Behind the Scenes

Студия слепила. Свет дневного ток-шоу – беспощадный, выставляющий напоказ каждую пору, каждую морщинку, безжалостно обнажающий. Нил сидел в кресле, неестественно прямой, с приклеенной улыбкой. В ухе – петличка микрофона, напротив – блистательная ведущая, известная своим умением подавать колкие вопросы под соусом лучезарной любезности. Три песни пролетели как по нотам, пока на планшете ведущей не всплыла вкладка с кричащим заголовком "Стример Minyard и кумир Нил Джостен – случайность или нечто большее?" — Итак, Нил, – промурлыкала она, впиваясь взглядом в камеру, – весь интернет гудит из-за этого кадра. – На экране за их спинами застыл скриншот Эндрю во время стрима, а на заднем плане – фигурка из коллекции Нила. – Нам всем любопытно… Вы знакомы? Улыбка Нила дрогнула. Лишь на мгновение. Микроскопическая трещина, которую, возможно, не заметили зрители, но которую безошибочно выловил взгляд Эндрю, прикованный к монитору. В чате его ноутбука разразился шторм «Он покраснел!!» «Сейчас признается!» «Боже, я ШИППЕРЮ ИХ!» Нил слегка откинулся на спинку кресла, в глазах промелькнула тень. — Думаю, мы все живём в одной цифровой вселенной, – ровным голосом произнес он. – Было бы странно совсем не знать друг друга. Ведущая расхохоталась, сверкая безупречными зубами. — То есть, вы просто знакомы? — Я знаком со многими, – он выдержал короткую паузу, – но не со всеми хотел бы афишировать это знакомство. Зал взорвался смехом и аплодисментами. Ведущая победно вскинула брови – сенсация для завтрашних заголовков ей обеспечена. — Оригинальный ответ, – пропела она. — Честный, – парировал Нил. Закончив изнурительное шоу, он выскользнул из студии, натянув капюшон на голову, и только тогда позволил себе выдохнуть. Телефон нещадно вибрировал от уведомлений упоминания, нарезанные клипы, безумные фанатские коллажи. Отключив звук, он просто пошёл вперёд. В это время Эндрю завершал стрим. Его чат полыхал «Ты видел интервью?» «Он говорил о тебе!» «Скажи хоть слово, Миньярд!» Он не произнес ни звука. Закончил игру, выключил камеру, захлопнул крышку ноутбука. Через несколько минут в замке тихо провернулся ключ. На пороге стоял Нил, измотанный, плечи поникли. Эндрю встретил его взглядом, не задавая вопросов. Просто отступил в сторону, пропуская внутрь. — Я сказал, что мы знакомы, – произнес Нил, направляясь на кухню, – и что не со всеми хочу, чтобы об этом знали. — Неплохо. — Думаешь, это прозвучало двусмысленно? — Думаю, это прозвучало в твоём стиле. Нил усмехнулся, налил себе стакан воды, присел на край стола. — Интернет уже пишет сценарий для нашего сериала. "Поп-звезда и молчаливый геймер". — Могло быть хуже. — А что было бы лучше? — История без сценария. Эндрю говорил спокойно, без какой-либо интонации, но в его голосе звучала непоколебимая уверенность. Он подошёл ближе, остановился рядом, и тишина накрыла их с головой – привычная, оберегающая тишина. Нил поднял на него глаза, и напряжение словно схлынуло. — Иногда я забываю, что мне не нужно притворяться, когда я с тобой. Эндрю пожал плечами. — Но ты всё равно притворяешься. — Привычка. — Избавляйся от неё. Он произнес это ровно, но ладонь, коснувшаяся затылка Нила, была тёплой, почти нежной. Нил закрыл глаза, позволяя себе опереться на него. Несколько мгновений – и мир сузился до размеров этой кухни: стены квартиры, ровное дыхание, тусклый свет из окна. — Ты знаешь, – тихо произнес Нил, – если когда-нибудь всё станет достоянием общественности, я не буду прятаться. — Я тоже. — Правда? — Я просто отключу интернет. Нил рассмеялся, тихо, почти уткнувшись лицом в его рубашку. И понял – да, это и есть их способ существовать. Не напоказ, не кричаще, но честно. Позже вечером, когда в