My passionate biker

      Хёнджин буквально вылетел из аудитории, его лицо было пунцовым от ярости, а из глаз, казалось, вот-вот полетят искры. Длинные черные волосы, обычно аккуратно лежащие на плечах, теперь были растрепаны, и он, не переставая ворчать, начал собирать их в небрежный хвост, попутно матерясь себе под нос.       — Какой же он хуесос, блядотный! — слова вылетали из него, как пуля из пистолета. Он даже не пытался сдерживаться, хотя позади него шел преподаватель. Не до этого ему. — За полтора часа я ему, блядь, презентацию, доклад, тест и задачи сделать должен! А гондон ему на хуй усатый натянуть я не должен, блять?! Сука, как будто я робот, а не студент!       Чан, который ждал своих друзей недалеко от входа в университет, стянул свои наушники и оставил их висеть на шее, едва сдерживая смех с гримасы Хвана. Он свалил на пару минут раньше, сказав, что уже закончил и у него болит живот.        Всегда прокатывает.       Бан знал Хёнджина как облупленного, и такие вспышки ярости были для него обычным делом после особо изнурительных пар или встреч с некоторыми преподами.       Был случай, что он после сдачи доклада орал на весь коридор в припадке, потому что препод к нему открыто прикапывался из-за его лёгких стрелок и едва заметной помады. Его, кстати, на пересдачу отправили после этого.       Чан легко закинул руку ему на плечо, пытаясь хоть на немного успокоить.       — Да ладно тебе, орешь так, будто ты не отличник, — спокойно проговорил Чан, слегка пожимая плечо друга. — Ты больше всей нашей группы заданий сделал и ещё Джину помогал. Не парься, зачет у тебя в очке. Этот старый хрыч просто любит проверять нервы, но тебя он завалить не посмеет, ты же его любимчик, хоть и дохуя резвый. Может, сосешь ему, а?       Хёнджин что-то пробурчал в ответ, но злости в его голосе стало меньше. Он всё ещё был взбешен, но слова Чана, как всегда, немного отрезвляли. Хотя за отсос он бы ему щеку прокусил.       Минхо шел позади них, неторопливо разговаривая по телефону. В трубке звучал знакомый голос его мамы, которая в очередной раз давала ему указания по поводу покупок.       Удивительная женщина.       Живёт в Пусане, в нескольких километров от Сеула, а прекрасно знает, каких продуктов у него в холодильнике нет, а какие вот-вот закончатся. Иногда он ей поражался. Он в своей квартире недавно потерял паспорт, позвонил маме и та назвал точное местоположение его документа.       И как это понимать?       — Да-да, мама, обязательно куплю, — Минхо старался говорить спокойно, чтобы она не начала переживать. — Я хорошо ем, не переживай. Всё, всё, я помню. Лапшу, соль, молоко и хлеб. Давай, целую, пока-пока.       Закончив диалог, Минхо убрал телефон в карман джинсов, поправляя рюкзак на своём плече. Он почти нагнал Чана и Хёнджина, пристраиваясь рядом с ними.       — Эу, хён, а мы покатаемся сегодня? — спросил Хёнджин, слегка оборачиваясь и закидывая руку уже на плечо Минхо. Его настроение, казалось, улучшилось в десять раз от одной только мысли о байках. — Погода улёт. Вроде ещё Чёрен, Чеён и Чанбин должны подскочить. Было бы круто, если бы все собрались.       Минхо посмотрел на небо, где сквозь пушистые облака пробивались ослепляющие лучи заходящего солнца, окрашивая его в тёплые оттенки. Вечер обещал быть теплым и приятным, идеальным для того, чтобы на полную катушку погонять на мотоциклах, как они это любили делать.       Их компашка давно не собиралась вместе, слишком много всего навалилось в один промежуток времени. Семестр начался с такого объема работы, что Минхо казалось, будто преподаватели получили приказ сверху: выебать студентов по полной программе, причем без всякой смазки и растяжки, ещё по возможности в бондаж и шибари, без возможности заниматься хоть чем-то кроме учёбы.       Учитывая, что они все учились хорошо и были на хорошем счету у преподов, такой перегруз выглядел, мягко говоря, странно. В общем, всем нужно было расслабиться, сбросить напряжение.       Ли уже не помнит, когда они просто катались на мотоциклах за городом и радовались тому, какая же жизнь пиздатая. Сейчас же они думают только о том, куда они после вуза пойдут и как быстро разберутся со взрослой жизнью.       Да и на байках только до университета добираются, а потом обратно. И то, скоро втык прилетит им за то, что они на своих монстрах гоняют.       Скучновато.       — Погнали, конечно, — согласился Минхо, проводя рукой по волосам, которые слегка растрепались от ветра. — Все равно завтра никуда не нужно. Может, заскочим куда-нибудь потом, в какой-нибудь клуб или кафе? А то сегодня пары были… Ну просто пиздец, если честно. Особенно этот ёбаный профессор Кан. Он, блять, будто специально нас на прочность испытывает. У меня мозг чуть не взорвался от его лекции. Мне нужно как следует отдохнуть и расслабиться, иначе я завтра просто не проснусь.       Чан кивнул, соглашаясь.       — Да, согласен. Мне тоже кажется, что моя башка сейчас весит тонн сто. Классная идея с клубом. Надо бы снять этот стресс. Только надо сначала всех собрать.       Хёнджин уже улыбался во весь рот, его скверное настроение улетучилось, как будто его и не было.       — Заебись! Сейчас скину всем в чат. Поедем на наше место, где можно будет разогнаться. Надо выпустить пар. Мне кажется, я сейчас могу горы свернуть от избытка энергии. Или, нахуй, врежусь в столб, если не выплесну это дерьмо из себя. Давно не чувствовал такого прилива сил.       Хёнджин, как всегда, был верен себе: взрывной, энергичный, готовый к приключениям и очень быстро меняющийся в настроении.       Хоть бы не снес сейчас кого-нибудь с ног. Студентов всё же было много, пары кончились, стоит молиться, что никакого затора на дороге не будет.       Минхо рос в самой обычной семье, каких тысячи. Его родители — учитель математики и юрист. В семье было четверо детей, что для Кореи редкость, ведь большинство корейских семей предпочитают одного или двух детей.       Минхо, как старший, всегда получал меньше внимания, чем остальные дети, и в финансовом плане ему тоже доставалось меньше.       — Минхо, тебе нужно купить учебники к экзаменам? Ну давай сам, надо Солли новые сапожки купить, — говорила ему мама.       — Минхо, а зачем тебе новую куртку? Мы только что купили комбинезон и памперсы Тэмину, давай я тебе твою заштопаю, — добавлял отец.       Нельзя сказать, что родители Минхо были плохими, просто они считали, что на старшего ребенка нужно тратить меньше. Минхо хоть и был старшим, но не получал ни внимания, ни особой финансовой поддержки в своем детстве.       Однако он любил своих родителей, и они одним своим поступком перекрыли все предыдущее бездействие.       Они купили ему неприлично дорогой мотоцикл и отдельную квартиру. Как выяснилось, родители с самого рождения Минхо откладывали и копили деньги, а учиться на бюджете его попросили лишь для того, чтобы он мог позволить себе и байк, и квартиру, не выбирая что-то одно. Учёба все же стоила не малую сумму денег, если бы Ли не попал на бюджет.       Ну так и он зад рвал, чтобы в этот ебучий университет.       Страсть Минхо к мотоциклам была давней и очень сильной. Он обожал свободу, которую давала скорость, ветер в лицо и ощущение полной независимости. Байк был для него не просто средством передвижения, это была его отдушина, его способ отвлечься от проблем, забыть о трудностях учебы и просто почувствовать себя живым.       Именно поэтому сегодня вечером он больше всего хотел сесть на свой мотоцикл и умчаться прочь от всех забот, оставив их позади себя в этом шумном городе. Если бы у него была возможность, то он бы весь свет объездил на мотоцикле.       Он заметил, что в любом городе, да даже районе, поездка ощущается по-разному. Где-то хочется разогнаться до свиста колес об асфальт, а где-то просто ехать и наслаждаться моментом.       Джисон спал на парте, подложив под щёку руку, из-за чего на коже отпечатались красные следы, а волосы немного прилипли к лицу. Он глубоко дышал, совершенно отключившись от окружающего мира.       Рядом с ним Феликс, склонившись над телефоном, беззвучно зевал, время от времени бросая быстрые взгляды на преподавателя, словно проверяя, не заметил ли тот его безделья.       Вот они, образцовые студенты – один спит, другой втыкает в экран.       Оба наследники бизнеса.       Хан вчера весь вечер провел на какой-то дикой тусовке, одной из тех, где музыка орет до потери слуха, а коктейли льются рекой. Спать он лег под утро, поэтому сегодня на пары его привез личный водитель.       И это было не самым лучшим вариантом, потому что в машине он ехал с родителями, которые всю дорогу без умолку заливали ему про его старшую сестру Айю.       Про то, какая она молодец, как прекрасно учится, успевает строить карьеру, и вообще, она — идеал. Хан, конечно, рад за сестру, он её любит, но не всем сердцем он был рад этим постоянным сравнениям.        "Айя то, Айя это, почему ты не такой, как Айя? — эти фразы уже въелись ему в подкорку. — Да заебали вы со своей Айей, блять," — пронеслось у него в голове, когда он, наконец, вывалился из машины у входа в университет, мечтая только о тишине и возможности поспать хотя бы полчаса.       Его родители могли бы преподавать "искусство пассивной агрессии" в лучших вузах мира. Они определённо в этом профессионалы.       Лекция по основам предпринимательства тянулась мучительно долго. Голос профессора Пака звучал монотонно, убаюкивая даже самых стойких студентов. Уже пол потока видели сны, как деньги растут на деревьях.       Преподаватель рассказывал о бизнес-моделях и стратегиях развития, но для Джисона эти слова сливались в неразборчивый гул. И не только для него. Лекция поистине скучная.       Джисон, по большей части, был практиком. Ему нравилось делать что-то, видеть результат, воплощать идеи в жизнь. Теория же, все эти скучные лекции, бесконечные формулы и заумные термины – это было для него настоящей пыткой.       Каждая лекция казалась бесконечной потерей времени, которое он мог бы потратить на что-то более интересное и полезное.       