Кевин

1890 год, февраль, Франция, предместье Марселя, Обань

      Эдгар злился. Этель, флегматично набирая на пальцы лестничку узлов, то и дело поглядывала на него.       — Что ты пыхтишь? — не выдержала она через четверть часа, когда молчание уже стало казаться Томасу невыносимым.       — Полгода работы впустую! — взорвался Эдгар тут же, будто ждал её слов. Томас от неожиданности чуть не выронил из рук кружку. — Столько времени потратил из-за какой-то подделки!       Этель ничего не ответила, только хмыкнула и накинула на узел косточку с руной.       — Может, ещё найдётся, — тихо вмешался Томас.       — Сколько можно! — продолжал возмущаться Эдгар. — Чёртова ведьма водила меня за нос по всей Франции! Полгода!       Томас покосился на Этель. Она чуть заметно качнула головой и взяла ещё одну косточку с руной. Будто происходящее её совсем не волновало. Решив, что её лучше послушаться, Томас замолчал.       Экзорцист разорялся ещё какое-то время, пока запал его гнева не иссяк. Тогда он выдохнул, издав при этом звук, какой издают сдувающиеся кузнечные меха, и опустился на стул напротив Этель. С досадой покосился на обломки того, что все трое до недавнего времени считали ловушкой для духов, старым артефактом из Саксонии. Таких было в мире всего штук десять. Не сказать, что Этель и Томас приехали на ярмарку именно за ним. Их и то, что артефакт оказался подделкой, не сильно расстроило. А вот Эдгар негодовал. Томас понимал его: проделать такой путь и остаться ни с чем…       — Как ты догадалась, что он поддельный? — спросил он у Этель. Ведьма отмахнулась:       — Предвидела.       Она часто отвечала так, когда не желала объяснять ход своих мыслей. Даром предвидения она на самом деле не обладала, но иногда Томасу казалось, что наставница действительно заглядывает в будущее. Уж больно много удивительных совпадений иногда приключалось.       — Предвидела она, — передразнил экзорцист, тоже ни на мгновение ей не поверивший. — Может, предвидишь, где настоящий?       — И лишить тебя удовольствия? Нет уж, — саркастично хохотнула Этель. Эдгар только покачал головой.       Какое-то время они с Томасом молча наблюдали за тем, как ловко чужие пальцы вплетают косточки в плетения узлов. Этим Этель зарабатывала последние годы после переезда во Францию. Дело оказалось прибыльным, тем более в их городке быстро прознали, что узелки Этель работают гораздо лучше, чем у других наузниц. Если бы люди могли видеть, сколько рун вплетено в обереги, которые они несут домой, они бы вряд ли покупали их с такой охотой. Но только благодаря рунам это шарлатанство обретало какие-то мало-мальски заметные силы. Приворожить не привораживало, но взгляд притянуть точно могло. Томас до сих пор не мог понять, как Этель это делает, но научить не просил — сидеть часами в кресле у камина и вязать бечёвку на косточки, крылышки и лапки ему совсем не хотелось.       — Ты что, понесёшь это добро на ярмарку? — спросил Эдгар. Он тоже не видел рун, нацарапанных шилом на костях и не чувствовал магии, поэтому относился к лестничкам из узлов очень скептично. И явно не считал, что такому место на магическом рынке в праздничный день.       — Нет, — утешила его Этель. — Дома за это дадут больше. А вот вам бы себя на ярмарку сносить, пока совсем не закисли.       Тут она пихнула Эдгара под столом — Томас заметил только чудом. И закатил про себя глаза. Наставница уже второй год пыталась спровадить его «под чью-нибудь другую юбку» и ворчала, что ему давно пора жениться. Сама она замуж не спешила, хотя ей было уже пять с лишним веков, поэтому Томас на её ворчания не поддавался.       — И правда, пойдём сходим, — тяжело вздохнул Эдгар, переглянувшись с Томасом. Спорить с Этель было бесполезно. — Пусть она кукует со своими верёвочками в одиночестве.       Томасу оставалось только пожать плечами. На ярмарке точно стояла смертная скука, но сидеть целый вечер с вечно препирающимися Этель и Эдгаром в одной комнате ему не хотелось ещё больше.

