Вытащи меня из этого кошмара...

             Если говорить честно, Изуку не думал что наведет столько шумихи своим исчезновением. Серьезно, кому хоть когда-то было до него дело?       Но как оказалось, исчезновение ученика ЮЭЙ было довольно серьезным делом. Пока не менее, так это описал Айзава сэнсэй. И по его же словам, они сегодня же после окончания занятий пойдут к Цукаучи в участок, что составить что-то по типу протокола. Так объяснил сэнсэй. И как бы ему не хотелось идти, это нужно что бы не наводить ещё больше подозрений.       Поэтому сейчас Изуку сидит в учительской вместе с Ямадой сэнсэем и ждет пока придет Айзава сэнсэй. И Изуку был благодарен тому, что сидит здесь именно с Ямадой а не со Всемогущим. О Боже, ему даже страшно представлять что бы с ним сделал тот человек, если бы увидел его сейчас.       Шота должен вернутся в течение десяти минут, и в течение этого времени Хизаши будет наблюдать за проблемным ребёнком. И будем честными, ему как и остальным было интересно что случилось с ребенком. Он знал что ребенок не говорит ничего о случившемся, убеждая всех что он просто был на восстановление у друга. Но это ведь не полная версия, не так ли? А та ли эта версия вообще? — И что ж тебе на месте не сидиться, ребенок? — Ямада печально посмотрел на мальчишку, но все же улыбнулся ему. Отвратительно.       Подросток, не ожидающий того что с ним кто-то заговорит, сначала с секунды смотрел на учителя и после лишь пожал плечами. Он наверное расстроил всех. Теперь и Сущий Мик не будет давать ему поблажек в учебе и героизме?       Изуку начал постепенно погружаться в дурные мысли, вылезая из них только тогда, когда учитель вновь пытался заговорить. Но без толку, ведь мальчик не стремился развить темы и хотя бы немного развёрнуто отвечать ему. До этого он не был таким. Хизаши стало тревожно..       Спустя назначенный срок вернулся Айзава и забрал мальчика с собой. Блондин лишь долго смотрел им в след после чего и сам ушёл по своим делам. Возможно,ему тоже стоит присматривать за ребенком. Ему не понравилось когда Мидория так не искрени улыбался, вообще не смотря на него.

***

      И так, Айзава забрал ребенка и теперь они идут в полицейский участок. Точнее их забирает детектив и они все вместе едут в участок.       Интервью они проведут уже там. Официальное расследование они не начинали, поэтому допросом это назвать было нельзя. И запереть Изуку в полицейском участке тоже.       Но поинтересоваться состоянием ребенка они могли. И спросить его о исцелении тоже. И причуда Намаосы в этом деле очень кстати. Да и если бы кто-то другой "допрашивал" Мидорию, ведь это даже не было каким-либо делом и знали об этом далеко не все, было бы странно.       И когда они наконец прибыли в участок все трое мужчин завалились в кабинет детектива. Айзава сел на диван вместе с самим Намаосой, пока Изуку сел на кресло стоящее на против них. Все что их разделяло, это стол стоящий в центре, на котором и лежали бумаги с разными делами, не считая пыюары листов о самом Изуку Мидории. — И так, давайте начнем? — спросил владелец кабинета, беря в руки диктофон. Он посмотрел на двух других людей и дождавшись одобрительной реакции продолжил, начиная записывать их диалог. — Цукацчи Намаоса, ведущий детектив и проводящий интервью. — Айзава Шота, классный руководитель ребенка и понятой. — Мидория Изуку, ученик Айзавы Шоты и дающий интервью. — Хорошо, сколько тебе лет Изуку? — Пятнадцать — правда — Хороший. Правда ли ты находился на лечении у своего "друга"? — Да. — правда — Хороший. Есть ли у твоего друга исцеляющаяя причуда? — Д-да. — правда — Хороший.. Можешь ли ты назвать адреса и имя своего друга? — А разве это не конфенденцальная информация? — от вопроса детектива, у Изуку по спине побежали мурашки. Ему нельзя раскрывать их. — Да.. Это и вправду так. — Цукаучи не очень хотел отвечать на этот вопрос. Неужели мальчик не хочет говорить с кем он был? Странно. — В таком случае я могу не отвечать? — Да, ты можешь не отвечать. Но не мог бы ты рассказать? Пожалуйста Изуку. — Простите детектив Цукаучи, мне правда жаль но нет. — Проблемный ребенок.. Пожалуйста расскажи нам? Мы правда волнуемся и хотим знать. — вмешался Айзава. — Верно, Изуку нам бы хотелось знать где ты был. Это все ради тебя. Поэтому ответь Изуку, ты должен.       Ну вот началось. Они давят на него. Ну почему именно он? Он не хочет говорить им о своих друзьях, так почему они не отстают? Почему давят на жалость? Почему не хотят понять что Изуку не хочет отвечать на этот вопрос? Что это за забота такая? Он им ничего не должен! Это уже перешло границы интервью. Теперь это явно допрос. — Простите но нет. Вы говорили что это просто интервью. Но то что вы сейчас говорите - Это допрос. Я не обязан вам отвечать. Если это все, то могу я идти?       Двое мужчин тяжело вздохнули. Взгляд Айзавы кричал о том, что он не хотел отпускать ребенка. А Цукаучи просто не мог его здесь оставить, ведь Изуку не подозреваемый. Как бы им не хотелось узнать хотя бы немного больше, они не могли. — Да.. ты прав. Можешь быть свободен. — выждав паузу сказал детектив. Он позднем диктофон ближе к губам и продолжил — интервью окончено. Ведущий детектив Цукаучи Намаоса, закончил опрос. — Классный руководитель Изуку Мидории, Айзава Шота. — Мидория Изуку, ученик Айзавы Шоты, дающий интервью. — подросток подождал пока детектив отключит диктофон и отпустит его. Затем он сразу же удалился, не дослушав Айзаву. Он наконец может уйти домой.       Изуку знал о чем хотел сказать Шота, но не хотел слушать. Переселение в общежитие. Он все равно пока не может этого сделать, Инко ещё не дала согласия на это. И с одной стороны это хорошо, ведь ему и ей больше не придется терпеть друг друга, но с другой стороны ему будет сложнее выходить из общежития и обрабатывать раны не связанные с уроками.       Он уже скучает по бару. Он скучает по всем его жителям. Он скучает по Даби.. Если бы он не выплакал бы все слезы раньше, то сейчас бы заплакал. Но он не должен плакать. Герой не плачет. А Герой ли он вообще?       Позже ему нужно будет купить новый телефон. Да, желательно не отслеживаемый. Идя домой Изуку не думал ни о чем. Ему не хотелось ни есть ни пить ни спать. Ему не хотелось даже существовать. От суицида его удерживали только его обязанности. Он должен, обязан, стать героем. Через силу и боль, но обязан. У него нет выбора. А от выстрела в голову удерживало не отсутствие карабина или пистолета. При желании найти можно всё. Он не боялся смерти, для него это стало что-то далеким...