Небесный бастион

Десятое октября. Календарь утверждал, что это самый обычный осенний день, ничем не примечательный. Но сама судьба, казалось, затаила дыхание, готовясь перевернуть ход истории. Этот день стал точкой отсчета, моментом, который изменит всё — не только для одной семьи, но и для всего мира Шиноби в грядущем. На самом краю Конохи, там, где шум деревни растворялся в шепоте вековых деревьев, скрывалась от посторонних глаз хорошо замаскированная пещера. Внутри, освещенная неровным светом факелов, отбрасывающим на стены гигантские, пляшущие тени, рожала Кушина Узумаки. Её беременность была особенной, окутанной тайной и строжайшей охраной. Элитные ниндзя АНБУ, невидимые тени, стояли на страже снаружи и внутри, ибо она носила в себе не просто детей, а будущее всей Деревни, Скрытой в Листве. И не одного ребенка, а близнецов. — Давай, ещё немного, поднажми, Кушина! Ты почти всё! — приглушенным, но твердым голосом подбадривала ее пожилая женщина. Это была Бивако Сарутоби, жена Третьего Хокагэ, опытная повитуха и сильная шиноби. Её руки, видавшие за свою жизнь и радость, и горе, уверенно принимали младенцев. — Кушина… Я с тобой — голос Минато Намикадзе, недавно избранного Четвертым Хокагэ, был тихим, но в нем чувствовалась стальная решимость. Он сжал руку жены, и его ладонь, обычно такой точной и уверенной в броске куная, сейчас слегка дрожала. На его лице, обычно озаренном беззаботной улыбкой, застыла маска усталости и напряжения. Сдерживание могущественного существа, запечатанного внутри его возлюбленной, отнимало не меньше сил, чем сама битва. Спустя два долгих, изматывающих часа в пещере раздался первый крик. А следом за ним — второй. На свет появились два мальчика. Они были удивительно похожи, два маленьких отражения друг друга, но их различали две детали. У первого, того, что появился на свет первым, были светло-соломенные волосы, точь-в-точь как у отца, и по две пары забавных усиков на каждой щеке. Второй близнец обладал густой шевелюрой темно-алого как у матери, и тремя парами усиков. Их личики были спокойны и умиротворенны, будто они не ведали о той буре, что бушевала за стенами их временного пристанища. Бивако, аккуратно завернув младенцев в стерильные белоснежные одеяла, поднесла их к измученной, но счастливой матери. На исхудалом лице Кушины расплылась слабая, но безмерно нежная улыбка. Её глаза, фиолетовые и глубокие, наполнились светом всепоглощающей материнской любви. Она прижала детей к груди, а Минато присел рядом, обняв их всех троих. Казалось, в этот миг время остановилось, даря им мимолетное, хрупкое счастье. И это счастье было жестоко разбито. Оглушительный взрыв сотряс пещеру, сокрушая каменную преграду у входа. Обломки камней полетели во все стороны, тусклый свет факелов померк в клубах едкой пыли. Из дыма и хаоса медленно проступила одна-единственная фигура. Холодный ветер ворвался в пещеру, развеивая дымку и открывая взору нарушителя. Он был одет в длинный черный плащ, скрывавший очертания тела и рук. Его лицо скрывала безупречно белая маска с двумя узкими прорезями для глаз. Кожа на видимых участках была неестественно бледной, под цвет маски, а коротко стриженные колючие волосы отливали ядовито-зеленым. — Кто ты?! — Голос Минато прозвучал как удар хлыста, низко и приказно. В одно мгновение он оказался между незваным гостем и своей семьей, оттеснив их вглубь пещеры. Его движение было столь быстрым, что глаз едва успел уловить, как в его ладони материализовался уникальный кунай с тремя лезвиями. Не ожидая ответа, Минато метнул его с силой, способной прошить скалу. Оружие просвистело в сантиметрах от маски незнакомца. Но в тот миг, когда оно пролетало мимо, мир для Минато замедлился. С громким хлопком, похожим на удар молнии, Четвертый Хокагэ исчез с места и материализовался прямо по траектории полета своего куная. Используя импульс телепортации, он совершил молниеносный разворот на 360 градусов и нанес сокрушающий удар ногой в шею противника. Раздался оглушительный хруст. Тело захватчика безвольно рухнуло, а его голова откатилась по каменному полу. Всё произошло за считанные секунды. Женщины в пещере даже не успели понять, что случилось. Бивако, выдохнув с облегчением, бросила взгляд на Кушину и детей, которые, чудесным образом, продолжали спать. Минато уже отходил от обезглавленного тела, как вдруг за его спиной послышался странный, противоестественный звук — треск ломающихся сухих веток. Хокагэ обернулся, и его глаза расширились от ужаса. Голова на месте незнакомца была цела. Но что было пугающее — из отрубленной головы, лежавшей на полу, с пугающей скоростью начали расти мясистые, древесные отростки. Они сплетались, формируя позвоночник, ребра, кости рук и ног, обрастали плотью и тканью плаща. В мгновение ока перед Минато стояли два абсолютно идентичных противника. — Как и ожидалось от быстрейшего шиноби в мире — раздался насмешливый, дребезжащий голос из-под маски одного из них. — Я и моргнуть не успел, как умер. — Не буду повторяться! Кто ты?! — рявкнул Минато, его голос был полон ледяной ярости. Ответом была молниеносная атака. Двое нападавших, движутся в полной синхронности, обошли Минато с двух сторон. Хокагэ присел, совершил низкий круговой разворот и мощным ударом ноги сбил с ног первого. Второй, не теряя ни доли секунды, нанес удар ногой в голову, но Минато вновь исчез во вспышке света. Он материализовался за спиной зеленоволосого и локтем сокрушительной силы обрушился на его шею. Раздался тот самый ужасный хруст, и второе тело грузно упало. Взгляд Минато метнулся к первому противнику, который уже поднимался на ноги, будто полученный удар был ему совершенно не страшен. — Браво… Ты действительн… Минато не дал ему договорить. В его правой руке уже вращалась, набирая мощь и издавая пронзительный, похожий на стаю птиц визг, ярко-синяя сфера — Расенган. Удар пришелся прямо в маску. Энергия чистой чакры с легкостью снесла не только керамику маски, но и половину лица под ней. Тело, не успев издать ни звука, безжизненно рухнуло и начало рассыпаться на мелкие частицы, похожие на серый пепел. Минато выдохнул, обернулся к жене и Бивако… и кровь застыла в его жилах. На полу, широко раскрыв невидящие глаза, лежала Бивако. А Кушины и детей нигде не было. — Бивако-сама! Он подскочил к ней, прижал пальцы к сонной артерии. Ничего. Она была мертва. Его взгляд резко рванулся к тому месту, где секунду назад лежало тело второго врага с переломанной шеей. Оно исчезло. — Черт! — его сжатый кулак с силой обрушился на каменный пол, оставляя сеть мелких трещин. Он вздохнул, с болью в сердце проводя рукой по лицу Бивако, закрывая ей веки. —Простите меня… Я не смог вас спасти… Когда он поднялся, его глаза уже не были полны скорби. Они стали холодными, как сталь, и твердыми, как алмаз. С раскатом грома он телепортировался наружу. Картина, открывшаяся его взору, была адской. Десятки, если не сотни, таких же зеленоволосых клонов в масках сражались с элитными ниндзя Конохи. Битва бушевала на окраине деревни. Рядом с ним, бесшумно приземлившись, возникли три фигуры в масках животных — его личная команда АНБУ. — Минато-сенсей! — раздался тревожный женский голос из-под маски с кошачьими ушками. Это была Рин Нохара. — Что случилось? Где Кушина-сан?! — Её похитили — голос Минато был страшен своим спокойствием. — Не знаю его имени, но вы сейчас сражаетесь с ним. Вернее, с его клонами. Рин, мне нужно, чтобы ты попыталась ощутить чакру Девятихвостого внутри Кушины. Попроси об этом своего Треххвостого! — Но… но Минато-сенсей! — вмешался