По этой причине он и спал на вот таких парах. Не потому, что ему было лень, а просто потому, что сон был для него более полезным занятием, чем попытки вникнуть в нудную лекцию, которая, как он знал, вряд ли пригодится ему в реальной жизни.       Да, возможно, это создаст проблемы на экзамене, но это уже проблемы будущего Джисона.       Сейчас он хочет спать. Сейчас он хочет, чтобы его мозг отключился от всей этой ненужной информации и просто отдохнул. Перегрузка информации.       Иногда он ловил себя на мысли, что лучше бы он пошел работать в фирму отца, чем сидеть на этих проклятых парах. Работать с бумажками, заключать сделки, общаться с людьми – это было бы гораздо интереснее.       Или же, хотя бы, сидеть за компьютером, разрабатывать новые проекты, создавать что-то новое – это тоже было бы вполне неплохо.       Но нет, ему нужно сидеть здесь, слушать нудные лекции, делать вид, что ему это интересно, когда на самом деле ему хочется только одного – сбежать отсюда. Жалко, что без образования нельзя устроиться на фирму родителей.       Было бы славно.       Зато семинары — вот где Джисон чувствовал себя в своей тарелке. Особенно когда нужно было что-то обсуждать, спорить, отстаивать свою точку зрения или создавать.        Тут его хлебало не закрывалось. Он мог говорить часами, убеждать, доказывать, используя все свои знания, свой ум, свой природный шарм.        Его преподаватели сами затыкали и чаще всего на таких занятиях он зарабатывал баллы, чтобы потом свой зад не тащить на сессию.       Семинары были для него как глоток свежего воздуха во всем этом душном направлении, как возможность проявить себя, показать всем, на что он способен.       Там он не спал, а горел. Он спорил с преподавателями, подкалывал однокурсников, вызывал на себя гнев, но и восхищение одновременно.       Но сейчас была лекция, и Джисон даже не боролся со сном. Он ненавидел эту скучную теорию, ненавидел эти бесполезные лекции, ненавидел этот бесконечный процесс получения знаний, который казался ему таким бессмысленным и ненужным.       Хан хотел вырваться из этого плена, оказаться там, где его знания и умения были бы востребованы, где он мог бы приносить пользу, где он мог бы чувствовать себя живым.       Ему хотелось выругаться, хотелось плюнуть на всё, хотелось просто уйти, но он знал, что этого нельзя делать. Он должен был закончить учебу, чтобы потом работать или возглавлять фирму отца, чтобы оправдать надежды родителей, чтобы доказать всем, что он чего-то стоит. Даже если ему "приходилось" для этого спать на парах.       В какой-то момент профессор Пак прервал свой рассказ. В его глазах мелькнула досада, когда он заметил спящего Джисона.       Удивительно.       Ещё 30 человек спят, а внимание он обратил только на спящего Хана.       — Феликс, — голос профессора прозвучал непривычно громко, заставив Феликса вздрогнуть и моментально спрятать телефон. Он тоже ничего не слушал. — Будьте любезны, разбудите вашего… увлеченного сном одногруппника.       Феликс почувствовал, как к щекам приливает кровь. Он осторожно ткнул Джисона локтем в бок.       — Хан, эй, проснись, мудак, — прошептал он, стараясь, чтобы его услышал только Джисон, но чтобы профессор не подумал, что он совсем уж наглеет. — Проснись, блять, препод на тебя смотрит!       Джисон дернулся.       Его глаза медленно открылись, встречая мир туманным взглядом. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться, но все плыло.       Его волосы были растрепаны, на щеке остался красный след от руки, а изо рта вырвался тихий, но весьма красноречивый стон. Он поднял голову, огляделся, совершенно не понимая, где он находится и что происходит.       Профессор Пак, скрестив руки на груди, внимательно смотрел на Джисона.       — Господин Хан, — начал он, и в его голосе слышалась сталь. — Поскольку вы, очевидно, так усердно познавали сонное царство, может быть, вы сможете ответить на мой вопрос? Каковы, по вашему мнению, основные стратегии выхода на новый рынок для стартапа с ограниченными финансовыми ресурсами? И каким образом можно минимизировать риски, связанные с недостаточной узнаваемостью бренда?       Джисон моргнул еще раз.       "Блять, что он несет?" — пронеслось в его голове.       Какие нахуй бренды?! Какой стартап?!       Вчерашний алкоголь всё ещё затуманивал разум, и в его голове царила полная пустота. Какие, нахуй, стратегии? Какие риски? Он еле соображал, как его зовут, не говоря уже о предпринимательстве.       Хан попытался что-то выдавить из себя, открыл рот, но слова не шли. Он чувствовал, как стыд медленно, но верно начинает обжигать его лицо. Его щеки вспыхнули. Было бы не так стыдно, если бы не вся группа решила обернуться на него.       Тварины.       — Эм… ну… — начал он, но на этом его словарный запас закончился.       Его взгляд метался по группе, пытаясь найти хоть какую-то подсказку, но все студенты смотрели на него с сочувствием или легким любопытством. Никто не слушал и уж тем более не знал ответа. Даже заучка потока сидел и читал роман, прекрасно.       Феликс, притворившись, что очень внимательно изучает свои ногти, избегал зрительного контакта. Нет, блять, чтобы гуглить со скоростью света и спасти своего друга. Мудила блондинистая.       Профессор Пак лишь покачал головой.       — Я так и думал, господин Хан. Видимо, мир бизнеса вам пока что неинтересен. Надеюсь, на экзамене вы проявите больше… бодрствования. В следующий раз, пожалуйста, не превращайте мою лекцию в спальню.       Джисон с трудом кивнул, чувствуя, как веки наливаются свинцом. Рука, сжатая в кулак, подпирала голову, пытаясь удержать её в вертикальном положении. Шёпот в кабинете, едва уловимый фон, сливался в один поток, который только усиливал желание заснуть.       Он старался сосредоточиться, действительно старался, но мозг отказывался воспринимать информацию. Раза три он точно был на грани того, чтобы просто уронить голову на стол и погрузиться в блаженное забытье.        Если бы не Феликс…       Феликс словно чувствовал каждое его подрагивание, каждую попытку упасть лицом в сон или стол. Его пальцы, настойчивые и назойливые, постоянно тыкали Джисона в бок, в плечо, иногда даже в бедро, если тот совсем уж начинал заваливаться.       "Эй, проснись!", "Ты чего, опять спишь?", "А ну-ка, слушай, потом пригодится!" – такие вот послания передавались вмесет с этими тычками в бок.       Джисон старался не обращать внимания, но это было сложно. Это было так же сложно, как не думать о еде, когда ты голоден, или не смотреть на огонь, когда тебе холодно.       А есть ему действительно хотелось, но питаться в их столовой себе дороже. Тут уже трое отравились, хотя вроде университет хороший. Странно.       Поняв, что борьба с наступающим сном проиграна, Джисон решил отступить. Раз уж слушать эту нудятину нет смысла, лучше найти себе другое занятие. Он украдкой достал телефон, стараясь не привлекать внимания, и уткнулся в экран.        Полистать чаты, посмотреть, что там нового – это было привычным ритуалом, способом отвлечься от реальности, которая его так утомляла. К тому же в последнее время ему кажется, что он совсем отдалился от общения с другими.       Раньше он общался с Чонином и Сынмином, но в итоге они стали лучше и чаще общаться с Феликсом. Джисон даже не знал, точно ли Феликс для него друг.       Казалось, что он приходит только для того, чтобы списать у него что-то или же поприсылать кружочки, как готовит брауни и милуется с Хёнджином на байке.       Очень тяжело.       Ничего интересного, как обычно, не было. Пустые переписки, бесконечные мемы, обсуждение вчерашней тусовки — это уже надоело.        Он пролистывал сообщения, когда вдруг его взгляд зацепился за одну фотографию, появившуюся в канале "Потерянный кот".       На снимке была рука. Мужская, с длинными пальцами, держащая шлем, который лежал на бензобаке мотоцикла. Мотоцикл был черный, блестящий, дорогой и мощный. Конечно, догадаться несложно, чей этот байк.       Рука… Джисон узнал эту руку. Конечно. Узнал бы этого человека даже по одному волосу.       "Катается сегодня? Интересно..." – пронеслось в голове Джисона. Он почувствовал легкий укол любопытства, смешанный с привычным оттенком грусти.       Минхо, как всегда, где-то там, в своём мире, на своем мотоцикле, недоступный и со своей компанией. И снова Джисону захотелось узнать, что там происходит, узнать, с кем он, куда едет.       Мысль о Минхо, о его мотоцикле, о его странной необщительности к Хану мгновенно отвлекла Джисона от скучной лекции. Он начал вглядываться в фотографию, пытаясь уловить хоть какой-то намек, хоть какую-то деталь, которая могла бы подсказать, где он находится.       Может, на заднем плане видно что-то знакомое? Может, на руке Минхо что-то есть, что-то, что выдает его?       На самом деле их связывало многое.       Минхо и Хёнджин – они как одно целое, всегда вместе, как сиамские близнецы. Только из разных семей и от разных женщин. Учились в одном классе, сидели за одной партой, списывали домашку друг у друга, делили последнюю жвачку.       А Джисон и Феликс – у них свой мир, свой класс, где царили свои законы. Феликс, этот мелкий засранец, мог так выбесить, что Джисону хотелось ему прям в рожу врезать.       Постоянно какой-то бред нёс, вечно лез куда не надо. Но, блять, как ни странно, именно с ним у Хана сложились самые нормальные отношения. Ну, знаете, такой друг, который всегда рядом, даже если иногда тебя просто вымораживает.       Единственный, с кем можно было не напрягаться.       Сам же Джисон, когда дело доходило до знакомств, был не особо этому рад, но ситуация меняется, когда он пьяный. Любая школьная тусовка, любой сбор после уроков – и он уже там, со всеми на короткой ноге.        В пьяном угаре, а в школе это обычно какое-нибудь дешёвое пойло, которое доставали из ближайшего ларька, он мог любого обнять, назвать братом, своим человеком. Казалось, что все вокруг – его люди, его стая.        В школе его знали как "того самого парня из богатой семьи". У него всегда были новые кроссовки, модная куртка, и он никогда не жаловался на отсутствие денег на какие-то потребности.       