sports car.

      Луна была полной и холодной, словно вырезанной из серебристого бархата, когда Аньсинь затормозил на обочине заброшенной трассы, поднимая пыль в воздух. Сразу посыпались проклятия и угрозы от других гонщиков и их механиков и свист с импровизированной трибуны, установленной для зрителей, которым разногласия в гонках приносили чистый кайф. Здесь собирались ради адреналина, и неважно, откуда он поступал — от очередной драки между гонщиками или от девчонок с ярким макияжем и в коротких юбках.       Его чёрный Ниссан, сливающийся с темнотой, нервно подрагивал за спиной, когда под ботинками зашуршал гравий. Он оглядел толпу, выискивая одного конкретного человека, и Синьлон махнул ему рукой, уже двигаясь в его сторону. Стискивая его ладонь, Аньсинь не сдержал довольной улыбки.       — Как всегда, уже здесь, наш герой-любовник, — и увидев, как нахмурился Синьлон, вовсе заржал. — Прости, хотел сказать «горе-любовник». Где твой ненаглядный?       Кошачий взгляд снова прошерстил толпу, но ни чёрную кожанку, ни Мазду не зацепил, и Аньсинь вопросительно обернулся к другу, пожимающему плечами.       — Опаздывает. Сегодня он просто как зритель. Но обещал приехать вовремя, чтобы увидеть вашу гонку. Сказал, что такое грех пропустить.       Аньсинь раздражённо закатил глаза, но отнекиваться не стал. Через несколько метров от них стоял Мустанг, такой же угрюмый и неприступный, как и его водитель. Ли Лео. «Король джунглей», в простонародье — король этих дорог, но Аньсинь ещё в начале своей карьеры нелегала пообещал, что столкнёт местного повелителя с его пьедестала, и с того времени не упускал ни одной возможности.       — Конечно, Гону-хён не пропустит, сам-то ссыт кататься против Короля.       Синьлон не ответил, снова пожимая плечами, потому что оба знали — Гону участвовал в гонках из-за него, и пока Синьлон есть на трассе, там будет и Гону, но признавать это никто не хотел. Гону в том числе.       — Главное, будь сегодня аккуратнее, не разбей тачку и себя. Я не хочу соскребать тебя с асфальта.       — Уж постараюсь. Спасибо за доверие, оно очень ценно.       Говорил Аньсинь с Синьлоном, но глаз не сводил с другого человека, уже хмуря брови. Они не ненавидели друг друга, но внутри каждый раз, как их взгляды или автомобили пересекались, разгоралось пламя. Аньсинь появился на гонках неожиданно, едва официально получив права, похожий на птенца, выпавшего из гнезда, и первое время его и так называли, но гонка за гонкой он доказал, что достоин находиться среди остальных. Но подтверждения своего труда от Лео так и не получил, вместо этого его попросили по-дружески «поубавить спесь».       Сначала это здорово подбило желание Аньсиня участвовать, позже разозлило, потому что ему никто не имел права указывать, а затем привело к тому, где они сейчас были.       Лео тоже вышел из машины, окружённый друзьями. Среди парней Аньсинь заметил Цзяхао, местного святого и доктора на случай непредвиденных обстоятельств, а те происходили постоянно, и Санхёна. Санхён не гонял, даже автомобиля своего не имел, но Лео под руку лез и всегда сопровождал его. Кажется, в университете была та же хрень, если Синьлон правду говорил. Вернее всего, универ этому и поспособствовал.       Они все хохотали, увлеченные рассказом Лео, а Цзяхао стоял к нему ближе всех. Аньсинь прищурился и ухмыльнулся — ладонь парня утопала в кармане пальто Лео.       — Они ещё не переспали?       Синьлон удивлённо хмыкнул, осматриваясь, но быстро осознал, куда он смотрел, и накрыл глаза ладонью.       — Если ты про Хао-гэ и Лео-хёна, то вряд ли. Лео-хён только с тобой говнюк, а Хао-гэ он любит. И спать на проезжей части они не собираются.       — Ну конечно, я один такой особенный, — буркнул Аньсинь, облокотившись на капот автомобиля и скрещивая руки на груди, и Синьлон тихонечко фыркнул, будто подтверждая его слова.       И даже если Синьлон ему ответил, Аньсинь уже не слышал. Его внимание привлекла тень в машине Лео. Ещё один парень.       Фонари отбрасывали на его лицо забавные тени, бликуя на стёклах очков для зрения. Он не был похож на завсегдатаев этих ночных тусовок — никакого вызывающего макияжа или кожаных курток. Просто отросшие светлые волосы и безразмерный, но явно дорогой, кремовый свитер. Случайного прохожего, по ошибке севшего в автомобиль Лео, он тоже не напоминал, так кто он?       Их взгляды встретились на секунду, когда парень поправил оправу очков и поднял глаза, словно почувствовав, что за ним пристально наблюдали. Он выгнул бровь, но продолжил чтение как ни в чём ни бывало, перелистывая страницу печатной книги. Даже книжку сюда принёс. Он точно не ошибся кружками по интересам, спутав их гонки с библиотекой?       Аньсинь шмыгнул носом, ощущая мурашек по всему телу и словно удар в солнечное сплетение. Они смотрели друг на друга всего мгновение, но в этих взглядах было не любопытство, а что-то глубокое и спокойное, как тихая гавань посреди его личного шторма, вызванного предстоящим заездом. Он пытался сконцентрироваться на растущей ярости перед гонкой, но образ безымянного парня уже поселился под кожей.       — А кто этот парень? Который в тачке Лео сидит. Я его первый раз вижу.       Синьлон тут же прищурился, разглядывая сборище вокруг автомобиля, и Аньсинь хихикнул, кивком головы указывая верное направление. Кто их слепых вообще к трассе подпускает, они же дальше собственного носа не видят.       — А, — в низком голосе послышалось узнавание и подозрительная улыбка, Аньсинь тут же дёрнулся, едва не сворачивая голову. — Это Санвон-хён, младший брат Лео-хёна. Он, кажется, уже не первый раз здесь.       Санвон-хён. Ли Санвон. Ли Санвон-хён. Ли Санвон. Ли Санвон. Ли Санвон. Ли Санвон. Ли Санвон… Младший брат Ли Лео. Младший брат человека, с которым Аньсинь борется за главенство на трассе. Его руки, сползшие на капот, сжались в кулаки.       — Но я его первый раз вижу.       — Потому что тебя на прошлой гонке не было, — и то верно, Аньсинь нагонял пропуски в университете, чтобы его не отчислили и не оставили без денег и крыши над головой. — Хён обычно в машине сидит и не выходит без надобности. Ну, или отсиживается в самом углу.       — А ты его откуда знаешь?       Улыбка на лице Синьлона стала шире, когда Санвон снова поднял голову, и в его глазах мелькнула радость от встречи. Он помахал в приветствии, и Синьлон сделал то же, слегка склонив голову в поклоне. Во рту Аньсиня резко и неприятно загорчило.       — Хён помогал мне с корейским и адаптацией, когда я переехал в Корею. И ещё он лучший друг Гону-хёна, они общаются со средней школы. Правда, красивый?       Аньсинь не ответил, ощущая, как закружилась голова. Верхняя губа дёрнулась, но зрение прояснилось ровно в то мгновение, когда Санвон снова на него посмотрел. О, Аньсинь определённо пропал, потому что Санвон не просто красивый, а невероятный.       Ну и дерьмо.       — Если бы не знал, что ты течёшь по Гону-хёну, подумал бы, что ты влюблён в Санвона.       — Придурок, — вдруг зашипел Синьлон, снова оглядываясь, будто Гону мог в любой момент выскочить из кустов, заорать «сюрприз» и лишить себя же импровизированного механика. — Ещё раз скажешь такое, и поедешь в багажнике своего Ниссана, дурак.       