.              Уж слишком сильным было желание прямо сейчас еще раз взглянуть на её лицо, посмотреть, как нагло и по-кошачьи она смотрит на него с диким таким обожанием в глазах, как облизывает перепачканные слюной губы, будто в нетерпении вернуться к своему занятию, как выглядит сейчас одурманивающе, сидя перед ним на коленях с кошачьими ушками на голове… как ждёт разрешение на то, чтобы продолжить, чтобы вновь напомнить, как горячо и мокро, приятно до помутнения рассудка, у нее во рту.              — Умница, katze... — не удержался от лишней похвалы Сириус, незаметно так отпуская её кудрявые волосы из хвоста, чтобы в следующий момент переместить ладонь ей на макушку, прямо между кошачьих ушек. Сглотнул, ужасно нагло в ответ усмехаясь… — А теперь возьми поглубже.              Не предложение — факт, после озвучки которого Сириус потянул ее за волосы на макушке на себя, зная, что она не растеряется. Зная, что она вовремя поможет себе ладонью, чтобы в следующий момент вновь взять его член в рот как раз в тот момент, когда он начнёт двигать её головой сам. Неспешно сначала, позволяя привыкнуть, чтобы не сделать ей неприятно, давая ей короткую заминку на то, чтобы собрать во рту побольше слюны, которая будет медленно стекать всё это время прямо ей на колени и на грудь. Сам начал подталкиваться бёдрами навстречу, невольно желая оказаться глубже и закатывая глаза от ощущений того, как же это хорошо и приятно, и как Мэри с этим справляется «на высший бал», не забывая иногда втягивать щеки, чтобы ему было ещё приятнее, не забывая проходиться в нужный момент языком, одновременно с этим двигая ладонью чуть выше основания. Знала прекрасно, как и он сам, что целиком, во всю длину, взять не сможет, но так даже лучше, считал Сириус, начиная толкаться глубже и быстрее, упираясь иногда головкой в горло. Отчего стонал так, держа Мэри на месте за волосы, что та от удовольствия невольно горло сжимала именно в те моменты, когда Сириус толкался глубже и оказывался у нее во рту наполовину. Наблюдая, как по Мэри течёт её же слюна, стекая на грудь… которую она себе сжимала одной рукой иногда, пока второй вцепилась ему в ногу ногтями, из-за чего останутся раны. Да плевать на это Сириусу, наоборот, пусть хоть всего исцарапает, он только «за»…              Потому что сейчас, начиная двигаться быстрее и входить глубже так, чтобы Мэри иногда жмурилась, пытаясь подавить рефлексы и смахнуть слезы с глаз, которые смешались с тушью и потекли по щекам, Сириус жалел лишь о том, что не видит эту картинку со стороны и сзади. Не видит того, как Мэри сейчас красиво выглядит, сидя в костюме кошки и позволяя держать себя за волосы, чтобы он мог оказаться членом у нее во рту глубже… Сириус сходил по ней с ума так, что не хотел от ощущений запрокидывать голову назад, чтобы сдержать себя. Лишь толкался в нее глубже, безотрывно, как ведомый, глядя в ее красные и заплаканные глаза, потому что иногда он оказывался слишком глубоко, из-за чего самому приходилось выходить обратно, чтобы она не подавилась. Глядя в глаза, которые смотрели на него с любовью дикой и обожанием, которыми он одаривал свою кошку в ответ, иногда поглаживая по макушке между ушек, шепча, какая она хорошая девочка, а иногда наоборот сжимая за волосы ещё сильнее, чтобы на пару секунд оказаться головкой в глотке, удержать Мэри так на несколько секунд, пока она царапает его бедра ногтями до крови, а потом резко отстранить её за волосы от себя, вынуждая выпустить член изо рта. Вновь посмотреть на заплаканное лицо, на губы красные, на щеки испачканные разводами туши да на подбородок мокрый….              Заканчивать не хотелось.              Вообще, никак, хотелось еще, продолжить эти сладкие пытки, которые приносили удовольствие не только ему, но и Мэри, которая ни разу не подала виду, что ей что-то не нравится, лишь бы он не останавливался. Знала, что если что-то Сириус заметит, увидит, что ей что-то приносит дискомфорт, то сразу остановится.              Секс это не про пошлость.              Для Сириуса и Мэри секс, как возможность выразить друг другу любовь сполна.              Наверное, поэтому, когда Мэри вновь взяла инициативу на себя, и вновь начала втягивать часто член чуть ниже головки ртом, Сириус понял, закатывая глаза от легкой волны дрожи, которая вот-вот норовила от ее движений растечься по телу, что нет, вот так он сегодня не испытает оргазм. Не зря его кошка сегодня так старалась для него, что даже вырядилась соответствующе. Как бы Сириус не хотел прямо сейчас, чувствуя, как от напряжения со собственному телу стекают капельки пота, как Мэри так усердно работает и горячим, влажным ртом, и языком, спустить ей внутрь, пришлось сдержаться. Чтобы простонать ещё разок, а затем через силу схватить Мэри за волосы покрепче и резко вновь отстранить от себя, но в этот раз не для того, чтобы полюбоваться её личиком, которое он готов был сам уже вылизать не без удовольствия. Сириус лишь наклонился к ней, в следующий момент хватая за плечи и помогая резво подняться на ноги, чтобы наконец-то прижать её к себе, чтобы наконец-то впиться в её слюнявые губы поцелуем жадным, спешным, от которого низ живота потянуло еще сильнее, прошептать ей в губы, что кошка из неё очень послушная… провести языком ей от шеи до подбородка, слизывая как мальчишка её же слюну, а затем утянуть в очередной поцелуй, не давая времени отдышаться ни себе, ни ей.              Мэри сводила с ума.              Вызывала от чувств сердечных такие эмоции, что её хотелось целиком, жадно, ревностно, чтобы напомнить самому себе и ей, что она его девушка.              Хотелось сделать так, чтобы от его любви его кошка стонала так громко, так блаженно, чтобы слышали даже на первом этаже сквозь громкую музыку.              Поэтому в моменте, одной рукой прижимая к себе Мэри, которая жалась к нему как кошка и шептала судорожно, что любит его чрезмерно сильно, до безумия, Сириус, продолжая целовать то её губы, то шею, резко второй рукой выдвинул верхний ящик комода одной рукой, начиная в нем спешно рыться, пытаясь найти то, что нужно, как можно быстрее. Чтобы наконец-то уделить внимание только ей, только Мэри, что нельзя было сделать, пока он не найдёт проклятую пачку презервативов, которая, несмотря на их желание общее стать семьёй, всё ещё была нужна, ибо пока рано. А она, как назло, не находилась, отчего Сириус раздражённо прикусил Мэри за нижнюю губу, за что та царапнула его по шее вновь, шепча что-то сквозь поцелуи о том, что пусть не ищет, что можно так, что она что-то там сделала. Сириус, пребывая из-за неё же в какой-то дымке, честно говоря, ничего не понял, кроме того, что она останавливает его от поиска презервативов, которые он сразу же нарыл после того, как она это прошептала. Знал, что она хочет, и сам хотел, чтобы ощущать друг друга целиком, но жертвовать её здоровьем, которое упадёт из-за противозачаточных, не хотел. Хотя бы не сейчас, пока она такая молодая, из-за чего эти действия отражаться будут на ней хуже… потом, потом обязательно это сделают, ощутят друг друга сполна, желая друг в друга влиться, а пока что Сириус шлепнул её по заднице, чтобы прекратила его волю соблазнять словами о том, что так будет приятнее, и кинул, даже не глядя, пачку презервативов на кровать. Нет, Мэри глупой не была, чтобы такие вещи предлагать без аргументов, это Сириус… скорее должен был слушать её повнимательнее, чтобы уловить суть её слов целиком.              Чего он, чувствуя, что почти не в себе от желания в очередной раз оказаться в ней, чтобы тело к телу, не сделал, и продолжить не дал, утягивая в очередной нетерпеливый поцелуй, от которого тянуло не только у него, но и у самой Мэри, которая решила со своим предложением на несколько минут повременить… чтобы удивился сильнее. И ещё ярче. Так что сама обняла Сириуса за шею, зарываясь пальцами в его волосы, чтобы вцепиться в них сильнее и притянуть ближе, самой прижаться, пока он без зазрения совести нетерпеливо гуляет ладонями по её телу, сминая его в своих больших ладонях да целуя её в губы так развязно, что самому стоять было тяжело, даже прижимаясь спиной к стене.              Сколько так целовались, сминая ладонями тела друг друга и целуясь беспрерывно, Сириус не знал, окончательно утонув в своей Мэри всем сознанием, но, когда понял, что терпеть больше нельзя, схватил ее обеими руками за талию и приподнял над полом, вжимая в себя, чтобы вот так в три шага дойти до своей кровати, даже не открывая глаз во время очередного поцелуя. Делая это лишь тогда, когда уложил Мэри на край кровати и еле как оторвался от её губ, чтобы нависнуть над ней, чтобы оглядеть её с ног до головы… пройтись цепким, голодным взглядом по лицу, которое все ещё сохранило разводы туши на щеках, смазанную помаду на губах и красные от недавних слез глаза, к которому липли слегка влажные прядки волос. Пройтись взглядом по шее манящей, по ключицам, которые хотелось покусать, по плечами, по груди, все еще стянутой так привлекательно кружевным лифчиком, которая часто вздымалась от спешного и равного дыхания. По животу, который слегка подрагивал, по бёдрам, по стройными ногам, которые все так же были обтянуты кружевными чулками. По ногам, которые Мэри согнула в коленках и развела пошире, как только он уложил её на кровать, благодаря чему был виден этот проклятый, черный и пушистый кошачий хвост. Отчего Сириус сглотнул гулко, чувствуя, как ладони от нетерпения стали мелко подрагивать, как они вспотели слегка. Замечая, как Мэри вновь слишком игриво и хитро улыбнулась… точь-в-точь как он ранее, и кивнула одним взглядом на свое тело, как бы давая ему добро, фору, сделать с ней всё, что он захочет.              А Сириусу два раза повторять не надо.              Еще раз поцеловав Мэри в губы и шепнув напоследок вновь, какая она умница, какая она его умница, начал крайне быстро спускаться влажными поцелуями вниз, остановившись лишь разок, чтобы понаставить на шее пару засосов. Не удержался, хотелось до дури сильно, сам потом ей поможет замазывать их тональником, неважно. Лишь провел языком по шее, спустился ниже, пару раз покусал ключицы, а затем оказался лицом у груди, попутно вставая коленями на пол. Смял обеими руками её через лифчик, жадно внимая стонами Мэри, которые полились с её уст сразу же после этого жеста, начал проходиться по коже поцелуям, иногда её покусывая, а иногда вновь наставляя лёгкие засосы, которые кроме него и самой Мэри на её груди никто и никогда не увидит, отчего улыбнулся довольно, проводя языком по ложбинке между ними… а потом сделал то, что хотел с самого начала — потянулся к краю чёрного бантика, в следующий момент хватая его зубами и начиная тянуть на себя, чтобы он развязался, тот час проделывая то же самое и со вторым бантиком. Что позволило ему в следующий момент крайне легко снять с Мэри лифчик, отбрасывает его не глядя куда-то на пол, млея одновременно и с её стонов его имени, которые в его сознании заглушали собой музыку, и с того, как она вцепилась ноготками в его плечи, спустив рубашку ему на локти. Вцепилась так, что царапала, так больно и приятно, что Сириус прошелся по нагой груди с еще бóльшим удовольствием, в следующий момент проводя языком по соску и следом втягивая его в рот. Прикрывая глаза оттого, как Мэри нетерпеливо обняла его ногами, пытаясь прижать ближе в момент, когда он начал во рту играть языком с её соском, второй рукой сминая жадно так вторую грудь.              Сириусу было мало.              Хотелось всего и сразу, из-за чего определиться было тяжело.              Но надо было, чтобы перед тем, как окончательно сойти с ума друг с другом, его кошке, которая так приятно мурчала его имя, было так же приятно, как и ему только что. Поэтому в следующий момент Сириус нехотя оторвался от груди, начиная рваными влажными поцелуями спускаться ниже по животу, на секунду останавливаясь, чтобы сначала провести языком возле кромки нижнего белья, а затем и прикусить там же нежную кожу живота, который в следующий момент покрыл поцелуями невольно, будто это что-то значило, а что именно — понять не мог. Просто хотелось. Оторвался даже еле-еле, чувствуя ладонями, как Мэри слабо подрагивает уже от желания, нетерпеливо ерзая под ним. Поэтому поднял голову, чтобы на кошку свою посмотреть… встретиться с ней взглядами, заметить, как она точно так же, как и он ранее, растерянно на него посмотрела своими карими глазами. На что Сириус нагло так улыбнулся, ей подмигивая, а затем спустился чуть ниже, раздвигая ей ноги ладонями немного шире. Прикусил наконец-то кожу чуть выше резинки чулок, отчего сам испытал какое-то нереально моральное удовольствие, сделав так ещё несколько раз, и надеясь, что от этих покусываний на утро останутся следы. Как и от его ладоней, которыми попутно эти ноги он сминал нетерпеливо…              Но долго не заигрывался, замечая, что Мэри приподнялась на локтях, чтобы лучше его видеть, замечая, как красиво выглядит то, как она прикусывает нижнюю губу, пока у неё голове кошачьи ушки… улыбнулся от этого ещё более довольно, а затем резко развёл ей ноги согнутые в коленях шире и прижал к кровати, отчего Мэри невольно зажала себе рот ладонью, изумленно, словно он никогда так не делал, глядя на него. Наблюдая, как Сириус того и хотел, как он оказывается лицом между её ног и в следующий момент подцепляет край нижнего белья зубами, чтобы отвести его немного в сторону… как дальше, не медля уже от нетерпения, проводит ей языком между ног, вынуждая её простонать громче обычного и упасть обратно на кровать, сжимая простыни под собой, которые ещё и пахли им же… а Сириус только этого и добивился, потому сжал ей ноги сильнее, чтобы не дергалась, и вновь прошелся языком снизу-вверх, чтобы в следующий момент поиграть кончиком языка с клитором, что Мэри мелко задрожала и протянула… промурчала его имя. Понимал Сириус, что долго вот так доводить её языком не получится, иначе испытает оргазм, будучи и без того на грани, слишком быстро, но и удержаться, чтобы этого не сделать, не мог. Поэтому игрался шариком от пирсинга с её клитором с особым удовольствием, наблюдая за самой Мэри внимательно, чтобы улавливать каждое её движение, эмоцию и реакцию, когда он нагло, сам как кот, двигает уже часто ей между ног языком. Чтобы в моменты, когда, казалось бы, она сейчас так красиво начнёт испытывать оргазм, сжимая волосы на его макушке пальцами, останавливаться и спускаться ниже, чтобы войти языком внутрь, начиная им работать слюняво уже там. Не давая Мэри свести ноги, все еще продолжая сжимать их крепкой хваткой, чтобы держать ее на месте. Чтобы слушать эти медовые стоны, на фоне которых музыка с первого этажа была абсолютно не слышна…              Но в моменте ноги пришлось отпустить — нужно было начать сочетать приятное с приятно-полезным, потому что Сириус понимал, знал уже, что без растяжки Мэри в начале секса будет больнее. Потому аккуратно отпустил её ножки, в следующий момент возвращаясь к клитору, напуская на него слюны и следом втягивая его в рот, чтобы поиграть там с ним языком, и попутно с этим смазать два пальца естественной смазкой и слюной, которые стекли ниже, еще и пачкая пушистый хвост, а затем медленно, неспешно, вставить их внутрь. Сначала медленно двигать ими вперёд-назад, а затем начать сгибать внутри, чтобы Мэри под ним было ещё приятнее. Потому что комбинация этих действий всегда доводила её до мелкой трясучки, нечленораздельных шептаний себе под нос, словно она теряла связь с реальностью оттого, как все это хорошо, и громких, казалось, бесконечных стонов его имени на всю комнату. Которые подначивали его стараться еще лучше, играя с клитором то кончиком языка, то пирсингом, или проходясь языком из стороны в сторону часто, вместе с этим спустя минуту вставляя внутрь третий палец, чтобы растянуть как можно лучше, чтобы его кошка испытывала как можно меньше дискомфорта. Это сейчас она блаженно трясётся от частых движений языка и губ между своих ног, невольно потираясь об него, а потом может вновь заплакать, когда он начнёт входить внутрь, что будет выходить от размера довольно туго и неприятно. А так Сириус не хотел. Ей должно быть приятно. Всегда и весь процесс, и не только в сексе.              Например, как сейчас, когда она мурчит так громко, умоляя его не останавливаться и продолжать еще, сжимая его волосы до дури сильно, и мелко начиная подрагивать. Что сразу дало Сириусу понять, что он заигрался, пусть и самому останавливаться не хотелось. Но приятно утешал себя мыслью, что впереди у них еще целая ночь и наработать языком начатое он успеет.              На её просьбы не останавливаться Сириус улыбнулся слабо, облизывая перепачканные смазкой и слюной губы, когда Мэри, стоило ему остановиться и вытащить пальцы, ужасно разочарованно простонала, поднимая на него слегка растерянно взгляд все ещё влажных глаз.              — Не мурчи, кошка, сейчас будет ещё приятнее, — протянул, как просмаковал, Сириус, легонько и мягко целуя Мэри вновь в живот, чтобы успокоить, а сам попутно стягивал с себя джинсы вместе с нижним бельём, чтобы в процессе они не мешались. А вот рубашку пока оставил висеть на локтях, замечая, как Мэри жадно так оглядывает эту картинку перед собой… нравилось ей, ужасно, особенно в полумраке цепляться взглядом за мазки бордовой помады на его губах, шее и теле, которые спускались вниз, за царапины на подтянутом теле, которых ей хотелось оставить еще больше, чтобы обметить всего, как настоящая кошка.              Потянула даже к нему руку, собираясь царапнуть его плечо короткими ногтями, да не успела — Сириус, как раз отпихнув джинсы и нижнее белье в сторону, ловко перехватил её руку, не давая себя коснуться. Внезапно притянул к себе её ладошку, глядя Мэри в глаза как нетерпеливый, влюблённый мальчишка, и поцеловал ей пальцы, где красовалось одно из колец драгоценных, которые он подарил ей на семнадцатилетие, помня её любовь ко всяким цацкам. И даже жалел, что сегодня их на ней мало — хотелось слышать их звон в моменте, в моменте того, как они нетерпеливо берут друг друга.              Мэри же от такого нежного жеста, который крайне сильно выделялся на фоне ненасытной, влюблённой страсти, утратила резко всю наглую самоуверенность. Оробела вся, не замечая, как её щеки покрылись румянцем, и хотела даже было сказать что-то милое, чтобы одарить нежностью в ответ, но когда приоткрыла перепачканные губы, вместо слов с них сорвался тихий писк. Потому что Сириус моментом её заминки воспользовался, в следующий момент крайне резко и быстро переворачивая её на живот и спуская коленями на пол, к себе. Развёл ей уже своим коленом ноги шире, с диким восхищением в глазах подмечая, как красиво Мэри прогнула в этот момент спинку от мысли, что он наконец-то увидел её сзади, продолжая лежать корпусом на кровати. Уткнулась даже лицом в одеяло, вдыхая поглубже, потому что пахло здесь все Сириусом, вдоль и поперек, розами и табаком, что заводило её в пять раз сильнее.              А картинка перед Блэком действительно предстала ужасно красивая, что сглотнул даже гулко, проводя слегка подрагивающими от предвкушения ладонями по изгибам талии, чтобы опуститься ими на бедра. Изящная такая спинка, вдоль позвоночника на которой была набита самим же Сириусом татуировка из тонких, элегантных линий, копна мягких кудрявых волос, в которые хотелось то зарыться носом, то собрать в хвост и тянуть на себя, чтобы входить глубже… на макушке чёрные кошачьи ушки, которые из-за тени в комнате выглядели так, словно настоящие. Стройная талия, чёрное кружевное нижнее белье, которое, считал Сириус, пора бы уже стянуть, но самое главное — чёрный пушистый хвост, которая свисал вниз, прикрывая красивое и желанное. Сириус чувствовал себя ненормальным, ощущая, как дышать становится тяжелее, потому что вытаскивать его из Мэри не хотелось. Нет… пусть побудет. Повисит ещё, радуя его взгляд и напоминая, что сегодня он хозяин одной чёрной кошки.              