Феликс был такой же, но к нему почему-то относились более лояльно, хотя поначалу даже называли девочкой.       Что-то Джисону подсказывает, что Феликс с кем-то подрался, а Хан в это время был с родителями на море и поэтому не в курсе.       Из-за этого его и не любили эти "крутые парни", которые считали себя местными авторитетами. Те, кто считал, что сила – в кулаках, а не в деньгах.       Они его терпеть не могли, да и сам Джисон их как-то не особо уважал.       Их тупые понты, их вечные разборки за каждый метр школьного коридора, их стремление казаться круче – всё это казалось ему каким-то жалко.       Но вот Минхо… Минхо был не такой.       Он как-то сторонился всей этой темы с богатством, с показным потреблением. Ему было похер на бренды, на модные шмотки. Ли был сам по себе, и это подкупало.       И вот однажды, когда эти "ровные пацаны" опять начали цепляться к Джисону, типа: "Эй, мажор, подвинься!", "Что, бабла не хватает, чтобы нас уважать?", именно Минхо вышел вперёд.       Он просто встал между ними, как скала. Не сказал ни слова, просто посмотрел так, что у них реально глаза на лоб полезли.       В его взгляде было что-то такое, что заставило их ретироваться, типа: "Серьёзно? Может отвалите, черти?" Джисон в тот момент просто офигел. Он почувствовал, как что-то внутри него перевернулось.       Как будто он упал на колени перед Минхо, но не телом, а душой. Минхо потом подошёл к нему, сказал, что просто пожалел его, типа: "Да ладно, парни, жалко его, отстаньте".       Просто отмахнулся от них, а потом от Джисона. И после этого они почти не общались, ну, так, перекидывались парой слов на переменах.       Но Джисон… Джисон, похоже, втюрился по уши. Прекрасно влип.       Хан стал одержим. Создал левый аккаунт в инстаграме, чтобы следить за Минхо. Смотрел, где он, с кем, что постит, что любит. Подбрасывал ему какие-то мелочи, подарки – какую-нибудь модную ручку или брелок, или блокнот, какие-то вкусняшки.       Всегда оставлял анонимную подпись: "Белка".       Думал, что Минхо ничего не понимает, что он такой же наивный, как и он сам.       "Ага, блять. Не знал, конечно", – передразнил бы его сейчас Минхо, если бы мог.       Минхо прекрасно видел, что происходит. Он спалил Джисона не раз, это было очевидно. Он видел, как тот косится на него на переменах, как отводит глаза, когда их взгляды встречаются. А однажды он вообще поймал Феликса на перемене, когда тот, как обычно, пытался что-то вынюхать.       Джисон сам вообще ничего не спрашивал, зато Феликс, понимая влюблённость своего друга, начал узнавать по школе от других какую-то информацию об Ли.       "Слушай, – сказал Минхо, – что твой Джисон от меня хочет? Может влюбился, а?"       И то, чисто ради прикола, сказал, покачивая головой.       А Хёнджин, этот чертов подстрекатель, тут же подхватил слова друга. Он тогда стоял рядом, грыз какой-то леденец, и, услышав это, хитро улыбнулся.       "А вот если сегодня я с Феликсом поеду на байке, – сказал он, – и уроню его, то это будет стопроцентная правда. Джисон его реально любит, сто процентов. Это знак!"       Феликс знал, что Джисон влюблён, но и он не мог не влюбиться в Хвана. Поэтому прокатиться на байке парня, в которого ты сам влюблён, после уроков казалось хорошей идеей.       Хёнджин тогда был настоящим богом мотоциклов. Он на них так носился, что казалось, скоро взлетит. Никто так не гонял, как он. Поэтому Минхо подумал, что вряд ли Хван сможет уронить Феликса и подтвердить эту глупую теорию.       И что вы думаете?       В тот же день эти два балбеса решили прокатиться на мотоцикле. В дождь. Видимо, решили проверить эту "теорию" и перенести на другой день, в хорошую погоду. И, конечно же, они свалились спустя десять минут езды. Причём так, что мало не показалось.       Мало того, что они упали, так ещё и Хёнджин разъебал свой байк. Феликс повредил ногу и заработал кучу ссадин, хромал как старик. А Хёнджин не растерялся. Он схватил Феликса на спину, как мешок с картошкой, и потащил его до самой ближайшей больницы.       И вот тут-то всё и началось. "Правило", значит есть такое в хобби мотоциклистов: «уронил – женился». Или, как в их случае: «уронил, разбил мотоцикл, покалечил друга, а потом ещё и друга на себе потащил – ну, значит, любовь пришла, теперь держитесь».       И, конечно, эти двое начали встречаться. Как будто это было прямым следствием всего этого бардака. Вот такая вот "любовь" с первого падения, с разбитого мотоцикла и того, что они проверяли теорию о влюблённости.        А Джисон всё это время думал, что его "Белка" останется тайной, что Минхо ни о чём не догадывается.       Наивный.       Джисон снова взглянул на экран, пытаясь удержать в памяти образ руки на баке. Большая такая и вены.. Так выпирают. Он знал, что это бессмысленно, что это только отвлекает его от учебы, но он ничего не мог с собой поделать.       И теперь, пока лекция продолжалась, а Феликс продолжал его подпихивать, Джисон думал только о Минхо и его мотоцикле. Он ни разу не катался с ним, но когда видел, как Феликс спокойно общается с их компашкой и даже вступает в коммуникацию с Минхо...       Джисон завидовал, потому что он не мог просто подойти и начать разговаривать. Он просто уходил и вызывал себе такси, чтобы добраться до дома. Хотя невольно чувствовал взгляд Феликса на себе, который множество раз тащил его вместе с собой в эту компанию, и Хан, как последний трус, сбегал.        Так и вышло, что если они видели эту компашку, то Феликс сразу шел к ним, а Джисон шёл в противоположную сторону, чтобы не пересечься с ними.       Наконец-то прозвенел звонок.       Какое же облегчение, осталась одна пара, и они пойдут домой. Хан выпил таблетку и почти всю бутылку воды, которую купил по пути. Так что состояние более-менее стало нормальным, осталось только поесть. Этого ему очень сильно хотелось.       — Хани, ты че расстроился? — спросил Феликс, когда они наконец выбрались из душного кабинета профессора Пака. Воздух казался свежее, хоть и был всё тем же затхлым воздухом университетских коридоров.       — Ага. Семь раз аж, — буркнул Хан, выкидывая пустую бутылку воды в мусорку, что стояла в коридоре. — Всё равно на отработку к нему планировал, так что поебать мне. Может, там хоть посплю нормально.       Феликс усмехнулся.       Кто бы сомневался, что Джисон так отреагирует. Ему всегда было плевать на выговоры и отработки, если это означало возможность поспать.       — Хан-и, ты вообще думаешь, как тебе родители бизнес передадут, когда ты младше и у тебя из знаний — нихуя? — Ликс закинул руку ему на плечо, пытаясь привлечь внимание друга. — Это же серьезно, не шутки.       Но Джисон лишь зевнул в ответ, не обращая внимания на слова Феликса. Его мозг еще не полностью проснулся, и вся эта серьезность казалась ему сейчас какой-то далекой и неважной.       — Да откуда я знаю, — пробормотал он, потирая затекшую шею. — Может, они меня на стажировку куда-нибудь отправят, где мне будет интересно. Или, может, я им скажу, что хочу стать уборщиком в гей клубе и за мной будет ухаживать папик, а не бизнесменом. Тогда они вообще отойдут от меня, как от греха.       Феликс покачал головой.       — Ты вообще серьёзно? Ты же знаешь, как твои родители относятся к твоим потугам. А бизнес — это серьёзно. Это их жизнь.       — Ну и пусть, — Джисон пожал плечами. — Главное, чтобы они меня оставили в покое. А я уж как-нибудь разберусь. Или не разберусь. Какая, нахуй, разница?       Они шли по коридору, направляясь к другому кабинету, где должна была проходить следующая пара. Университетские коридоры гудели от шума студентов, шаркающих ног и далеких голосов. Запахи столовой смешивались с запахом пота и дешёвого одеколона.       Студенты играют в игру сдохни или умри от моего запаха?       — Слушай, — сказал Феликс, когда они дошли до нужной аудитории. — У нас сегодня лекция по маркетингу. Преподаватель — молодой, говорят, интересный. Может, хоть он тебе что-то нормальное расскажет, что не уснешь.       — Да похуй, — буркнул Джисон, но все же прошел в аудиторию и сел за одну из свободных парт. — Лишь бы не так скучно, как у Пака.       В итоге пары не было. Как им объяснили, кто-то забил туалет и вдобавок вырубили электричество. Вот это уровень, блять! Поэтому Феликс и Джисон, бурча себе под нос о бездарности человечества, неспешно шли к выходу из университета.       Перед этим, конечно, зашли за кофе в кофейню, которая была прямо возле корпуса.        Без кофеина жизнь – дерьмо, а с ним – просто на один атом менее дерьмо.       Феликсу в этот момент прилетело сообщение. От Хенджина, естественно. Что он и вся ебанная компашка сейчас подъедут к их "шараге". Чанбина будут забирать, но, видимо, Ликс читал это сообщение слишком поздно. Рев мотоцикла пронёсся в паре сантиметров от него. — Сукин сын, ты бы ещё, блять, ближе подъехал, а?! — угрожающе прорычал Феликс, отскакивая назад, когда мотоцикл Хёнджина, сверкая хромированными деталями в лучах солнца, остановился буквально в сантиметре от его кед.       Феликс только что собирался отправить Хвану сообщение, что пара отменилась, и они могли бы провести этот чудный вечер вместе, гоняя по городу, но этот наглый тип подкатил так, словно хотел его переехать.       Вот попросит он зубы спрятать вовремя минета... — Не кипятись, лучик, — Хёнджин, словно не замечая агрессии своего любимого, ловко стянул с головы свой шлем, открывая вид на его темные, слегка растрепанные волосы. Глаза его искрились весельем, несмотря на вечернюю прохладу. — Ты же на парах должен был быть? У вас же там вечерние стоят, разве нет? Что, рано отпустили, или вы просто решили прогулять? — Да нас раньше отпустили, каким-то долбаебам приспичило кинуть, блять, какую-то залупу в туалет, и всё, пиздец, пришел! — Феликс махнул рукой, словно отгоняя от себя мерзкие воспоминания о происшествии, которое парализовало работу целого корпуса. На минуточку главного корпуса. — Так еще и электричество отключили, короче, полный пиздец. Я тебе только хотел написать, чтобы ты приехал, а ты, сука, уже сам здесь материализовался. — Ну-ну, ты закончил, коть? — протянул Хёнджин, опираясь щекой на руку, что поставил на свой шлем. — Иу, вы еще засоситесь, чего доброго! — ехидно добавила Чёрен, которая, прислонившись к своему мотоциклу, с явным удовольствием наблюдала за этой перепалкой.       