Аньсинь расхохотался, привлекая внимание окружающих к себе, и Синьлон прикрыл глаза, натягивая ворот свитера повыше, но от смущения не спастись. И он был только рад подлить бензина в огонь, наблюдая, как краснеют щёки старшего. Аньсинь осторожно стукнул его кулаком в предплечье.       — Ладно-ладно, замолчу, а то вдруг Гону-хён не справится с тем, что ты влюблён в другого, и уйдёт жить в лес.       — Идиот.       Справа прозвучал первый сигнал, предупреждающий механиков убираться из-под машин и призывающий гонщиков готовиться. Синьлон спрыгнул с капота, хлопнул его по плечу и отошёл на безопасное расстояние, здороваясь с Цзяхао. Санвон тоже вышел из автомобиля брата, прижимая книгу к себе, взъерошил волосы на макушке Санхёна и приблизился к Лео, что-то прошептав ему на ухо. Всё это время Аньсинь смотрел исключительно на него, на то, как небрежно обмотанный вокруг шеи шарф покачивался на его груди, из-за чего чуть не упустил второй свисток.       Он хлопнул дверцей Ниссана, сбавляя громкость музыки, и обхватил руль обеими руками. На счёт «три» выдохнул весь задерживаемый в лёгких воздух, поправил зеркало заднего вида и, заводя двигатель, выровнялся по линии старта. Ниссан вибрировал под ним, или он сам дрожал, Аньсинь бы не сказал, но сжал пальцами руль сильнее. Кожа заскрипела от напряжения. Сбоку от него задержался знакомый автомобиль.       Лео не усмехался, боковым зрением глядя на него, не выставлял себя победителем, словно финал уже был решён, но держался уверенно. Их взгляды столкнулись. Аньсинь прикусил нижнюю губу, когда за парнем мелькнул широко улыбающийся Санхён. В их позах не было превосходства и лишнего тщеславия, которое накрывает впоследствии многих, но неприязнь вспыхнула в груди Аньсиня, и он отвернулся.       Когда свистнули в третий раз, они одновременно рванули с места. Задние колеса забуксовали, вырывая клочья дыма и выплёвывая из-под себя снопы ослепительных искр. Алюминиевые диски превратились в расплывчатые круги света, затрудняя выезд остальным гонщикам, и так было с тех пор, как Аньсинь пришёл сюда. Он заставлял других глотать пыль, но Лео не поддавался, оттого каждая их стычка была своеобразной отдушиной после тяжёлых учебных недель.       На первом же десятке метров Лео прижал его к обочине, практически соприкасаясь с дверью Ниссана. Прилипая к сиденью, Аньсинь чувствовал, как по спине побежал пот — это была не гонка, а дуэль.       Привыкшие к этой богом забытой и давно не регулируемой полицейскими трассе, они влетали во все короткие повороты, сбрасывая газ на долю секунды, чтобы автомобили, визша шинами, заносило задними частями, а затем снова выстреливали вперёд на полной скорости. Аньсинь не разжимал пальцев, чувствуя, как скрипит кожа руля, и умело маневрировал между другими машинами, словно никакие точки, расположенные к внутреннему краю трассы, не представляли никакой опасности.       Поэтому избегая проблем с дорогой, он на мгновение забыл о главном сопернике этого заезда. Лео вновь оказался хитрее. Что и следовало ожидать от короля.       Аньсинь взглянул в зеркало в заднего вида лишь для того, чтобы увидеть, как Лео скрылся за ним. Он стал щитом для Мустанга от встречного потока воздуха. И тогда Лео метнулся влево, будто собирался обогнать его, и тут же рванул вправо. Давя на газ, Аньсинь следил за тем, как стрелка тахометра задралась в красную зону. Он отыграл полметра, потом ещё немного… Но финиш мелькнул под колесами Мустанга на доли секунды раньше.       — Твою мать! Снова!       С трудом припарковав Ниссан, Аньсинь вцепился в руль пальцами и прислонился взмокшим лбом к трясущимся ладоням. Проиграл.       