Неожиданная встреча

Войд спокойно гулял по ночным улицам рядом с судом. Холодный ветер дул ему в лицо, пока вдруг с неба со звуком раската молнии около входа в ударила синяя молния. Войд стояла пару секунд в шоке от того, что рядом с ней ударила молния. И когда молния исчезла, на месте удара, лежа на асфальте, появился стройный мужчина с светло-голубой кожей, которые плавно переливались в синий цвет на ладонях, с голубыми и короткими волосами. Он был одет в длинную рубашку с высоким воротником, короткими рукавами, закрывающие плечи, в ярко-голубую и синюю полоску. Также на нем темно-синие брюки, а ремень был согнут на его талии. Его туфли черного были слегка мокрыми от дождя, а его необычный посох в его полный рост синего цвета с чем-то магическим и счечащимся на конце, лежал рядом с ним. Он был в отключке. С первого взгляда на него сразу же понял Войд. Думая, что с ним дальше делать, погода только ухудшалась, и по итогу Войд решил взять его с собой в суд и разобраться с этим всем позже. Зайдя в свою небольшую комнату и положив на кровать голубого незнакомца, Войд долго сверлил его своим взглядом или пустотой... или всем сразу, долго смотрел на этого странного парня, пока тот не начал шевелиться и просыпаться. Не совсем человек в голубом медленно и тяжело открыл свои глаза, и первое, что он увидел, это пустоту в лице Войда. Тот в свою очередь ждал, пока таинственный незнакомец представится, а он просто непонимающе смотрел в пустоту и не понимал, что происходит. Если бы в этот момент кто-то зашел бы в комнату, этот человек мог бы подумать, что происходит какой-то хоррор или что-то типа такого. Представьте себе, что вы заходите в комнату, и первое, что вы замечаете, это комнату с приглушённым светом, а потом вы видите, что на кровати сидит какой-то парень полностью в голубых оттенках, а над ним стоит стоит существо с пустой вместо лица и желтыми тенями, которые похожи на живые стрелки. Кхм-кхм... Что-то мы немного отошли от темы... На чем мы остановились? Ах да. Первым, кто нарушил тишину, был Войд. — И... Кто вы такой? После недолгого молчания и пристальных взглядов незнакомец ответил. — Менесс... или Голубой луч, мне без разницы... Его голос был моротоным и тяжёлым. Войда немного удивила то что стройным и на внешность выглядит молодо, у него такой противоположный внешности голос. Тишина повисла плотным туманом. Менесс сидел на кровати, тяжело дыша, глаза постепенно привыкали к тусклому свету. Дождь за окном звучал, как дыхание самого города — ровное, бесконечное. Войд стоял у стены, неподвижный, будто сам был частью этой тьмы. Лицо-пустота отражало только слабое, желтоватое сияние его «глаз». — Голубой луч, — повторил он почти шёпотом — Интересное имя. — Не имя. Остаток, — ответил Менесс, опустив взгляд. Слова давались ему трудно. В голосе — усталость, словно он прожил слишком много и больше не ждал ничего. Войд не двигался, но напряжение между ними чувствовалось физически, будто воздух дрожал. — Остаток чего? — спросил он. Менесс посмотрел прямо на него. — Света... — произнёс он тихо, и от этого слова в комнате стало холоднее. Войд приблизился медленно, почти не издавая звуков. — Ты упал с неба. Из света. И остался жив. — Это спорно — Менесс чуть усмехнулся. — Возможно, я просто не умею умирать правильно. Молчание снова накрыло их. Дождь усилился, за стенами и небольшими щелеми в которые только совсем недавно поставили стекло что бы смотреть на окружение спавна сверкнула молния, и на мгновение комната осветилась так, что голубая кожа Менесса сияла, будто отражая шторм. Войд стоял совсем близко теперь. Он не знал, почему не отходит. Что-то в этом существе тянуло его — не разумом, не волей, а чем-то