Завтра

Город жил своей привычной жизнью: гул машин, запах кофе с булочками из ближайшей лавки, уличный шум, и ни малейшего намёка на то, что в этой обыденности ходят двое людей, которых мир привык видеть в броне, с оружием и позывными вместо имён. Саймон Райли — или просто Гоуст — шёл по тротуару, как человек, знающий цену каждому шагу. Без привычной экипировки, но всё равно напряжённый, будто где-то за углом прячется снайпер. Пальто, маска, очки — обычным прохожим казалось, что это очередной чудак, но Джонни МакТавиш, известный в узких кругах как Соуп, знал лучше. Он плёлся рядом, гремя пакетами из магазина. Один — с продуктами, другой — с бутылкой виски, которая звонко отзывалась на каждый неловкий шаг. — Слушай, Гоуст, — начал Соуп, запыхавшись, — а ты когда-нибудь думал, что мы с тобой, в принципе, можем выглядеть как нормальные люди? Гоуст повернул голову, и даже сквозь маску Соуп ощутил его немой взгляд. — Нет. — Я серьёзно, — не унимался Джонни. — Смотри: я - с сумками, ты - в чёрном, как бедствие. Люди, наверное, думают, что мы или грабители, или идём сниматься в дешёвом боевике. — Или что ты снова потерял пропуск, — сухо заметил Гоуст. Соуп фыркнул, но улыбнулся. — Один раз! Один раз я его потерял. — В Афганистане. — Ну, да! Бывает! Песок, жара… — И десять часов поисков. Джонни тяжело вздохнул и, подняв глаза к небу, закатил их. — Знаешь, ты умеешь испортить любую прогулку. — Я не просил гулять. — Да ты вообще ничего не просишь! — театрально всплеснул руками Соуп, чуть не выронив пакет. — Я сказал: «Пойдём за продуктами». Ты пожал плечами, как будто я предложил ограбить банк. — Почти одно и то же, если учесть твой список покупок. Соуп рассмеялся, и этот звук, звонкий и тёплый, прорезал прохладный утренний воздух. — Ну, извини, что я люблю вкусно поесть! — Он ткнул пальцем в один из пакетов. — Там только самое необходимое: яйца, бекон, виски, и— — и шесть пачек батончиков, — перебил Гоуст. — Энергетических! Это важно для баланса. — Для баланса чего? — Настроения, — с серьёзным видом сказал Джонни. Гоуст не ответил, но угол его глаз под маской едва заметно дрогнул — почти, почти улыбка. Они свернули на боковую улицу, где людей было меньше. Соуп немного отстал, вытащил телефон и что-то быстро набрал. Гоуст остановился, обернулся. — Ты опять кому-то пишешь? — Фото тебе отправил, — весело сказал Джонни. — Мы тут такие колоритные, грех не запечатлеть. Гоуст нахмурился. — Если хоть где-то это появится - я тебя закопаю. — В виски? — прищурился Соуп. — В песок. — Боже, ты скучный, — простонал тот. — Я хоть раз хотел просто походить с напарником, как нормальные люди, а не как два призрака с миссией «купить молоко и не убить друг друга». — Ты слишком говорлив для нормального человека. — А ты слишком молчалив для живого. Они шли дальше, в тишине, нарушаемой лишь шагами и лёгким звоном бутылки в пакете. Соуп изредка поглядывал на Гоуста — не потому что хотел что-то сказать, а просто чтобы убедиться, что тот рядом. С ним всегда так: можно идти молча, но само присутствие — уже ответ. — Эй, — внезапно сказал Соуп. — А ты вообще когда-нибудь опаздывал? — Нет. — Совсем? Ни разу? — Нет. — Даже когда был… ну, обычным? — Я никогда не был обычным. Джонни рассмеялся снова, но в этот раз мягче, как будто боялся спугнуть