другой голос, из-под маски пса. Это был Обито Учиха. — Рин еще не настолько хорошо контролирует своего биджу! Это опасно! — Ничего… я справлюсь — с трудом выдохнула Рин. Однако искать никого не пришлось. Оглушительный, наполненный чистой ненавистью рев потряс небо и землю. Над центром Конохи поднялся исполинский силуэт. Девять гигантских хвостов, подобно бичам, взметнулись в небо, вызывая ураганные порывы ветра. Это был Кьюби. В ярости он начал бить своими лапами по жилым кварталам, превращая дома в щепки и пыль. Каждый его удар отзывался в сердце Минато болью. — Черт! — выругался он и исчез во вспышке. — Минато-сенсей! — крикнула ему вслед Рин. — Забудь! — жестко сказал третий член команды, Какаши Хатаке. Его глаза за маской сузились. — Сейчас наша задача — разобраться с ними… Но его фраза повисла в воздухе. Он с изумлением наблюдал, как все клоны, с которыми сражались ниндзя, вдруг одновременно замерли, а затем начали рассыпаться в мелкий пепел, уносимый ветром. Угроза миновала так же внезапно, как и появилась. Минато материализовался в своей резиденции. Набросив на плечи белый плащ Хокаге с красными иероглифами « огненная тень четвертого поколения», он, не теряя ни секунды, телепортировался на вершину горы, к монументу лиц Хокагэ, высеченных в скале. Он выпустил в воздух мощнейший кокон своей чакры, словно бросив вызов. И вызов был немедленно принят. — не ожидал что вновь тебя увижу Девятихвостый— тихо произнес он. — Надеюсь, эта встреча будет последней. Кьюби лишь проревел, и его голос был подобен землетрясению. Лис раскрыл свою пасть, и между клыков начал формироваться сгусток чистейшей демонической энергии. Темно-фиолетовый шар, состоящий из обычной и злой чакры, рос с пугающей скоростью, искрясь и испуская смертоносное свечение. — Дела плохи… — констатировал Минато. В его руке вновь появился кунай. Пальцы сложились в знакомую последовательность печатей с отработанной до автоматизма скоростью. Перед ним в самом пространстве начали проступать черные иероглифы, образуя сложную круглую диаграмму. Кьюби выстрелил. Сгусток энергии, Биджу Дама, размером с многоэтажный дом, полетел прямо в Минато. Казалось, это конец. Но в последний миг печать активировалась, поглотив атаку и телепортировав ее высоко в небо над безлюдными землями. Где-то вдалеке блеснула ослепительная вспышка, на миг затмившая солнце, и до деревни докатилась легкая ударная волна. Не теряя времени, Минато метнул свой кунай прямо в морду лиса и телепортировался вслед за ним. Он приземлился на огромном носу биджу, его руки вновь складывали печати. Закончив, он с силой хлопнул ладонями о землю — о твердый лоб Кьюби. — Призыв: Гама но Дзюцу! В гигантском облаке дыма на спине у лиса с грохотом, сопоставимыйс падением горы, материализовалась исполинская жаба — сам Гамабунта, предводитель жабьeго клана. — Господин Гамабунта! — крикнул Минато, его голос едва был слышен над ревом биджу. — Удержите его, пожалуйста, насколько сможете! — Будет сделано, Минато! — прохрипел жабий полководец и, достав из-за спины гигантский обоюдоострый тесак, вонзил его в один из хвостов Кьюби, пригвоздив его к земле. Минато уже готовил следующую технику. Закончив с печатями, он схватил свой кунай и метнул его далеко за пределы деревни. С раскатом грома, который слышала вся округа, Минато, Гамабунта и сам Девятихвостый исчезли, оставив после себя полуразрушенную Коноху и её защитников. Они материализовались на огромной безлюдной равнине в нескольких десятках километров от деревни. Исполинский лис, скованный весом Гамабунты, яростно бился, но не мог подняться. Минато, выдохнув, отшатнулся. Массовое телепортирование такого масштаба истощило колоссальные запасы его чакры. На его плечо легла сильная, уверенная рука. Минато