глубже, опаснее. — Ты чувствуешь это? — спросил Менесс неожиданно. — Что именно? — Когда смотришь на меня. Воздух будто становится гуще. Войд не ответил. Он и сам ощущал это — как тихое давление, как будто границы между ними стирались, оставляя только тепло, тревогу и страх. Менесс поднял руку, не касаясь — всего лишь приблизив пальцы к пустоте, где должно было быть лицо Войда. — Странно… я вижу не пустоту. Я вижу отражение. Войд чуть отпрянул. — Не смотри туда. — Почему? — Потому что можешь увидеть то, что не должен. Молния ударила снова, осветив их силуэты — два противоположных цвета, сливающихся на мгновение. Тишина затянулась. Потом Войд тихо сказал: — Тебе нужен отдых. — А тебе — ответы, — прошептал Менесс. — Но боюсь, они тебе не понравятся. Он лёг обратно, не отводя взгляда. Войд стоял над ним ещё какое-то время, не двигаясь, пока дождь стучал по стеклу. Внутри него боролись любопытство, страх и что-то тёмное, тихое — то самое притяжение, от которого невозможно избавиться. (пару часов спустя) Комната погрузилась в полумрак. За окном всё ещё шёл дождь — не бурно, но настойчиво, будто не хотел прекращаться. Лужи застыли в бледных отблесках фонаря, и редкие вспышки молний освещали стены короткими, режущими свет полосами. Войд не спал. Он сидел на краю кровати, глядя в пустоту — привычное состояние, но сегодня оно казалось иначе… наполненным. За его спиной, на подушке, лежал Менесс. Тот спал неспокойно. Дышал глубоко, но иногда шевелился, брови сжимались, губы едва заметно двигались. И когда очередная вспышка света скользнула по его лицу, Войд заметил, как по коже прошёл слабый отблеск — будто вены на мгновение засияли изнутри, тонким голубым светом. Он не мог отвести взгляда. Войд всегда был существом, привыкшим к безмолвию. Его редко интересовали люди, чувства, даже страх. Но сейчас — впервые за долгое время — внутри него возникло странное чувство… будто тьма внутри стала реагировать на чей-то свет. Менесс тихо шевельнулся и что-то прошептал. Слова были едва слышны, но Войд уловил их. — Не… оставляй. Он замер. Молния ударила где-то далеко, и её свет выхватил из тени лицо Менесса. На нём не было покоя — будто он боролся с чем-то невидимым даже во сне. Войд хотел встать, уйти — слишком близко, слишком непонятно. Но остался. Он медленно опустился на колени рядом с кроватью, прислушиваясь к дыханию. Менесс снова что-то прошептал — но теперь это было не слово, а просто тихий, сорванный вздох. Рука Войда непроизвольно потянулась вперёд. Он не коснулся — только остановил ладонь в воздухе, на расстоянии нескольких сантиметров от его кожи. И почувствовал… тепло. Неправдоподобное, живое тепло. Как будто кто-то изнутри касался его в ответ. Он замер, не дыша, не отводя руки. Тьма вокруг будто сжалась, сделав воздух плотнее. Войд отдёрнул руку — слишком резко. Ему показалось, что в тот же миг Менесс едва заметно улыбнулся во сне, будто ощутил прикосновение. И снова стало тихо. Только дождь, дыхание, и то странное, неразгаданное ощущение, что в этой комнате теперь есть нечто большее, чем просто два чужих существа. Что-то живое. Что-то, что не должно было возникнуть… но всё-таки возникло. (Пару минут спустя) Дождь ещё стучал по стеклу, но теперь ритм был медленным, монотонным, словно мир вокруг пытался успокоить то, что кипело внутри комнаты. Менесс лежал на кровати, плечи слегка напряжены. Глаза — голубые и ясные — медленно раскрылись. Он посмотрел на Войда, который сидел в тени, неподвижный, словно высеченный из самой темноты. — Твоя пустота… она странная, — пробормотал Менесс, голос тихий, но резкий, будто ножом скользнуло по стене. — А твой свет… слишком яркий для этого мира, — ответил Войд ровно. Тон