редкое признание. — Вот это да. Скромность - твоя худшая черта. Гоуст лишь пожал плечами и пошёл дальше. Они добрались до квартиры без происшествий — что, учитывая их историю, уже можно было считать чудом. Соуп первым распахнул дверь и, сбросив ботинки, загремел на кухню. — Ладно, у нас есть яйца, бекон и целая бутылка виски. Завтрак чемпионов! — объявил он. — И смерть печени, — добавил Гоуст, вешая куртку. — О, не будь занудой. — Я реалист. — Ну, реалисту тоже не помешает немного холестерина. Гоуст подошёл ближе, облокотился на косяк двери и наблюдал, как Джонни ловко раскладывает продукты, напевая себе под нос какую-то шотландскую мелодию. Пахло кофе, сковородкой и чем-то ещё – тем, что нельзя назвать словами, но что неизменно появлялось там, где был Соп. — Чего смотришь? — вдруг обернулся он, с приподнятой бровью. — Проверяю, не поджёг ли ты кухню. — О, спасибо за доверие! — возмутился Джонни, но улыбка выдала его. — Между прочим, в прошлый раз загорелся тостер, а не я. — Он не загорается сам по себе. — Это спорно. Несколько минут они работали в тишине. Только потрескивание бекона и звуки ножа, стукающего о разделочную доску. Потом Соуп осторожно сказал: — Знаешь, не так уж и плохо иногда… просто быть. Без миссий, без взрывов, без прицела у виска. Гоуст не ответил сразу. Его взгляд скользнул по комнате — простая кухня, утренний свет через окно, шум чайника. Всё это казалось таким чужим, что даже уют вызывал тревогу. — Временно, — наконец произнёс он. — Что? — Это всё. Мы же не умеем иначе. Соуп тихо усмехнулся, поставил чашку на стол и сел напротив. — Может, когда-нибудь научимся. Он говорил просто, но в его голосе слышалось больше, чем в словах. Гоуст встретил его взгляд — и понял, что спорить бессмысленно. Потому что, возможно, именно благодаря таким, как Соуп, мир вокруг них всё ещё имел вкус. — Ешь, пока горячее, — сказал Джонни. — И не вздумай снова надеть перчатки. Это, брат, не по уставу домашнего завтрака. Гоуст тихо выдохнул, опустился на стул и снял перчатки. Его руки — крепкие, со шрамами, но живые — выглядели странно уместно рядом с кружкой и тарелкой. Соуп довольно кивнул. — Вот видишь. Прогресс. — И что дальше? — спросил Гоуст, наливая себе кофе. — А дальше… мы просто поедим. Без радиопереговоров и взрывов. Он улыбнулся, и Гоуст позволил себе едва заметную тень улыбки в ответ — ту, которую никто, кроме Джонни, никогда не видел. И в этом утре, между запахом кофе и звоном посуды, было что-то похожее на мир. Пусть ненадолго.

***

Вечер тихо опустился на город, и квартира, где утром пахло кофе и беконом, теперь дышала теплом и тишиной. За окном моросил дождь, редкие капли стучали по стеклу, и где-то вдалеке гудел проезжающий автобус. Гоуст сидел у окна, не снимая маски. На коленях лежала раскрытая книга — та самая, которую он читал уже несколько дней, но дальше пятнадцатой страницы почему-то не продвинулся. Соуп ворвался в комнату, как всегда — с энергией, которой хватило бы на целый отряд. Он держал в руках кружку с чем-то подозрительно ароматным. — Эй, ты жив? — спросил он, усаживаясь на диван. — А то я уже думал, что ты там прирос к окну. — Проверяю, не следят ли за нами, — ответил Гоуст, не поднимая взгляда. — Да кому мы нужны в отгуле, а? — Соуп отпил из кружки и довольно заурчал. — Хотя... если