Чеён сидевшая на мотике, скрестила руки на груди, ожидая Чанбина, который, как выяснилось отпрашивался с пар, чтобы присоединиться к их мото-тусовке. Но раз уж всех отпустили в результате поломки, то он скоро придёт. — Завидуешь, что ли? — Феликс, игриво приподняв одну бровь, повернулся к Чёрен, а затем, не дав ей ответить, поцеловал Хёнджина в губы.       Чёрен, увидев эту сцену, издала звук, похожий на сдавленный стон тошноты, и тут же залилась нервным смехом. — Да ёб твою мать, вы нормальные вообще? — прохрипела она сквозь смех, пытаясь отдышаться. — Я вас еле дождалась, чтобы выбраться с работы и погонять, а вы тут уже, блять, любовь-морковь крутите!       Хан знал всех из этой компании, но не лично, а по слухам и рассказам самого Ли, рядом с ним стоял фиолетовый мотоцикл. Он в отличие от Феликса успел остановиться, чтобы его не задавило к черту на куличики.       За рулем сидел Чан, его шлем отбрасывал блики от заходящего солнца. Его взгляд, пронзительный и чуть усталый, упал на Джисона, который, как оказалось, тоже находился близко с их компанией.       Не ушел? Обычно он сбегает так быстро, что не слышит их просьбы остаться. Через время они привыкли к этому, но сегодня он остался и не сбежал. Это интересно...       Хан, до этого момента погруженный в свои мысли и рассеянно глядящий куда-то вдаль, словно в параллельную реальность, вздрогнул и медленно повернул голову в сторону остановки.       Свалить может...       — Джисон, привет, как дела? — спросил Чан, его голос звучал ровно, но с какой-то ноткой скрытого любопытства.       Джисон медленно моргнул, будто его кто-то за плечо дёрнул. Его глаза, казалось, были полны какой-то необъяснимой тоски, и он смотрел не на Чана, а куда-то в сторону, его взгляд был рассеянным.       Когда Чан окликнул его снова, он повернул голову в его сторону, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то вроде удивления.       — А? Что? — отозвался Джисон, его голос звучал глухо, словно он только что выбрался из глубокой пещеры. Он явно был не в себе, далекий от происходящего вокруг.       — Ты как? — с беспокойством уточнил Чан, заметив странное, почти потустороннее состояние парнишки. — На вечеринке, что ли, опять всю ночь тусил, что тебя так вырубило?       — Типа того, — промямлил Хан, устало потирая глаза, словно пытаясь смыть с них остатки сна или, может быть, чего-то другого. — Устал что-то, да.       Феликс, наблюдая за своим другом, видел, как прежняя сонливость, которая обычно была на постоянной основе в Джисоне, сменилась на какое-то странное, непривычное для Джисона выражение – смесь дикого волнения, страха и какого-то болезненного восторга.       Хан же, казалось, вообще не видел ничего вокруг, кроме Минхо. Поэтому любые слова Чана он пропустил, было бы ему стыдно, но ему никак не стыдно...       Тот, как всегда, выглядел невозмутимо. Снял шлем, и его густые тёмные волосы растрепались на ветру, открывая красивый затылок.       Он сидел на своём чёрном байке, уставившись в телефон, полностью погрузившись в какие-то свои мысли, и игнорировал всё происходящее вокруг, как будто его здесь вообще не было.       — Ох, блять, — прошептал Феликс, понимая, что для Хана Минхо всегда будет принцем на белом коне.       Даже на железном и механическом, так ещё и чёрного цвета. Надо бы уже свести их. Школу окончили, скоро университеты закончат, а всё никак.       Феликс, будучи парнем не особо замороченным, но при этом достаточно наблюдательным, долго думать не стал. Он просто подошёл к Джисону, который стоял как вкопанный, и схватил его за руку.       Хватка была мягкой, но это никак не помешало ему оттянуть его с места, чтобы выдернуть друга из его грёз. Он немного отвёл его в сторону от шумной компании, где все орали, что Чанбин тоже с ними и начали обсуждать примерный маршрут на сегодня.       — Слушай, Хан-и, – начал Феликс, понизив голос до шёпота, чтобы никто из этой толпы не услышал. – Ты же понимаешь, что сейчас происходит? Минхо тут, вы как будто на разных планетах, но при этом оба на одной дороге, на одной земле. Это же просто идеальный шанс, блять. Тебе надо действовать.       Джисон только кивнул, взгляд его всё ещё был прикован к Минхо, который, казалось, вообще не замечал его существования.       Хан никогда не чувствовал себя таким идиотом, но вот рядом с ним, боже, увидели бы его сейчас родители... От уверенного Джисона тут и мокрого места не будет.       — Но я… я не знаю, что ему сказать, – прошептал он, и голос его дрогнул. – Я же не байкер, Ликс. Я вообще на мотоцикле только один раз сидел, и то с тобой, и ты меня чуть не убил тогда. Так ещё и под кураторством Хёнджина. Я же реально думал, что умру.       Феликс усмехнулся, глядя на перепуганное лицо друга.       — Брось, ты тогда просто испугался, как девчонка. А Минхо — он же не какой-то там случайный тип с улицы. Он — настоящий байкер. А у них там свои понятия, свои правила, понимаешь? Это целая культура. Если ты хочешь к нему приблизиться, показать, что ты не просто какой-то там мажор, который только и может, что бабками сорить и понтоваться, то надо показать, что ты — свой. Хотя бы в чём-то. И поездка на байке — это идеальный способ. Хотя бы покажешь, что твоя жопа не брезгует сесть на жеребца, что стоит дешевле твоих носков.       Зря Феликсу слово дали. Очень зря.       — И как это сделать? Что ему сказать? – Джисон посмотрел на Феликса с такой надеждой, будто тот владел всеми секретами Вселенной.       Хотя так оно и было. У Хёнджина и Феликса отношения прошли, по-моему, всё, даже стадию отрицания родителей Ли. Они теперь Хвана больше сына любят. У Джисона отношений было... Дай бог два раза, и то через три или четыре месяца расставались       Интрижки имелись, как и какие-то бессмысленные связи в клубе.       — Просто подойди и предложи ему прокатиться. Вот так, напрямую. Скажи, что хочешь почувствовать это, что тебе это интересно. Но будь готов. У них есть свои правила, свои неписаные законы. Если ты типа "свой", то ты должен показать, что ты можешь ему доверять. Что ты не будешь тупить, не будешь паниковать, не будешь бояться, когда он будет гнать на полной скорости. И если он тебя уронит… – Феликс сделал паузу, внимательно глядя на серьёзное, почти перекошенное от страха лицо друга. Да... Падать с мотика на полной скорости очень болезненно и неприятно, бонусом ещё долбоеб идёт. – …Ну, это уже другая история, которая может и не случиться. Но главное – покажи, что ты готов. Что ты хочешь этого, что ты не боишься. Это для них, парней, которые любят скорость и свободу, очень важно.       Джисон глубоко, как будто впервые в жизни, вздохнул. Сказать, что он нервничал, – это ничего не сказать. Его ладони стали влажными, сердце заколотилось так бешено, что казалось, его стук разносится по всей округе.       Хан сглотнул комок в горле и снова посмотрел на Минхо, который всё ещё был погружён в свой телефон, словно не замечая никого вокруг, только его взгляд иногда скользил по экрану и отвлекался, чтобы сказать что-то остальным.       На самом деле он смотрел по картам пробки, а попутно регистрировал столик в клубе. Хан правда не мог об этом догадаться, поэтому он приписывал ему загадочный мир.       Пришлось подавить неуверенного Хани в себе и пробудить уверенного Хан Джисона, чтобы начать диалог, блять, с байкером.       Пиздец... Он сейчас в трусы обоссытся.       — Эй, Минхо-я, – позвал Джисон, подойдя к байку.       Его голос прозвучал немного сдавленно, но достаточно громко, чтобы привлечь внимание парня, который, казалось, даже не обратил на него внимания. Хотя Хан подошел впритык.       Минхо медленно поднял взгляд от телефона. В его глазах, которые только что были сосредоточены на экране, на секунду мелькнул интерес, а потом – лёгкое удивление.       Он увидел Джисона, стоящего перед ним и смотрит прямо в душу. От этого уже ему было не по себе.       Феликс всеми силами отвлекал внимание компашки, чтобы те смогли поговорить без лишнего внимания.. Правда у Хёнджина был один глаз на своё солнышко, а второй на Минхо и Джисона.       Он так-то их отношения тоже ждет.       — Джисон? – спросил Минхо, и в его голосе прозвучала лёгкая, чуть насмешливая интонация. С Ханом у него были интересные взаимоотношения. – Чего тебе?       — Прокатимся? – выпалил Джисон, сам не веря, что произнёс это вслух. Это было сказано так быстро, так неуверенно, что он сам удивился. Показалось, что даже голос был не его.       Минхо чуть усмехнулся, его взгляд скользнул по Джисону, как бы оценивая его с головы до ног.       — Правила байкера знаешь? – шутливо, но с каким-то скрытым смыслом спросил он, поднимая одну бровь.       — За этим и прошу, – ответил Джисон, стараясь звучать как можно увереннее, хотя внутри у него всё тряслось.       О каких правилах шла речь он понимал, поскольку Феликс все уши прожужжал про это.       Он понимал, что это его единственный шанс, его единственный выход. Конечно, столько лет дрочил на фотки из его инсты и сейчас решил прокатиться.       Шанс показать Минхо, что он не просто какой-то там боязливый парень с золотым членом и брильянтами на сосках, а тот, кто готов рискнуть, кто готов почувствовать эту скорость, эту свободу, которую, кажется, так любил Минхо.       По компашке, которая явно наблюдала за ними, разнёсся какой-то гул, как будто все вокруг внезапно оживились, перестали орать и начали переглядываться, предвкушая что-то интересное.        Феликс хуево отвлек внимание других, что Джисон почувствовал, как мурашки бегут по его телу. Пиздец. Пути обратно нет. Теперь не убежит, как обычно это делает.       Хотя как же ему сейчас хотелось оказаться в такси бизнес-класса и подрочить на задних сиденьях.       