Во рту собралась слюна от видов этих манящих, дыхание стало тяжёлым, а рука сама потянулась вперёд, чтобы достать с кровати пачку презервативов. Но для этого пришлось прижаться своими бёдрами к заднице Мэри, чтобы дотянуться до них, и это уже послужило еще одной причиной его собственных стонов, ибо Мэри без зазрения совести крайне настойчиво подвигала бёдрами из стороны в сторону, тем самым об него потираясь. Что сейчас, когда у него от желания уже пятна перед глазами, ощущалось как вызов дикий, окончательная точка срыва, от которой разойтись хотелось во всю. Поэтому, кое-как достав пачку презервативов, Сириус еле оторвался от её тела, чтобы в следующий момент, не обращая внимания на её просьбы оказаться в ней, шлепнул пару раз подряд ладонью по ягодицам, оставляя на нежной коже красные отпечатки ладоней. Вынуждая Мэри вскрикнуть его имя от неожиданности, простонать протяжно… через секунду попросить сделать так ещё раз, даже посильнее.              Сириус не ответил — вместо того, чтобы шлепнуть еще пару раз, что он, честно говоря, очень сильно хотел сделать, лишь подвигал анальной пробкой у неё внутри более настойчиво, чтобы успокоилась; сама ведь знает, что просьбы после таких своевольных жестов не работают. Потому простонала протяжно, даже как-то жалостливо, отчего к Сириуса слегка задрожали руки, но настаивать перестала, давая ему форму побыстрее достать из пачки серебряный квадратик с презервативом, который он открыл, потянув за краешек зубами. Начал одной рукой поглаживать успокаивающе Мэри по бёдрам, чтобы помнила, что он о ней не забыл, а второй рукой в одной движение раскатать резинку по члену, упаковку от него безразлично кидая на пол.              — Ты такая красивая, милая… — не удержался, да сам словно промурчал Сириус в моменте, когда приподнял хвост и уложил его на спину, чтобы в процессе не мешался, но и был на виду. Оттянул аккуратно нижнее белье в сторону, решив снять его попозже и сдерживая от нового вида свой мальчишеский порыв вновь оказаться там языком. Улыбаясь оттого, как Мэри вздохнула сладко от его слов, как обычно не зная, что на такие комплименты отвечать. А Сириус ответа и не ждал. — Очень красивая и самая милая кошка, которую я очень люблю. И которой…              Сириус усмехнулся коротко, одной рукой придерживая Мэри за бедро, а второй помогая себе, чтобы приставить головку ко входу. Надавить на него слегка, но не входя, отчего Мэри уже вся сжалась от желания, утыкаясь лицом в постель.              — … я сейчас это докажу, — просмаковал Сириус дальше, шумно выдыхая в моменте, когда толкнулся плавно до жути внутрь на одну треть. Закатил сам глаза невольно, еле как сдерживаясь, чтобы не сорваться на быстрые и глубокие движения сейчас, потому что Мэри, может, и простонала оттого, что он оказался внутри, но все еще не чувствовала того удовольствия, которое должна. — Докажу, что ты самая любимая и нужна. Только мурчи погромче, чтобы даже на первом этаже слышали, katze.              Мэри в ответ лишь простонала что-то невнятное, как и требовалось, а Сириус, чтобы и отвлечь от боли, и безмолвно похвалить, в следующий момент вновь шлепнул ее по ягодице, чтобы следом вцепиться обеими ладонями ей в бедра и начать медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Чем быстрее Мэри привыкнет, тем раньше с ума от удовольствия начнут сходить оба, смешивая в одну симфонию собственные стоны, которые услышит любой, если пройдёт мимо его комнаты прямо сейчас, даже с учетом громкой музыки с первого этажа и каких-то радостных оров с улицы.              До этого всего Сириусу абсолютно не было дела, не сейчас, когда он постепенно, с каждым толчком, оказывается в Мэри всё глубже и глубже, внимательно следя, даже с помутившемся из-за неё рассудком, за каждым её мелким жестом, чтобы понять, что дискомфорт прошёл. Что случилось крайне быстро, спустя минуту ровных, не сильно спешных движений, что она показала тем, что начала стонать громче, вцепляясь от нетерпения ладонями в одеяло. Начала иногда подмахивать бёдрами ему навстречу, шепча что-то едва слышно о том, чтобы он уже разошёлся, взял ее целиком и сделал своей вновь… а кто Сириус, чтобы своей кошке противоречить? Потому лишь с особым послушанием сжал мягкие бедра пальцами так, что останутся обязательно синяки, которые с утра он обязательно расцелует в качестве извинений, да удержал Мэри на месте, чтобы не двигалась. Хотелось самому вбиваться в её тело так, чтобы она млела и дрожала оттого, как часто и как приятно от проезжается головкой по нужной точке внутри, давно уже зная, где она находится. Давно уже зная, что больше всего Мэри сходит с ума именно от этого, что он делал и сейчас, сам пытаясь сдержать стоны, когда она в моментах его сжимала внутри. Сириус не хотел даже моргать, чтобы видеть картинку того, как красиво сейчас выглядит Мэри под ним и с ним внутри, весь процесс. Поправляя иногда раздражённо нижнее белье, которое каждые несколько секунд норовило слезть обратно, не давая ему разойтись вдоволь, из-за чего, в конце концов, Сириус психанул и не сдержался. Замер на пару мгновений, беря тонкое кружевное белье в обе ладони, чтобы потянуть его в разные стороны и порвать без особых усилий, чего Мэри начиная двигать от желания бёдрами в разные стороны, чтобы ощутить его член внутри лучше, казалось, даже не заметила. А вот Сириуса картинка порванного белья на Мэри и того, как он вновь двигается внутри неё, пока она обтягивает собой его член, завела ещё сильнее.              Сорвала все тормоза окончательно, особенно с тем фактом, что весь дискомфорт у Мэри пропал, потому вновь шлепнул ее чуть сильнее прежнего по ягодицам вновь, из-за та промычала сладостно, и сдерживать себя перестал. Начал входить глубже, более быстро и рвано, продолжая всё так же удерживать Мэри на месте, пока по комнате раздавались ее стоны медовые вперемешку со шлепками тел друг об друга. Частыми шлепками, потому что терпения у Сириуса не осталось, а Мэри сводила его с ума одним своим присутствием. Сводила с ума хвостом с анальной пробкой, на который он поглядывал каждый раз, когда опускал взгляд между ног, сводила с ума тем, как сжималась вся внутри, из-за чего у него перед глазами темнело, а движения становились медленнее, чтобы прочувствовать момент целиком. Сводила с ума своими стонами его имени бесконечными, которые в какой-то момент, когда Сириус начал быстро двигаться внутри неё даже не выходя почти, сменились на рваные выдохи, ибо от частоты движений внутри себя Мэри даже не успевала стонать. В моменте Сириус выбивал из неё короткие частые выдохи, от которых у него кружилась голова. От которых он иногда останавливался, жадно проводя ладонями вдоль её спины и хватаясь за эластичную кожу, останавливался на пояснице, давил на неё ладонями, чтобы прогнулась сильнее, и вновь начинал без зазрения совести втрахивать её в кровать всем телом, выбивая из неё то стоны громкие до жути, то рваные, дурманящие выдохи.              Быстро.              Страстно и нетерпеливо.              И до дрожи приятно.              Сириус добровольно тонул во всем этом, доказывая своей кошке то, как сильно любит её, слушая желанно только свое имя с её уст, царапая от жадности её бедра, за что потом она расцарапает ему все тело. Шептал сам что-то невнятное почти что о том, какая она сейчас красивая и желанная, что он жалеет, что не видит её лица, потому что ужасно за десять минут беспрерывных движений соскучился по ней. Замирал иногда на месте и внутри неё, начиная двигать бёдрами из стороны в сторону, ровно как членом внутри неё, из-за чего в какой-то момент стоны смешались с блаженными всхлипами, потому что Мэри не удержалась и оттого, как приятно, начала плакать, умоляя сделать так еще раз. Что Сириус и делал послушно, уже позабыв обо всем, что только существовало вокруг, кроме Мэрм и её желаний, которые сменялись одни за другим.              Хотелось извести друг друга до самого предела.              Заканчивать не хотелось.              Да никто и не собирался.              Хотя Сириус, продолжая вбиваться в неё и слушая частые шлепки тел друг об друга, растерялся в моменте, когда Мэри неожиданно завела руку за спину, чтобы прижать ладонь к его животу. Мямлила едва слышно себе под нос что-то, привлекая окончательно его внимание тем, что дрожащей ладонью провела ногтями по его торсу и царапая его.              — П-подожди… — протянула громче обычного, продолжая едва слышно всхлипывать, а Сириус остановился тотчас, рвано дыша да чувствуя, как по телу стекают капли пота, а влажные прядки волос липнут к лицу.              А ещё ощущая мигом дикое беспокойство от страха, что ей могло быть больно, а он не заметил.       — Что случилось, принцесса? — хриплым голосом на выдохе уточнил Сириус, начиная её разглядывать внимательно, пытаясь понять раньше что случилось, начиная поглаживать её ласково по бёдрам, чтобы намекнуть, что все хорошо, что он ее слышит.              А Мэри в ответ покачала головой, заставляя его слабо нахмуриться.              — Ничего… — выдохнула как-то слишком сладостно, продолжая мелко подрагивать. Но своими словами Сириуса расслабила, давая понять, что ничего страшного не случилось… а следующими словами заставила замереть на месте и уткнуться в неё взглядом пожирающим в упор. — Я просто… я хочу на тебе сама… попрыгать…              Тишина.              Прерываемая лишь тяжёлым и частым дыханием обоих.              Сириус не двигался несколько секунд не просто так — представил случайно, как Мэри сейчас в костюме кошки будет прыгать на нем без капли стыда, царапая все его тело да позволяя на себя наглядеться вдоволь…. Так детально представил, что упал случайно в свои же фантазии ненормальные, но которые сейчас станут реальностью, особенно когда Мэри привлекла к себе вниманием тем, что подвигала слабо бёдрами, чтобы и она сама могла ощутить его внутри, и он вспомнил, как в ней приятно двигаться, да царапнула вновь его торс.              — Желание моей кошки — закон, — сипло, но уверенно, даже как-то игриво шепнул Сириус, в следующий момент выходя из Мэри спешно…. слыша, как она от пустоты внутри разочарованно простонала, желая её заполнить вновь, чувствуя, как он сам хотел вернуться обратно, чтобы они вновь могли ощущать друг друга не только душой, но и телом.              Как оказались на кровати вдвоём Сириус уже не запомнил, потому что как только развернул Мэри к себе лицом, то сразу же утянул её в голодный и нетерпеливый поцелуй, ибо оба ужасно соскучились друг по другу. Из-за этого все дальнейшие происходило отрывисто, как в бреду, под громкую музыку снаружи и нетерпеливые шептания друг другу в губы о том, как любят, как хотят ещё… опомнился лишь тогда, когда присел на кровати, прижимаясь спиной к её изголовью и усаживая Мэри на свои бедра. Потому что она прильнула к нему тотчас, как кошка, жаждущая ласки, чтобы прижал к себе обеими руками, к своему крепкому телу, дабы ощутить друг друга ими. Утянула в очередной сводящий с ума поцелуй, то покусывая его губы голодно, то позволяя делать это со своими, иногда нетерпеливо касаясь его языка своим, из-за чего стонала прямо во время поцелуя, стоило ей только ощутить этот проклятый пирсинг на своём языке… проходилась от желания ногтями по его телу, будто желая пометить Сириуса царапинами целиком, чтобы оправдывать сегодняшний образ, что ему нравилось до собственных хриплых стонов. Нравилось так, что хотелось, чтобы Мэри просто поцарапала его лицо, настолько сильно эти жесты его заводили.              Прижимая к себе Мэри, иногда не зная абсолютно, куда деть руки, потому что ненасытное желание брало вверх, отчего хотелось коснуться её везде и одновременно. Потому трогал её тело отрывисто так, но очень жадно, то сминая её талию во время бесконечной череды поцелуев, то сжимая в ладонях грудь. Сжимая так приятно, иногда проходясь невесомо кончиками пальцев по соскам, что улавливал свое имя с уст Мэри своими же губами, беспрерывно, как в бреду, шепча о том, какая она красивая и любимая. Спускаясь иногда ладонью ниже, чтобы в очередной раз подвигать в Мэри анальной пробкой, надавить раздразнивающее туда, где приятнее, отчего Мэри жалась к нему впритык всем телом нетерпеливо, словно делая слиться в одно целое, настолько чувства захлестывали обоих с головой. Жалась, но все еще медлила, все никак не усаживаясь на его член, чтобы попрыгать, как того и хотела сама.              — Давай, katze… — прохрипел тихо, но настойчиво так Сириус, еле как найдя в себе силы, чтобы оторваться от её губ. Провел рукой выше, в следующий момент заправляя влажную прядку волос ей за ушко да поглаживая легонько за ним же, отчего Мэри прикусила нижнюю губу, глядя в его глаза своими затуманенными. — Сделай, что хотела. Попрыгай на нём.              Вновь не просил, а утверждал, что ей нужно сделать, чему Мэри абсолютно не противилась, сходя с ума от ощущения того, как он ведёт в сексе и берет на себя роль главного. Пусть и с помаркой, что всё равно делает и говорит то, что хочет она… поэтому, после этой фразы улыбнулась сладко так, что Сириус не удержался и утянул её в очередной поцелуй, проходясь языком по зубам, будто мог там нашарить кошачьи клыки. Выдыхая ей в губы шумно, стоило Мэри опустить руку вниз и взять его член у осознавая, чтобы помочь себе…              Распахнул недоуменно глаза, когда, вместо того, чтобы ощутить, как Мэри медленно опускается на него, он почувствовал, как она без стеснения подцепила пальцем край презерватива и одним движением стянула его, безразлично откидывая на пол.              — Мэри?.. — даже слегка обеспокоенно позвал её Сириус, пытаясь понять, что она задумала. Не останавливал, потому что доверял так же, как и она ему, но вопросы имелись… — Родная, я понимаю, но… ах, блять…              Договорить просто не смог.              Стон собственный застрял в горле, а глаза закатились сами по себе, когда Мэри, внимательно, но при этом с лёгким игривым прищуром глядя на него и не обращая внимания на его вопросы, медленно, помогая себе рукой, опустилась на его член, теперь уже не скрытый резинкой. Опустилась, сладко так прикусывая нижнюю губу и хватаясь за его плечи обеими ладонями, до самого конца, в следующий момент легонько ерзая на нем нетерпеливо, что Сириус прохрипел её имя как в бреду, сжимая до боли нежную кожу бёдер.              Слишком приятно.              Ощущалось без презерватива в несколько раз сильнее, будто вы теперь целиком познали друг друга, стали чем-то одним.              До помутнения и хриплого дыхания приятно, что Сириус не был уверен, что хватит его надолго, особенно с учётом того, что Мэри хотелось уже просто съесть.              Но еще Сириус хорошо оценивал свои возможности, понимая, что если она сейчас начнёт прыгать на нём без презерватива, прервать половой акт, чтобы в конце кончить уже не в нее, он не сможет. Сил не хватит от неё оторваться.              — Мэри, ради Бога… — протянул Сириус тяжело, пытаясь смотреть ей в глаза, но попутно с этим каждые несколько минут спускаясь взглядом ниже, чтобы пройтись по нагому, слегка поблескивающему от пота, манящему телу… зажмурил на секунду глаза, чтобы взять себя в руки, посмотреть Мэри в глаза более уверенно, сглатывая гулко оттого, как нагло и своевольно, довольно ужасно, она смотрит на него. — Блять, Мэри, я не смогу прерваться. Твою мать… не начинай, надень, блять… другой презерватив, потому что….              Опять договорить не дали, опять вместо слов с губ алых слетели сиплые стоны, потому что Мэри улыбнулась предвкушающе да начала медленно двигаться на нем, в моменте беря его запястья в свои руки, чтобы уложить его ладони на свое тело, на самые его любимые места. Промычала сама сладостно оттого, что своими же движениями сделала так, что он проехался головкой внутри по самой чувствительной зоне, от которой желание достигло уже апогей и у нее, и у него.              Хотелось быстро и нетерпеливо.              Сходя с ума вдвоём, чтобы как в бреду и со смазанный поцелуями.              — Замолчи, мальчик мой… — промурчала сама через силу Мэри, пытаясь подавить свои же стоны, а Сириус… а Сириус от словосочетания «мой мальчик», которое он так обожал с её уст, уже потерял всю волю, став как ведомый. Лишь прошёлся с нажимом по её талии, опускаясь ладонями на бедра и надавливая на них, чтобы села на него обратно. — Не переживай, я знаю, что делаю. Просто… м-м, наслаждайся, пожалуйста…              Сириус, потеряв всю волю из-за нее же, противиться не стал — схватил за шею и притянул к себе, утягивая в очередной поцелуй, от которого кровь по всему телу, казалось, стала горячей, приливая будто лишь к сердцу и члену, на котором Мэри начала, как и обещала, тихонько двигаться, прямо в моменте поцелуя. Отчего Сириус её горло крепче сжал по бокам, слегка перекрывая ей доступ к кислороду, чтобы Мэри ощущала все сполна так же, как и он. Чтобы пребывала точно в такой же дымке, помутнении, сходя из-за него с ума. Да слушая сам, как она умоляет сжать её горло крепче, начиная двигаться быстрее, начиная царапать его плечи до крови, которую потом сама же слижет.              Но в моменте, противореча своей просьбе, его руку со своей шеи смахнула, прошептал тихое «смотри на меня», да вцепилась поудобнее в его плечи, начиная двигаться на нем без мешающих факторов. И Сириус смотрел — жадно так, как ведомый, наблюдая за тем, как Мэри прикусывает так соблазняюще нижнюю губу, стонет медово оттого, как сама же прыгать на нем быстро начинает, отчего вновь по комнате стали слышно шляпки тел друг об друга. Наблюдал, как млеет с того, как он сам держит ее за талию, сминая приятно пальцами, чтобы немного ей помочь двигаться на нем, лишь бы его девочка не устала раньше времени. Как закатывает красиво свои глазки, все еще испачканные потекшей тушью и подводкой, в моменте, когда опускается до конца, но вместо того, чтобы начать прыгать вновь, начинает двигаться волной вперед-назад, потому что так было приятнее в пять раз. Потому что так целиком могла ощутить его член в себе, потому что так он касался всех нужных точек, да давил на анальную пробку сзади, из-за чего Мэри стонала ужасно громко, двигаясь волной все быстрее, пока Сириус за ней жадно, цепко наблюдал. Сам двигал её за талию на себе, вторя каждому её стону громкому своим, потому что тормоза слетели, чувство приличия тоже, и остались лишь чуть ли не животное желание и крепкие сердечные чувства друг к другу, которые туманили разом.              В моменте, пока Мэри продолжала двигаться вперёд-назад, нещадно царапая его плечи и грудную клетку, лишь бы хоть как-то выразить то, как ей это нравится, Сириус сам начал подмахивать бёдрами, толкаясь в неё глубже. Отчего она, делая в это время эти искусные, плавные движения своими бёдрами на нем, чуть ли не затряслась, закатывая глаза и нашёптывая его имя вперемешку со скулежом… а чтобы её еще сильнее довести, Сириус поддался вперед, касаясь губами её груди, которая все это время маняще так находилась перед ним. Прошёлся языком по соску, слюнявя его слегка, да втянул следом в рот, с хлюпом выпуская его обратно… и так несколько раз подряд, иногда проходясь ещё по соску во рту пирсингом, из-за чего Мэри двигалась еще активнее, пытаясь сделать им двоим ещё приятнее, пытаясь испытать самый сильный пик наслаждения. Не замечая, что уже с этим прекрасно справилась, потому что у Сириуса перед глазами были темные пятна, ощущение реальности потерялось, а смысл имела лишь она сама в его руках, которыми хотелось сделать как можно приятнее. Но ещё больше в моменте захотелось Сириусу на Мэри вновь насмотреться, чтобы ещё немного растянуть это блаженство нетерпеливо-страстное, потому что, чувствовал он, что на первый раз его надолго не хватит. Ибо дополнялось это всё тем, что без резинки Мэри ощущалась еще лучше, в ней было еще теплее и влажнее. Поэтому слегка нехотя в следующий момент отстранился от её груди, напоследок игриво так прикусив сосок, отчего Мэри дёрнулась и тот уже простонала ужасно громко, потому что дёрнулась удачно, ибо, присев на Сириуса до конца в моменте, головка его члена уперлась в самую нужную точку, где возбуждение просто пылало.              