***

      Насчёт скуки Томас ошибся, и поняли они это быстро. И дело было даже не в празднике, музыке и выкрикивающих что-то магах и торговках. Томас заметил сразу, почувствовал спиной. Эдгар не мог видеть магию, но он обратил внимание всего на секунду позже — сказывался опыт. Разношёрстная толпа галдела и не замечала оглушённо бредущего сквозь ярмарочную площадь человека. Сперва Томас, скользивший по людям равнодушным взглядом, принял его за бродягу. Но потом вгляделся получше.       На нём был чёрный, густо покрытый пылью наряд, он тяжело опирался на трость и то и дел поправлял странно смятый цилиндр. Воздух вокруг него искрился от магии, и не только Томас, но и местные собаки глазели на него, теряя интерес к мясным прилавкам. Одна из них поджала куцый хвост и жалась к ноге хозяина. Эдгар крепко схватил Томаса за руку. Обань, да и весь Марсель не отличались засильем нечисти, поэтому среди ряженых людей и порядочных магов он сразу же выхватил слишком уж бледное лицо.       — Ничего не делай, — велел Эдгар. Хоть он не мог почувствовать искорки магии, собравшиеся на пальцах Томаса, но угадал ход его мыслей без труда.       Пошатываясь, мертвяк прошёл мимо них, и Томас почувствовал, как рука Эдгара сжимает его запястье крепче. Сначала он не понял, что такого разглядел мужчина. Но почти сразу заметил — в помятом цилиндре на голове бродяги была внушительная дыра, а когда-то светлый ворот и шея были залиты чёрной кровью.       — Надо его догнать, пока люди не увидели и не подняли шум, — прошептал Томас экзорцисту на ухо. Тот без слов потянул его следом за бродягой. Одному богу было известно, что могло взбрести в голову раненому вампиру посреди забитой людьми площади… В конце концов, все мертвяки были потенциальной прибылью Эдгара. А Томасу по профессии было положено интересоваться всем паранормальным.

