Линза

      Аня перестала носить очки в тринадцать лет. Дужки натирали за ушами, прозрачные носоупоры от продолжительного ношения оставляли овальные синячки на носу, а глаза из-за толстых стекол выглядели по-глупому маленькими — в конце концов, сильно ли много нужно эстетических причин, чтобы сменить метод коррекции? Пара непродолжительных консультаций, подбор диоптрий и заветная коробочка уже у нее в руках, волнительно-наивно сдавленная пальцами. В глазах покоятся два голубоватых кораблика, позволяющие четко разглядеть каждый листик на дереве, в сердце лопочет истинная юношеская радость. Как камень с плеч.       Она хорошо знает, что с такими предметами, как линзы, обращаться следует очень бережно, в первую очередь во имя своей безопасности и личной гигиены. Пока ждала своей очереди в кабинет, внимательно изучила каждый выцветший плакат в больничном коридоре, отчаянно призывавший тщательно (пять минут по таймеру!) мыть руки перед контактом пальца с линзой и обязательно снимать избавления от мутных картин перед сном; врачебное дело и все с ним связанное сильно интересовали Аню с детства. Однако немудрено забыть прополоскать рот ядовитого цвета жидкостью и смыть косметику на ночь, когда голова забита волнениями, еще проще не вспомнить про выпуклые капельки, покоящиеся на роговице без всякого раздражения. Какой позор — столько раз сорваться с поступления, какой ужас — устроиться в прогнившую до последнего сотрудника компанию по доставке грузов.       Сухой кератоконъюктивит — такие пугающие слова знает провалившая восемь раз подряд в доступный колледж с медицинским уклоном рядом с домом Аня. Синдром сухого глаза, если говорить проще, человеческим языком, а не на сухом медицинском наречии; слезотечение, жжение, зуд, покраснение и прочие прелести неправильной гигиены, вернее, полного ее игнорирования. Исходя из названия, одноразовые линзы принято безжалостно смазывать по касательной прочь с роговицы и отправлять в последний путь в слив раковины, ровно как и избавляться от бритв с единственным косым лезвием или зубных щеток с таким количеством волосков, какое легко можно пересчитать, ни разу не сбившись. Аня давно перестала прислушиваться к скромным брошюрам из офсетной бумаги. Джим приучил экономить.       Не такой уж он плохой парень, убеждает она себя, разглядывая зачатки воспаления в уголках слезных каналов. Просто детство у него выдалось тяжелое, бедное, и потом тоже было не легче, сам рассказывал, нет причины не верить, когда истории о поехавшей мамаше, пропавшем отце и выживании на улице проговариваются с таким тяжелым, траурным видом. Ей не за что его осуждать: такой же неудачник, как и она сама. Страдалец без нимба; прижать к груди и пригреть.       Если носить линзы слишком долго, чувствительность глазного озерца неизбежно снизится, как бы ты ни старался следовать прописанной тебе умным врачом инструкции. Но Ане ощутимо больно оттягивать веко ногтем, не говоря о том, чтобы одарить покрасневший белок каплями. Джимми действительно был хорошим. Джентльмен, рыцарь, запертый в неухоженном, уставшем теле. Пони Экспресс, будучи компаний аскетично-жестоких взглядов, скупится на грузчиков и вынуждает экипаж самостоятельно заносить бесчисленные грузы в багажный отсек. Из-за этого, должно быть, женщинам работать там не рекомендуется. Ее позвоночник не успел полноценно ощутить болезненного веса, прежде чем он выдернул из ее рук тяжеленную коробку с грузом, даже не моргнув. Бахвальство заплывшей мускулатурой вкупе с раздражительностью от промедления или сияющее, елейное благородство — до сих пор неясно.       Он лениво, напоказ неохотно старался для нее, и они в конце концов необратимо сблизились. Диогенова бочка, а не квартира, собачья конура из гнилых досок. Перед первым настоящим свиданием у него дома (а не неловкими посиделками в придорожном кафе) он лишь бессильно развел руками, мол, правда старался убраться, строго не суди. Верно, посуда вымыта, должно быть, впервые за недели, — в решетке смыва застряли заплесневелые ошметки еды, — постель кое-как убрана, а к ногам не липнет пыль. Помыл голову. Даже щетину сбрил. Свежий шрам под губой не умаляет старания. Впитавшуюся в обои грязь ему вымыть не удалось, но скромная посиделка плечом к плечу с банкой пива в руке под идиотскую комедию, бесконечно прерываемую рекламными вставками, удалась. Дешево и сердито.       Аня перестает терзать свои глаза и позволяет опухшему веку вернуться на место. Ее лицо преображает испуганная гримаса — а что, если все забытые линзы уплыли в то темное пространство за глазом? Скопились, слиплись, давят на глазное яблоко, вот-вот ослепят ее с концом. Недаром ипохондрия издавна считалась элитной болезнью для студентов медицинских направлений. Превозмогая жжение, она снова оттягивает тонкую кожицу, панически высматривая округлую голубую кайму. Эдакое самокопание, живая метафора.       Минимизация усилий и синдром заниженных ожиданий — даже такие слова Ане известны, курсы психологической помощи и подписка на модный женский журнал заставили встретиться с проблемой лицом к лицу. Поддерживал бы Джимми планку, не было бы к нему никаких претензий, но видя, что его принимают со всеми его задвигами, он расслабился окончательно и позволил гнили всплыть. Скромная квартирка сначала наполнилась грязью, а потом сдавленными стонами. Первая и последняя близость, неизбежно вызвавшая взаимное отторжение и страх.       Линзы, в конце концов, очень редко застревают в ретробульбарном пространстве. Чаще всего они комкаются, складываются пополам, сжимаются и рвутся, и раздраженный глаз рано или поздно сам их выплевывает. И собственное тело не позволяет ей никакого своеволия, не дает решить, когда она будет видеть четкую картинку, а когда нет. Нельзя пускать все на самотек, особенно когда речь идет о собственном здоровье — если она все еще хочет стать настоящей медсестрой, стоит в первую очередь позаботиться о себе.       Перешагивая с трапа на борт старенького космического судна, Аня обещает себе, что по возвращении снова перейдет на очки.