Привкус гари и стыда смешались со слюной. Ткань липла к телу вдоль позвоночника, и он одёрнул воротник футболки, встряхивая, как мог, чтобы освежить себя. Занемевшие после гонки пальцы с трудом нащупали замок на двери, но всё же нажали на нужные кнопки, и дверь открылась, впуская в салон прохладный весенний воздух. Из машины он вывалился на асфальт, чувствуя, как в колени впиваются крошки гравия, и привалился спиной к задней дверце.       Повернувшись на шум, Аньсинь с отвращением и к самому себе, и к чужой победе наблюдал, как вдалеке ликовала команда Лео, облепив его со всех сторон. Лео придерживал смеющегося от радости Санхёна, протягивал руку Санвону, принимая смятые купюры, и не скрывал улыбки от Цзяхао. Опять же, никто не вёл себя так, будто итог этой гонки и правда был известен заранее, но на душе от этого было не менее гадко.       Хотелось закурить, хотя Аньсинь никогда не касался сигарет, лишь бы чем-то занять руки и мысли, возвращающиеся к глазам Лео в момент его манёвра. Опытный гонщик, знающий свой автомобиль и дорогу, вне сомнений вызывает уважение… Но обидно было, и опустошение, поднимающееся по горлу, царапало слизистую.       Рядом послышались шаги. Наверное, Синьлон или Гону-хён. Может, даже Цзяхао, они всё-таки тоже дружили, пусть не так открыто и долго.       — Не стоило так рисковать на том вираже.       Но голос принадлежал другому человеку. Даже не Лео или Санхёну. Санхён всегда звучал шумно, открыто и по-доброму, его глаза и губы, казалось бы, застыли в одном положении — в настолько яркой улыбке, способной осветить всю планету, если с солнцем что-то случилится. А Лео был его полной противоположностью, по крайней мере, с Аньсинем — говорил мало, по делу, даже вяло, и Аньсинь сперва воспринимал это на свой счёт, но потом увидел. Король общался так со всеми, кроме близких, и дышать в то же мгновение стало проще.       Поэтому Аньсинь обернулся. Перед ним, поправляя двухцветный шарф на плечах, стоял тот, кто на всех крутых поворотах не выходил из головы. Вблизи его глаза казались плавленым янтарём.       — А ты разбираешься в гонках? — хрипло спросил он.       — Приходится. Я Ли Санвон, Лео-хён мой старший брат. Не стоит оценивать человека по его внешнему виду, иначе я тоже подумаю, что ты слабак и неумёха, если судить по гонке и твоим бесполезным выкрутасам. Всё равно мой брат обошёл тебя.       Мысли разлетелись, когда голос Санвона наполнился холодом. Он не пытался перекричать поднявшийся ветер или гул подъезжавших автомобилей других гонщиков, но каждое его слово было подобно выстрелу. Громкому, сильному, выбивающему почву из-под ног. И места, в которые он стрелял, жутко кровоточили. Санвон был прав — он слабак.       — Пришёл посмотреть, как братец снова меня унижает? — в его голосе прозвучала горечь.       Санвон покачал головой, щурясь.       — Нет. Я пришёл посмотреть на того, о ком мой брат говорит с таким уважением даже сквозь раздражение. Кажется, зря, мне здесь делать нечего.       И ушёл, оставляя после себя кислое послевкусие, шлейф дорогих духов и полное смятение в черепной коробке. Аньсинь не пытался его остановить. Не сумел выдавить из себя хотя бы звук, даже когда к нему подбежали Синьлон и Гону.       Сквозь звон в ушах после гонки и разговора с Санвоном он не сразу услышал Гону, обеспокоенно оглаживающего его лицо.       — Ты головой, что ли, приложился во время гонки? Слышишь меня?       Он поморщился.       — К сожалению.       — Дурак, — шепнул Синьлон, и Аньсинь согласился. Умный не станет ждать ничего доброго от соперника и его младшего брата. — Но ты всё равно молодец.       — Давай, сейчас оклемаешься от заезда, и я отвезу тебя домой.

