Глоток воды

Ден поскальзывается на упаковке от чокопайки и падает на пол, и в этом нет ничего удивительного – удивительно скорее то, что после вчерашнего праздника они все еще живы, несмотря на обилие алкоголя, нездоровой еды и комбинации Маги и Дена в зоне поражения. Половину людей, которые завалились к ним на буткемп ближе к полуночи, Фил даже не знал, хотя это был его день рождения. Зато ему было весело. Ему подарили лего-Хогвартс, тапочки в форме головы бульдога, крафтовый коврик для мыши, какой-то синий напиток, который умел гореть, ведро сладостей (алюминиевое, семилитровое), аркану на Рубика, длинные перчатки без пальцев (Мага сказал, что это минетки; Ден сказал что минетки – это маленькие благодарности), фен для волос, подушку-пердушку и еще несколько пакетов, которые Фил так и не успел разобрать, потому что пил, смеялся, общался с людьми и вообще был счастлив. Разошлись они всего какие-то часа три назад, оставив разборки со свинарником и оставшимися подарками на утро. Даже Руслана ничего не сказала – просто потрепала Фила по волосам, прикрикнула на Магу с Деном, которые что-то поджигали на кухне, и вызвала себе такси. Потом они все вместе потушили пробник пожара в раковине и расползлись по кроватям. Фил просыпается, оттого что пересохшее горло жалобно сипит сквозь сон. Спинывает с себя одеяло и полуосознанно бредет на кухню, осторожно выбирая пространство, куда можно поставить ногу и при этом ни во что не вляпаться. В висках разрастается будущее утреннее похмелье, пока что похожее на гипертонию. Фил знает, у него бывало. Потом он начал играть в доту, и все прошло. Врачи назвали это усталостью от безделья. Вокруг тишина и бардак, в углу гостиной переливается всеми цветами елка, которую никто и не подумал убрать. От перспективы утренней уборки у Фила начинает чуть сильнее болеть голова, поэтому он решает сейчас об этом не думать. На часах – он присматривается к микроволновке – без семи пять. Слишком мало времени прошло с того момента, как день был целиком и полностью его, Фил отказывается считать себя взрослым и чувствовать ответственность. Вода из фильтра на вкус отдает зеленью, пора менять кассету. Ну вот, он рассуждает разумно – все-таки 21 год. Взрослость, не спрашивая разрешения, подкрадывается и кусает его за жопу. Вокруг так много мусора, сухого или размазавшегося, что от этого заранее начинает свербить в висках. Так что да – нет ничего удивительного в том, что Ден поскальзывается на упаковке от чокопайки. Он брякается на пол, шипит, соображает, что в этот час все уже спят, и принимается тихо ругаться сквозь зубы С расстояния трех шагов его злобный шепот похож на стенания Голлума, упустившего свою прелесть. Разве что кучерявого и милого – эту мысль Фил не успевает отконтролировать и со скорбью пропускает сквозь себя. Наругавшись на людей, которые росли в свинарнике и чья мать, выражаясь печатно, забесплатно спала с неразумными людьми, Ден жмурится, открывает глаза и, наконец, натыкается взглядом на Фила, замершего рядом со столом. Между их ступнями – меньше полуметра пространства, Фил чувствует, что это его волнует. Наверное, он все-таки слишком много выпил. – Привет, – говорит Ден громким сипящим шепотом. – Привет, – отвечает Фил. – Решил подарить мне падение к моим ногам? За все четыре месяца, что они знакомы лично, он никогда не позволял себе подобных подколов в сторону Дена. Он старался лишний раз даже не смотреть на него, чтобы он ничего не заподозрил. Хорошо было быть Аланом: тот мог напасть на Дена со спины, повалить на пол и валять до тех пор, пока тот не начнет отбиваться всерьез. Жалко, что Пари забрали Алана, Илюха вряд ли имеет привычку подметать Деном полы. У Фила больше не будет возможности присоединиться. – Вообще-то, я подарил тебе тапочки! – так же шепотом возмущается Ден. – Прикольные, спасибо. Мне