это соседи снизу, то да. Им не понравилось, когда ты чихнул в прошлый раз. — Это был не я. — А кто же? — хитро прищурился Джонни. — Кот. — У нас нет кота. — Вот именно. Соуп расхохотался и едва не расплескал напиток. — Ладно, ладно. Признаю, ты сегодня в ударе. Может, потому что я накормил тебя утром? — Или отравил. Ещё не решил. — Прямо как старая супружеская пара, — пробормотал Джонни себе под нос, но достаточно громко, чтобы Гоуст услышал. Тот перевёл на него взгляд, и хотя лицо было скрыто, Соуп безошибочно почувствовал — этот взгляд можно было бы назвать «предупреждающим». — Осторожнее с формулировками, — спокойно произнёс Гоуст. — Да ладно тебе, — Соуп махнул рукой. — Ты же знаешь, я шучу. — Иногда, — сухо добавил Гоуст. Некоторое время они сидели молча. Джонни рассеянно наблюдал, как свет из окна скользит по его кружке, а Гоуст, наконец, закрыл книгу и убрал её на подоконник. — Тебе скучно, — сказал вдруг Соуп. — Нет. — Врёшь. — Докажи. — Ты читаешь одну и ту же страницу третий день. Пауза. Потом тихое: — Наблюдательный ублюдок. — Спасибо, стараюсь, — хмыкнул Джонни. — Знаешь, я иногда думаю, как ты вообще отдыхаешь. — Я не отдыхаю. — Вот именно. А стоило бы. Мы ведь не на поле боя. Гоуст не ответил. Его взгляд задержался на отражении дождя в стекле. Город был размыт и сер, но в этом отражении, среди бликов света, можно было уловить нечто похожее на покой. — Может, я просто не умею, — наконец сказал он. — Научим, — отозвался Соуп, словно это была простая задача. — Завтра. — Завтра? — Да. Я вытащу тебя куда-нибудь. Без оружия, без миссий. Просто день для нас. — Звучит как ловушка. — Возможно, — ухмыльнулся Джонни. — Но тебе понравится. Гоуст только покачал головой, но ничего не возразил. Соуп встал, потянулся и направился на кухню. — Хочешь чай? Или чего покрепче? — Виски кончился. — Это ты так думаешь, — донеслось из кухни. Через минуту Джонни вернулся с двумя стаканами. Один поставил перед Гоустом. — За спокойные дни, — сказал он. — Они не бывают спокойными, — ответил Гоуст, но всё же взял стакан. — Ну, тогда за тех, кто делает их такими. Их стаканы тихо звякнули, почти неслышно на фоне дождя. — Ты же понимаешь, — сказал Соуп, — мы ведь не всегда будем такими, да? Без заданий, без гонки. Всё закончится когда-нибудь. — Всё заканчивается, — кивнул Гоуст. — Но пока не закончилось — живём. Джонни посмотрел на него, чуть дольше, чем обычно. — Вот именно. Они замолчали, каждый в своих мыслях. Гоуст снова взглянул в окно — отражение Соупа мелькнуло рядом, будто тень, но теплее, живее. — Завтра, — напомнил Соуп, отходя к двери. — Я вытащу тебя из дома, хочешь ты того или нет. — Попробуй. — Это вызов? — Это предупреждение. Джонни улыбнулся — ту самую, обезоруживающую, от которой даже ледяная броня Гоуста иногда давала трещину. — Посмотрим. Спокойной ночи, напарник. — Ночи, Джонни. Когда дверь за ним закрылась, Гоуст остался один. Комната снова наполнилась тишиной, но теперь она была иной — не пустой, а какой-то мягкой, почти уютной. Он взглянул на стакан, потом на окно. Дождь всё ещё шёл. И где-то там, в шуме города, звенел тихий смех — живой, настоящий. Гоуст позволил себе короткий, едва заметный вздох, похожий на усмешку. — Завтра, — повторил он вполголоса. Может быть, действительно стоит попробовать.