***

      — Да не могу я быть вампиром! — убеждал мальчишка. Он представился Кевином. После того, как Томас помог ему умыться, обнаружилось, что больше двадцати ему не дашь. Бледное лицо сильно старило его. Этель, мрачно разглядывающая вампирёныша с тех пор, как Эдгар и Томас втащили его в дом, только поджала губы. — Ну какой из меня вампир? У меня матушка и два братишки. Мы ферму держим! Я крови в жизни не пил!       — Оно и заметно, — вставил Эдгар. — На тебе лица нет.       — Да подождите, — настаивал Кевин. — Я совсем не вампир! Я же говорю вам, я шёл к тётке, на ярмарку. Она должна отдать мне семян и кошель с деньгами, чтобы матушке было что посадить будущей весной. Я никак не могу быть вампиром! Какой из меня вампир?       — Самый классический, — припечатала Этель и встала. Косточки у неё закончились, плести было больше нечего, но стол и так был завален связанными ей лестничками. Кевин рассматривал амулеты и обереги с заметной опаской и близко к Этель не подходил. Должен был чувствовать исходящую от неё силу, даже если не понимал этого. — Ну расскажи нам, что ещё с тобой приключилось по дороге?       Кевин помялся, сжал в руках свой покалеченный цилиндр и простодушно признался почему-то Томасу:       — Я-то не с пустыми руками шёл, матушка велела отнести тётке солений и полмешочка муки, — Томас кивнул, предлагая смутившемуся парню продолжать. — Но я же шёл через Гарлабан, так быстрее. Я часто там хожу, знаю все тропы, — зачем-то заверил он. Томас слушал, про себя удивляясь и вспоминая те далёкие времена, когда он сам был таким же наивным и выбалтывал всем прохожим свои бессмысленные истории. За годы жизни с Этель он научился держать язык за зубами, а вот сына мельника ещё не успела обточить человеческая жестокость. — Но, пока я ночевал, кто-то украл у меня короб, — парень виновато развёл руками. — Наверное, воры думали, я несу что-то ценное!       — Или были голодны, — предположил Томас, чтобы хоть как-то поддержать беседу.       — Ну да, — покивал тот. На затылке у него была здоровенная вмятина, волосы и кожа пропитались не по-человечески тёмной кровью, одежда была грязной. — Мне же не жалко, вы поймите, но они умыкнули вместе с коробом и мой плащ с маской! Пришлось переодеться в карнавальный костюм, который я подкладывал вместо подушки под голову.       Томас покивал, поскольку мальчишка побаивался Этель с Эдгаром и разговаривал в основном с ним. Спросил аккуратно:       — А что же у тебя на шее, Кевин?       — На шее? — удивился Кевин и схватился за горло, принявшись ощупывать кожу. Томас взял его за плечо и подвёл к мутному зеркалу у умывальника, чтобы вампир мог рассмотреть ровный белый шрам, пересекающий кожу от уха до уха. — Что это? — Кевин попятился было, но Томас удержал его на месте.       — Те голодные перерезали тебе горло и дело с концом, — хохотнула Этель, окинув их всех насмешливым взглядом. Её, похоже, произошедшее веселило. — Тут большого ума не надо. Ты лучше спроси, что у тебя на голове.       Если бы бедный Кевин мог побледнеть ещё сильнее, он бы непременно побледнел. Ощупав голову, услышав хруст своих костей и увидев тёмную кровь, он распахнул глаза так, что те должны были непременно выпасть на пол.       — Что это со мной? — разволновался он. — Пока я спускался утром в город, на меня свалился камень, но я думал, там вскочит шишка!       — И часто на тебя камни падают? — уточнил Эдгар. Кевин честно признался:       — Сегодня первый раз.       Этель, не выдержав, хрипло расхохоталась. Томас был единственным, кто до сих пор не видел в произошедшем ничего весёлого. Снова взяв Кевина за плечо, он аккуратно начал:       — Послушай, может, ты ночевал у пещер? Или поблизости видел летучих мышей?       — Их в горах полно, — покивал Кевин с готовностью. — А что?       Тяжело вздохнув, Томас терпеливо объяснил снова:       — Всё, что с тобой произошло, обычный человек не пережил бы. Ты умер, Кевин, ты это понимаешь?       — Как же умер? — Кевин развёл руками. — Вот же я, живой.       — А сердечко-то не стучит, мертвяк он и есть мертвяк, — заметила Этель, прокашлявшись. Кевин хотел было возразить ей, но вдруг замер как статуя. Глаза его остекленели от страха. — Дошло, наконец, — проворчала Этель.       Кевин отшатнулся и, если бы Томас не держал его, свалился бы на пол. Принялся лихорадочно ощупывать себя, сунул пальцы в рот, чтобы потрогать зубы. Заострённых клыков там не торчало, но это не отменяло главного — сердце у Кевина действительно не билось. А раз камень, приложивший его по голове, не упокоил его в тех горах, он мог быть только вампиром.       — Как же это… — всё бормотал он. — Как же так…       Этель махнула Томасу рукой. Эдгар предложил:       — Оставь его, пусть в себя придёт.       Но Томасу оставлять паренька совершенно не хотелось. Встряхнув его за плечи, он попытался успокоить:       — Кевин, послушай, вампиры живут среди людей и всё…       Он хотел сказать, что всё будет в порядке, но Кевин перебил:       — Как я могу быть вампиром? Я совершенно не могу! Мне нужно к тётке, а потом на мельницу, я не могу умереть!       — Все вы так говорите, — подтвердил Эдгар. У него опыт общения с нечистью был значительно больше, чем у Томаса, поэтому ему стоило верить. — А через месяц уже и от крови не воротит, и с силами не так уж плохо живётся…       Услышав про кровь, Кевин совсем сник и снова зашатался. Томас укоризненно глянул на Эдгара и посмеивающуюся Этель, но старшим его взгляды были безразличны. Сердито поскрипев зубами, Томас сказал:       — Не переживай, Кевин, вернёшься ты на свою мельницу. Мы с Эдгаром тебе поможем, правда, Эдгар? — приплетать к авантюре Этель он не рискнул, наставница вышвырнула бы его за дверь вместе с вампирёнышем. Она в детстве ему даже котов заводить не разрешала, всех выкидывала и сразу угрожала превратить его в мышь, если принесёт ещё одного. Питомцу в виде вампира она вряд ли обрадовалась бы, поэтому стоило поскорее спихнуть всё на Эдгара.       — Я? — удивился экзорцист и хотел было возразить, но Томас наклонился к нему и зловещим шёпотом пообещал:       — Да заберите вы его с собой, а я помогу вам найти вашу чёртову ловушку! Иначе он завтра окончательно проголодается и весь Марсель выкосит!       Этель хмыкнула, как ему показалось, почти одобрительно. А Эдгар, окинув Томаса сердитым взглядом, неохотно кивнул.       — Мне не нужно в Марсель, — на всякий случай сообщил им Кевин. — И я не хочу есть.       — Скоро захочешь, — мрачно пообещал Эдгар и взял паренька за второе плечо. — И тогда мне уж точно лучше быть рядом.       Томас и Этель переглянулись. Оставалось надеяться, Эдгар не решит все проблемы Кевина экстренным упокоением. Паренёк вроде бы был славным. И, в конце концов, ему надо было вернуться на мельницу. Для этого как минимум нужно было остаться живым — то есть, не совсем мёртвым — вампиром.