Пока Сириус прижался спиной к спинке кровати, продолжая держать ладони у Мэри на талии.. согнул колени, чтобы ей было еще удобнее, чтобы могла разойтись конкретно. Внимал каждой эмоции на ее испачканном лице, иногда встречаясь с ней взглядами и усмехаясь нагло в этот момент, чтобы она надула губы от нетерпения и начала прыгать на нем так развязно и без стеснения еще активнее. Смотрел ей на ушки кошачьи, которые так и напоминали своим видом, что Мэри делала совсем недавно, стоя перед ним на коленях и глядя своими сияющими и влюблёнными до дури глазками. Отчего Сириус сейчас прикусил нижнюю губу, понимая, что ему мало, мало Мэри, что сегодня ночью они спать не будут, повторяя раз за разом все позы, от которых сознание просто плыло. С усмешкой такой блаженной, пьяной даже смотрел на Мэри сейчас, наблюдая, как ее грудь слабо подпрыгивает в такт её прыжкам на нем, что опять хочется прижаться к ней губами, обмять руками. Чувствуя, как её пушистый хвост слегка щекочет его ноги во время её спешных прыжков, напоминая о себе тем самым, вынуждая Сириуса простонать от мыслей, что сегодня Мэри его кошка, самая настоящая. Игривая и наглая, которая сейчас буквально плачет оттого, как ей приятно, как прыгает на нем без тени робости, чуть ли не царапая Сириусу шею и заставляя его стонать, вторя стонам её… а прыгала быстро так, иногда вновь делая движения бёдрами волной, отчего и заплакала, понимая, что уж не выдерживает, но потом вновь начиная быстро прыгать на нем, чтобы это дикое, бешенное удовольствие растянуть, чтобы стонать так громко, как пообещала Сириусу в начале. Это было настолько красиво и дико, особенно от ощущения того, как Мэри нещадно царапает его, что он не удержался, схватил ее ладонью за запястье целиком и поднёс руку к своему лицу, будто в бредовой горячке. Специально в этот же момент толкнутся бёдрами ей на встречу, из-за чего она простонала протяжно его имя, случайно для себя, но желанно для Сириуса проходясь ногтями по его лицу и оставляя на нем красные полосы. От которых он даже не поморщился, не испытал боли, потому что хотел, чтобы следы его кошки были даже у него на лице.              Это завело еще больше — в моменте схватил ужасно крепко за талию, слушая её шепот о том, как она его любит, и отвечая хрипло, что он её любит ещё больше, и слегка навалил на себя, чтобы прижалась к его груди своей. Уткнулся в её губы своими, начиная грубо даже удерживать на месте, чтобы не дергалась...              Потому что терпеть уже не хотелось.              Хотелось друг друга.              И больше ничего.              Поэтому Сириус с огромным удовольствием ловил её громкие стоны, почти что вскрики, своими губами, когда он начал держать ее за талию на месте и вбиваться в неё сам. Быстро так, не останавливаясь ни на секунду, отчего по виску стекла капля пота, а дыхание, которое опаляло красные губы Мэри, сбилось окончательно, потому что на вздохи времени не хватало. Слушая приглушенно от морока шлепки их тел друг об друга, вдыхая носом аромат духов Мэри, который сводил с ума, подначивая толкаться ей внутрь глубже, иногда так и останавливаясь, чтобы повести бёдрами из стороны в сторону. Чтобы она всхлипывала, умоляя еще быстрее, умоляя его не останавливаться, шепча как в бредовой горячке, как сильно она его любит.              Сириус ощущал себя озабоченным Мэри и был целиком доволен, прямо сейчас толкаясь в неё членом под тем углом, от которого Мэри может кончать себя даже не касаясь. Еле оторвался от её губ, чтобы видеть её лицо в этот момент, потому что хотелось насладиться им, увидеть, как его милой кошке, любимой Мэри приятно, что она испытывает оргазм первой, как обычно, что было его негласным правилом. Смял её талию крепче, почти что не моргая наблюдая за тем, как она закатывает глаза, протягивает на рваные выдохах его имя каждый раз, стоило ему вновь быстро толкнуться в нее. Чувствуя, как она вцепилась в его плечи ногтями так, что он шикнул, потому что со всей силы, что даже кровь пошла. Но это неважно, абсолютно, лишь бы не сбить её с настроя, чувствуя, как она начинает мелко дрожать, чувствуя, как она сжимается внутри… слушая, как протягивает его имя, из-за чего он сам уже чувствует себя на грани, внимая, как она дышит сладко так, часто, жмуря свои глазки от резкой волны, которая окатила в моменте всех тело. Которое Сириус опустил на себя до конца, не позволяя приподняться, потому что сжимала внутри от оргазма она всегда очень хорошо. Что постоянно он не мог после этого продолжать сам, настолько это было приятно, настолько сносило крышу, что хотелось закончить следом и этот момент разделить с ней вместе. Вот и сейчас, ощущая, как туго она сжимает его внутри, невольно пытаясь свести ноги, чувствуя, как она подрагивает в его руках, Сириус, как и предугадал, сдержаться не смог — в моменте схватил ее за талию ещё крепче, вновь начиная двигаться внутри и переставая себя сдерживать, как делал это, чтобы от желания не кончать раньше времени. А теперь можно, теперь можно расслабиться, плавно, но быстро, толкаясь в Мэри, которая сама внезапно обняла его за шею и прильнула ближе, утягивая его в очередной поцелуй. Будто пришла в себя в момент от мысли, как именно в этот раз Сириус испытает оргазм из-за неё, и пропустить этот момент не могла даже в момент эйфории.              Поэтому начала его целовать до жути мягко, сладко так, пусть и быстро, чтобы довести его быстрее, шепча Сириусу в губы о том, что он ее самый любимый мальчик, чтобы он не сдерживался… погладила по волосам ласково, послушно так не двигаясь, пока он продолжает двигаться в ней, принося попутно удовольствие и ей, ибо возбуждение до конца еще не пропало. Позволила прикусить себя за нижнюю губу и вновь сжала его внутри сильнее в тот момент, когда Сириус выдохнул хрипло, стискивая ладонями её тело и спустил внутрь. Сама закатила глаза, потому что не думала даже, что это так приятно, чувствовать это ощущение тепла внутри, которое медленно начинает стекать вниз… чувствуя, как Сириус тяжело дышит, судорожно даже, обнимая её обеими руками и прижимая к себе ревностно, влюбленно, сам, видимо, пытаясь отойти оттого, что кончать не в презерватив, а в Мэри, гораздо приятнее.              8dvolume — shot by stardom.              Замерли невольно, переставая двигаться, но все еще держа друг друга в своих руках. Сидя безмолвно, пытаясь прийти в себя, отдышаться хоть как-то, из-за чего каждый опалял горячим дыханием губы второго. Все так же прижимаясь тело к телу, не имея ни сил, ни желания отпрянуть, потому что тактильность — их язык любви, из-за чего вот такие моменты после секса ощущались как-то по особенному чувственно. Когда они сначала сидят, прижимаясь телами, молча, чтобы прийти в себя, а потом потихоньку возвращаются из сладостного морока обратно, начиная медленно, очень неспешно, целоваться друг с другом. Растягивая каждый поцелуй, как сладкую и нежную клубничную жвачку, чтобы после дурманящей страсти, которая поглощала и заставляла гореть, ощутить нежную, чувственную любовь.              — Тебе понравилось? — слегка сипло от слишком громких ранее стонов поинтересовалась тихонько так Мэри, немного от Сириуса отстраняясь, чтобы видеть его лицо.              — С тобой, родная, я чувствуя себя одержимым, — шутливо вроде, но между тем уверенно, от всей души ответил Сириус, в следующий момент поднимая правую руку вверх. Чтобы коснуться ею невесомо так лица Мэри и убрать оттуда влажные прядки волос, которые прилипли к щекам, лбу и вискам, принося ей лёгкий дискомфорт. Поддался вперед следом, оставляя на её губах короткий, но мягкий поцелуй. Улыбнулся нежно так, немного даже устало, потому что понравилось ему всё. — Очень понравилось, милая моя. И люблю я тебя безумно сильно… только расскажи, ты правда задумала это все изначально?              — Я тебя тоже люблю… Ага, — крайне довольно от его вопроса, улыбнулась и кивнула Мэри, очевидно, испытывая за себя гордость даже, отчего Сириус усмехнулся, слегка с неё приятно забавляясь.              — Расскажешь? — спросил следом Сириус, читая у неё по глазкам, как она хочет, чтобы он спросил именно это, а затем, чтобы не терять время, аккуратно, пусть и нехотя, приподнял её за талию, чтобы с себя снять…              Еле подавил стон от ощущения того, как собственная сперма стекла из неё обратно на него, еле удержался, чтобы не начать по новой, понимая, что нужно покурить вместе с Мэри, делая короткую передышку… а так же узнать, в какой момент она, видимо, захотела стать молодой мамой? Ибо иначе уверенность её действий в момент, когда она стягивала с него презерватив, он, пока что объяснить не мог. Но, судя по её довольному личику, когда он уложил её рядышком с собой и укрыл одеялом, ей понравилось всё. Особенно ощущение того, как он в неё кончил, причём так, что на немой вопрос Сириуса, вытереть ли её салфетками, Мэри лишь лениво покачала головой и притянула его к себе за руку, чтобы наконец-то лёг к ней и утянул в свои объятия, по которым за пару секунд безумно соскучилась. А Сириус только и был «за», если честно, понимая, что все равно они потом продолжат, все равно по новой испачкаются, поэтому не стал вытирать даже себя. Лишь улегся к ней под одеяло, одной рукой утягивая к себе под бок, а второй доставая из пачки, которая лежала на прикроватная тумбочке, сигарету. Чмокнул Мэри в макушку слегка растирая её плечо и игнорируя громкую музыку снаружи, следом зажимая сигарету зубами и закуривая с помощью зажигалки.              — Ничего удивительного, если честно, — промурчала Мэри, попутно стягивая с себя ободок с ушками и откидывая его на кровать. Сделала затяг сигареты с рук Сириуса, потому что курить одну на двоих после секса стало неотъемлемой, приятной традицией. Выдохнула смог, прижимаясь к своему мальчику теснее… — Просто ты вечно называл меня кошкой, вот я и подумала… почему бы и нет? Тем более… хех, у нас очень давно не было ролевых игр.              — Ого, ролевых игр не было целую… неделю!.. — издевательски протянул Сириус и рассмеялся звонко, когда Мэри с наигранной обидой щипнула его в живот. Сделал затяжку, начиная ласково поглаживать её пальцами по волосам… — Ладно-ладно, не ворчи, принцесса. Просто забавно стало… а то, да, это было так давно, что я уже забыл, кем ты была. М-м, вроде… моей преподавательницей?              — Ой, иди ты к черту… — проворчала Мэри, в следующий момент забирая протестующе сигарету из его пальцев, чтобы сделать несколько затяжек самой. А Сириус до жути довольно, влюблённо так, рассмеялся вновь, прижимая её к себе и чмокая в красную перепачканную щеку, которую обязательно вытрет, просто чуть попозже. — Да нет, короче. Просто… подумала… я хотела сначала на твоё день рождения, оно же через три дня… но потом подумала… почему бы не совместить то, что сегодня костюмная вечеринка и ролевую игру? Так и захотела, в общем. А придумать, как тебя увести подальше от всех, было нетрудно. Джей-джем мне все уши прожужжал о том, чтобы я помогла ему остаться наедине с Лили. Там про прятки и придумала. Так что… Вы попались в ловушку, Сириус Блэк.              — Тогда это самая приятная, полная любви и оргазмов ловушка в моей жизни, — не без удовольствия протянул Сириус, делая затяжку с пальцев Мэри, которая от его уверенно брошенных слов покраснела как вишня, но очень красиво и довольно, за что получила очередной поцелуй в щеку. Не мог Сириус, когда она лежит такая любимая вся рядом, сдерживать порывы нежности. Невозможно… просто невозможно. Нежным и влюблённым он до конца жизни будет только с Мэри. Всегда и везде.              — Тогда я рада, что тебе все понравилось, — промурчала следом Мэри, в следующий момент вытягивая чутка ножки, чтобы размять их, и устроилась головой на его плече поудобнее. Вдохнула поглубже, ощущая естественный аромат кожи Сириуса вперемешку с лёгкими остатками его парфюма, отчего улыбнулась довольно… — Хотя, когда ты уснул в гостиной, я уже подумала, что сегодня я буду не твоей кошкой всю ночь, а подушкой.              — Извини, принцесса, ты слишком мягкая и нежная, чтобы удержаться и не уснуть на тебе, — усмехнулся Сириус и, выдыхая смог, постучал пальцем себе по щеке, чтобы Мэри в следующий момент чмокнула его сладко так в щеку, благодаря чему он стал еще более довольным, чем прежде. Дал ей сделать затяжку сигареты… — Правда, Мэри, мне все очень понравилось. Я даже… м-м… не пора ли и мне с тобой немного поиграть? А то последний раз это было полгода назад… не дело, принцесса, да? Вот, умница, кивнула. Тогда потерпи чуток… устрою тебе… — Сириус сощурил хитро глаза, не сдерживая довольной ухмылкой. — Секс-марафон. Но это второе дело. Ты мне лучше скажи… как детей назовём?              — Каких детей? — слегка недоуменно уточнила Мэри, уставившись на Сириуса своими глазами… похлопала ими пару раз, а затем оробела все, отводя смущённый взгляд. — А… ты про это….              — Да, принцесса моя, про это самое, — кивнул Сириус и аккуратно вздернул ее за нос, чтобы напыжилась забавно и даже не думала смущаться или переживать. Не ругает ведь и не злится. Просто… интересно. — Не красней, вишня ты моя. Я же просто интересуюсь… я тебе верю, но мальчика предлагаю назвать Кастором, а девочку — Фемидой.              — Я тебя сейчас придушу…              — Ц-ц, и оставишь детей без отца? — цыкнул якобы возмущённо Сириус, а потом расплылся в очередной улыбке, когда Мэри закатила глаза и собралась резко подняться с кровати, чтобы уйти. Удержал её без особых усилий на месте, подмечая, как она улыбается от его шутки украдкой, пытаясь показать всем видом, что ей ни в коем случае не смешно. Чмокнул её в висок, попутно туша сигарету о пепельницу, стоявшей все так же на прикроватной тумбочке, и доставая из пачки вторую. — Ладно-ладно, всё, серьёзно. Если без шуток, эта вещь… мне очень понравилась, правда. Это ебануто приятно, но вопрос о том, почему ты так уверенно позволила в тебя кончить, остаётся открытым.              — Ну… — слегка замялась Мэри, а Сириус, зная её с самого детства, понимал, что переживает за его реакцию потому, что эта «тайна» может, по её мнению, его как-то задеть. Она не любила лгать, даже в мелочах, даже в таких, казалось бы, довольно милых.              Потому Сириус, сделав затяг и выдохнув смог в сторону, ласково так приподнял ее лицо за подбородок, чтобы посмотрела на него. Чтобы видела по его лицу, по его нежному взгляду, что переживать ей не за чем, ибо он никогда ни на что не обидится, прекрасно понимая, что плохого она ничего не сделала.              — Ну… я просто… — опять замялась, неловко начиная водить пальчиком по его груди, обводя контуры татуировок, половина из которых так или иначе были связаны именно с ней. А Сириус приподнял брови, подначивая её решиться, подначивая понять, что все в порядке. — Ну… я уже полгода…              — Пьешь противозачаточные? — крайне спокойно закончил за неё Сириус, делая затяжку глубокую и наблюдая, как забавно лицо Мэри вытягивается в изумлении. Как она растерянно начала бегать взглядом по его лицу, пытаясь понять, по всей видимости, как он это понял. А Сириус лишь поддался вперед, оставляя на кончике её носа мягкий поцелуй, и дал сделать несколько тяг сигареты. — Мэри… сначала я не понял, но это очевидно. Ты же у меня умная, ты бы явно не стала сильно рисковать из-за пары минут удовольствий. Противозачаточные — единственный вариант ответа, который мне пришёл мимолетом в голову. Да и… вспомнил, как ты пару раз при мне пила таблетки какие-то. Ой, а говорила «это просто витамины, витамины, Сириус!»… лгунья маленькая.              Передразнил Сириус Мэри не без улыбки, в следующий момент щипая её за кончик носа, но едва ли из-за обиды, скорее, оттого, чтобы поднять ей настроение. Обижался ли он, что она ему не сказала? Конечно нет. Толку? Что сделано, то сделано, да и Мэри не сделала чего-то плохого, хотя, даже сделай она плохое, он бы обижаться не смог на нее. Не умеет. Просто не умеет, особенно когда видит её растерянные глаза родные, которые смотрят на него с недоумением и переживаниями.              Нет, так нельзя.              Мэри должна чувствовать и знать, что он её любит.              И не бояться ему в чем-то признаться никогда.              Он же её опора. Её мужчина.              — Мэри… — вздохнул следом, кладя ей ладонь на щеку мягкую, когда заметил, что она неловко, даже как-то виновато отвела взгляд, очевидно, испытывая перед ним вину, что не говорила об этом целых полгода. Погладил её большим пальцем ласково, чтобы чувствовала, запомнила, что он её любит. — Посмотри на меня. Вот, умница… я не обижаюсь. Мне же не пять лет, чтобы воротить носик от такого. Да и не сделала ты ничего плохого… ты ведь специально не говорила. Чтобы пропить курс самостоятельно и убедить меня потом хорошим результатом, чтобы я знал, что тебе это не навредит. Да? Ну вот… принцесса, ну как я могу обижаться на тебя за это?.. хочу, конечно, поворчать как дед, что это может испортить твоё здоровье, а я этого ебануто не хочу. Но, судя по тому, что прошло полгода и ничего не поменялось… всё хорошо?              — Да, врач сказал, что побочек почти нет. Я же к нему пришла сразу после семнадцатилетия… и вот. Нет, Сириус, всё хорошо, — кивнула тихонько Мэри, невольно приластившись к его ладони щекой ближе, сделала затяг глубокий, два раза подряд… — Правда.              — Тогда хорошо, принцесса. Просто теперь будем следить вместе. Это вообще не беда, — уверенно и спокойно, чтобы не сомневалась в его намерениях, заявил Сириус, всё никак не имея сил отвести взгляд от лица Мэри хотя бы на секунду. Слишком… слишком сильные чувства любви безусловной к ней, которые будут гореть до самой его смерти. Во всех жизнях и вселенных. — Я тебя люблю, Мэри. Не забывай это, хорошо? И обижаться на тебя из-за того, что ты сделала ради нас, никогда не буду. Так что улыбнись, принцесса. А то у меня сердце болит, когда ты грустишь… ах… что-то… подожди… прихватило…              Сириус наигранно, со всей драматичностью, которая в нем только была, схватился за сердце, изумлённо глядя в сторону, будто его реально схватил удар. Пока Мэри рядышком не удержалась и рассмеялась тихо, прикрывая рот ладонью и щипая его в живот, чтобы перестал так шутить.              — А я не шучу, ты что! Если поцелуешь — выживу, — оскорбленно заявил Сириус, делая затяг, а затем постукал пальцем по своим губам, глядя Мэри, которая улыбнулась шире, в глаза. Которая мигом прильнула к нему ближе и поцеловала в губы мягко так, влюбленно. Тягуче. — Умница моя.              — А ты мой хороший и любимый мальчик, — тихо, но до дури нежно произнесла Мэри, отчего Сириус невольно замер, чувствуя, как сердце от её слов в очередной раз пропустило удар. Нет… он любит её безусловно. До жути. Так, что хочется показывать ей это каждую минуту. — Так что можешь выкинуть весь свой запас презервативов. Ну, или отдать Джей-джему. Сто процентов Лили он нашёл. Гляди, и встречаться начнут… будет тебе мстить за то, что когда мы с тобой сошлись, ты уделял и уделяешь мне почти всё время.              — Думаешь? — слегка хрипло, безотрывно глядя на Мэри, которая вновь улеглась к нему под бок, уточнил Сириус. Сделал тяг глубокий, позволяя затем сделать это и Мэри, чтобы следом безразлично кинуть сигарету в пепельницу, даже не отрывая от своей девочки взгляда.              Лишь на секунду это сделал, когда оглядел кровать в поисках её кошачьих ушек.              — Ага, — уверенно заявила Мэри, тихо хмыкая. Не без интереса начала наблюдать за тем, как Сириус аккуратно выпустил её из своих объятий, чтобы в следующий момент присесть на кровати, беря в руки её ободок с ушками. — Хотя… Лили что-то упоминала о том, что хочет уехать учиться в Данию, а Джеймс-то собирается заниматься профессионально баскетболом, и… Сириус?.. ты чего?              