Джисон чувствовал, как по его телу пробегает дрожь от головы и до пальцев на ногах, ладошки стали ещё более влажными, а сердце стучало где-то в горле, готовое выпрыгнуть наружу.       Минхо, видя его состояние, каким-то непостижимым образом, словно прочитав его мысли, протянул ему шлем.       — Забирайся тогда, – сказал Минхо, и в его голосе, помимо шутки, прозвучало что-то ещё. — Народ, я тогда сегодня не с вами. Феликс, ты на замене меня. Следи, чтобы Чёрен не разделась и каждый второй не расписывался на её сиськах. А Чеён не пыталась сожрать Чанбина. Ну, короче, ты понял, да?       — Эй! — моментально отозвались девушки. Правда, это уже было поздно, молодые люди от них отъехали.       Джисон крепко вцепился руками в талию Минхо, ощущая под пальцами гладкую кожу куртки. Расстояние между ними было ровно таким, чтобы Минхо мог свободно двигаться, управляя байком, и при этом Джисон чувствовал его тепло, его ритм.        Они мчались по трассе, и вокруг было удивительно тихо. Ни единой машины, ни других мотоциклов – только они вдвоём и бескрайнее пространство, залитое мягким светом уходящего дня.        Хан начал тревожиться, ведь сейчас время такое... Обычно машин много, да ладно, много, пробки. А они сейчас одни. Магия какая-то.       Эта дорога была совершенно пустынной, словно созданной специально для них. Минхо, казалось, наслаждался каждой секундой этой поездки.        Он не собирался снижать обороты и уж тем более скорость, и Джисон чувствовал, как его сердце колотится где-то, но не там, где ему положено быть по анатомии человека.       Ли явно хотел показать Джисону, "золотому мальчику", что жизнь на двух колёсах – это не просто передвижение, а целое приключение, полное острых ощущений.        Он то резко ускорялся, набирая невероятную скорость, то вдруг круто сворачивал, заставляя Джисона инстинктивно прижиматься сильнее и слегка зажмурить глаза. Это было захватывающе, немного страшно, но главное – чертовски волнующе.       Джисон ощущал, как его испытывают на прочность, как Минхо буквально испытывает на себе весь спектр его эмоций, от восторга до лёгкого испуга. Это было удивительно... Полный контроль над эмоциями радовал, Хан даже смог это с кое-чем сравнить.       В какой-то момент Минхо плавно остановил мотоцикл. Они оказались в месте, которое Джисон раньше никогда не видел. Вокруг не было ни души, лишь тишина и умиротворение. Трава здесь была какого-то особенного, ярко-красного оттенка, словно выкрашенная закатным солнцем.       И вид…       Вид был просто потрясающий. Перед ними открывался бескрайний простор, где небо встречалось с землёй, а на горизонте медленно опускалось солнце, раскрашивая всё вокруг в оттенки золота, оранжевого и пурпурного.       Это было так красиво, так нереально, что у Джисона перехватило дыхание.       Он был из тех людей, кто мог часами сидеть на лавочке и восхищаться чудесными плодами природы.       Минхо заглушил мотор. Тишина, которая их окутала, была почти осязаемой из-за того, что пока они ехали, байк издавал постоянный звук, и тишина казалась слегка непривычной. Ли снял шлем и рукой провёл по своим волосам, возвращая им легкий объем.       Джисон почувствовал, как его собственные пальцы разжимаются с талии Ли, оставляя красные следы на руках. Он всё ещё не мог отдышаться от пережитого на дороге.        Слезть с байка тоже не получалось, казалось, что они все ещё едут. Жопа, конечно, ахуеела       — Ну что, нравится? — спросил Минхо, его голос звучал тихо, но уверенно, в нём чувствовалось удовлетворение. Особенно по всё ещё сидящему на месте Хану.       Джисон лишь кивнул, не в силах произнести ни слова. Ему хотелось запомнить этот момент навсегда. Красный закат, пустая дорога, блестящий мотоцикл, и Минхо рядом, такой далёкий и одновременно такой близкий.       — Я же говорил, что это не просто так, – усмехнулся Минхо, замечая восхищение на лице Джисона. – Это другой мир. Мир, где ты сам решаешь, куда ехать и как быстро. И где закат выглядит вот так.       Он обвёл рукой горизонт, будто показывая Джисону своё владение этим миром. Джисон смотрел на Минхо, на его профиль, освещённый последними лучами красного солнца, и чувствовал, как в груди разливается тёпло и что-то очень приятное.       — Это ваше место, да? — Джисон наконец-то слез с байка, надо немного расходиться.       Ветер, такой бесшабашный, играл с зелёными кронами деревьев, будто пытаясь сорвать их, унести с собой. Но листья, крепко держась за ветки, лишь покачивались, насмешливо глядя на стихию.        Солнце, огромное, красное, как спелый помидор, уже клонилось к земле, раскрашивая траву и стволы деревьев в кроваво-оранжевые тона.       Джисон умирает от переизбытка красоты. Он достает телефон из кармана худака, включая камеру, чтобы запечатлеть всю красоту. Но даже его новенький айфон не в состоянии передать всю красоту этого удивительного места.       — Нет. Это моё место. — Минхо, наконец-то расслабившись, смотрел на затылок Джисона. Тот стоял будто вкопанный, поражённый открывшимся видом. Минхо мог бы поклясться, что в глазах Хана сейчас танцуют крошечные звёздочки, отражая закатное небо. — Я это место ещё никому не показывал. Даже своим.       — То есть я первый? — Джисон повернулся к Минхо.       Взгляд Минхо сжался до размеров этого парня. Его волосы, растрепанные ветром, блестели в закатных лучах, как новенькое золото. Его глаза, полные удивления и какого-то детского восторга, казалось, могли впитать в себя весь этот закат. Его расслабленная поза, этот небрежный вид… Минхо почувствовал, как что-то внутри него сломалось.       Точно так же, как и пару лет назад.       — Ага. Первый. — Ответ прозвучал чуть хрипло. Минхо сглотнул. — Надо было тебя чем-то удивить, верно?       Джисон задумался.       Подошёл к Минхо, сокращая расстояние между ними. Его взгляд стал более сосредоточенным, а в глазах появилась какая-то озорная искорка.       Похоже, неуверенный Джисон был благополучно выветрен во время поездки, оставляя место лишь для уверенного Хана.       — Знаешь, я тоже хочу тебя удивить.       И тут же, не давая Минхо времени на раздумья или же отношения, Джисон аннулировал оставшееся расстояние, впечатавшись в губы напротив.       Губы Джисона были одновременно мягкими и напористыми, они исследовали, требовали, дразнили. Минхо почувствовал, как его сознание растворяется в этом моменте.        Всё исчезло – байк, закат, деревья – осталось только это странное чувство.       Руки Джисона, словно змеи, обвились вокруг шеи Минхо, пальцы глубоко зарылись в его волосы, притягивая его ещё ближе. Минхо ответил не менее спокойно, обхватив Джисона за талию, прижимая его к себе так, будто боялся, что тот уйдёт или же именно сейчас решит закончить. Нет. Не сейчас.       В этом поцелуе была вся накопившаяся страсть, вся неуверенность, вся злость на самих себя и на мир, и, конечно же, всё необузданное желание быть рядом, которую они так долго скрывали.       Или же эта обстановка решила, что нужно этих тормозов наконец-то свести?       Ветер, будто в поддержку их бушующим чувствам, усилился, закручивая их в своём танце. Солнце, догорая, заливало всё вокруг последними, самыми яркими лучами, придавая этому моменту какую-то нереальную, сказочную атмосферу.       Минхо чувствовал, как Джисон тихо смеётся ему в губы, этот едва уловимый звук, этот лёгкий толчок – всё это заставляло его сердце биться ещё быстрее, а разум – терять последние остатки здравого смысла.       Он чувствовал себя так, будто тонет. Тонет в этом поцелуе, в этом месте, в этом парне.       Это было поистине удивительное чувство. Как там говорят... Любовь не стучится в дверь и не приходит спустя года? Страсть, видимо, относится к этому же.       Когда они, наконец, отстранились друг от друга, дыхание было сбивчивым, а на губах даже осталось поблёскивание от слюны. Глаза Джисона горели, как два уголька, в которых отражался весь пылающий закат.       Может, он выпил для храбрости, а Минхо не заметил? Хотя на губах или же во рту парня был бы намек на хоть какое-то присутствие алкоголя.       — Ну что, впечатлил? — прохрипел Джисон, его голос был сломанным, полным эмоций.       Минхо не мог произнести ни слова. Он просто смотрел на Джисона, и в его взгляде было всё.       Если смотреть на ситуацию максимально объективно, как будто ты — опытный психолог, наблюдающий за двумя подростками со стороны, то Минхо и Джисон — это два грёбаных неуверенных идиота.       Вот реально, два долбоёба, которые уже сколько лет ходят вокруг да около.       И оба так глубоко засунули свои языки в жопу, что забыли, как вообще вести диалог. Как будто им дали инструкцию, как признаться в чувствах, но они её потеряли и теперь просто ебутся в голове, вместо того чтобы взять и сказать.        А ещё и сделать.       Минхо влюбился в Джисона намного позже, на выпускном. Это было начало конца. Или, наоборот, начало всего. Джисон тогда выглядел просто восхитительно.       Серьёзно, как будто из журнала мод выпрыгнул, хотя если учитывать то, что его родители очень богаты, то на нем была действительно дорогая одежда. Складывалось ощущение, что он из всего класса светился. И причём не только внешне. Он как-то поменялся, стал лучше, увереннее.       И в тот день они, конечно, разговаривали. Много. Но это был такой разговор… Как будто они были уже давно парой. Вот один, значит, в туалете дрочит, а другой там, блять, визжит от счастья на всю школу, потому что эмоции переполняющие.       Один диалог. И всё.       И вот так они уже который год. Кажется, будто они знают друг о друге всё: любимый цвет, любимую еду, в какой позе спят по ночам, когда гуляют. Но в то же время они не знают главного.       Вот в чём парадокс.       — Что-то холодает, — вдруг заметил Джисон, неловко ежась. — Отвезешь меня домой?       Минхо, который до этого момента, кажется, завис где-то в облаках, вернулся на землю. Он снова сфокусировал взгляд на Джисоне, который уже чуть затянул худи на себе посильнее, чтобы не замерзнуть окончательно.       