Один из тысяч

В старом дворце на Центавре было слишком тихо. Даже тени казались уставшими от веков интриг, заговоров и боли. Комнаты в императорском дворце редко бывали наполнены тишиной — обычно в них звучали голоса подданных, сочащиеся ядом. Но в эту ночь всё было иначе. Лондо стоял у окна, сложив руки за спиной, как делал тысячу раз. Без имперского торжества на лице. Впервые он не чувствовал власти — только тяжесть. И впервые за много лет был по-настоящему трезв и спокоен. Позади скрипнула дверь, но он не обернулся. — Ты пришёл, — его голос был не громче шелеста ветра. Он сразу узнал шаги — тяжёлые, знакомые. Г’Кар, как всегда, вошёл без приглашения. Старый враг, а теперь, может быть, друг. Усталый от того, что знал, или от того, о чем только догадывался. — Тебе следовало запереть дверь, — сказал Г’Кар негромко. — Какой смысл? — Лондо повернулся. На лице было спокойствие, которого не знал в молодости. Примирение и усталость. — Если бы ты пришёл, чтобы убить меня, дверь не стала бы помехой. А если не ради этого… то я рад, что ты пришёл. — Ты всегда был драматичен, Моллари, — буркнул Г’Кар. — Даже когда признавался в преступлениях. Я думал, ты меня ждёшь… после всего, что было. — Я ждал тебя. Можно сказать, всю жизнь. И это не признание. Это… прощание. Они не уйдут, пока не получат свою жертву, — Лондо кивнул в сторону потолка. Он не назвал их по имени — дракхи, паразиты, повелители марионеток. — Я отдал им себя. Чтобы остановить войну. Чтобы мой народ не погиб. И за это… они требуют твоих рук. Я заслужил это. Возможно, даже желаю. Но… — он вдруг посмотрел в глаза Г’Кару. — Я хочу, чтобы ты понял. Это был мой путь. Я выбрал его. Как и ты выберешь — сейчас. — Я знаю, — глухо сказал Г’Кар. — Я видел. И во сне, и наяву. Я пришел… чтобы положить конец этой тени. Тишина. Затем — едва слышный звук: будто кто-то отпустил давно сдерживаемое дыхание. Он приблизился. Лондо не отступил. — Ты боишься? — Нет, — Лондо вздохнул. — Я знал, что этот день придёт. Я знал ещё тогда, на Вавилоне 5. Когда мне показали будущее. Я стоял здесь, в этих самых покоях. У моего горла был твой след. И потом — тьма. Г’Кар не двинулся. Только глаза — внимательные, острые — не отрывались от него. — Ты хотел, чтобы я был палачом? — глухо спросил он. — Нет. Я хотел, чтобы ты был свободен. Чтобы в момент, когда это произойдёт, это был твой выбор. Не приказ. Не долг. Не месть. А твой выбор, Г’Кар. Это всё, что у нас остаётся. Минуту Г’Кар молчал. Его дыхание было тяжёлым, будто воздух в комнате давил сильнее, чем гравитация. — Ты думаешь, я носил в себе это пророчество все эти годы? — наконец сказал он. — Думаешь, я жил, ожидая, когда смогу вонзить пальцы в твоё горло и сказать: теперь ты заплатишь? — Разве нет? Г’Кар сделал шаг вперёд. — Нет. Он подошёл вплотную. Их глаза были почти на одном уровне. Годы боли, ненависти, иронии, войны — всё это было между ними. Но сейчас, в этой тишине, всё это растворилось. — Я пришёл, потому что знал — ты решил умереть. Но ты не бог. Не пророк. Не имеешь права решать, кем я должен стать. Он поднял руку. Лондо замер — но пальцы Г’Кара легли ему на плечо, не на горло. — Я выбираю не убивать тебя, — твёрдо произнёс Г’Кар. — Не потому, что ты этого не заслуживаешь. А потому, что я не хочу больше быть тем, кто убивает. Лондо смотрел на него — и вдруг глаза его наполнились слезами. Настоящими. — Значит… я свободен? — Да, Лондо, — тихо сказал он. — Я не выбираю смерть. Я выбираю — тебя. Живого. Свободного. Какой бы ты ни был. В глазах Моллари блеснуло что-то — боль? Надежда? Неожиданная нежность? — Если ты не убьёшь меня… они не уйдут, — прошептал он. — Они сожгут всё… Г’Кар покачал головой: — Тогда мы найдем другой путь. Вместе. И в этот момент — что-то в воздухе изменилось. Тень, всё это время присутствовавшая в комнате, будто дрогнула. Пространство треснуло едва заметно, словно сама реальность затаила дыхание.

***

Позже, в архивных хрониках, никто не смог объяснить, как Император Лондо Моллари вдруг вышел из-под власти дракхи. Некоторые говорили, что паразит исчез, как только были разрушены контрольные узлы. Другие — что Г’Кар убил его, а на трон сел двойник. Но правда была иная. Много лет спустя Джон Шеридан, возвращаясь из путешествия по альтернативным реальностям, сказал: — Я видел тысячи путей. В одном Г’Кар убивает Лондо. В другом — они умирают вместе. Но был один путь, всего один, где они простили друг друга. И этот путь… привёл к миру. Иногда, чтобы изменить судьбу, достаточно одного выбора. Даже если вся Вселенная шепчет обратное.