Мэри невольно оборвалась на середине предложение, изумлённо уставившись на Сириуса, который крайне спокойно надел на голову ободок с ее ушками, которые точно так же, как и у нее, были под цвет волос. Хотела уже было сказать что-то ещё, но не смогла, внезапно прикусив от его внешнего вида нижнюю губу…              — Да так, — все с таким же спокойным выражением лица пожал плечами Сириус, давая Мэри несколько секунд посмотреть на себя, чувствуя попутно, как горят её царапины по всему телу…              А в следующий момент резко отпихнул от них одеяло подальше, спустился по кровати ниже под недоуменный взгляд распахнутых глаз Мэри, которая даже не понимала, что происходит, но все равно послушно дала развести себе ноги, между которых Сириус оказался всего за секунду.              Как настоящий… кот.              — Просто подумал… — начал тихо, хрипло так, глядя безотрывно в глаза Мэри и потираясь щекой о её коленку… усмехаясь нагло с того, как картинка того, как он расположился между её ног с кошачьими ушками на голове заводит её так же сильно, как и его, когда он увидел её. Видя, как Мэри пусть и смущённо, но нижнюю губу прикусила, глядя на него жадно, выдыхая шумно, когда он вцепился в чулки пальцами и резко порвал их, оправдывая свою новую роль. — Просто подумал, что любой кошке нужен свой кот.              Начал разрывать тонкую ткань чулок сильнее, все это время глядя на Мэри, которая задышала чаще, судорожнее… усмехнулся еще наглее, входя в новую роль окончательно, и проделал то же самое, что и с первым чулком, на втором, да так резко, что Мэри дернулась, собираясь ноги свети. Чего Сириус сделать не позволил, разводя их ещё шире и кидая голодный такой, нетерпеливый взгляд между них.              Облизнул губы, в следующий момент спускаясь ниже и вновь кусая кожу, где уже проступили следы от зубов и синяки, у резинки чулок. Провел по укусу языком, все так же, как настоящий кот, наблюдая за реакцией своей кошки, которая сглотнула гулко, приоткрывая следом губы. У которой ноги от желания задрожали, настолько сильно она, оказывается, хотела именно этого.              — Так что мурчи погромче, кошка, а то коты любят вылизывать того, кого они любят.              С этими словам бесстыдно вновь провел языком Мэри между ног, как и обещал себе ранее, даже не переживая о том, что до этого её не вытер. Только лишь позволил желанно ей зажать свою голову бёдрами, в которые вцепился ногтями следом и внимал жадно её стонам, понимая, в моменте вставляя язык ей внутрь, что сегодня ночью он обязательно оправдает то, что она пьёт противозачаточные. Ради него ведь старалась…              Нет, Сириус не был в нее просто «влюблен».              Он её любил.              Что доказывал ей все последующие несколько часов.                                                                             Во сколько часов, в конце концов, уснули, Сириус не знал — на время особо не смотрел, пусть и когда ложились, за окном все ещё стояла непроглядная темень, а вот музыка уже выключалась. Но тогда это было хорошо, считал Сириус, когда еле нашёл в себе силы, чтобы, как и обещал, аккуратно вытереть Мэри лицо влажными салфетками перед сном. Стереть весь макияж до конца, чтобы с утра она из-за этого не переживала, так как сил идти до душа не было ни у Мэри, так как она вырубилась сразу же, как только Сириус ласково уложил её на подушки, ни у самого Блэка, ещё более пьяного, чем прежде, ибо они достали припрятанную в комнате бутылку вина, и желающего просто не отлипать от Мэри ни под каким предлогом. Но работу свою Сириус выполнил хорошо, оставляя лицо Мэри кристально чистым, из-за чего она даже сквозь сон забавно сморщила нос, да приластилась сразу ближе. А Сириус наконец-то залез к ней под одеяло, прижал к себе всем телом, позволяя уткнуться носом себе в шею, и просто… уснул. Сладким таким сном, до жути крепким, ибо таким он был всегда, если он имел возможность спать рядом с ней. Она производила, особенно после секса, на него эффект мгновенной колыбели, которая убаюкивала ласково, погружая в самые сладкие дрёмы и крепкие сны…              Наверное, именно по этой причине с утра Сириус, ещё и с похмелья, проснулся ужасно тяжело, проклиная свою привычку вставать с утра пораньше, проклиная тот факт, что людям после алкоголя может быть плохо. Тошноты не было, да и не мутило в целом — просто было огромное желание выпить холодной воды, чего-нибудь поесть и смахнуть помятое состояние с тела. Которое всё равно, между тем, побаливало слабо, жгуче так от царапин, которые Сириусу всю ночь очень усердно наставляла Мэри… которая продолжала, тихо совсем сопя, спать у него под боком, не шевелясь почти. И Сириус невольно, но ужасно влюблённо засматриваясь на неё в этот момент, хотел лишь одного — поваляться с ней в полудреме еще немного, не вылезая из постели, которую за ночь они согрели своими телами. От Мэри не хотелось отлипать так сильно, что он, игнорируя поганое состояние, нашёл в себе силы лёгонько, от чувств крайне нежных, её лицо зацеловать сквозь сон. Просто… хотелось. С Мэри всегда хотелось быть нежным. Целовать, любить её, тискать, жмурить, кусать, зацеловывать. Особенно когда она так умиротворённо спит у него под боком, причём крепко очень, потому что всю ночь очень хорошо старалась, отчего выдохлась, а теперь усердно искала силы во сне. Во сне, который Сириус не смел потревожить, даже от желания поболтать с ней о всяком, нацеловаться и насмотреться друг другу в глаза. Потом, когда сама проснётся, чтобы могла выспаться после сложной учебной неделей, чтобы могла выспаться перед новой неделей, которую, надеялся Сириус, они проведут только вдвоём у неё дома…              Но, несмотря на порывы сердечные, Блэку нужно было сейчас, пока Мэри сладко дремлет, решить несколько мелких дел сразу, а то есть избавиться от гадкого состояния внутри себя хоть как-то, а так же заранее набрать еды к ним в комнату. Чтобы, когда она проснулась, ей не нужно было так же, как и ему, вставать и шлепать недовольно на кухню. Сириусу хотелось, чтобы они могли проваляться в кровати хотя бы до вечера, никуда более не выходя, да и Мэри, очевидно, ужасно голодная, особенно после такой ночи и скудного вчерашнего ужина. Так что, Сириусу нехотя пришлось её выпустить из своих рук, чтобы та могла поспать еще немного, а самому крайне устало подняться на ноги… отошел от неё, впрочем, не сразу — примял ей по бокам одеяло, чтобы не замёрзла без него, ибо привыкла греться, как кошка, об его тёплое тело, чмокнул ещё раз и только после этого с горем пополам от Мэри отлип. Чем быстрее сделает, тем быстрее вернется. Именно с этой мыслью Сириус спешно достал из шкафа нижнее белье и треники, чтобы не спускаться на первый этаж голым, а затем задёрнул тёмные шторки так, чтобы его девочка случайно не проснулась от тусклого уличного света. За окном, как обычно, вновь было пасмурно… а вот у Сириуса в душе, несмотря на похмелье, было невероятно светло. У него ведь Мэри спит сейчас на кровати, к которой ему нужно быстрее вернуться, чтобы дать ей утонуть в своих руки, согреть, да и самому подремать еще лишний часик…              Так что, оказался Сириус сонно в коридоре, попутно закуривая сигарету, только спустя полчаса после пробуждения. Далось тяжело, но от мысли, как он и Мэри, когда она проснётся, нацелуются, а потом посмотрят какой-нибудь фильм, попутно смакуя еду, шел более активно, чем мог бы. Честно говоря, на ужасы, которые творились на первом этаже после вечеринки, Сириус, продолжая идти и курить, счёл более правильным не смотреть. Потому что даже краем глаза увидев это, было ясно, что всё ужасно, просто ужасно плохо… но радовало то, что дом пуст — никто не сидел по углам в собственной блевотине, как это было летом, чему Сириус уже был благодарен. Нет, не за то, что сохранили родовое поместье в чистоте, а за то, что это не придётся убирать ему. Ибо клиннинг-то, заказанный на шесть вечера, может и придет, но ходить среди вони мало кому бы хотелось. Летних ошибок больше не повторяли… в любом случае, дома было грязно, но, самое важное, что безлюдно. И после целой ночи громкой музыки, от которой у Сириуса в конце концов даже разболелась голова, тишина ощущалась не иначе как рай.              Впрочем, оказавшись на кухне, Сириус понял, что ушли не все…              — И тебе доброе утро, Сохатый, — коротко поднял руку в качестве приветствия Сириус, делая попутно затяг, но затем резко замер на месте, вглядываясь в лицо друга получше… Вздохнул. — Н-да. Понятно. Прошло хреново?              Джеймс поначалу ничего не ответил, а Сириус, привыкший, что из Поттеров надо вытаскивать все клешнями, решил не давить — лишь так же молча прошёл до холодильника, доставая оттуда холодную бутылку воды. Открыл как-то нетерпеливо, начиная в моменте испытывать дикую жажду, да сделал пару больших спешных глотков, слегка жмурясь оттого, насколько сильно холодная жидкость сейчас «обожгла» ему собой всё внутри и более-менее вернула в строй. Даже сигаретный затяг после этого выкрутаса ощущался намного приятнее, отчётливее.              — Да нет, я бы не сказал… — где-то спустя полминуты тишины раздался вроде и поникший, а вроде спокойный, задумчивый голос Джеймса, который заставил Сириуса напрячься сильнее, потому что идей, особенно на хмельную голову, что случилось, у него не было. Ровно как и желания угадывать это. — Я ей вроде, ну… нравлюсь, да, ты понял.              — Тогда почему ты сидишь с лицом похоронного бюро? — хмыкнул Сириус, одновременно с этим доставая из холодильника заранее приготовленную еду, причём нормальную, которую сам делал, чтобы они могли с Мэри поесть, не просаживая себе желудок едой с доставок. Но вот сладкое, которое Мэри ела тоннами, в список «язв» не входило. — Ты будешь что-нибудь?              — Да не, не надо. Я уже поел… — отмахнулся безразлично Джеймс, на что Сириус лишь пожал плечами, решив слова о том, что он понимает, что ни черта друг не ел, оставить при себе. Джеймс все равно как-нибудь приврет, потому что аппетита пропал, толку друг друга мучать? — Да блять… она попросила дать ей время подумать.              