Вечереет уже.       Да и кто вообще только в худи ходит на учёбу? У него, по сути, пары бы закончились только через час.       — А какой у тебя адрес? — спросил Минхо, пытаясь звучать как можно более естественно.       Но внутри, конечно, был полный пиздец. Адрес он знает, но вот... Не хотелось быть похожим на сталкера.       Что он вообще делает? Они просто разойдутся? После такого? Да тут поговорить как минимум нужно, да ещё неплохо было бы стояк угомонить. Хорошо, что не видно, иначе было неловко.       Хотя куда уж хуже...       Джисон ухмыльнулся.       — А я разве сказал, что ко мне домой? — спросил он, подняв бровь.       Минхо завис. Второй раз за вечер.       "Что, блять?" — пронеслось у него в голове. Этот мелкий засранец опять его подкалывает? Или это реально какой-то намёк? Или это просто игра? Минхо не имеет представления, что у него в голове, но проигрывать не хочет.       — Значит, едем ко мне, — заключает Минхо, надевая шлем на голову, а Джисон садится на заднее сиденье и натягивает шлем на голову, после чего обхватывает намного увереннее мощную талию Ли.       Вечерний Сеул.       Город зажигает огни, но поток машин течёт плавно, почти медитативно. Байк скользит среди них, определённо многие водители уже прокляли их.       Сейчас не до этого.        Ветер приятно обдувает, даря ощущение полёта и расслабления. Это вайб. Чистый, настоящий вайб.       Байк замедляет ход, сворачивая с шумного проспекта в тихую узкую улочку. Здесь нет потока машин, только редкие фонари и припаркованные авто. Воздух гуще, пахнет едой из кафе и цветами.        Байк останавливается. Двигатель умолкает, оставляя лишь шум прохожих, каких-то реклам и людей, которые после рабочего дня бегут домой.       Джисон первым слезает с байка, его ноги уверенно касаются асфальта. Было непривычно, казалось, что ноги ещё чуть-чуть дрожат. Минхо, следуя за ним, перекидывает ногу, чтобы слезть с транспорта.       Оставляя байк прямо на улице, под тусклым светом фонаря, конечно, предварительно он поставил подножку. Радует, что его байк за эти годы ещё ни разу никто не додумался спиздить.       Джисон снимает шлем, его волосы немного растрёпаны от этого, приходится поправлять рукой. Он протягивает шлем Минхо, тот принимает его, слегка кивнув. Хан бывал в этом районе множества раз, но не в квартире Минхо.       Заходя в подъезд, Ли ищет в своих карманах ключи от квартиры, а когда находит, то подцепляет за кольцо, и стук ключей друг об друга разносится по всему коридору.       Поднимаются на пятый этаж. Лестница узкая, и Джисону приходится идти позади, чтобы они не толкали друг друга.       В подъезде пахнет чем-то неуловимым – смесью старой краски, пыли и, возможно, чьей-то еды. Жареной картошки. Ещё немного, и в этой атмосфере заурчит живот Хана, будет очень неловко.       Они поднимаются неспешно, Минхо идёт впереди, Джисон – чуть позади, наблюдая за его спиной, за тем, как он двигается. У него такая широкая спина в этой кожаной куртке, кажется, будто он вышел из тех самых заезженных фильмов про байкеров.       Наконец, пятый этаж. Джисон почти бога увидел, но приходилось делать вид, что для него это было легко. Отдышка правда выдавала. Минхо слегка напирает на дверь весом, вставляя в неё ключ, и до щелчка проводит.       Дверь со скрипом открывается, пропуская их внутрь. В квартире темно, только тусклый свет из окна падает на пол.       И вот они здесь.       Первые секунды – тишина. Джисон осматривается, привыкая к темноте. Минхо идет к выключателю. Щелчок, и комната озаряется мягким светом. Простая, но уютная квартира.       Коридорчик, который ведёт на небольшую кухню и в сторону ванной комнаты, зал, где стоит диван и телевизор, и, конечно, спальная комната с кроватью и рабочим местом. Всё кажется таким обычным, но Ли и не собирался представлять из себя кого-то, кто будет по статусу Хана.       Главное, что это его квартира, а какая она — уже не так важно.       Минхо наблюдает за Джисоном, который стоит посреди комнаты, оглядываясь. На его лице – смесь любопытства и чего-то ещё, чего Минхо не может расшифровать. Может быть, лёгкое смущение. Или предвкушение.       — Закажем еду? — выдает Джисон, разворачиваясь к Минхо и укладывая руки ему на грудь, бля, почему у него бубсы больше, чем у многих девушек? Он их тоже качает? — Иначе я сожру тебя.        — Хорошо, закажем еду. А ты пока можешь сходить в душ, — Минхо двумя пальцами тыкает ему в лоб, после чего Хан снимает свои кроссовки и ставит на тряпочку возле двери, куда, по всей видимости, ставили обувь. У него бабушки на даче такая же была, пока папа не купил нормальную подставку под обувь.       Джисон сидел в ванной, пока Минхо заказывал еду, и в целом переживал целый спектр эмоций. Так и что они будут делать? Кушать? Разговаривать? Целоваться? Что, блять?! Он ещё и в душ его отправил... О чём тот подумает, что Ли его ни во что не ставит? Что чисто из-за "правила" потрахаются?       У Джисона была похожая ситуация, только вот он переживал, что сейчас ничего не получится, Минхо не понравится, вдруг он ему не интересен и тот только из-за "правила" с ним будет.       В итоге оба приняли решение позвонить своим друзьям.       — Алло, Хёнджин?       — Алло, Феликс?       — Да блять! – почти одновременно выругались Хёнджин и Феликс, как у обоих зазвонили телефоны.       Оба парня вышли покурить, чтобы немного отдохнуть от клубной музыки, и эта синхронность только добавила им злости. Потому что они знали кто им звонит.       — Ты чего звонишь? – зашипел Феликс, отойдя от Хёнджина в другой угол, чтобы поговорить. На другом конце провода был Хан, и по его голосу было понятно, что тот дико нервничает.       — Блять, я что-то переживаю. Я сейчас в ванной сижу, и мы, типа, я поцеловал Минхо, и мы сейчас у него… – говорил Джисон, теребя пальцем свою коленку. Он волновался.        — Блять, властью, данной мне, идите и трахайтесь, что ты вообще хочешь от меня? – злобно спросил Феликс, которому, между прочим, тоже предстоял секс. У него он должен был произойти в ближайшее время.       — А вдруг мы не потрахаемся? Вдруг он, ну… Просто из-за "правила" это делать… – голос Джисона дрожал. Он расковырял себе старую рану на коленке, нервничая все больше.       — Господи, за что мне эти идиоты такие достались? – Ли приложил пальцы к переносице, пытаясь успокоиться..       — Слушай, бро, – начал Хёнджин, потирая переносицу пальцами. – Ты же уверенный в себе челик. Ну, так чего ты сейчас свой член в руки нормально не возьмешь? Я все понимаю, переживания, но чем дольше вы будете тянуть, тем хуже для вас будет. Так что, давай, иди уже, все будет нормально. – Хёнджин сбросил трубку, с облегчением выдохнув.       Минхо убрал телефон на стол, как ему вдруг снова позвонили. Курьер.       Хан выбрался из теплой ванной и остановился в коридоре, потому что он вообще-то в одном полотенце выбрался. Не додумался одежду натянуть, но мочить не хотелось. Ему ещё домой ехать вообще-то в этом.       Минхо забрал у курьера еду и закрыл дверь, как видит Джисона, что стоит в одном полотенце и смотрит прямо на него.       — Спальня прямо, — отвечает Ли, как Джисон моментально скрывается за дверью комнаты, и Минхо ещё раз меняет мысли в своей голове.       Если бы Хан этого не хотел, то вряд ли бы... Блять, господи, так не хочется думать. Минхо просто ставит пакет с едой в зале, пусть тут стоит. Потом на кухню отнесёт или в зале поедят.       Джисон сидел на кровати, обмотанный полотенцем, которое еле держалось выше его груди, поджав губы. Блять. Вот как теперь реагировать? Что вообще говорить? Точно ли он этого хочет?        Нет. На этот счет у него никаких сомнений не было, он-то всем телом за.       А Минхо? Точно ли он этого хочет? Этот вопрос, конечно, висел в воздухе, но Джисон уже знал ответ. Да и по Минхо было видно, что он этого хочет не меньше.       В душ же его отправил и сейчас в спальню. Мог в зал отправить или на кухню... А может, Хан просто испорченный и думает не о том.       Дверь в спальню тихонько открылась, и Минхо зашел в комнату, сразу же щелкнув выключателем. Основной свет погас, сменившись более мягким, приглушенным.        Он никогда не любил яркий свет, и Джисон, если честно, тоже предпочитает легкую тьму, чем озарить все яркостью. Сейчас это было даже кстати – создавало нужную атмосферу, интимную.       Плюсом Минхо знал, что это в каком-то роде слегка уменьшает напряжение. Ли-то старался быть спокойным, но вот Джисон точно нервничал. Хотя у него так быстро меняется настроение, что Ли не уверен в своих догадках.       — Джисон. Я спрошу один раз, и ты ответишь мне честно, понял? — голос Минхо стал ниже, почти шепот.       Он подошел к шкафу, и Джисон, почувствовав, как ком в горле подступает, сглотнул. Волнение было таким сильным, что казалось, вот-вот сожмет легкие. Он кивнул, не отрывая взгляда от Минхо.       — Ты точно хочешь?       — Да.       Ответ сорвался с губ почти моментально, едва Минхо закончил вопрос. Не было никакого сомнения, никакой запинки.       Минхо даже не пришлось пояснять, что именно он имел в виду под этим "хочешь". Джисон просто согласился.       И этот мгновенный ответ, эта уверенность льстили ему до глубины души. Это показывало, что он не один такой – что это взаимное, такое же желанное для обоих.       Минхо достал из шкафа тюбик смазки и коробочку презервативов, положил их на тумбочку. Затем он сел на кровать рядом с Джисоном. Руки Хана, до этого крепко державшие край полотенца, наконец-то ослабли и потянули к плечам парня.       Минхо тут же наклонился, мягко целуя его в губы. Поцелуй становился глубже, требовательнее. Рука Минхо скользнула к тому самому узелку на полотенце, и через мгновение ткань с шелестом начала спадать с тела Хана на кровать, открывая Джисона полностью.       Его кожа, еще влажная после душа, казалась особенно нежной в приглушенном свете. Минхо окинул его взглядом, полным желания, и улыбнулся.       — Ты выглядишь прекрасно, без одежды ещё лучше, — прошептал он и снова углубился в поцелуй.       