понравились. – Ну, я рад. – Ты уже можешь вставать. Необязательно ползать у моих ног всю ночь, я обычно так день рождения не праздную. Ден поджимает губы и опасно сужает глаза. Фил сглатывает вмиг пересохшим горлом, хапает ртом воздуха и прикладывается к стакану с водой. Переживать, на самом деле, не о чем: Ден не пьет, так что у него нет возможности натворить какую-нибудь глупость по пьяни. Фил слишком напряжен и взбудоражен ситуацией, он забывает учесть, что трезвая голова никак не мешает Дену творить глупости. Рывок навстречу и момент падения Фил даже не успевает осознать. Реальность склеивается в два кадра: вот он ставит стакан на стол, и вот он уже лежит на Дене, тихо стонущем от боли. Вокруг лодыжки стынет ощущение чужих пальцев, локти глухо горят от соприкосновения с полом – алкоголь все замедляет и смазывает. Фил отстраненно поражается, с какой это силой Ден умудрился его дернуться, если Фил так удачно на него приземлился из своего – уже бывшего – положения. Фил ведь только упал и больше ничего не делал, правда ведь? Например, наполз на Дена и всего его облизал? Похоже, что нет: на лице Дена только гримаса боли и никакой брезгливости или ненависти. Еще немного – осознания собственной глупости, но это скоро пройдет. Фил пробует приподняться, но Ден под ним весь напрягается и сдавленно дышит, переживая давление на какой-то пришибленный участок тела. Филу его жалко, поэтому он бросает попытки с него слезть. А еще Филу очень жарко и сводит низ живота. Ради сохранения в Дене остатков здоровой психики он решает замереть и не двигаться лишний раз. Зато Ден под ним (о боже, Фил жмурится и старается больше не думать эту мысль) все никак не может успокоиться: он сопит, пыхтит, крутит головой и шевелится в тех местах, которые при данной позе поднимают в Филе темную горячую волну. – С-сука, – стонет Ден в очередной раз; приоткрывает один глаз и смотрит на Фила так возмущенно, словно тот сам себя на Дена уронил (была такая мысль, даже план такой был, но Фил решил, что он не настолько мразь, чтобы калечить Дену психику; хорошо, что есть Дедушка Мороз, и он не гнушается исполнять даже самые неадекватные желания). – Я себе, походу, голову отбил. – Ага, и уже давно, – бормочет Фил, еле шевеля губами. Ден его слышит, потому что между их губами расстояние в ладонь. Эта мысль делает из Фила нездоровое животное, которое он так успешно гасил в себе все эти четыре месяца. Есть стойкое ощущение, что если начать кидаться на тиммейта и целовать его при каждой встрече, то из тимы и попереть могут. Особенно если у тебя из достижений только игра в одном тэге с Сатаником, а имя… Имя такое, что не каждый комментатор знает, как это правильно произнести. Фил держался четыре месяца. Отлично держался: не спрашивал, не говорил, не пищал, как фанаточка, при встрече, даже трогал только по особым поводам. А теперь вот лежит и не дышит, не знает, куда себя деть. Не понимает, это подарок или проклятье. Ден под ним внезапно скалится, и это отвлекает от беспокойных мыслей. Вообще от всех мыслей. Сознание циклится на трех словах: Ден. Под. Ним. На острой улыбке и глазах, светло-шоколадных и блестящих. – Ты чего весь напрягся? – Ден ухмыляется косо, и Фил подавляет в себе желание заорать. Интересно, если он сейчас Дена поцелует, тот ему втащит, устроит скандал или просто молча свалит, чтобы никогда больше не заговорить? – Никогда на мужиках не лежал? – Вообще-то никогда, – это, кстати, правда, но не то чтобы Филу было жалко не иметь опыта по этой части. – И как впечатления? – Я… Давай, соберись, ну же! По ощущениям, Ден с ним общался только ради вот таких словесных пикировок: Фил знает, что с ним интересно спорить или ругаться, немного смелости – и он рискнет выступить даже против Илюхи. Ден же с Магой разбивались о него из раза в раз и явно ловили от этого кайф. Ярик