      Следующие несколько дней Аньсинь жил в тумане. Он пообещал Гону, что подготовится к реваншу, не забросит учёбу и их, но в его мыслях существовало только спокойное лицо Санвона. Как их короткий, но тяжёлый разговор не вязался с мягкостью глаз или уютом, веявшим от всего его образа.       Аньсинь нашёл его соцсети. Это было несложно — несколько совместных селфи с Гону, отметки в профиле Синьлона, упоминания имени на некоторых снимках Цзяхао. В его профиле Аньсинь не увидел ни пошлости, ни пафоса. Были книги и рекомендации к прочтению, закаты, совместные поездки за город с друзьями и отдельно с семьёй, видео из танцевальной студии и смешные моменты с Лео. Полная противоположность его миру.       Он рассматривал его селфи, сделанные явно в автомобиле Лео — угол фотографии зацепил излюбленный им брендовый шарф на сиденье рядом, — и вслушивался в монотонный голос преподавателя, когда решился написать. Аньсинь пролистал в начало профиля, ткнул на директ и завис на пустом экране.       Сообщение не шло, он набирал слова снова и снова, пока не остановился на нейтральном предложении. Звучало оно отвратительно.

от кого: zua_god ^^

Что ты имел в виду, когда сказал, что Лео говорит обо мне с уважением?