Джисон чувствовал, как под ним пульсирует кровать, как сердце колотится в груди, готовое вырваться наружу. Он уже был готов. Полностью. На все 120%.       Минхо аккуратно уложил его на кровать, повыше начал медленно, нежно гладить его по телу, исследуя каждый изгиб, каждую линию.       Хан отвечал на ласки, прижимаясь ближе, его собственное желание разгоралось с новой силой. Но предварительно он сам раздел Минхо, что это, ему одному что ли без одежды тут лежать?       Он чувствовал, как тело Минхо реагирует на его прикосновения, как их желания сплетаются в одно, сильное, всепоглощающее чувство.       Эти легкие прелюдии, смешанные с короткими словами, какими-то поглаживаниями и поцелуями. Это было приятно, Джисон чувствовал, как по спине бегают мурашки.       Минхо отстранился, его глаза горели. Он взял тюбик смазки, его пальцы скользнули по прохладной пластиковой поверхности. Джисон невольно засмотрелся на руки Минхо, на то, как на них выступали вены, они, наверное, такие напряжённые, особенно когда он ведёт такую махину.       Джисон возбудился от одной лишь мысли, что Минхо мог разрабатывать его зад прямо на байке. Это определённо было бы лучшим вариантом, но не сегодня.       — Раздвинь ножки, — ни требовательного тона, просто просьба, и Хан послушно её выполняет, хотя это чертовски смущает, и он старается смотреть на потолок, а не на Минхо, который вылил на пальцы смазки и слегка согревал её между пальцами.       Неожиданно Джисон дрогнул, и из его губ вырвался стон, когда он почувствовал, как язык Минхо коснулся его ануса. Он не был к этому готов и уже тем более...        Как же был удивлён.       Ли сделал пару размашистых движений языком по дырочке Хана, прежде чем начать разрабатывать.       Целуя его внутреннюю часть бедра, слегка кусая и сжимая. Следя за тем, как меняется выражение Джисона. Иногда спрашивая, как он себя чувствует и не больно ли ему.       Когда анус парня более-менее расслабился, то Минхо добавил ещё один палец, чтобы принести меньше дискомфорта этому милому мальчику в процессе.       Джисон тает. Натурально. Как бы иронично ни звучало. Минхо знает, где касаться. Как дотронуться, и это... Тяжело. Все его поцелуи, поглаживания, касания, они такие теплые и манящие, Хан не раз уже крупно дрогнул, когда Ли решил прикоснуться к его соскам, что встали и определенно привлекли внимание.       Кажется, количество пальцев внутри сильно влияет на степень чувствительности, начало доходить до Джисона, когда его ноги начали дрожать и стоны стали всё громче и громче.       Хан вскрикнул, когда внезапно по тазу прокатилось ощущение тепла, а тело будто на секунду полностью расслабилось и разомлело — Джисон захотел закрыться, черт, гребанная простата...        Это было приятно, но и бедра ему не разрешили сомкнуть. Слишком быстро руки Минхо вернули их в обратное положение.       Он аккуратно приподнял корпус с кровати, пытаясь хоть как-то найти опору, прежде чем его снова прошибло током и пришлось снова искать, за что ухватиться.       Джисон вел себя крайне громко и уже себя не затыкал, Минхо это нравилось, собственно этого он добивался. Дискомфорт уже исчез полностью. Теперь было крайне хорошо.       — Поцелуй меня, — загнанно попросил Джисон, рукой тянувшись к Минхо, что отозвался на эту просьбу и не вынимая пальцев из Хана, наклонился к нему, чтобы поцеловать.       Джисон хотел его губы. Целовал жадно, хныкал в эти губы от удовольствия, а это всего лишь пальцы... Как же это приятно. Каждый раз, когда Минхо что-то делал или задевал, то Хан моментально обмякал.        Что он, сука, делает?! Джисон не успевает опомниться, как его окатывает приятная волна чувств.       Хан медленно отстранился от его губ, слизнув ниточку слюны, и смотрел в эти черные глаза, которые были напротив. Боже, как же грязно и сексуально, так и хочется ещё, ещё и ещё.       Приятное ощущение того, как по бедрам стекает смазка, и эти хлюпанье ее в уже готовой заднице. Спустя время он почувствовал, как внутри стало пусто, и приподнял голову, чтобы посмотреть, что там делает Минхо.       Минхо раскрыл пачку презерватива, достав квадратик, и откинул пачку обратно на тумбочку. Джисон наблюдал за этим, чувствуя, как дрожит его собственное тело в предвкушении, хотя он уже словил оргазм, поочерёдный, но этого было недостаточно.       Сейчас это было не просто физическое желание; это было нечто большее – единение, доверие, полное погружение друг в друга.       — Ты готов? Если будет больно, говори сразу, — снова спросил Минхо, его голос был тихим, но из-за тишины было ощущение, что они говорят на обычных тонах. Джисон только кивнул, не в силах произнести ни слова.       Он был готов.       Абсолютно.       Его тело отзывалось на каждое движение Минхо, на каждое его прикосновение. Он чувствовал, как его собственная кожа горит, как дыхание сбивается.       Это было именно то, чего он хотел, и он знал, что Минхо чувствует то же самое.       Джисон подложил руки под свою задницу, раздвигая ноги пошире и раздвигая ягодицы, он определённо хотел ощутить его внутри себя. Даже больше, чем просто поцелуя. Хан закрыл глаза, отдаваясь ощущениям.       Минхо осторожно, с невероятной нежностью, начал входить. Это было не резко, не грубо, а плавно, размеренно, позволяя Джисону привыкнуть, принять его.       Хан почувствовал, когда он начал входить в него, и приоткрыл глаза, смотря на Минхо, который делал это аккуратно, давая привыкнуть и потихоньку входить в него.        Это было приятно.       Джисон укладывает руку на шею Минхо, целуя его в губы. Ему нужно было чувствовать Ли везде, на губах постоянно.       Когда Минхо смог уже более-менее войти, а Хан привыкнуть к его размеру, что произошло достаточно быстро. Ли мог начинать двигаться. Каждый толчок Минхо сопровождался тихим стоном Джисона, его дыхание становилось все более прерывистым.       Они двигались в унисон, их тела сплетались, их желания сливались в единый ритм. Джисон двигался навстречу руками, ухватившись за плечи Минхо. Этот момент был наполнен не только страстью, но и глубоким, интимным пониманием, которое они делили друг с другом.       Все сомнения улетучились, осталась только реальность, плотная, осязаемая, наполненная их общим желанием и растущим экстазом.       — Пожалуйста... Хо-я, не останавливайся, — Джисон чувствовал себя хорошо, даже слишком, рука Минхо придерживала бедра Хана, потому что он не мог их держать, пока второй он опирался почти у головы Джисона.       С каждым движением Минхо, Джисон чувствовал, как напряжение нарастает. Приятный узел начинал тянуть вниз, а легкие покалывания пошли по пальчикам ног. Он вцепился в плечи Минхо сильнее, его ногти слегка царапали кожу, но Минхо не обращал на это внимания, продолжая двигаться уже в более резком и быстром ритме.        Их дыхание стало одним, их стоны сливались в единый звук, шлепки добавляли свои изменения в этой нотной композиции.       — Минхо, я, — Джисон не успел предупредить, кончив себе на живот с вскриком, и Минхо сделал пару толчков в чувствительное тело Хана, после чего сам кончил.       Волна удовольствия прокатилась по телу Джисона, заставляя его тяжело дышать и застонать. Минхо последовал за ним, его тело напряглось, и он тоже издал глубокий, протяжный стон.        На какое-то время они замерли, полностью опустошенные, но в то же время им определённо есть что обсудить.       Джисон почувствовал, как Минхо вышел из него, его дыхание было тяжелым, но теперь уже спокойным. Ли ненадолго покинул кровать, чтобы выкинуть наполненный спермой презерватив.       Но в кровать он все же вернулся так же быстро, все же усталость после секса присутствовала. Они лежали так, обнявшись, чувствуя тепло друг друга, пульсацию в жилах.       — Как тебе? — спрашивает Минхо, все же лежать в тишине приятно, но и говорить им надо.       Простыня ещё под ними сбилась вместе с одеялом, надо будет перестелить её, там уже съехало всё, что только могло.       — Неплохо, — хрипло отвечает Хан, его голос звучит немного сипло, словно после долгого напряжения голосовых связок.       Ну так, конечно. Ебался он так хорошо первый раз, обычно приключения на пять минут, а не на дольше.       Хан лежит на боку, а его пальцы, чуть подрагивая, щелкают по сережке Ли. Украшение, блеснув в тусклом свете, начинает раскачиваться из стороны в сторону, словно маятник, отмеряющий время.       Прикольный аксессуар, интересно, есть ли у него вторая пара или же он подскажет, где купить.       — Ты стонал и просил не останавливаться, по-моему ты более чем доволен, — парирует Ли, его голос звучит насмешливо, но в нем нет злости.       Он смотрит на Хана, и в его глазах мелькает тень удовлетворения. Глаза прикрывались, хотелось спать. Особенно после секса, но их желудки определённо намекали, чтобы они поднимались и шли есть.        Спать на голодный желудок — самое ужасное решение, особенно после энергозатратного действия.       Хан лишь хмурит брови, словно пытаясь понять, как же ему подкольнуть и не выглядеть придуроковато. Да. Ему определённо понравилось, как же хорош Минхо в постели, но ему не хотелось это признавать для самого Ли.       Затем на его лице расплывается резкая, почти ебанутая улыбка конченого маньяка.       — Посылать тебя на хуй было бы иронично в такой ситуации, что ты уже был во мне. Смекаешь? — произносит Хан, и в его голосе звучит искренняя усмешка.       Минхо не выдерживает и смеётся. Он прикрывает рот рукой, чтобы скрыть улыбку, которая растягивается до ушей.        "Какой же он забавный", — думает Минхо, понимая насколько этот бельчонок смешной и очень уж резвый.       Он наслаждается этой игрой слов, этой лёгкостью, которая царит между Ханом и им самим.       — Ладно, пошли. Поедим хотя бы.       С этими словами Минхо садится на кровать, чтобы натянуть боксеры, а затем шорты. Этого вполне достаточно. Джисон же, поняв, что свои вещи он оставил в зале, сложив их в рюкзак.        