фанател с факта самопроизвольного тимбилдинга в команде. Если Ден сейчас почует, что у Фила мозги набекрень, ему резко станет скучно. А скучающий Ден это всегда травмоопасно. – Лежать на девушках мне нравилось больше, – старательно врет Фил. – Ты у нас фанат больших сисек, да? – Что? Нет! Мне нравятся небольшие… Точнее, мне вообще не нравятся. – Не понял. Тебе нравится, когда нет сисек? – Да! Нет. Мне нравится… как у тебя. – Девки с сиськами как у меня называются плоскодонками, тебе такие нравится? Как они вообще оказались в этой точке диалога? Ден лежит под ним (уфф) спокойный, с выгнутой бровью и ухмылкой. Интересно, если Фил его поцелует, сможет ли Ден занести руку для удара из своей позиции. – Мне нравятся нормальные, – отрезает Фил, не до конца понимая, о чем именно они спорят; сдувает падающую на глаза челку, на которую не обращал внимания во время разговора о сиськах. Если вдуматься, это ужасно унизительно: обсуждать с Деном женскую грудь. Совсем не то, что Фил хотел бы получить в подарок, слышишь, ты, Дед Мороз-извращенец? От проступающего похмелья немного гудит в голове. – И вообще, я не понимаю, зачем мы это обсуждаем. – Просто интересно, – отвечает Ден и запрокидывает голову, чтобы посмотреть на время. Кадык на выгнутой шее проступает так остро, словно вот-вот прорвет кожу, трогательно и очень красиво. Интересно, если Фил его поцелует, будет ли Ден орать достаточно громко, чтобы разбудить всех остальных. – Никогда не видел рядом с тобой девчонок. Дожили. – Если ты устал стебать Магу и решил переключиться на меня, то не надо. – Ты про что? – Про твои шутки. – Какие шутки? – Гейские-эгегейские, – Фил цитирует самого Дена, но от произнесенной глупости становится смешно, и он фыркает в широкое твердое плечо. Ден пахнет мылом и свежей поглаженной футболкой, чуть-чуть шоколадками. – Эгегейские шутки я шучу только для Маги, потому что он… Ден спотыкается, подбирая оправдание. – Гей, – Фил слегка пьян, поэтому так безальтернативно честен. Ден перестает блуждать взглядом по комнате, резко становится серьезным и смотрит на Фила в упор. – С чего ты взял? – спрашивает он напряженно. Фил пробует пожать плечом, но получается только неловко дернуть лопаткой. Очень больно. Хорошо еще, что ничего не хрустнуло, вот Ден бы ржал, они бы точно весь буткемп перебудили. – Сложно не заметить, – отвечает Фил и напоминает себе, что дышать полезно для жизни. – Когда Мира приезжает, Мага начинает по-другому разговаривать и промахивается мимо дверей. А еще Мира как-то запер меня в туалете и пообещал оторвать мне яйца, если я попытаюсь подкатить их к Маге. – Мира, он такой, да. Меня обещал в толчок спустить. – И как? – Никак, не справился. Выкручиваться из болевого месяц учился, но я же еще три приема знаю, – Ден прикусывает нижнюю губу до образования воспаленной резной полоски. – И как ты к этому относишься? – К ревности Миры? Не могу понять: Мага же с него глаз не спус… – Нет, я вообще, к тому, что ни встречаются… Два парня. Фил смотрит на него, раскрасневшегося, и не понимает, кажется ему или не кажется. Под тонкой футболкой быстро двигаются в дыхании грудные мышцы. Язык проходится по опухшей нижней губе. Фил напрягается изо всех сил, чтобы ничего не сделать. Ден кидает мимолетный взгляд вниз и странно вздыхает. – Нормально отношусь, – Фил контролирует каждое слово, от усилий у него кружится голова. – Это, вроде как, выбор каждого. – Это-то да. Просто два парня… – Ну и что, что два парня. Не всем нравятся только девчонки. – С маленькой грудью. – Например. – Как тебе. Фил растерянно моргает. – Я… этого не говорил. Ден смотрит на него так, что хочется поскользнуться на фантике от чокопайки насмерть. Интересно, если он поцелует Дена… – Ден. – Что? – С днем рождения меня? Фил наклоняется и, не давая себе времени передумать, накрывает губами