обернулся и не мог сдержать слабую улыбку облегчения. Рядом с ним стояли те, на кого он мог положиться всегда. Легендарные Саннины: Джирайя, Цунаде и Орочимару. Рядом с ними был и Третий Хокаге, Хирузен Сарутоби. А чуть поодаль, опираясь на дерево, стояла бледная, едва держащаяся на ногах Кушина. Но в её глазах горела непоколебимая решимость. В её руках, крепко прижатые к груди, спали их сыновья. — Кушина… — по лицу Минато скатилась слеза. Он подошел и крепко, бережно обнял ее. — Не будем терять времени, Минато! — властно произнес Джирайя. Его лицо было серьезным, как никогда. — Девятихвостого нужно запечатать. Немедленно. — …Ты прав. — Минато перевёл тяжёлый взгляд на свою измученную жену — кушина..нам нужно.. — Дорогой… — перебила его жена, глядя на детей. — Но ты же понимаешь, какое бремя мы возложим на них… — Но мы всегда будем рядом… — тихо сказал Минато. Кушина посмотрела на него, затем на детей, и ее взгляд стал твердым. Она кивнула. —Ты… прав. Да… давай сделаем это! — Новыми джинчуриками станут наши сыновья — объявил Минато, обращаясь к Саннинам. — Удерживайте Кьюби, пока мы с Джирайей подготовим ритуал запечатывания. — Хай, Хокаге-сама! — раздались уверенные голоса. — Призыв: Mанда! —Призыв: Кацуя! С новыми клубами дыма на поле боя появились два других гигантских призванных животных: исполинская змея Mанда и гигантский слизень Кацую. Вместе с Гамабунтой они обрушили всю свою мощь на Девятихвостого, окончательно обездвижив его. Спустя несколько минут на импровизированном алтаре, сооруженном из камней, лежали два младенца. На их крохотных животики были нанесены сложные кругообразные печати. — Что ж… начинаем! — скомандовала Кушина. — несокрушимые запечатывающие цепи узумаки! — ее голос зазвучал с невероятной мощью. Из её спины вырвались сияющие золотом цепи адамантинового металла. Они с грохотом впились в тело Кьюби, сковывая его с невиданной силой. Лис заревел от бессильной ярости и боли что причиняли цепи, но не мог пошевелиться. Цвет цепей изменились с ярко золотого на багровый. Минато, Кушина и Джирайя синхронно начали складывать финальную последовательность печатей. Из спины Кушины вырвалась еще одна, более тонкая цепь. Она нависла над младенцами, а на её конце сформировался сияющий шар чистейшей, но невероятно яростной энергии — дух Девятихвостого лиса. Шар пульсировал, излучая дикую, первобытную мощь. Минато сложил последние два знака и своим особым кунаем рассек сгусток энергии на две неравные части. Одна часть была ярко-красной и больше по размеру, другая — меньше и темнее, багрово-фиолетовой. Цепь Кушины мягко подтолкнула яркий красный шар к светловолосому мальчику. Энергия, сопротивляясь, но подчиняясь воле запечатывания, проникла внутрь печати на его животе. Малыш нахмурился, почувствовав вторжение, и громко заплакал. Затем та же участь постигла и второго близнеца: багровый сгусток скрылся в печати на его животе. Мальчик лишь слегка поморщился и чихнул. Силы окончательно покинули Кушину. Она безвольно рухнула в крепкие объятия мужа. Золотые цепи растворились в воздухе. С тремя оглушительными «пуф» гигантские призванные животные исчезли, оставив после себя лишь густые клубы дыма и тишину, нарушаемую лишь легким ветром. — Всё… — прошептала она, прежде чем погрузиться в глубокий, восстанавливающий сон. На плечо Минато вновь легла рука. На этот раз это был Хирузен. Его взгляд, полный глубочайшей печали и безграничной надежды, встретился с взглядом Четвертого. — …Простите меня. Я не смог… — начал было Минато. — Не стоит — мягко прервал его Третий. — Я всё понимаю. Хирузен перевел взгляд на спящих младенцев, на их крохотные личики, хранящие теперь величайшую тайну и величайшую угрозу мира. — Теперь судьба Конохи лежит на плечах этого нового поколения. Воспитай