Сириус, услышав это, не удержался и закатил глаза, потому что вся эта ситуация лучшего друга с этими странными отношениями начинала уже выводить его из себя. Нет, не тем, что ему нужно помочь Джеймсу — он всегда только «за». Раздражало его то, как, чтобы поговорить, им потребовался аж год, что им было нужно просить друзей придумать план, хотя достаточно было просто позвать друг друга на разговор. Что они кидают друг на друга влюбленные взгляды, а потом выясняется, что кому-то из них нужно «подумать».              Сириус такое не принимал.              Если любите друг друга думать не надо. Вы либо вместе, либо нет. А если вечно «думаете», то и толку тогда задумываться вообще об отношениях?.. может, Сириус брал в штыки, но мнение его по поводу всего этого было именно такое. Он бы никогда не сказал Мэри на её слова о любви, что он «подумает», ровно как и наоборот. А тут вот это…              Нет, Сириус понимал, почему так происходит.              Но принимать никогда не станет.              — М-м, и что на этот раз? — фыркнул тихо, пусть и пытался это узнать в более-менее нейтральной манере, но эмоции внутри брали своё. Достал уже из шкафчиков верхних пачку шоколадных конфет… — Ей нужно уточнить у Нюниуса, подойдёшь ли ты ей? А-то она вечно с ним якшается добровольно, пока ты прыгаешь вокруг.              — Да не в этом делом, придурок… — проворчал недовольно Джеймс, задумчиво глядя в чашку чая перед собой, но затем вздохнул, беря себя в руки. Знал ведь Сириуса с песочницы и давно уже привык, что он может говорить прямо и грубо, но всегда честно, как от него того и просят. — Она собирается поступать в Данию. А я остаюсь в Англии из-за сборной. И мне, и ей, важно, ну, то, чем мы занимаемся… и Лили не видит смысла, что-ли… начинать отношения, которые через год перейдут на «отношения на расстоянии» из-за разных стран. Ну и вот… блять, я вообще не знаю, что с этой хренью делать.              — А я тебе говорил, Сохатый — признайся ты раньше, — уже более сочувственно, немного мягче вздохнул Сириус, окидывая взглядом небольшую кипу еды, которую собрался взять с собой в комнату. Кинул беглый взгляд на подоконник, где стояла декоративная плетёная корзинка, в которой это всё можно пронести… сделал затяг, пожимая плечами и замечая краем глаза, что Джеймс повернулся в его сторону. — Так бы хоть поняли, действительно любите друг друга или нет, чтобы искать какой-то выход. А тут... кисло. Очень. Но, блять… тебе честно сказать?              — Честнее некуда. Размажь мне правду по лицу — уверенно, но уже как-то обречённо протянул Джеймс, а Сириус усмехнулся, попутно всё-таки подходя к поддоннику и беря оттуда корзину.              — Если бы Мэри поступала в другой город, я бы поехал с ней. Просто суть в том… что, когда любите, планы стыкуется. Вы ведь оба хотите быть вместе и всё такое. Вы не жертвуете… вы ищите альтернативу. Что-то такое. Ситуаций много и разбирать каждую — повеситься от горя, — пожал плечами Сириус, в моменте доставая из кармана резинку для волос, которая некогда принадлежала Мэри, и сделал себе невысокий хвост, чтобы волосы не лезли в лицо. — Но если прям так рассматривать… я бы поехал с ней, хотя она, очевидно, стала бы настаивать остаться. Так бы мы и спорили, и в итоге бы поехали вдвоем вообще в какую-нибудь Германию… Сохатый, если любишь — езжай с ней. При условии, что она хочет готова остаться в Англии ради тебя. А там уже и компромисс найдёте.              — Предлагаешь… кому-то из нас бросить будущее карьеру ради любви? — как-то неловко, неуверенно даже почесал затылок Джеймс, задумчиво глядя на пол. — Ради любви… как-то не дело. Мол, читал же, что любовь тебя может броситься, а карьера будет рядом всегда. Во!..              Сириус, услышав такое заявление, не удержался и покосился на друга как на полоумного.              — Не поверишь, карьера так же может рухнуть по-щелчку пальцев, — хмыкнул даже как-то оскорбленно Сириус, начиная аккуратно складывать запасы еды на пару часов в корзинку да продолжая стоять спиной к Джеймсу у столешницы. — Слушай… мы с тобой разного мнения. И в разных ситуациях. Я всегда выберу Мэри. Просто всегда. Потому что ты сам знаешь, для меня любовь — главное. На ней всё строится, да и если я захочу устроить карьеру, Мэри меня только поддержит и от её любви у меня сил больше будет делать то, что надо. Да-да, олений ты дуб, я как инста-гуру стою тут рассуждаю. Но, блять, а как иначе сказать?.. В общем, Сохатый — то, как Лили заминается с ответом… ну, не очень радует. Ты, конечно, можешь попробовать её уговорить годик повстречаться, приглядеться друг к другу ещё, хотя вы и так, блять, уже двенадцать лет в одной школе. Че еще смотреть и думать вы можете — я не знаю… не знаю, предложи ей, короче, повстречаться, хотя бы месяц, а там уже будешь решать. Но это мое мнение, ты делай так, как знаешь…              — Ой, мог этого и не говорить. Я бы и так не стал тебя обвинять, если бы что пошло не так, — проворчал Джеймс, а Сириус не удержался и улыбнулся слабо, невольно задумываясь о том, что… он просто рад. Рад что у него есть Мэри. Такая, какая есть. Живая. Настоящая. Своя. — Ладно… может, ты и прав, но я ещё подумаю, потому что у меня башка трещит по швам после вечеринки… а вы где с Мэри были-то? Никто вас потом не нашёл.              — М-м, да так. Устали и спать легли пораньше, — чересчур спокойно ответил Сириус, сохраняя то же непринуждённое состояние так умело, что Джеймс баз задней мысли поверил ему, изумлённо прошептав, что это удивительно, как они смогли вырубиться с такой музыкой, которую он выключил от греха подальше только семь утра, лишь бы немного поспать. — А где вообще все остальные? Или дома только ты, я и Мэри?              — Блять, вот тут я понятия не имею, потому что проснулся я в углу гостиной, где во-обще никого не было. Хотя вру — я видел Лунатика пятнадцать минут назад курящего на улице, — зевнул слабо Джеймс, а затем нахмурился в непонятках, когда Сириус, взяв с собой самое нужное, развернулся лицом к нему, беря корзинку с белыми лентами в руки. — Э…. это кто тебя так?              Сириус, честно говоря, что имеет виду Джеймс, сначала не понял, потому нахмурился слабо, задавая немой вопрос… а затем ощутил, как лицо слегка защипало в некоторых местах, когда он свёл брови к переносице. Вспомнил — царапины. Которые оставила ему Мэри прямо на лице, по его же желанию… и что ему до жути сейчас понравилось, что улыбнуться даже хотел, вспоминая, как приятно эти царапины, которые не спали даже к утру, были сделаны. Но сдержался, чтобы Джеймс не задавал лишних вопросов, а затем пожал плечами, проходя к столу и не замечая, как тот нахмурено смотрит на пол.       — Кошка поцарапала, — промолвил Сириус, аккуратно доставая из вазы с розами, которая стояла на столе, семь штучек. — На обращайте внимания.              — Эм… — крайне неловко протянул Джеймс, в следующий момент переглядываясь недоуменно с Блэком да кивая следом на пол. — Эта поцарапала?              Вот тут Сириус уже и правда впал в короткий ступор, пытаясь понять, что друг имеет ввиду прежде, чем туда посмотреть. Даже успел подумать, что Мэри, считая, что дома никого нет, вышла к нему сонная в одном одеяле, так как проснулась и его не нашла, потому соскучилась, пошла искать, но… нет ведь. Он бы сразу услышал её шаги. Всегда и везде.              А тут….              В конце концов, Сириус обернулся немного назад, глядя на пол. Да растерялся еще сильнее, видя перед собой уже настоящую кошку… кристально белую такую, но с большими зелеными глазами, которые как-то выжидающе, но задумчиво, смотрят то на него, то на Джеймса.              Кошка милая.              Пушистая такая, которую хочется погладить, словно ты её знал всю жизнь. Да и уличной она тоже не выглядела, а вполне чистой и ухоженной. Просто проблема в том, что кошек, за исключением Мэри этой ночью, у них никогда дома не было.              — Откуда она тут? — слабо хмуря брови, поинтересовался Сириус, на что Джеймс сам пожал плечами, вместе с ним наблюдая за тем, как кошка эта медленно начинает идти вперёд, в их сторону. Наблюдая в тишине, как она аккуратно садится между ними, словно чего-то выжидая, да вновь смотрит и смотрит… что Сириус, если честно, очень улыбнуло мягко, потому что кошка эта напоминала Мэри своим поведением. Что не удержался и присел на корточки, дабы аккуратно погладить гостью по макушке между ушек, невольно вспоминая, как делал то же самое с Мэри ночью… — Красивая… может, заблудилась? Сохатый, ты ей там дай поесть немного, мало ли. И сам поешь, окей? Не хватало еще, чтобы ты из-за своей Эванс потерял аппетит.              — Ой, да поем я. Покормлю, иди уже с глаз моих, — цокнул за закатил глаза Джеймс, в следующий момент поднимаясь со стула, чтобы дойти до холодильника. — Иди уже к Мэри, два вы исчадья, а я покормлю кошку и пойду Римуса поищу. А-то я видел он ночью целовался с каким-то блондином….              Сириус ничего не ответил — лишь кивнул другу да поднялся на ноги напоследок вздернув кошку за нос точь-в-точь, как делал это с Мэри. Улыбнулся невольно, вспоминая, как она сейчас сладко спит, как улыбнётся, получив розы, и что у него есть целый день, чтобы с ней поваляться.. и что про кошку обязательно расскажет, чтобы Мэри тоже могла на неё, такую красавицу, посмотреть.              А кошка лишь мяукнула довольно, но немного издевательски будто, наблюдая за тем, как Сириус с довольной улыбкой скрывается с кухни, чтобы оказаться быстрее возле своей пожизненно-любимой Мэри, да прошла важно до тарелки, куда Джеймс щедро вывалил несколько кусков мяса.              Начала неспешно есть, зная, что Мэри, которая проснулась уже как целую минуту, ещё через две вместе с Сириусом прибежит обратно, чтобы вдвоём её саму потискать да пожмякать влюблённо и восхищённо.              И, самое главное — вместе.              Как и всегда.              Ведь, так гласили «Хроники Астреи».