был холодный, но в нём сквозила внутренняя искра, которая делала слова почти болезненными. Менесс слегка улыбнулся, но в этой улыбке скрывалась и насмешка, и раздражение: — Значит, мы оба чужие. Отлично. — Чужие? — Войд поднял голову, и тьма в его лице будто усилилась. — Я бы сказал, мы слишком похожи, чтобы быть чужими. Они смотрели друг на друга так долго, что звук дождя стал фоном, почти незаметным. В этой комнате было напряжение, которое нельзя было описать одним словом. Притяжение, холод, опасность — всё переплеталось, и оба знали: никто из них не собирается делать первый шаг, который ослабит власть над другим. — Ты играешь со мной, — тихо сказал Менесс, опуская взгляд. — Я вижу это. — А ты думаешь, я не вижу, как ты пытаешься держать меня на расстоянии? — Войд чуть наклонился, и его голос звучал мягче, но острее. — Ты думаешь, что контролируешь ситуацию? Менесс вздохнул и улыбнулся снова, но на этот раз улыбка была почти горькой: — Контроль — это иллюзия, Войд. Мы оба это знаем. И вдруг, без слова, они замолчали. Слова больше не нужны были — воздух между ними был плотным, словно перед грозой. Менесс слегка сдвинулся на кровати, почти инстинктивно, и Войд заметил, как едва заметно их тени коснулись друг друга на полу. Мгновение длилось вечность. Ни один из них не отводил взгляда. — Ты опасный, — прошептал Менесс, едва слышно. — А ты… идиот... — ответил Войд, и в его словах звучало предупреждение. Они оба понимали: никто не будет сдаваться. Ни один не признается, что их притягивает друг к другу. Ни один не уйдёт. Но каждый ощущал это скрытое напряжение, боль и странную зависимость. В комнате тёмной, дождливой, с тяжёлым воздухом, пропитанным ожиданием. (Утром) День был серым. Свет пробивался через облака, но не согревал. Комната пахла сыростью и чем-то ещё — остатком ночи, тишиной, где слишком много было несказанного. Войд стоял у окна, не двигаясь. Дождь больше не шёл, но капли всё ещё скатывались по стеклу, отражая его смутный силуэт. За его спиной тихо шуршала ткань — Менесс медленно поднялся с кровати. Молчание между ними стало плотнее, чем воздух. Слова не нужны были: и без них всё чувствовалось. Менесс подошёл ближе, остановился рядом. Он выглядел спокойно, но в его взгляде — тревога, или сожаление, или оба сразу. — Ты снова уходишь в себя, — сказал он тихо. — А ты снова читаешь то, что не предназначено тебе, — ответил Войд, не поворачиваясь. Несколько секунд — тишина. Потом Менесс чуть усмехнулся, едва заметно. — Значит, теперь есть вещи, которые мне не предназначены. Интересно. Войд повернул голову. Их взгляды встретились. Он не ответил. Только в уголке пустоты мелькнул отблеск — то ли свет, то ли тень. Всё между ними было слишком близко, чтобы назвать дружбой, и слишком запутано, чтобы назвать любовью. Они оба это знали. Менесс сделал шаг, почти вплотную. Воздух между ними дрогнул — то же самое ощущение, что и тогда: будто кто-то коснулся изнутри, оставив след, который не смыть. — Мы можем сделать вид, что ничего не было, — сказал он тихо. — Но это не сработает, Войд. Тот молчал. Молния мелькнула где-то далеко, и её отражение скользнуло по стеклу, выхватывая их силуэты: один — из света, другой — из тьмы. Менесс посмотрел вниз. — Ты ведь чувствуешь это тоже. Просто не хочешь признать. Войд тихо выдохнул. Всё, что он хотел сказать, растворилось в воздухе — как будто слова не выдерживали веса происходящего. Он протянул руку — не касаясь, просто позволяя пальцам пройти через тонкую грань между светом и тенью. Менесс не отстранился. Тишина снова стала их общей речью. Там, где не нужны были объяснения. Только взгляд, дыхание и нечто невидимое, что связывало их крепче, чем любые обещания.