их как следует, Минато. Сделай их не оружием, а людьми. Людьми, которые смогут нести это бремя. С этими словами Хирузен развернулся и направился в сторону деревни. —Не забудь зайти на экстренное собрание. Твое присутствие обязательно. И он исчез в вихре рассыпающихся листьев. Тяжелый вздох сорвался с губ Минато. Он посмотрел на Кушину, спящую у него на груди, прижал ее к себе еще крепче, а затем перевел взгляд на своих сыновей. В его глазах смешались боль, надежда и безграничная отцовская любовь. — Обязательно — тихо, словно клятву, пообещал он самому себе, своей семье и всей своей деревне. --- Тишина в кабинете Четвертого Хокаге была звенящей и гнетущей, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих в камине поленьев. Прошло всего два часа с момента великой победы и великой жертвы. Воздух еще пахнет дымом и пылью разрушенных кварталов, а сюда, в сердце административного здания, уже пришла новая беда — тихая, холодная и куда более опасная, чем открытый бой. Минато сидел за своим массивным дубовым столом, его плащ был заброшен на спинку кресла. Он выглядел изможденным. Напротив него, прижав к груди крепко спящего светловолосого младенца, сидела Кушина. Её лицо было бледным, но решительным. Рядом, прислонившись к стене, стоял Джирайя, его обычно беззаботное выражение лица сменилось мрачной серьезностью. Во главе стола восседал Третий Хокагэ, Хирузен Сарутоби, куривший свою бесконечную трубку. Его взгляд был тяжел. Им противостояли трое. Шимура Данзо, опираясь на свой посох, стоял у окна, глядя на восстанавливающуюся деревню, словно высматривая в ней новые угрозы. Рядом, за столом, сидели двое советников старейшин: Митокадо Хомура, пожилой мужчина в очках, и Утатане Кохару, строгая женщина с собранными в пучок седыми волосами. Их позы были неестественно прямыми, а взгляды — непреклонными. — Обстоятельства не оставляют нам выбора, Минато — начал Данзо, не оборачиваясь. Его голос был сухим и скрипучим, как скрип старого дерева. — Деревня только что пережила атаку Девятихвостого. Люди напуганы, они ищут виноватых. Появление двух джинчурики, да еще и сыновей Хокаге, вызовет не просто панику, а раскол. — Раскол? — голос Джирайи прозвучал с искренним негодованием. — Они дети! Они герои, принявшие в себя демона, чтобы спасти всех нас! — В идеальном мире — да — холодно парировала Утатане Кохару. — Но мы живем в мире реальном. Люди боятся того, чего не понимают. Они увидят в них не спасителей, а сосуды того чудовища, что убило их семьи и разрушило их дома. — И это сделает их легкой мишенью для манипуляций — добавил Митокадо Хомура поправляя очки. — Враги Конохи не дремлют. Представьте, если станет известно, что сыновья Четвертого Хокаге — носители Кьюби. Похищение, шантаж… Риски слишком велики. Минато сжал кулаки на столе, его костяшки побелели. —Что вы предлагаете? — в его голосе звучала горечь. — Мы предлагаем действовать рационально — развернулся Данзо. Его единственный глаз устремился на Минато. — Один из детей должен быть скрыт. Полностью. Его существование будет известно лишь нам, узкому кругу. Второй же… будет воспитываться как ваш законный сын и наследник,а знание о том что он сосуд девятихвостого не будет раскрыто В комнате повисло молчание. Кушина инстинктивно крепче прижала к себе ребенка. —Нет… — прошептала она. — Вы не можете просить нас об этом… Это же наш сын! Если все узнают что он носит в себя демона..