Свеча

В комнате, на письменном столе, что стоял боком к кровати, но не окну, зашторенному короткими занавесками, тихо горела тонкая высокая свеча, заливая окружение мягким тëплым светом. Он сидел на низком изножье ложа, сконфуженно разглядывая свои вытянутые босые ноги на холодном полу. Их хотелось поджать под себя или спрятать под пледом, в попытках согреть и не чувствовать шершавое дерево под пятками. Послышалось как ветер колыхнул лëгкие шторы, заколыхал металлические люверсы на карнизе и провëл поперёк его спины ледяными ногтями, доставая до мягкой кожи через тонкую рубаху. Эграссель передëрнул плечами и золотые волосы закрыли обзор сильнее, чем было до этого. Но его волновало лишь тянущееся ожидание. От него сосало под ложечкой, колотилось сердце, а под ним теснилось расползалось ниже жгучее чувство, стремительно нарастая. Чья-то рука с еле-тëплыми пальцами коснулась его щеки, провела вверх к виску, собрала непослушные пряди и завела их за ухо. Эльф медленно поднял взгляд на человека перед собой. От таких же босых ног, двух светлых лямок-подтяжек, без надобности висящих на поясе, до вьющихся коротких волос и загорелого лица. Тот сжимает губы до побеления, отводит взгляд куда-то на простынь. Без очков Эграссель видел его только перед сном, когда в бессонные ночи Лололошка, будто чувствуя их, приходил, а в последнее время даже без повода и приглашений навещал и оставался на ночь. И сейчас он был без них. Слишком обнажëнный даже в одежде без очков на носу. Лололошка щурил и без того узкие чëрные глаза. Сделал шаг вперёд. Пытался собраться с мыслями, от чего-то мешкался, пока взгляд напротив его прожигал насквозь. Эграссель не выдержал паузы, схватил его за воротник и притянул к себе. Слишком резко прижался к чужим жёстким от напряжения губам. Щеку обжгло тëплое дыхание, а почти сразу за ним Лололошка грубовато оттолкнул его. Мягкий матрац смягчает быстрое приземление на спину, голова на пару сантиметров подпрыгивает, некрасиво растрепав волосы по кровати. С его губ невольно сорвалось возмущëнное «эй!». Но Эграссель замирает в той нелепой позе, в которой упал, когда над ним навис Лололошка. Сел чуть ниже его талии, согнув ноги в коленях, наклонился, поцеловал в лоб, веко, щëку. Мягко, почти невесомо, с таким трепетом, что он не мог вздохнуть в эти моменты. Чужие губы оставляли горячие следы и казалось из груди эльфа вот-вот выпрыгнет сердце. Он отлепил руку от простыни и нашëл ею плечо Лололошки, провëл вверх по пульсирующей шее, прижал свою ладонь к его щеке, так прося не спускаться ниже. Пальцами огладил щеку, линии мелких шрамов. Заглянул в глаза. В их глубокий чарующий цвет, который под очками и в тени были антрацитово чëрными. Эльф не мог перестать улыбаться, даже вновь целуя губы Лололошки, проводя свободной рукой по изогнутой спине. Эграссель тихо вздыхал прямо в чужие губы, когда нужно было глотнуть воздуха. Как долго они так голодно жались друг к другу никто не считал, пока человек не полез к пуговицам на зелëной рубашке партнёра. Оголил часто вздымающуюся грудь, раскидывая края одежды, как занавес, и принял вновь горизонтальное положение. Эграссель медленно скользнул пальцами вверх по бëдрам Лололошки, когда тот, раскрасневшись сильнее, одним движением руки убрал непослушные пряди с лица назад. Пальцы потянулись к бляшке, ниже которой заметно натянулась ткань. Терпеть никто их них больше не желал, а потому движения порой выходили слишком несдержанными и рваными. А Лололошка как специально только наблюдал, кусая губы. — Ло… — протянул Эграссель открывая, всего на миг прикрытые глаза. Мир вокруг резко разбавился чëрным батиком. Погасла, невесь от куда взявшаяся на столе, свеча, окно было открыто настежь, а на его тазу никто не сидел. Тело в ночной рубашке прикрывала светлая простынь, а выше щиколоток она почему-то замялась и ночная прохлада морозила ноги. Рядом еле слышно и размеренно сопел Лололошка и как всегда спал на спине, отвернув голову в другую сторону от него. Обычно в такой позе храпят, но при его чутком сне, он быстрее бы проснулся от сверчков под окном. Эльф не сразу заметил, что собственную ладонь слабо обнимали чужие пальцы. И тогда можно было бы смутиться от такого милого жеста, а не от эротического сна. Только вот нега ночных грëз прошла, а неприятная тянущая боль внизу нет. Нужно было сейчас подниматься и уйти ненадолго в уединëнное место, после чего Эграссель не сможет уснуть от всепожирающего стыда. Не успел он оторвать от подушки голову, как другой очень тихий и скрипучий ото сна голос заставил невольно вздрогнуть. — Ты чего? — Спи, спи. Мне... отойти нужно. Кучерявая голова упала на подушку, а Эграссель тихо покинул комнату, поворачивая в голове минувший сон.