раскрывшийся для ответа рот. Наверняка там очередная шутка, наверняка очень тупая, Фил переживет такую потерю. Даже кик из команды переживет, если руководство решит, что не готово устраивать тут голубой цветник. Чего он точно пережить не сможет – реакцию Дена, если тот сейчас скривится, отмахнется, отпихнет его, как одеяло, утрет губы рукавом. На вкус Ден как пачка мятной зубной пасты. Секунды идут, а Ден не шевелится – не отпихивает, но и не отвечает. Смотрит широко распахнутыми глазами. Моргает, когда Фил отстраняется, испуганный. – Прости меня, – бормочет он в ужасе. – Я не хотел. Я… Ден обнимает его за спину, просунув руки под мышками, тянет на себя и Фил понятливо опускается обратно, накрывает губы губами. Вот теперь Ден целуется по-настоящему, жадно и влажно, прикусывает губу, отрывается, чтобы прошептать: – Да, с днем рождения тебя, – и скользит языком по языку так сладко, что Фил перестает чувствовать колени. В какой-то момент он осознает шевеление: Ден приподнимается, вопросительно вскидывает брови и, не встретив сопротивления, осторожно переворачивает их двоих, подминая Фила под себя. Мир кружится и шумит яркой предпохмельной эйфорией, Фил откидывает затылок на паркет, расставляет ноги и чувствует, как Ден тяжело наваливается сверху, чувствует, что они оба возбуждены. Под веками становится горячо, и Фил отворачивает лицо. – Что-то не так? – Ден звучит так напряженно, как никогда еще не звучал. – Я ничего не сделаю, если ты не хочешь. – Я хочу, – признается Фил. – Но ты же не подумаешь обо мне как-то плохо? – Я подумаю о тебе только: о боже, наконец-то эти два метра великолепия посмотрели вниз и меня заметили. Вообще-то я боялся глаза о тебя сломать, думает Фил, но не говорит вслух. Вместо этого он впутывает пальцы в мягкие кучеряшки и вздрагивает, когда ощущает, как горло прижигают влажные губы. Он не знает, как правильно себя вести в такой ситуации, поэтому просто гладит Дена по волосам, плечам и спине и надеется, что тому нравится. Оргазм он даже не замечает – просто перед глазами вспыхивает разноцветное мыльное облако, Ден жалобно стонет на ухо, а пальцы на ногах сводит судорогой. Фил вытягивается в струну, прижимая как можно ближе трущегося о него Дена, прикусывает мочку его уха и запрещает себе орать. Ден в последний раз втирается в него пахом, всхлипывает, падает на грудь и тоже затихает. На буткемпе так тихо, что слышно, как в ночи по свежему хрустящему инею деловито шагает ворона. Часы на микроволновке показывают половину шестого. Спать хочется ужасно. Фил лениво водит ладонью по чуть взмокшей спине Дена, чувствует, как тот выгибается под лаской, и жмурится от удовольствия. Держать глаза открытыми все сложнее, тем более что с его позы ему виды только скучные часы на микроволновке, потом длинный пробел потолка и густые непроглядные кучеряшки. Которые шевелятся, исчезают, и перед взглядом Фила появляется довольное лицо Дена. – У меня день рождения через три дня, – возвещает он и задумывается. – Уже через два. Пффф, думает Фил. Сообщи это кому-нибудь, кто не сох по тебе с того момента, как ты выиграл Рияд. Но вслух, конечно, не говорит. – И что? – Если я попрошу тебя спеть мне “С днем рождения, мистер президент”, ты споешь? Можно даже без прозрачного платья. Филу кажется, что он отравился горящим коктейлем и галлюцинирует. – Или это будет слишком палевно? Дорогой Дедушка Мороз, ты не мог бы перестать курить то, что ты там куришь, прежде чем идешь исполнять мои желания? У меня нет столько моральных сил и запасной психики. Даже британские ученые – даже из анекдота – сначала испытывают свои методы на мышах, прежде чем подставлять живых людей. С уважением, Александр Филин, 21 счастливый годик. Пы. Сы. Спасибо. Лучший. Пы. Пы. Сы. Фил дарит ему балаклаву с ушами спаниеля и ничего, конечно, не поет. При всех, по крайней мере.