то! — Это необходимо для стабильности Конохи — безжалостно продолжал Данзо. — — Вы с ума сошли! — вскрикнул Джирайя, отталкиваясь от стены. — Хирузен, ты же не можешь это допустить! Третий Хокаге тяжело вздохнул, выпуская клуб дыма. Глубокая скорьбь залегла морщинами на его лице. —Я… понимаю аргументы Данзо, — он сказал это с огромным трудом. — Деревня хрупка, как никогда. Один неверный шаг, одна утечка информации… Я ненавижу это, но их безопасность… безопасность Конохи… может зависеть от этой жертвы. — Жертвы? — голос Минато дрогнул. Он посмотрел на Кушину, видел в ее глазах ту же немую агонию, что бушевала и в его душе. Они только что получили их, только что поклялись защищать их любой ценой. И теперь им предлагали добровольно отказаться от одного из них. — Как мы выберем? — тихо, срывающимся голосом спросила Кушина. В ее глазах стояли слезы. — Кого мы… отдадим? Данзо подошел к столу и жестом указал на светловолосого младенца на руках у Кушины. —Этот мальчик — ваша копия, Минато. Его наследие очевидно. Он будет вашим официальным наследником. Затем его взгляд упал на второго ребенка, которого бережно держал на руках Джирайя — малыша с темно-алыми волосами. —А этот… унаследовал внешность клана Узумаки. Прекрасная легенда. Сирота из уничтоженной деревни неподалеку от сюда. Минато закрыл глаза. Внутри него все кричало от протеста. Он видел будущее, полное насмешек и одиночества для того сына, которого они будут вынуждены скрыть. Он представлял, как тот будет расти вдали от родительской любви, не зная правды о себе. — Он будет воспитываться в детском доме — холодным тоном декларировал Данзо. — Под пристальным, но неочевидным наблюдением АНБУ. Это необходимо для правдоподобия. — НЕТ! — это был крик души Кушины. Она вскочила, прижимая беловолосого сына к себе. — Я не отдам своего ребенка! Ни за что! — Кушина… — Минато встал и подошел к ней. Он обнял ее и сына, чувствуя, как ее тело сотрясается от рыданий. Он посмотрел поверх ее головы на Хирузена. Взгляд Третьего был полон бессилия. Сейчас совет старейшин и Данзо, использовавший шок и страх от недавней атаки, были сильнее. Радикальные меры находили больше поддержки в испуганном обществе. — Решение принято — без тени сомнения в голосе сказал Данзо. — Это приказ совета, ради безопасности деревни. Минато почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он был Хокаге, но его долг перед деревней в этот миг страшной ценной разрывал его сердце на части. Он посмотрел на своего второго сына в руках у Джирайи. Малыш спокойно спал, не подозревая, какую участь ему только что уготовили. Внутренняя борьба была короткой и ужасающе жестокой. Любящий отец проиграл Хокагэ. — Хорошо — тихо, едва слышно, сказал Минато. Голос его был пустым. — Я… подчиняюсь воле совета. Кушина бессильно вскрикнула и уткнулась лицом в его плечо. — Как его назовем? — хрипло спросил Дзирайя, его глаза горели гневом и состраданием. Минато посмотрел на сына. Он вспомнил главного героя из первой книги Джирайи, книги, которая вдохновила его самого и дала надежду. Историю о храбром ниндзя, который никогда не сдавался. — Наруто, — прошептал Минато. — Пусть его зовут Наруто. Наруто Узумаки. Он произнес это имя как клятву, как обещание, которое давал самому себе и своему сыну. Обещание, что однажды он исправит эту чудовищную несправедливость. Данзо кивнул, его лицо не выражало никаких эмоций. —Разумный выбор. Об остальном позаботимся мы. Советники поднялись и молча вышли из кабинета. Данзо задержался на мгновение у двери. —Вы поступаете правильно, Четвертый. Дверь закрылась. В кабинете остались они — разбитая семья. Минато держал плачущую Кушину и их сына . Джирайя, не в силах смотреть на их горе, смотрел на спящего Наруто, на его алые волосы — печать проклятого наследия. — Прости меня, сынок — тихо сказал Минато, глядя в пустоту. — Прости нас обоих. Тяжелое бремя легло на их плечи. Не бремя Девятихвостого, а бремя лжи и вынужденного предательства, которое ранило куда больнее, чем любая атака биджу. И пока Коноха зализывала раны, для маленького Наруто Узумаки началась жизнь, полная неведения и одиночества.