Первое обвинение.
20.02.2021
Она позвала мою сестру и её подругу в туалет и заставила их давать друг другу пощёчины, а затем написала в групповом чате: «Теперь ООО (моя сестра) изгой».
Моя сестра родилась в 1998 и ходила в среднюю школу Waw. Она жила в Хвасоне, провинции Кёнгидо. Позже я напишу более подробный пост об этом. Я извиняюсь перед другими участниками группы, кроме виновницы, но я больше не могу закрывать глаза на то, какие тяжелые времена пережила моя сестра. Девушка, которая била её, забирала деньги и издевалась над ней, стала кумиром и бесстыдно показывает своё лицо по телевизору.
Она отвела меня в туалет в торговом центре и сказала: «Я ударю первой» и неожиданно ударила меня. Затем она сказала мой подруге: «Теперь твоя очередь» и моя подруга сделала тоже самое. Мы с ней должны были бить друг друга по лицу
Она заставляла меня допивать за ней напитки, которые оставляла, а затем забирала у меня деньги, потому что я должна была за это заплатить. Она брала форму других девочек и носила их, одалживала деньги и не возвращала их, крала личные вещи других, ругалась на тех, кто отказывался делать так, как она сказала, шумела, пока за ней присматривал старший парень, у которого был мотоцикл, пила и курила.
Я ходила с ней в одну школу и однажды не смогла идти, но она написала мне, чтобы я пришла, несмотря ни на что. Я извинилась и сказала, что это невозможно. Тогда она и её подруги стали мне присылать сообщения типа «*** теперь изгой». Мне стало так страшно, что я позвонила ей и продолжала извиняться
***
— Отлично поработали! Жду вас всех завтра! — радостно произнесла Соён и, взяв Юци за руку, покинула тренировочный зал. Минни и Миён обессиленно рухнули на диван, потирая натруженные ноги, а Шухуа отправилась за стаканом воды для возлюбленной. Суджин села, прислонившись к стене, и принялась листать ленту социальных сетей. Усталость разливалась по телу, глаза слипались. Внезапно взгляд ее упал на один пост, который явно был адресован ей. Сон как рукой сняло. В нем содержались обвинения в буллинге. Суджин растерялась. Она прекрасно понимала, что даже ложные обвинения могут разрушить карьеру. Паника начала подступать, но она старалась сохранять внешнее спокойствие. — Джин-ааа, что-то случилось? — Шухуа обеспокоено подошла к кореянке. Она всегда чувствовала её смену эмоций. Суджин выключила телефон и посмотрела на Шухуа. Не желая ничего говорить, она лишь отрицательно покачала головой, принимая стакан воды из ее рук. Холодная вода успокаивала разгоряченное тело, немного усмиряя тревогу. Теплые руки Шухуа обвили плечи Суджин, и она услышала тихий, полный любви голос: — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все? Су, я очень сильно тебя люблю. Я готова помочь тебе во всем. Даже если весь мир будет против тебя, я всегда буду на твоей стороне. Мне плевать на мою репутацию, главное, чтобы ты была рядом. — Шухуа нежно чмокнула Суджин в щеку, оставив легкий отблеск на ее коже. Слабая улыбка тронула губы Суджин, она допила воду и выбросила стаканчик в урну. Пока Шухуа переодевалась, Суджин выключила свет и закрыла зал. Времени оставалось немного, прежде чем Шухуа уведет ее из компании, убаюкивая разговорами об усталости и восхищаясь трудолюбием Суджин. Она торопливо направилась в кабинет директора. Ей нужно было, чтобы компания предприняла хоть что-то, чтобы опровергнуть обвинения, которые уже заполонили все ее социальные сети. Шухуа любила Суджин слишком сильно, чтобы поверить в ее показное спокойствие. Притворившись, что переодевается, она тайком завладела телефоном Суджин и зашла в ее социальные сети. Загрузка тянулась мучительно долго, а потом экран взорвался тысячами злобных комментариев, требующих объяснений и изливающих горькое разочарование. Шухуа пролистывала