      Санвон, естественно, не кинулся вступать с ним в диалог, но Аньсинь выгнул брови, увидев статус прочитано и три точки в конце пары. Ответ ему пришёл пятнадцать минут спустя с отправки его сообщения. от кого: leeeeesangwon Во-первых, научись здороваться. Во-вторых, то и имел, мне на китайском повторить?

от кого: zua_god ^^

Сам-то ты поздоровался что ли? Не хочу и не здороваюсь

от кого: leeeeesangwon Зачем ты мне вообще написал? Сначала всю неделю сталкерил мой профиль, теперь предъявляешь мне за что-то

от кого: zua_god ^^

Пока что не предъявляю

И не сталкерю, делать мне нечего. Я к гонке готовлюсь

от кого: leeeeesangwon Думаешь, есть шанс?

от кого: zua_god ^^

Шанс есть всегда, главное воспользоваться им

от кого: leeeeesangwon Как напыщенно Вот и пользуйся этим шансом, а не дрочи на мои фотографии

от кого: zua_god ^^

Фу, ты мерзкий в курсе?

от кого: leeeeesangwon Ты — первый, кто так думает, но меня не зацепит. Я не слушаю мнения неумёх

от кого: zua_god ^^

О, ты ещё и индюк

Как мило, всё для счастливой жизни у тебя имеется

от кого: leeeeesangwon Не злись, а то подумаю, что ты завидуешь

от кого: zua_god ^^

Пошёл ты

от кого: leeeeesangwon Ребёнок       Синьлону о разговоре с Санвоном Аньсинь не сообщил, но тот, кажется, знал и без этого, судя по пониманию в его глазах, стоило им вспомнить события неудавшейся гонки. Гону также не упоминал о дружбе с ним, и в груди зашевелилось замешательство. Почему он никогда не говорил о том, что знал о младшем брате Лео? Или Аньсинь был настолько ослеплён желанием победить Лео, что не замечал ничего вокруг себя?       Оказалось, что всё дело в нём. Узнав о Санвоне, Аньсинь увидел его имя в переписке Гону и Синьлона, услышал его имя от других студентов, появлявшихся на уличных гонках, и против собственной воли узнал, в каком кафе он подрабатывает. Поэтому, всё также не раскрывая своих действий друзьям, написал ему ещё раз. Сначала осторожно, потом всё смелее — Санвон почти не шёл на контакт, пока Аньсинь не нашёл общие темы и точки соприкосновения, способные его заинтересовать.       С того момента они говорили обо всём, кроме гонок. Санвон учился на архитектора на третьем курсе, любил чёрно-белые фильмы, список которых скинул Аньсиню в первый день их нормального общения, слушал музыку даже в душе и ненавидел, когда ему лгут. Аньсинь рассказывал о своём детстве, жизни в Шанхае до переезда в Корею, о мечте стать айдолом, вылившуюся в эту подпольную гоночную лихорадку, и поступлении в университет.       С Санвоном он обсуждал то, в чём не мог признаться Синьлону или Гону. Выпалил историю любви этих двоих как на духу, узнал больше о Лео и его дружбе с Цзяхао, которая почти пересекла черту, но не достигла критической точки — любви. Аньсинь смеялся до слёз, когда Санвон делился новыми подробностями их личной жизни, и постепенно при виде его сообщений в груди теплело.       Аньсинь не расставался с телефоном даже на гонках с Гону, чем злил и его, и ничего не понимающего Синьлона.       — Ты вообще нас слышишь или снова в космосе?       Он как раз печатал ответ Санвону, когда телефон из его рук вырвали. Он чертыхнулся за смартфоном, но вцепился ладонью в капот, уберегая себя от поцелуя с землёй, и взглянул на Гону, сжимающего его телефон. С выключенным экраном. Аньсинь мысленно выдохнул.       — Отдай телефон, хён.       — Не отдам, пока ты не объяснишь, что с тобой происходит! Ты с первого дня грезишь мечтой обыграть Лео на его же трассе, доказать, что ты нихрена себе крутой, а сейчас даже не слушаешь меня, — Гону шикнул на него, когда он потянул руку, приподнял край кожаной куртки и убрал телефон в карман джинсов. — Верну, когда ты повторишь всё, что я тебе сказал.       — Хён, это попахивает идиотизмом, верни телефон. Пожалуйста.       — Попахивает только твоим проигрышем, Синь. Ты не разбираешь тактику Лео, свою тоже не обсуждаешь, постоянно тычешься в телефон. Ты хочешь объехать Лео или нет?       Синьлон не вмешивался, взглядом метался между ними, и Аньсинь отчасти его понимал — сам позабыл обо всём, начав переписываться с Санвоном. Гонки не исчезли из его жизни полностью, они отошли на второй план, но Аньсиню этого хватило, чтобы увидеть ярким мир, на которой он раньше реагировал негативно. Санвон умел выслушать, дать совет своим тёплым, обволакивающим, как мёд, голосом или поддержать даже без слов. Они могли часами молчать в трубку, пока Аньсинь переваривал день и пережитые эмоции.       Потому теперь он не знал, чего хотел сильнее. Гону хмуро смотрел на него, носком ботинка отстукивая неизвестный ритм, и жизнь ему не облегчал.       — Я поеду домой, сегодня был тяжёлый день. Хён, можно мне мой телефон обратно?       Наконец Синьлон оживился, сокращая между ними расстояние, но замер в нескольких шагах. Аньсинь знал — встревоженность ему не к лицу, но сегодня не мог собрать себя в единое.       — Синь, ты уверен?       — Да, уверен, Лон-гэ, — он обернулся к Гону, снова протянул руку, и тот вложил в неё телефон. — Спасибо. Я поеду, до завтра, хёны.       — Хён, ты не можешь отпустить его так!       — Могу. Пусть езжает, раз так хочется. Это его решение, Лон-а.       Не дописав предыдущее сообщение и не извиняясь за долгий ответ, Аньсинь отправил два слова вместо этого.       Я приеду?       Санвон согласился. Скинул адрес квартиры, попросил по дороге купить колы и снеков, и Аньсинь прибавил музыку, бросив взгляд на Синьлона. Гону положил руку на его плечо, как сотни раз до этого, и он понял — они не злились, но ещё припомнят ему это.