сети вовсю гуляли нарезки из интервью, Эндрю открыл комментарии под записью стрима. Там кто-то написал «Он смотрел шоу. В его глазах всё было написано». Он ничего не ответил. Просто пролистал дальше и поставил видео на паузу в тот момент, где Нил говорит «Не со всеми хочется, чтобы об этом знали». На секунду в углу кадра мелькнул его едва заметный кивок – словно адресованный не камере, а куда-то за её пределы. Эндрю выключил экран и ушёл в спальню. Нил уже спал, раскинувшись поперёк кровати, будто мир снова стал слишком велик для него. Он лёг рядом, не касаясь, просто чувствуя тепло чужого тела. И впервые за долгое время подумал, что, возможно, они смогут выдержать даже этот свет. Утро началось с кофе и новостей. Лента пестрела заголовками, каждый громче и абсурднее предыдущего. "Тайный роман поп-звезды кто покорил сердце Нила Джостена?" "Молчание Миньярда признание в чувствах или равнодушие?" Нил скривился, отхлебывая кофе. Эндрю, как всегда немногословный, просто выключил звук на своем телефоне. Дни сливались в калейдоскоп репетиций, съемок, интервью и редких, украденных мгновений тишины на их кухне. Нил чувствовал постоянное давление камер, пристальные взгляды, жажду сенсаций. Он привык играть роль, но после шоу ему было сложнее сбрасывать маску. Эндрю, словно чуткий барометр, улавливал малейшие колебания в его настроении. Он не утешал словами, не задавал лишних вопросов. Просто был рядом, непоколебимый, якорь в бушующем море. Однажды вечером, вернувшись домой после особенно изматывающей фотосессии, Нил застал Эндрю сидящим в темноте. На экране ноутбука мерцали строки кода. — Что ты делаешь? — спросил Нил, опускаясь на диван. — Удаляю аккаунты. Нил удивлённо приподнял бровь. — Все? — Все, которые имеют значение. Нил промолчал, зная, что за этой немногословностью кроется больше, чем может показаться на первый взгляд. Он подошёл, обнял Эндрю, уткнувшись лицом в его плечо. И в этот момент осознал, что в лучах софитов, в шуме и гаме цифрового мира, самое важное – это тишина их маленькой квартиры и тепло его объятий. И что, возможно, они действительно смогут выдержать любой свет, пока у них есть друг друг. Неделю спустя Нилу предложили выступить на благотворительном концерте. Огромная сцена, тысячи зрителей, прямая трансляция на несколько стран. Он согласился, не раздумывая, воспринимая это как возможность сделать что-то полезное, а не просто развлечь толпу. Но по мере приближения дня концерта нервозность нарастала. Он знал, что на него будут смотреть. На него будут смотреть особенно пристально. Вечером перед концертом Эндрю сидел на диване, играя в молчаливые игры на телефоне. Нил метался по квартире, проговаривая текст песни, поправляя несуществующие складки на рубашке. Наконец, Эндрю поднял глаза. — Хватит. — Что? — Хватит накручивать себя. Ты умеешь петь. Ты знаешь слова. А если забудешь, им все равно понравится. Нил остановился, выдохнул. В обычном циничном комментарии промелькнула поддержка. — Спасибо, — тихо сказал он. На сцене он чувствовал себя как дома. Свет софитов уже не слепил, а согревал. Он пел от души, вкладывая в каждую ноту частичку себя. После первой песни он взглянул в зал и увидел его. Эндрю стоял у сцены, в толпе, но словно вне ее. Безразлично, как всегда, но достаточно близко, чтобы Нил знал — он здесь. После концерта, когда шум аплодисментов стих, а свет погас, Нил нашел его у выхода. — Как я? — Ты не упал, — спокойно отозвался Эндрю. Нил улыбнулся. — Этого достаточно. Они шли по ночным улицам, рука об руку, без слов. И Нил знал, что в этом молчании, в этой близости и есть их истинная сила. В свете или в тени, под прицелом камер или в тишине их маленькой кухни. Вместе они могли выдержать что угодно.