поток ненависти, погружаясь в отчаяние. Она никогда не видела столько злобы, направленной на одного человека, тем более на Суджин, которая и мухи не обидит. Это явно чья-то жалкая попытка прославиться и разрушить карьеру Суджин, которая выстраивала её по кирпичикам. Шокирующая правда обожгла Шухуа. Почему Суджин, ее любимая Суджин, предпочла скрыть это от нее? Сейчас и так каждого второго айдола обвиняют в буллинге, и почему-то выбрали именно Суджин. Шухуа ради своей любви готова была пожертвовать всем – даже уйти из группы, приняв всю вину на себя, лишь бы ее Джин-а не страдала. Быстро собрав волосы в высокий пучок, открывая свои четкие черты лица, Шухуа вышла из раздевалки и тут же столкнулась с Суджин, спешащей в кабинет директора. — Джин-а, куда это ты? — Стальной голос Шухуа остановил Суджин. Та обернулась и увидела разочарование на лице Шухуа, которое та даже не пыталась скрыть. — Шу, мне нужно кое-что уладить… — пробормотала Суджин, отводя взгляд. Ей меньше всего хотелось сейчас расстраивать Шухуа. — Что именно? — Шухуа решила притвориться дурочкой. Может, Суджин все-таки откроется ей? — Поговорим об этом дома, — попыталась увильнуть Суджин, но у нее ничего не вышло. Шухуа подошла вплотную к Суджин, сократив дистанцию до минимума, и тихо, с горечью спросила: — Скажи мне, почему я не достойна знать правду? Я недостаточно хороша для тебя? Или ты мне просто не доверяешь? — Шу, любовь моя, ну что ты такое говоришь… — Суджин нежно сжала плечо Шухуа своей ладонью. — Я просто хочу разобраться во всем сама, не втягивая тебя и девочек. — Почему ты всегда пытаешься взвалить все на себя? Джин-а, ты – часть нашей группы! Твоя боль – наша боль! Атакуют тебя – атакуют нас всех! Пожалуйста, дай нам… мне хотя бы шанс помочь тебе. — взмолилась Шухуа. Она была готова прямо сейчас опуститься на колени и умолять до тех пор, пока Суджин не позволит ей помочь.***
Весь вечер Суджин просидела в своей комнате. Шухуа не могла вытащить её оттуда, поэтому просто обессилено сидела в гостиной, где ворковали Соён и Юци. Они целый день не брали телефоны в руки, поэтому не знали что происходит. Минни обеспокоенная зашла в гостиную, прервав поцелуй Юёнов. Те отсранились друг от друга и недовольно закатили глаза, им вечно было мало друг друга. — Вы хоть в курсе происходит? Нашу Су хотят подставить! — Затароторила Минни. От потрясения она совсем забыла корейский, из-за чего смешивала его с тайским и английским. — Ниша, выдохни и скажи нормально. Мы не знаем тайский! — Возразила Юци. Из всей фразы Минни она поняла только «Нашу Су». Соён приобнимала Юци за плечи и кивала головой, «подтверждая» слова девушки. — Нишааа, ну не понимаем мы твой тайский. Говори нормально. — Ответила Соён. Она еще не понимала всю серьезность ситуации, потому что просто не понимала что хотела донести Минни. Ниша просто достала телефон из кармана и показала пост, в котором были обвинения. Соён расширила глаза от шока и выхватила телефон из рук Минни. С каждой прочитанной строчкой лицо становилось все бледнее, от чего Юци только крепче пожималась к Соён. — Как давно выложили обвинения? — В голосе Соён уже и не осталось следа нежности и доброты. Голос стал холодный, тревожный. — Совсем недавно. Может несколько часов назад… Господи, что же нам теперь делать? — На глаза Ниши стали наворачиваться слезы. Она всегда была очень эмоциональной, а тем более в таких ситуациях. — Во-первых надо чтобы Суджин не натворила глупостей. Кстати, где она? — Соён начала судорожно осматриваться по сторонам. Её взгляд упал на Шухуа - они давно не видели девушку такой грустной. — Суджин у себя, — произнесла Шухуа и слеза скатилась по её щеке. Она выглядела как маленькая девочка, которая потеряла маму в магазине. — Она видела все эти обвинения.