      В день реванша Аньсинь приехал раньше положенного. Синьлон проверил его автомобиль, хлопнул по плечу на удачу и отошёл к Гону, который снова не участвовал, предпочитая за всем наблюдать с трибун. В этот раз к ним присоединился не только Цзяхао, но и Санхён, и они вместе хихикали над чем-то, что сказал Гону.       Была та же трасса, та же толпа. Тот же Мустанг Лео, чей взгляд был тяжелее свинца. Он не смотрел на Аньсиня — его глаза неотрывно следили за человеком на линии старта. Что было странно, обычно Лео искал взглядом Цзяхао, плохо скрывая свои чувства, и Санхёна, ведь тот умел встрять в неприятности даже просто улыбаясь. Потому съедаемый любопытствым, Аньсинь обернулся — и замер.       Санвон стоял посреди трассы, на линии старта. Вместо книги он держал флажок, прокручивая древко в длинных пальцах. И это было так неожиданно и приятно, что Аньсинь на секунду позабыл, как дышать. Всё в его расслабленном с первого взгляда образе было до боли хорошо. Но успев изучить его вдоль и поперёк за тот короткий срок, Аньсинь видел даже с такого расстояния мелкую дрожь в его пальцах, украшенных кольцами.       Это было не первое присутствие Санвона на гонке брата, но первый раз, когда они стояли не вместе.       Аньсинь поспешно облизал пересохшие губы и взглянул выше, на грудь. Санвон надел шоколадного цвета кардиган, который он оставил в его квартире на прошлой неделе. Сердце упало и взлетело одновременно. Этот тихий, но публичный жест был громче любого признания. И Лео знал, кому принадлежал кардиган, потому закатил глаза, но промолчал, вместо этого повернувшись к подошедшему Цзяхао. Можно ли это считать маленькой победой Аньсиня в предстоящем большом сражении?       Пропустив мимо ушей первых два свистка, Аньсинь и Лео встали на старте. Оба, не моргая, смотрели только на Санвона. В этот раз Аньсинь чувствовал, что на кону многое. Не просто статус «Короля», выдуманный бывшими гонщиками забавы ради.       Как только флажок опустился, скрываясь за спиной Санвона, и просвистел третий сигнал, два двигателя взревели в унисон. Этот заезд отличался от других, став ещё ожесточённее. Лео шёл на всё, чтобы отжать кусок дороги, подрезать. Запугать. В его манёврах проявлялось не только желание победить, но и вызов. Настолько ли хорош Аньсинь?       Они летели бок о бок. Аньсинь знал каждую кочку этой трассы, каждое пятно асфальта. Он вёл. Был почти у цели. Но на последнем вираже увидел, как Мустанг занесло. Машина пошла в неуправляемый занос прямо на его траекторию.       Первым порывом было газовать и пытаться прорваться, пусть Лео сам разбирается с этим, но перед глазами вспыхнуло лицо Санвона. Его, вероятно, потерянные глаза. В ушах фантомом прозвучал не свист шин по асфальту, а его встревоженный голос. Лео, в первую очередь, старший брат Санвона и уже потом — соперник Аньсиня, поэтому он резко дёрнул руль в сторону и ударил по тормозам, давя педали в пол и молясь, чтобы пронесло. Ниссан вильнул, сбросил скорость и пропустил выравнивающийся Мустанг вперёд. Красные стоп-сигналы Лео пересекли финишную черту первыми.       Аньсинь подкатил к финишу вторым. Тишина в его машине была оглушительной. Он проиграл. И самое главное — добровольно. Уступил Лео снова, но в этот раз внутри от досады не скребло и не болело. Жизнь его вечного соперника и расположение его младшего брата оказались важнее победы.       Он вышел из автомобиля, подошвы его кед прилипли к разлитому на асфальте маслу. Издалека Лео смотрел на него долго. Во взгляде смешались и удивление, и признание, и восторг, и что-то ещё, что Аньсинь не успел разглядеть. Обзор ему перекрыл запыхавшийся Санвон и его взметнувшийся в воздух наспех накинутый на грудь шарф. Тот самый, который Аньсинь видел в своих снах слишком часто после их разговоров.       — Зачем ты это сделал? — выдохнул Санвон, но Аньсинь не услышал в его голосе злобы — лишь ничем не прикрытую благодарность. — Ты мог выиграть.       — А Лео-хён мог врезаться, — шепнул он в ответ, слабо улыбаясь. Местные гонщики не всегда следовали нормам морали, из-за чего случались аварии и стычки, но Аньсинь играл по правилам, не позволяя себе терять последнюю человечность. Особенно когда это касалось человека, на которого он смотрел, словно на личного ангела. — Он твой брат, хён. Я бы ни за что не простил себе, если бы с ним что-то произошло. А ещё он без пяти минут муж Хао-гэ, мы не можем их разлучить, ты сам сказал.       Вокруг них столпились люди — Аньсинь различил в хоре голосов Гону и Синьлона, даже тихую речь Цзяхао, обращённую к Лео, — но всё слилось в одно бесформенное и бесцветное пятно.       Взгляд Санвона смягчился, наполнился чем-то безмерно тёплым и глубоким. Убрав флажок в карман брюк, он не стал ничего говорить, понимая, что слова сейчас бесполезны. Просто сократил между ними оставшиеся сантиметры, обхватил лицо Аньсиня ладонями и прижался к его губам своими со вкусом мяты и колы.       Это был не триумфальный поцелуй победителя. Не утешение проигравшего. Это были нежность и сладость для того, кто нашёл что-то гораздо более важное, чем выигрыш на кривом участке асфальта под холодной луной. В этом поцелуе Аньсинь понял, что впервые в жизни пришёл к настоящему финишу.       Не прислушиваясь к гомону за спиной Санвона, но зная, что закричал от радости именно Гону, Аньсинь сжал его талию в своих руках и углубил поцелуй. Возможно, после этого домой он не вернётся, и Лео развезёт его по стране в чёрных мешках, но думать ни о чём другом больше не хотелось.       Санвон прикусил его нижнюю губу, слизывая остатки блеска и полустон-полувыдох, и в следующую секунду отодвинулся.       — Никогда больше не подвергай себя опасности, идиот, я слишком впечатлительный. И у меня, кстати, тоже есть гражданство Австралии, — он ослабил хватку на щеках, опуская ладони на шею, проводя ногтём большого пальца по кадыку, и Аньсинь втянул его в новый поцелуй, примерно понимая, о чём говорил Санвон. — Но это так, к слову.       Поцелуй прервался снова приглушённым плечом Санвона смехом, и Аньсинь выпрямился, приподнимаясь на носках кед, чтобы чмокнуть его в висок.       — Хорошо-хорошо, уговорил, хён, мы обсудим твоё гражданство.