***

Утро встретило их солнцем — редким гостем в этом городе. После вчерашнего дождя асфальт блестел, как новое стекло, и в воздухе витал запах сырости и свежего хлеба. Соуп стоял у двери, постукивая ногой по полу и нетерпеливо глядя на часы. — Гоуст, ты там костюм подбираешь или доспехи полируешь? Из-за двери послышалось короткое: — Маску ищу. — Ты что, собираешься идти в ней? — простонал Джонни. — Всегда. — Это же просто прогулка! Магазины, люди, солнце, кофе - никто не будет тебя стрелять! — Оптимист, — сухо отозвался Гоуст, появляясь в дверях. Он действительно был в маске. И, судя по взгляду, снимать её не собирался. Соуп вздохнул, но махнул рукой: — Ладно. Пусть думают, что ты - звезда комиксов. — Или охрана. — Главное, не маньяк, — добавил Джонни. Они вышли на улицу. Город просыпался: люди торопились по делам, где-то звенел трамвай, дети визжали у киоска с мороженым. Всё было удивительно мирно. — Итак, план дня, — объявил Соуп. — Кофе, булочки, потом прогулка по набережной. Без взрывов, драк и радиосвязи. — Сомнительно. — Это приказ, сержант Райли. — Ты не мой командир. — А сегодня - мой выходной, так что буду. Гоуст не стал спорить. Он просто шёл рядом — широким шагом, чуть впереди, словно даже мирная улица требовала прикрытия сектора. Соп, наоборот, выглядел расслабленным: болтал с продавцом у киоска, смеялся, покупал два кофе — один себе, второй протянул Гоусту. — С сахаром, как ты любишь, — сказал он. — Ты запомнил. — Конечно. Я внимательный. Гоуст сделал глоток. Кофе был горячим, обжигал язык, но пах так, как пахнет жизнь — просто, тепло, по-настоящему. — Неплохой день, — сказал Соуп, глядя на воду. — И знаешь, что странно? — Что ты молчишь больше десяти секунд? Джонни усмехнулся. — Нет. Странно то, что я не чувствую тревоги. Как будто всё… на паузе. Гоуст посмотрел на него из-под очков. — Это редкость. Пользуйся, пока можешь. — А ты? — спросил Соуп. — Умеешь просто… быть? — Учусь. — Извини, но ты ужасный ученик. — А ты ужасный преподаватель. — Зато харизматичный, — улыбнулся Джонни. Они сели на лавку у воды. Солнце отражалось в волнах, чайки кричали, где-то рядом играла уличная музыка. Соуп слегка откинулся на спинку, глядя в небо. — Никогда не думал, что нам когда-нибудь дадут просто… дышать, — тихо сказал он. — Без рации, без отчётов, без криков. — Мы всё равно слышим их, — ответил Гоуст. — Просто тише. — Может, со временем исчезнут. — Не исчезают. Но можно научиться не слушать. Соуп обернулся, смотря на него чуть дольше, чем стоило. — Вот ты, когда хочешь, умеешь говорить так, будто цитируешь что-то важное. — Я просто старше тебя. — На сто лет, — фыркнул Джонни. — Но всё равно - спасибо, что пришёл. Гоуст кивнул, не говоря ни слова. Они сидели так ещё долго, наблюдая, как солнце поднимается выше. Прохожие шли мимо, не узнавая в них солдат. Для кого-то — просто двое мужчин, пьющих кофе у воды. И только они знали, сколько молчания между словами стоит этой простоты. — Думаешь, нас ждёт что-то дальше? — вдруг спросил Соуп. — Всегда ждёт. Вопрос - готовы ли мы. — А ты? — Я пытаюсь. — Вот и я тоже. — Джонни улыбнулся, встал и протянул ему руку. — Пойдём. У меня есть идея. — Опять сомнительная? — Абсолютно. Гоуст взял руку. Тёплое прикосновение — короткое, но ощутимое. — Веди. Они пошли вдоль улицы, растворяясь в шуме и свете дня. Соуп болтал без остановки, рассказывая о какой-то безумной идее насчёт старого байка, который хочет починить, а Гоуст слушал, не перебивая. Иногда даже кивал. И всё это выглядело почти как обычная жизнь. Позже, когда солнце уже клонилось к закату, они вернулись домой. Джонни скинул куртку и растянулся на диване, усталый, но довольный. — Видишь? — сказал он, зажмурившись. — Целый день. Ни одной пули, ни одного взрыва. Мир жив. — Чудо, — сухо ответил Гоуст, снимая перчатки. — Признай, неплохо вышло. — Возможно. Соуп приоткрыл один глаз. — Это у тебя был комплимент? — Не привыкай. — Поздно, — зевнул Джонни и перевернулся на бок. — Завтра - повторим. — Не обещаю. — А я и не прошу, — тихо ответил он, уже засыпая. Гоуст остался стоять у окна. Вечер был тихим, город жил своей жизнью. В отражении стекла виднелись два силуэта — один в маске, другой в тени, и между ними тянулась едва заметная нить света. Он посмотрел на неё долго, потом откинул маску вверх, открывая лицо лишь на миг — достаточно, чтобы вдохнуть этот редкий, почти чужой воздух покоя.