Блин... Не хотелось натягивать джинсы или худак сейчас, хотя по-сути.. Он домой ещё успевает поехать. Блять, идти за ними что ли? — Тебе дать футболку и шорты? — спрашивает у него Минхо, стоя у шкафа и тот кивает, как ему под руку моментально прилетает футболка с принтом кота и шорты чёрного цвета.       Спасибо, что читаешь мысли, Ли Минхо.       Джисон сидел на кухне, чувствуя себя до дрожи неловко. Перед ним лежал листик салата, который он, казалось, жевал уже целую вечность, пытаясь как-то занять руки и мозг.       Минхо же, как ни в чем не бывало, сидел напротив, спокойно потягивая колу и лениво перелистывая ленту телефона. Всё. Кончился заряд дохуя уверенного Джисона, тревожка взяла своё.       После того, что произошло между ними пару минут назад, чертовски сложно вести себя как ни в чем не бывало. Каждое движение Минхо, каждый его вздох отдавалось эхом в голове Джисона.       Прекрасно... Так ещё и чувствовалось, как внутри было тепло, и это легкое покалывание на шее до сих пор было с ним       Он подогнул ногу под себя, пытаясь как-то найти удобную позу, и изо всех сил старался не обращать внимания на другие звуки – на тихие листания пальца по дисплею телефона, на еле слышное бульканье льда в стакане Минхо, на стук собственного сердца, который, казалось, заглушал всё вокруг.        Но ему очень, просто до жути хотелось поговорить с Ли. Выяснить всё, понять, что это было, и что будет дальше.       Кто они друг для друга?       Он вспоминал, как ещё за несколько лет, как они оказались в этой ситуации, он постоянно дарил Минхо всякие мелочи. Небольшие подарки, купленные украдкой, с тайным смыслом.       Он не мог же просто так подойти и сказать: "Это тебе, потому что ты мне нравишься". Нет, это было бы слишком прямолинейно, слишком... Джисон.       Поэтому он всегда подписывал их псевдонимом. "Белка". Это прозвище появилось ещё в школе, когда он как-то раз, в полном отчаянии, пытался спрятаться от Минхо, забившись под стол и надеясь, что тот не сможет его дальше щекотать.        Минхо тогда нашёл его, усмехнулся и сказал что-то вроде: "Ну и где ты там прячешься, бельчонок?". С тех пор это стало его секретным кодом, потому что до Минхо никто его так не называл.       И вот он оставлял эти подарки – какую-нибудь модную ручку, брелок, блокнот с забавной обложкой – всегда с маленькой запиской, где красовалось это прозвище. Он надеялся, что Минхо не поймёт, что это он, что это его знак внимания.       Внезапно Минхо поднял взгляд от телефона, и его глаза встретились с глазами Джисона. На его лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка, которая, казалось, проникала прямо в душу.       — Твои мысли очень громкие, белка, — произнёс Минхо, и его голос прозвучал спокойно, то есть Джисон тут один себя накручивает, как спагетти на вилку?!       Услышав это, Джисон чуть не подавился тем самым листиком салата. Его глаза распахнулись от удивления, и он чуть не ёбнулся со стула. Он почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а потом прилила с новой силой.       Как Минхо мог узнать? Как он мог понять, что это именно он, Джисон, прячется за этим псевдонимом?       — Откуда ты... – начал он, пытаясь понять, как Минхо мог знать его тайное прозвище, вряд ли бы тот помнил, откуда оно взялось и факт того, что он сам его придумал для парня. Это было нечто, что он никому, вообще никому не рассказывал. Кроме Феликсу. Блять... — Феликс, да?       Минхо слегка склонил голову в бок, находя такое поведение парня очень уж забавным. Он наклонился чуть вперёд, словно делясь каким-то особенным секретом, который принадлежал только им двоим.       — Бегать надо быстрее, если не хочешь палиться, — ответил он, и в его голосе прозвучала явная насмешка, но при этом в ней не было злости или осуждения. Было что-то другое, скорее... Тепло? Да.       У Джисона по физкультуре была тройка, но он был уверен, что его ниндзя способности помогли ему в данной ситуации.       Теперь наступило самое тяжёлое для них. Разговор… Господи, Джисон был готов поклясться, что после такого болтать – это худшее, что может случиться. Хотелось тупо заснуть в сиськах Минхо и всё, после еды ещё сильнее клонило в сон.       А ещё пальцы Минхо внутри. Ну, это так… Если есть возможность.       Говорили они, кажется, очень долго и впервые не оторвались после трех слов. Родители Джисона уже начали названивать, так как переживали за свое чадо. Час ночи почти, они там, блять, до последнего решили всё обсудить. Впервые-то.       Хан им буркнул, что скоро будет дома, и чтоб не парились – его подкинут. Минхо кивнул. На улице темно, и… Да какая, нахуй, разница? Он бы в любом случае сам довёз Хана. Мало ли конченых людей на улице.       Разложив, наконец, всё по полочкам в их очень интересных отношениях, они решили: официально – пара. И пусть теперь все знают, потихоньку полегоньку будут разгребать свои завалы, но уже в статусе пары.        Сделали селфи с поцелуем, кинули самым ярым фанатам, которые написали пару сообщений, мол, вы там до смерти ебетесь, что ли, и моментально вырубили телефоны.       И так знают, что там будет, когда они телефоны снова включат. Реакцию их они уже могли представить во всей красе.       Ехать по ночному Сеулу – одно удовольствие, как оказалось. Джисону это понравилось больше, особенно когда едешь уже из квартиры любимого тебе человека в статусе пары. Хотелось закричать, но вряд ли это будет уместно.        — Спасибо, что подвёз до дома... — голос Хана звучит тихо, почти неслышно на фоне ночной тишины. Он слезает с байка, осторожно ставя ноги на тротуар. Его рука тянется к Минхо, чтобы вернуть ему шлем.        Поездка закончилась.        Минхо принимает шлем, его взгляд цепляется за Джисона. Тот, словно не зная, куда себя деть, переминается с ноги на ногу, перекатываясь с носков на пятки.       Неловкое молчание повисает между ними. Обычно они без лишних мыслей или движений расходятся, но сейчас слова застревают в горле, будто их кто-то связал.       Да чёрт с ним.        — Иди сюда. — Минхо говорит это коротко, чуть хрипло, его голос звучит приглушённо.        Хан поднимает глаза, его зрачки расширяются в слабом свете фонаря. На его лице появляется лёгкое выражение удивления, которое быстро сменяется чем-то другим — предвкушением, смесью робости и желания.       Он делает неуверенный шаг, потом ещё один, приближаясь к Минхо. Сердце Хана начинает бешено колотиться в груди, отбивая ритм в такт шагам.        Блять, конечно, он не хотел бы целоваться под окнами своего дома. Вдруг в окно выглянет кто-то.       Минхо рукой обхватывает Хана за талию, притягивая ближе к себе. Он смотрит Джисону в глаза, пытаясь прочитать в них то, что тот чувствует.       Взгляд Хана полон нежности и чего-то ещё, чего Минхо не мог сразу понять. В нём плескалась неуверенность, смешанная с ожиданием.        Минхо медленно наклоняется, его рука мягко ложится на щеку Джисона. Кожа Хана кажется такой мягкой и тёплой под его пальцами. Он осторожно проводит большим пальцем по скуле, чувствуя, как подрагивает его кожа.        Их губы встречаются мягко, робко. Это не поцелуй, а лишь прикосновение, проверка границ. Минхо медленно углубляет поцелуй, его губы двигаются, требуя большего. Хан отвечает неуверенно, но охотно, раскрываясь навстречу.        Поцелуй становится глубже, страсть захватывает их. Минхо слегка прикусывает нижнюю губу Хана, и тот тихо стонет, его руки сами собой ложатся на плечи Минхо, притягивая совсем близко.       Даже слишком.        Поцелуй становится более требовательным, жадным. Быстро же у них все меняется. Очень похоже на них, секунду назад газы, а уже через пару секунд тормозы и бьется головой об лёд.       Так на них похоже.        Хан слегка отводит голову, позволяя Минхо глубже исследовать его рот. Внутри всё горит, пульсирует, сводя с ума. Он прикрывает глаза, наслаждаясь каждым прикосновением. В голове калейдоскоп из чувств: восторг, страсть, неверие и, конечно, любовь.        Это удивительно... Нашли же, блять, время. Нет чтобы в квартире, в коридоре. Нет, блять. Прям здесь. Сука. И как его сейчас от себя отпустить? Хочется его рядом.        Когда они наконец-то разрывают эту связь, то Джисон поправляет рюкзак, который почти свалился с его плеча, а Минхо убирает его спавшие волосы с лица.        — Предлагаю пойти и погулять завтра после пар, — предлагает Джисон, его глаза смотрят на Минхо. Он замечает, как тот держит в руках шлем, словно не зная, куда его пристроить. Ли то домой сейчас ехать.        — Я согласен. Сразу после или тебе нужно время поспать побольше? — отвечает Минхо, слишком уж спокойно он выглядит.        Секунду назад он был готов сожрать рот Хана. Он понимает, что после пар Джисон может быть уставшим.        — Ц, сразу, — отметает Джисон, даже не задумываясь. — Заберешь?        — Окей. Спокойной ночи, белка, — Минхо улыбается, и в его голосе звучит ласковая усмешка.       Это теперь его любимое прозвище для Джисона, которое теперь часто будет вызывать у того раздражение, но в глубине души он знает, что это определенное обозначение.        — Начинаешь раздражать, — бурчит Джисон, но в его голосе нет злости. Он знает, что Минхо подтрунивает над ним. Пусть не расслабляется, Джисон тоже ему что-нибудь придумает.        С этими словами Джисон проводит пластиковой картой по чёрной панели, и дверь бесшумно открывается. Он шагает на территорию своего дома, и в этот момент слышит, как Минхо заводит свой байк. Глухой рёв мотора разносился в ночной тишине, и вскоре он уезжает с района Хана.       Если бы Джисон знал, что его родители, стоя всё это время на балконе, видели и слышали их разговор, наблюдали за прощанием…       Они видели, как Минхо остался, чтобы проводить Джисона, как они мило перешучивались, как Минхо поцеловал его на прощание. Они всё видели. И их лица выражали целую гамму эмоций.        В тишине дома Джисон ещё долго ощущал тепло от прикосновений Минхо, его слова звучали в голове, вызывая улыбку. Он не подозревал, что его личная жизнь только что вышла на новый уровень осведомлённости для его семьи.       Пока неожиданно не включается свет, моментально ослепив Джисона...